Муза для композитора

В утреннем свете июльского солнца, пробивающегося сквозь стеклянные стены высотного здания, Юни, широко улыбаясь, вошла внутрь офиса, держа в руках два стаканчика кофе. Аромат свежесваренных зёрен, насыщенный и терпкий, распространился по просторному вестибюлю, поднимая девушке настроение ещё выше. Казалось, солнечные лучи, пронизывающие пространство, и аромат кофе сплелись в единый луч радости, освещая её путь! Охранник, сидящий за своим постом, привычно наблюдал за потоком людей, спешащих на работу. Его взгляд остановился на Юни, и, заметив на её шее знакомый пропуск, он, не раздумывая, распахнул автоматические двери. Доброжелательная улыбка осветила его лицо. — Доброе утро, госпожа! — прозвучал его приветственный голос, наполненный теплотой. — Доброе утро! — ответила Юни, кивая в знак благодарности. Она осторожно продвигалась по просторному вестибюлю, стараясь не расплескать ни капли душистого напитка. В мыслях она уже видела, как встретит своего коллегу и руководителя, которому она и несла второй стаканчик кофе. По правде говоря, её сердце билось чуточку быстрее от предвкушения его реакции. Она всегда стремилась сделать жизнь окружающих хотя бы немного счастливее. Её проявления заботы и доброты были скромными и ненавязчивыми. Она всегда старалась проявить внимание к своим коллегам, покупая для них что-нибудь вкусное в местных кафетериях. Поднявшись на лифте на шестой этаж, Юни остановилась у нужной двери, набирая в лёгкие побольше воздуха. За время, проведённое вдали от Юнги, когда они не работали в одной студии допоздна, она успела невероятно истосковаться по нему. Они и раньше не проводили много времени вместе, но ей так не хватало его присутствия… Казалось, что она всегда нуждалась в нём. Юни несколько раз постучала в дверь, но та оказалась незапертой. Оказавшись внутри, она увидела спину Юнги, который был полностью поглощён работой за компьютером. Его плечи были напряжены, а пальцы быстро двигались по клавиатуре, словно сражаясь с невидимым врагом. Комната была окутана полумраком. Освещение исходило лишь от мерцающего монитора, который отбрасывал странные тени на стены. Неловко потоптавшись на месте, Юни подошла к нему. Сердце её больно колотилось в груди. Она чувствовала себя неуместно, вторгаясь в его мир, поглощенный работой. В руках она всё сжимала стаканчик с кофе, который, казалось, стал невыносимо горячим. Перед тем как неловко протянуть ему напиток, Юни низко поклонилась. Её волосы цвета карамели, спадающие на плечи, скрыли часть лица, но Юнги всё равно почувствовал её неловкость, её волнение. — Юнги-оппа… — прошептала она, голос её был тихий, едва слышный. Юнги удивился. «Оппа» из уст Юни вызвало в нём слишком много эмоций. Внизу живота, в районе солнечного сплетения, возникло странное, непривычное чувство. Не боль, не дискомфорт, а скорее… лёгкая вибрация, приятное покалывание. Юнги нахмурился, пытаясь понять, что это за странность. Он наконец повернулся. Его взгляд, обычно спокойный и немного печальный, был сейчас напряженным, словно он только что проснулся от глубокого сна. Он кивнул, принимая стаканчик, не отрывая взгляда от её лица. — Спасибо, — сказал он, голос его был хриплым, как будто он долго не говорил. Юни молчала, не зная, что сказать. Она стояла перед ним, чувствуя себя маленькой и незначительной, как песчинка на берегу огромного океана. Ей хотелось сказать что-то важное, что-то, что могло бы растопить лёд в его глазах, но слова застревали в горле. Юнги сделал глоток кофе, его взгляд скользнул по девичьему лицу, задержавшись на её слегка покрасневших щеках. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на тепло, но оно быстро исчезло, уступив место прежней холодной отстраненности. — Не могла бы ты, пожалуйста, пока что немного отдохнуть? Посиди, осмотрись, понаблюдай за работой. Я немного занят, но обязательно вернусь к тебе. Мне нужно время. Юни кивнула, занимая место рядом с Юнги на мягком кожаном диване. Её взгляд, привыкший к простоте собственной квартиры, прошёлся по всему дорогому музыкальному оборудованию, заполнившему студию. Блестящие поверхности синтезаторов, микшерные пульты, усыпанные кнопками, огромные наушники на стойках — всё это производило впечатление чего-то почти волшебного, недосягаемого. Декор студии, впрочем, был не менее впечатляющим. Стены, окрашенные в глубокий серый цвет, украшали постеры с неизвестными Юни группами, а в углу стоял небольшой, но изящный книжный шкаф, заполненный томами с нотами и книгами о музыке. На столике, стоящем рядом с диваном, красовалась коллекция статуэток и несколько безупречно чистых шлемов. Ей вдруг стало интересно: шлемы стояли лишь в качестве декора, или же Юнги сам ездил на мотоцикле? — Ты прочитала текст песни? — выгнул брови продюсер, дотягиваясь рукой до банки энергетика. — Она очень красивая. — Нежно улыбнулась девушка. — Песни о любви и страсти просто не могут быть плохими. В ваш текст вложено много эмоций! Я люблю слушать что-то подобное... Юнги хмыкнул, полностью разворачивать в сторону начинающей певицы. Он окинул её внимательным взглядом, прежде чем продолжить: — Думаю, что я ещё внесу незначительные правки. Но с мелодией я практически закончил. Отправлю тебе полностью готовый текст на следующей недели. А пока… предлагаю послушать то, что уже готово. Юнги развернулся к рабочему столу и похлопал по небольшому стульчику, стоящему рядом со своим креслом. Девушка неуверенно поднялась и заняла предлагаемое место. Пак не успела и осознать происходящее, как Юнги уже начал быстро печатать что-то на клавиатуре. Она не могла оторвать глаз от него, настолько он был увлечён своим занятием! Его умелые руки порхали по клавишам, создавая чарующую мелодию, которая проникала в самые глубины её души. Из колонок лились звуки невообразимо красивой, спокойной музыки. Сердце Юни билось с невероятной силой. Он чувствовала одновременно и восхищение, и мурашки по коже. Все движения Юнги были исполнены с изяществом и мастерством. Его пальцы, мягкие как лепестки цветов, нежно скользили по клавишам, извлекая из них бархатистые звуки. Шелковистые волосы, цвета воронова крыла, каскадом спадали на лоб, создавая загадочный ореол вокруг его лица. Страстное желание ощутить его прикосновение к своей коже заставляло девушку трепетать от предвкушения... В тот момент Юни осознала, что их связь выходит далеко за рамки обычных коллег. Взгляд Юнги, устремленный на её губы, словно приглашал её к чему-то запретному и сладостному. Неужели их отношения суждено перерасти в нечто большее, нежели просто совместное творчество?.. Юни вдруг откинула голову назад и начала петь строчки песни, присланной Юнги по почте. Их творческий тандем был безупречен, мысли и идеи перетекали друг в друга, словно ноты в мелодию. Музыка стала их убежищем, унося их вдаль от суеты и людских хлопот, в мир, где существовали только они и звуки, рождённые их совместными усилиями. Но в этом волшебном мире, под покровом мелодий, начала прорастать другая, более интимная связь. Юнги, с его мягкими чертами лица и глазами, полными невысказанных эмоций, начал смотреть на неё по-другому... В его взгляде, помимо восхищения её талантом, появилась нежность, которая заставляла Юни теряться, забывая о словах и действиях. Она ощущала это напряжение между ними, словно невидимую нить, которая всё туже стягивала их друг к другу... Неужели эта мелодичная симфония, сплетённая из их талантов, станет прелюдией к другой, более чувственной и опасной гармонии? Юнги вдруг резко отключил мелодию, заполнявшую комнату мягким инструменталом. Его руки, сильные и привычно спокойные, опустились на полированный деревянный стол, пальцы сжались, словно он пытался удержать что-то неуловимое. Тишина повисла в воздухе, густая и напряжённая, отражая бурю, бушевавшую внутри него... Юни, сидевшая напротив, ощутила, как кровь отливает от лица. Ей стало неловко, словно она оказалась под ярким прожектором, обнажённая и беззащитная. В голове её кружился вихрь противоречивых чувств: смущение, желание убежать, и странная, пугающая сладость, зародившаяся где-то глубоко внутри. Это было неправильно. Абсолютно. Они сидели в его маленькой, уютной студии, заполненной