Отряд Судеб

Первый курс обучения в Хогвартсе. Руководство по использованию заклинания «Коллопортус» от Тео и Блейза.

В выходные дни, гостиная факультета Слизерин всегда была битком набита подростками, занимающимися всем чем угодно, кроме подготовки к предстоящим экзаменам. Скорее всего, большинство учеников Хогвартса думает, что, собираясь в своем подземелье, студенты змеиного факультета занимаются всевозможными злодеяниями — планируют свержение правительства, коронуют нового злого волшебника или запускают в массовое производство новую формулу убийственной отравы. Однако, как и большинство детей мира, слизеринцы любили подремать на диване, почитать книжку, поспорить с друзьями на галлеоны, поесть сладостей или поиграть в шахматы. Именно последним в этом списке с особенным усердием занимались Блейз Забини и Теодор Нотт, сидя у широкого окна на потрепанных жизнью кожаных креслах. Гостиная заливалась тусклым свечением зеленых фонарей, висящих под высоким арочным потолком на разной высоте, и еле прогревалась сотней расставленных повсюду свечей и скудным пламенем пляшущем в камине. Широкие во всю стену окна не выходили на голубое небо с белоснежными облаками, а открывали студентам все чудеса флоры и фауны Черного озера. За красивыми кованными ставнями часто можно было увидеть больше, чем в простом ясном небе. Это и пробивающие толщею воды солнечные лучи, играющие на водной глади, пуская солнечных зайчиков в гостиной, и редко проскальзывающие в танцах с рыбами русалки, и бесконечное количество водорослей совершенно различных форм, цветов и размеров. За безликим снаружи, огромным зеркалом озера, скрывался поистине волшебный и чарующий мир доступный только для факультета Слизерин. Как тут не почувствовать себя особенными? Но несмотря на все преимущества места жительства, а это высокие потолки, стабильное водоснабжение и просторный метраж, были и свои минусы. На то, что до столовой надо было идти дольше всех факультетов, ребята закрывали глаза, а вот на пронизывающий холод глаза так просто не закроешь. Часто еще сказывалась безалаберность старост, которые не успевали вовремя обновлять согревающие чары, поэтому многие младшекурсники проходили это заклинание раньше учебной программы. Своего рода вынужденный экстернат. А если учесть, что начиналась зима, то чары необходимо было накладывать почти каждые полчаса. Забини и Нотт сидели, завернувшись в пледы, и напряженно следили за игрой друг друга. У Нотта не вышла атака «Жареной печени» и теперь он пытался вырулить ситуацию, а Блейз, в свою очередь, не хотел терять бдительности, так как игра пока еще не была окончена. На столе пускал легкую струйку пара стремительно остывающий чайник, издавая успокаивающий аромат черного чая с бергамотом и цедрой лимона, который заваривал Тео, чтобы хоть чуть-чуть согреваться, если Джемма Фарли опять где-то пропадет и не обновит чары. Второй надеждой замерзающих был Драко Малфой, который для своего возраста знал куда больше заклинаний, чем среднестатистический слизеринец с повышенным риском превратиться в ледышку. Но он тоже куда-то испарился, за что друзья уже наградили его парой ласковых, но играть продолжили. — А, бррр, — все же не выдержал Забини, мулат по внешности и по натуре. Ему было особенно тяжело в промозглую Шотландскую погоду. — Только в такие моменты завидую Гриффиндорцам, у них там, наверное, старший Уизли целый день, как наседка порхает у камина. Блейз тяжело вздохнул, утопая в махровом толстом покрывале цветов факультета. Тео отвел глаза от партии и сцепил тонкие пальцы на теплой керамической кружке. — Да им там даже не надо камин разжигать при такой-то концентрации безрассудства, отваги и слабоумия. — Пробурчал Нотт, прихлебывая спасительную жидкость. — И как вам не надоело тут торчать в холоде за этим бесполезным занятием? — Послышался писклявый голосок откуда-то сзади. — Лучше бы к нам присоединились, у нас как раз людей не хватает. За спинами слизеринцев возникла худосочная фигура Пенси Паркинсон. Ее смоляные волосы были собраны в тугую косу, а глаза неумело подведены чем-то черным, что делало ее похожей на панду из-за бледной кожи. Девочка с надменной легкостью прошла к ребятам, устроившись на подлокотнике кресла Нотта. Теодор встретился взглядом с другом, посмотрев из-под аккуратных темных кудряшек, все еще склонившись над столиком с кружкой в руке, и закатил теплые карие глаза. — Для справки, Пенси, эта игра называется шахматы. Если хочешь, я как-нибудь тебя научу. Это очень полезно, для развития умственных способностей. Те, что вот здесь. — С ехидной улыбкой обратился к девочке Блейз и указал на висок. Паркинсон фыркнула и обвела глазами гостиную. — Я