Obsidian

— Так и знал, что это ты посещал библиотеку. Рейнор положил на место древний свиток и с усмешкой повернулся на голос. — Не понимаю, о чём ты, — генерал даже не попытался скрыть издёвку, изобразив при этом наигранное удивление. Скрестил руки на груди и оперся на стол, заваленный трактатами. Цепкий взгляд прошёлся по худощавой фигуре священника, стоявшего на пороге. Траурное облачение Самсона только сильнее подчёркивало бледную кожу и делало карие глаза почти черными. Угольными. Как обсидиановые камни Бездны, поиски которых были любимым детским занятием, а нахождение — настоящим ценным трофеем, стоящего всех родительских подзатыльников за игры в опасной близости к лаве. Рейнор чуть качнул головой. — Тебе не к лицу шедские цвета. Похож на своих мраморных соседей по жилищу. — Поэтому ты так легко дал разрешение на уроки, — Самсон пересёк кабинет и встал почти вплотную к генералу, буравя бездонными глазами. — Хочешь, чтобы твоя марионетка изучила записи Кристинии и пересказала их тебе или использовала необходимую информацию в твоих целях? — Марионетка? Откуда столько презрения к последнему ангелу?! Ты же боготворишь крылатых. — Последняя фраза прозвучала слишком едко. Слишком искренне, словно его это задевало по-настоящему. — Откуда такая тяга обвесить Лисию украшениями словно праздничное дерево? Что за камни в них? Зачем тебе записи о Сердце? — Заткнись, Самсон… — Ухмылка моментально слетела. Посмотрел на раскрытую дверь. Прислушался. Но в храмовом коридоре было тихо и чужое сердцебиение не улавливалось. — Ты не заткнёшь мне рот, Рейнор, — процедил Самсон. Генерал схватил священника за грудки и впечатал в книжные полки, отчего те задрожали. «Даже не поморщился? Похвально.» — Если захочу, то заткну. И чтобы ты не забывал об этом, советую почаще общаться с Гарном, выглядывать в окно или гулять по центру города. Особенно там, где когда-то красовалась статуя твоего обожаемого пернатого. — Зачем же ждать, Рейнор? Тебе ничего не стоит отрезать мне язык, избить меня до смерти или сразу сдавить мне сердце. Давай, — пришло время уже Самсону торжествующе приподнять уголок губ. — Но ты не можешь… Сейчас я нужен тебе для задуманного. Они прожигали друг друга взглядами. Как тогда в тронном зале, когда их разделяло только тщедушное тельце певчей. Мозг моментально подкинул пикантную фантазию о том, что они вдвоём могли бы делать с чувствительным и отзывчивым на эксперименты ангелочком, всё так же зажатым между их уже обнажёнными телами. Но был маленький нюанс: Рейнор ненавидел делиться. Руки чесались размахнуться и врезать по этому смазливому лицу. Сомкнуть ладони на шее и придушить. Нельзя. Это не в его планах и будет слишком предсказуемо, ведь святой отец, наверное, уверен, что генерал не тот, кто себя сдерживает. Он должен был закрыть ему рот, чтобы этот инцидент стал их тайной, о которой они оба не будут распространяться. Именно так он объяснил себе дальнейшее действие. Ну и соблазнительным любопытством. Не одной же певчей сравнивать любовников. Генерал подался вперёд и грубо смял губы священника своими. Воспользовался удивлением, расслабившим рот, скользнул языком внутрь, достаточно нежно погладив им нёбо. — Так и знал, что она соврала. Целуешься ты отвратительно, — отстранился с ухмылкой, упиваясь гневом и отвращением, исказившими точеное лицо. — Статуи ничему приятному не научат. — Да как ты!.. — голос Самсона сорвался. Мужчина упёрся кулаками в живот шеда, тщетно попробовав оттолкнуть того от себя. Ткань рубашки затрещала под пальцами генерала. — Смею и делаю всё — на что у тебя не хватает храбрости. Пока ты сидишь тут, обложившись ветхими книгами в попытке отыскать ответы на морально-этические дилеммы или унять душевные терзания, я в другой библиотеке раскладываю на столе твою святыню. И она даже мироточит от этого. По-своему. — Рейнор почти жарко прошептал это в губы Самсона, ловя его горячее частое дыхание и пытаясь понять, чьё сердце оглушающим набатом бьёт по ушам. И в чём первопричина? Клокочущая ненависть? Бурлящая в крови порочность от осознания, что теперь сцена той жаркой ночи словно отзеркалилась, сменив действующее лицо? А если бы певчая задала тогда вопрос: «Хотели бы вы, чтобы вместо меня сейчас был Самсон?» Ответа у него не было. Рейнор мог бы точно также сейчас нагнуть над столом святого отца. Но его не привлекали мужчины. Подобные абсурдные фантазии можно было объяснить обычной вседозволенностью завоевателя, привыкшего брать земли и чужие тела в независимости от пола, для демонстрации своего превосходства. Не более. Насладиться бы негодующим выражением лица святоши, но не выходило отвести глаза от порозовевшей кожи щёк, уже натёртых усами, и от тонкой ниточки слюны, что протянулась между их губами. Почему кулаки продолжают упираться в живот, но уже не с такой силой? Рейнор недобро улыбнулся: — Давно интересно: твоя сестра тебе не рассказывала о нашем громком ночном представлении на балконе? — Что же ты отложил это выступление на другой раз? Мог бы взять её ещё тогда на моих глазах. Шед всё-таки оторвался от созерцания презрительно изогнутых губ и задумчиво оглядел лицо