запахом кофе и древесины. Музыка создавала атмосферу романтической небрежности, а Юни, обычно сдержанная и замкнутая, чувствовала, как её обычно строгие границы размываются под воздействием его взгляда, его улыбки, его голоса, который, казалось, безмолвно шептал ей обещания, о которых она даже мечтать не смела... — Мелодия просто чудесна… — прошептала неловко девушка, поправляя серебряное колечко на своём пальце. — Она заставляет… расслабиться. Вы прекрасный продюсер. — Могу тоже самое сказать и про твоё пение, — прокашлялся Юнги, расстегивая верхнюю пуговицу на своём кардигане. — Твой голос уносит словно в другой мир. Тебя определённо наделили божественным талантом! Юни несильно склонила голову в знак благодарности, но её мысли кружились, как мотыльки вокруг лампы... Сердце колотилось в груди, лёгкое возбуждение, разлитое по телу, мешало сосредоточиться, затуманивало разум. Пелена перед глазами, словно дымка от сладкого сна, делала образ Юнги размытым, нереальным, именно таким, каким он представал в её самых сокровенных фантазиях! Внезапно, дверь распахнулась, и в студию ворвался Чонгук. Его огромная чёрная футболка с длинными рукавами практически скрывала его руки и татуировки. Юнги недовольно нахмурился. Чон, как и всегда, не удосужился постучать. — Здоро́во, хён! — чересчур жизнерадостно произнёс младший, пожимая руку своему приятелю и по совместительству коллеге. Юна смутилась и покраснела. Ей действительно стало неловко, словно их с Юнги застали за чем-то более личным, чем просто за работой. Она посмотрела на свои руки, которые невольно сжала на коленях. — Чем это вы тут занимаетесь? — будто вообще не замечая рядом сидящую с Мином девушку, спросил певец, плюхаясь на кожаный диван. Юнги, пытаясь скрыть раздражение, коротко бросил: — Работаем, Чонгук. Ты мог бы хотя бы постучать. Чон, игнорируя его слова, подмигнул Юни, при этом его губы растянулись в широкой улыбке. — О, кажется, я вам помешал? — подразнил он, намеренно затягивая слова. — Или, может, вы тут занимались чем-то поинтереснее музыки? Щеки Юни вспыхнули ещё сильнее. Она чувствовала себя пойманной в ловушку, словно её тайные мысли были вывернуты наизнанку, а Юнги, сжав кулаки, сдерживался изо всех сил. Он не любил, когда Чонгук позволял себе подобные шутки, особенно, когда они начинали касаться Юни. — Перестань, Чонгук... — прошипел он, его голос был полон скрытой угрозы. Чонгук же, однако, не обратил внимания на его предупреждение. Он был в прекрасном настроении, и его ничто не могло остановить. — Разве я не прав? — продолжал он, не уставая смотреть на Юни слишком насмешливым взглядом. — Да и вообще, я пришёл по поводу песни. Я бы хотел изменить одну строчку, мне нужно обсудить это с тобой. Юни, не выдержав, вскочила с дивана. Ей необходимо было уйти, скрыться от назойливого внимания Чонгука и от неловкости, которая начала её сильно давить, не давая возможности даже вздохнуть от напряжения. — Я, пожалуй, пойду, — пробормотала она, спеша к выходу. Чонгук, оставшись с Юнги в студии один на один, пожал плечами и, усмехнувшись, принялся расхаживать по комнате, напевая какую-то беззаботную песенку. Он не осознавал, что его шутки ранили Юни и вызывали беспокойство у Юнги. Он был просто Чонгуком, жизнерадостным и беспечным, не думая о том, как его слова могут повлиять на других. — Чего тебе надо, мелкий? И что, блять, за цирк ты тут устроил?.. — устало процедил сквозь сомкнутые зубы Юнги, сжимая пальцами покрасневшую переносицу. — Ты недоумок? — У меня просто хорошее настроение, хён! Я что, по-твоему, должен ходить с кислой миной? Юнги устало вздохнул, собирая со стола листы бумаги, исписанные текстом. Он повернулся в сторону младшего, который и не думал стягивать со своего лица широченную дурацкую улыбку до ушей, от которой, в данной ситуации, Мина тянуло просто блевать. — Так чего ты хотел то в итоге? — Изменить строчку в песни, очевидно. — Пожал плечами Чонгук. — И… ну… познакомиться с новой певицей, вообще-то. Мне же, в конце концов, интересно, кто посмел растопить сердце хмурого продюсера. После меня, разумеется. После меня...