смотрю, тебе самой надоело крутить бутылочку в женской компании, раз ты пришла к нам. Мы то знаем, что ты ждешь только Малфоя. — Поддразнил Нотт брюнетку и откинулся с чашкой на спинку кресла. — Никого я не жду. Мне и так весело. — Пенси пыталась избежать взглядов друзей, а голос её был наигранно пренебрежительным. — Да ладно тебе, все в Хогвартсе знают, что ты по нему сохнешь, как старуха по Поттеру. — Забини игриво положил подбородок на теплую ладонь и изо всех сил кокетливо захлопал ресницами. — Ой-ой-ой, подумаешь. Зато все в Хогвартсе знают, что твоей девушки вообще не существует. — Поддразнила его Пенси. Но Блейз Забини был самым непробиваемым по части насмешек, поэтому выпад Паркинсон ударился в стену и отскочил, как унылый резиновый мячик. — Верит кто-то или нет, мне абсолютно все равно. Зато она у меня есть, хоть какая-то. — Блейз мечтательно растянулся на кресле и устремил взгляд в потолок, положив затылок на сцепленные сзади руки. — А если она существует только в моем воображении, то и больно не сделает, согласись? — Ага, только если ты не мазохист. — Сверкнул ямочками на щеках Нотт. — Мы то знаем, что ты любитель драмы. Вдруг в ярком мире иллюзий станет слишком приторно. Блейз резко шлепнул друга по колену, отчего тот подпрыгнул, но залился смехом. Забини нечасто рассказывал про свою девушку и без особых подробностей. Он говорил, что познакомился с ней, когда был с мамой этим летом в Италии, что она одна из студенток Хогвартса, но не уточнял с какого факультета. Поскольку друзья Блейза ни разу не видели их вместе, а все знакомые девчонки открещивались, то доверия к мулату было не очень много, особенно если учесть его природную увертливость и хитрожопость. Все поддерживали эту легенду из уважения к нему, но от подтрунивания было никуда не деться. А Блейз и не обижался, иногда даже поддерживая шутки. Кажется, мальчик и сам понимал то, что звучит это все как откровенный бред, учитывая их скромный возраст. — Салазар, ну вы и клоуны. — Закатила глаза Паркинсон и удалилась в свой девчачий уголок, поняв, что вряд ли найдет Малфоя через этих дебилов. — И все же, где Малфой? — Резко посерьезнел Нотт и пробежался глазами по гостиной. Блейз угрюмо уставился в окно и скрестил руки на груди, нервно теребя подцепленный краешек пледа и продевая его через фамильное кольцо. — Наверное, где-то поджидает Поттера со своей верной бандой, чтобы выскочить из-за угла и такой: Ага! Так и знал, что ты роешься в мусорках нищий Поттер. Мой отец узнает об этом. — С привычно активной ему жестикуляцией изобразил Забини. Нотт грустно посмеялся и поджал губы, уставившись в стол: — Мне не хватает Драко, он сильно изменился в школе. Может, у него что-то случилось? — Ой, да ладно, Тео, он всегда был прыщом на жопе. — Отмахнулся Забини. — Ты просто хочешь видеть в людях только хорошее. Тут он смог развернуться в своей тяге к безграничной власти и бахвальству. Но как бы Блейз ни пытался отмахнуться, ему самому было сильно жаль, что их лучший друг постоянно куда-то пропадал или начинал прилипать к троице с Гриффиндора. Они с Тео и сами были не прочь позадирать других, особенно львиных отпрысков, но это уже превратилось в постоянную погоню и игру «Кто кого обосрет посильнее», что отвлекало и утомляло. — Ты же сам боишься, что мы так потеряем друга. Я вижу. — А Нотт и правда видел очень много, для человека со зрением -3, да еще и не носящем очки. — Ой, ничего я не боюсь. Все с ним будет нормально, он развлекается. Трусиха здесь только ты. — Бросил Блейз. — Ничего я не трусиха! — А вот Нотт реагировал на насмешки куда более болезненно и подкалывать друга, всегда было любимым занятием Забини. Смешнее реагировал только Малфой, поэтому в их компании главным спонсором подколок был Блейз. — Еще какая…а кто оставляет зажженный фонарь каждую ночь, потому что боится темноты? — Лицо мулата исказила ехидная улыбка, да такая, что брюнет был больше похож на Гринча в зеленом свечении фонарей гостиной, чем на волшебника с богатой аристократической родословной. — Я оставляю, чтобы было тепло, ясно? Это ты даже от своего храпа вздрагиваешь! Что-то, но вот когда Блейзу указывали на действительные его недостатки, сдерживаться он не мог. При стремящемся вниз градусе в помещении градус перепалки рос не на шутку. О Малфое забыли напрочь, друзья боролись не на жизнь, а на смерть. — Ах так, тогда давай проверим, кто из нас трусиха или нет. Ночью пойдем гулять по замку, и кто быстрее вернется в гостиную, тот и проиграл. — Забини протянул руку другу, чтобы закрепить спор. — И ходить будем поодиночке! — Идет! — Бросил Нотт и крепко пожал мулату руку. — И я не храплю! — Поставил точку Блейз.