Самсона, надеясь найти разгадку, почему певчая так завороженно любуется им. Представил, как прогибает её над балюстрадой, стягивает штаны и без подготовки (она и так всегда течёт от его близости и имеет тягу к боли) входит во всю длину, сразу беря бешеный темп. И чтобы в этот раз отче не смел проигрывать дуэль взглядов. Чтобы до конца насладился зрелищем, как непогрешимое творение Господа кончает на члене богомерзкого отродья и какие сладострастные стоны издаёт певческое горло. Чтобы завидовал. Кому? На этот вопрос Рейнор тоже не собирался отвечать. Ощутил, как стало тесно в штанах. «Седой сучёныш.» — Это бы пошатнуло твоё целомудрие? Наверняка хватило исповеди о нашей первой брачной ночи. Или стойко продержался до публичного супружеского поцелуя на трибуне? А пока ты хоронил свои иллюзии о непорочном ангеле, возможно, помогая себе рукой, это небесное создание стояло на коленях и ублажало меня ртом. — это вышло неожиданно даже для него самого, но Рейнор опустил левую руку и сжал через брюки член Самсона. Словно демонстрируя, как это было. С той лишь разницей, что он знал, с какой силой сдавливать и оттягивать плоть, чтобы доставить максимальное удовольствие. Пернатой ещё учиться-учиться. И отчего-то не хотелось, чтобы отче осмелился согласиться на подобное. Ладонью было приятно ощущать тяжесть и упругость налитого кровью члена, даже несмотря на внезапно мешающую ткань. Но генерал не тешил себя ложными надеждами: стоять мог и от страха, и от адреналина, и даже у повешенного. Это пусть юные ангелочки свято веруют в прямую связь чувств и реакции тела. А он был уверен, что аппетитную задницу в черном кружеве оценил бы любой половозрелый мужчина. Даже святоша. Самсон всё же рискнул вырваться из хватки рук, но только сильнее оказался придавлен массивным телом к шкафу. — Вы словно яд, отравляете собой всё вокруг, превращая других в… — В чудовищ, — прервал и закончил за него Рейнор. Хотел прозвучать скучающе, но подсевший голос добавил немного усталости. — Мы это уже проходили, Самсон. И у меня есть силы быть этим монстром, пока ты льёшь в ангельские ушки сказки о совместном сотворении лучшего мира, а сам готов во имя всего доброго и светлого нежно положить очарованного агнца на жертвенный алтарь и ласково погладить по головке перед гибелью. Так кто чудовище? Дивный цветок, заманивающий насекомых сладким нектаром, чтобы съесть, или уродливый волколак из Бездны в поисках добычи? Всего лишь два разных хищника на охоте. Цель и конечный итог — одни и те же. Опять попал в самое слабое место — нерв на высокой скуле Самсона чуть дёрнулся. Рейнор уловил тень непонятной эмоции на лице мужчины, но до того, как мозг успел проанализировать это, Самсон приник к его рту. Язык мазнул по обветренным губам шеда; нырнул внутрь, проникнув между зубами. Напористые движения жёсткого языка развеяли растерянность первых секунд. «Мог бы научиться хорошо отлизывать, если бы голова не была забита церковным мусором, » — от этого наблюдения Рейнор улыбнулся прямо в поцелуй. Размышление отвлекло и помешало перехватить руку Самсона, успевшую переместиться вниз и ответно схватившую за уже набухший член. В отместку за пропущенный выпад решил сомкнуть зубы на языке Самсона, но тот успел вытащить его, сильно кусая в ответ за нижнюю губу. На трещинках заблестела кровь. — Так тебя впечатлил ещё свадебный поцелуй? — Рейнор облизнулся. — И как? Не обращая внимания на изучающий и насмешливый взгляд, Самсон вновь поймал травмированную губу и оттянул её, всасывая кожу и капельки крови. Рейнор моргнул от неожиданности, когда в лицо прилетел плевок розоватой слюны: — Гнилая. «Бездна!» — Я убью тебя, Самсон... — выдохнул в губы, стирая влагу с щеки, и сразу сдавил этой же рукой горло под самой челюстью. Это должно было прозвучать угрозой, но будто мелькнуло обещание чего-то другого?.. Вовремя спохватился и не дал большому пальцу скользнуть по контуру нижней губы ненавистного священника. — Успей это сделать до того, как твоё же творение лишит тебя жизни. — Или тебя. Покорность преподобного, находящегося в его руках, вводила в исступление. Самсон бы мог наступить на ногу, врезать коленом в пах, в конце концов просто выкрутить член, который продолжал держать в руке. Это всё вызвало бы предсказуемую ответную реакцию. И Рейнор прекрасно знал, куда ударить, чтобы моментально сбить боевой настрой. Это не затянувшееся махание кулаками с крепким рабом Квен. А раздражающее смирение провоцировало на действия… На какие генерал был не готов. Рейнор отступил, отпуская священника, тотчас же отпихнувшего от себя шеда. Молча направился к двери кабинета. — Зачем ты приходил, Рейнор? — донеслось вслед. — Сильвия не успела поделиться этой радостной новостью? — генерал продолжил, не оборачиваясь, — Рид отправляет меня на вылазку в Бездну. В целях безопасности, будь любезен, проводи уроки только во дворце. — Думаешь, я поверю, что это нельзя было передать через солдата? «Ты бы и не поверил, что я пришёл просто попрощаться…» — Он сам не верил в то, что сейчас произнёс это в своей голове. Но в неё никто не мог влезть. Даже этот проницательный святоша. К счастью.