***

Часы в гостиной Слизерина с сердитым звоном пробили три часа ночи. Ежась от холода и притоптывая на месте, перед выходом стояли две темные фигуры. Нотт и Забини, переминаясь с ноги на ногу, смотрели в закрытую дверь, все еще не решаясь сделать шаг навстречу темному коридору. — Так смотри, выйдем из подземелий, и ты пойдешь направо, по коридорам, а я прямо по лестнице. Пройдемся по всем этажам и кто первый вернется в гостиную, тот и проиграл. — Отчеканил Блейз, пытавшийся успокоить нервозность в голосе. Он уже жалел о том, что вспыльчиво предложил подобную авантюру, но отступать было поздно. Кабинеты уже давно должны были быть заперты учителями и единственные места, в которых можно было спрятаться, это еще более жуткие коморки или гостиная факультета, от которой оба знали пароль. Ну, или они попадутся старостам, но это пугало меньше. Тео, бледный то ли от усталости, то ли от всепоглощающего страха, робко кивнул и друзья, наколдовав Люмос, двинулись за дверь. В подземельях зловеще завывал пронизывающий до костей ветер, а темнота стояла не просто кромешная, а затягивающая и густая, будто живая. На негнущихся ногах два друга прошли до обусловленного места и побрели в разные стороны.

***

Вокруг была такая тишина, что ее можно было услышать. Звук колотящего сердца Тео будто эхом разносился по пустому коридору. Он брел и вздрагивал от ругающихся на него портретов, отдаленных скрипов старых петель и даже собственного дыхания. По правде говоря, Нотт зажигал фонарь именно потому, что до смерти боялся темноты, но упрек Забини уж слишком сильно задел его за живое. Слизеринцы потешаются над Гриффиндорцами за излишнее честолюбие, однако и сами грешат подобным, когда дело доходит до обличения их слабостей и страхов. Как говорится, громче критикуешь то, что в себе не принимаешь. Правда, из споров они обычно хитро выкручиваются, но сейчас мозг Тео представлял из себя огромный визжащий страх. Он порывисто разгонял темноту палочкой, но упорно двигался вперед. Дрожащей рукой, Нотт смахнул с кудряшек пот, который пробился даже в холод. У него определенно был опыт взаимодействия с темными длинными коридорами. Как представитель магической аристократии Теодор с детства жил в жутком особняке, пропитанным древней, порой даже темной магией, с холодными скрипучими полами и страшнющими бюстами. Собственно, это нисколько не закалило его характер, а как раз таки стало той самой травмой, переросший в паническую боязнь темноты. Но кто из детей ее не боится? Петляя коридорами, мальчик начал потихоньку успокаиваться, а глаза привыкли, так что палочкой он освещал лишь узкие спуски. Нотт не знал, сколько прошло времени, но выйдя в очередной извилистый и неровный коридор замер как вкопанный. Где-то вдалеке слышались отчетливые быстрые шаги и какие-то жуткие звуки. То ли хрип, то ли храп, то ли шипение какого-то древнего монстра. Сердце забилось с силой, способной пробить грудную клетку, а тело, вроде приготовившееся бежать, в ужасе приросло к земле. Тео парализовало от страха и он, зажмурив глаза, ждал приближающегося кошмара.

***

Забини взвизгивал при каждом стуке, где-то вдалеке и сразу закрывал рот ладонью. Когда он понимал, что это слышал собственные шаги, то немного успокаивался и старался ухмыльнуться. Получалось плохо, конечно. Не сказать чтобы он боялся темноты, но страшно было до одури и боли в коленках. После очередного резкого выкрика, когда он наткнулся на свою тень от лунного света, бьющего в окна, Забини решил присесть и отдышаться. Кажется, пора было начать заниматься спортом. Блейз знал, что Нотт очень боится темноты, потому что однажды мулат его напугал ночью, пока они гостили в Нотт-холле. После этого Тео редко засыпал без света. Поэтому сейчас ему было по-настоящему стыдно перед другом за свою вспыльчивость, ведь если ему уже хочется сдохнуть от страха, то что же испытывает Нотт, ему даже не представлялось возможным прочувствовать. Тео всегда был чарующе нежным ребенком. Милые кудряшки, улыбка с ямочками и удивительно открытая и добрая душа. Все в нем напоминало ангелочков с древних маггловских фресок, а рядом с Малфоем он казался совершенно мягким. Драко тоже был красив, однако это скорее выточенная из мрамора красота, когда Нотт весь был соткан из мягких тканей. Единственное, что в нем было слизеринским, так это его невероятная хитрость и умение вить из людей веревки, очаровывая своей детской невинностью и искренней улыбкой. Подлый красавчик. Но Блейз точно знал, что когда Тео переживает, все эти способности сдувает, как еду с тарелок перед носом младшего из братьев Уизли. Посидев еще немного, Забини встал и принял гордое решение найти Тео, сказать, что тот выиграл спор и сделать все возможное, чтобы друг дошел до гостиной. Блейз всегда себя вел как мамка в их компании. Если говорить более приятными словами, как зерно разума, когда все же лидером был Малфой. Как только мальчик повернулся в сторону ближайшей лестницы, то услышал откуда-то сзади шаркающие шаги и горловатое ворчание, которое могло принадлежать только одному человеку в этом замке — Филчу. Мулат рванул со всех итальянских ног в сторону лестницы, уже позабыв о Тео, о своем страхе и неуклюжих способностях в беге, желая лишь только поскорее скрыться от этого назойливого старика. Неосторожно влетев в поворот, он с резким и глухим стуком врезался во что-то мягкое и, что есть мочи, заорал. Нечто, во что он впечатался, в долгу не осталось и пронзительно почти на чистом русалочьем, заорало тоже. Сцепившись локтями и коленками две фигуры с громким грохотом и криками свалились на холодный камень коридора. Разлепив глаза, Забини встретился взглядом с перепуганными глазами Нотта. Они лежали почти в обнимку, брыкаясь и визжа. Вмиг они отскочили друг от друга и, преодолев смущение, переглянулись. — Там Филч, побежали! — Первым очнулся Забини и, схватив друга за рукав свитера, в сопровождении громкой отдышки, с которой он никогда не расставался, потянул друга за собой. — Ах вы поганцы, а ну, стоять! — Послышался хриплый выкрик завхоза. Спотыкаясь на еще слабых детских ногах, двое петляли по замку, пока не наткнулись на единственную открытую дверь в коморку. Они влетели туда, сбив на своем пути пару стопок каких-то журналов и подняв такую тучу пыли, что едва смогли друг друга в ней разглядеть. — Быстрее, запирай! — Громким шепотом велел Блейз Нотту. — Коллопортус. — Взмахнул Тео палочкой и послышалось, как щелкает замок в спасительном лязге. Тео плюхнулся на пятую точку, рядом с валяющимся Забини, пребывающем в попытках отдышаться, что довольно плохо получалось в пыльной комнате. Ребята услышали, как ворча прошаркал старый костлявый старик. Оба мальчика затаили дыхание. Рядом с дверью пронзительно мяукнула миссис Норрис. Ну все, им не избежать наказания. Но вдруг кошка громко, почти по-человечески чихнула и с такими же звуками удалилась восвояси. Друзья подождали еще минут десять, пока их не стала окружать только гробовая тишина. Справившись с отдышкой и волнением, слизеринцы зашлись сдавленным смехом. — Фух, ну и ночка. — Выдал Тео, вытирая слезы смеха с чумазого лица. — Ага. — Пропыхтел все еще валяющийся на спине Забини. — Так и не поймем, кто выиграл. — Уныло протянул Нотт. — А продолжать как-то, не очень хочется… — Да, могли встретить кого угодно в старом волшебном замке, а встретили вонючего старика, то же мне испытание. — Блейз кое-как поднял корпус с пола и попытался отряхнуться. — А выиграл я! — С чего бы! Я последний в эту коморку забежал! По условиям… — Начал Тео, но его прервал смех Блейза. — Шучу я. Предлагаю гордую ничью, ведь нам обоим было страшно. — Он протянул руку Нотту и тот нехотя, но без возражений ее пожал. — Ладно, давай выбираться. Открывай дверь. — Что значит открывай? — Недоуменно посмотрел на друга Нотт. — Я знаю только запирающее. — В смысле? — Улыбка тотчас улетучилась с харизматичного для малых лет лица итальянца. — Тогда зачем ты ее вообще заколдовал? — Ты сказал: «Запирай». У меня как-то не было времени подумать. — Всплеснул руками Тео. — Ну, блин, отпирающее из нас троих знает только Малфой! Салазар, и тут он! — Блейз упал на колени и ударился головой в дверь. Может быть, после этого, два друга осознают, насколько им всегда недоставало третьего, а может, будут его проклинать всю ночь за дурной вспыльчивый характер и излишнюю обидчивость, никто не знает. А пока ветер все дальше и дальше уносил недовольные вопли Блейза Забини, в надежде, что до утра их кто-нибудь да услышит.