I see your light

Прапай профессионал. Он любит свою работу и привык делать её хорошо. Но в последнее время совсем не может на ней сосредоточиться. Прошло несколько дней с их со Скаем прогулки на мотоцикле, и Пай просто не в состоянии думать ни о ком и ни о чём другом. В то же время он не решается позвонить Скаю, несмотря на то, что номер и формальный повод (куртка) у него теперь есть. Прапай искренне старается дать Скаю время и пространство. Он понимает его лучше, чем Скай думает, и даже лучше, чем самому Паю хотелось бы. Он знает, что есть вещи в прошлом Ская, которые влияют на него до сих пор, и поэтому не хочет давить и тем более принуждать к чему-либо. Пай питает призрачную надежду, что Скай сам выйдет на связь, но пока этого не происходит, детектив тихо сходит с ума. Но работу, тем не менее, никто не отменял, и Паю стоило бы отвлечься от любовных переживаний и заняться делами. Следователи из Нонтхабури оказались неожиданно сговорчивыми и на следующий же день прислали материалы дел. Почти все, кроме одного, того самого, что вёл дело последней жертвы. Этот следователь вышел на пенсию в прошлом году, а новый следователь, которому передали дело, не ведёт его и ясно даёт понять, что не собирается. Пай очень бесится, но в конце концов решает, что поработает пока с тем, что имеется, а если решит, что есть необходимость, то поедет к старому следователю лично. Записи не дают слишком много новой информации, но Пай упрямо продолжает читать и перечитывать отчёты, в надежде, что, может быть, что-то упустил. От офицеров, которые просматривают видеозаписи, пока ничего не слышно, но тут он даже не особо на что-то рассчитывает. Прапай уже не знает, с какой стороны подступиться к этому делу и где ещё искать зацепки, когда хорошую новость неожиданно приносит Пхаю, на которого Пай в последнее время немного злится. Всё из-за того, что Пхаю уже вторую неделю как конкретно подзабил на работу, сбегает при первой возможности и совсем не кажется вовлечённым в расследование. Сам Пай либо сидит в участке до ночи, либо, если его успевает заметить и выгнать лейтенант Чай, продолжает работу дома. Но у Пхаю такого рвения не наблюдается. Пай подозревает, что у напарника появилась пассия, которую он скрывает. И это служит для Пая дополнительным раздражителем, он не привык, чтобы Пхаю, с которым они дружат и работают уже так долго, что-то от него скрывал. Но тут же вспоминает, что сам не до конца честен. Он ведь так и не рассказал ему про Ская. Поэтому Прапай решает, что нужно как-то налаживать отношения с напарником. В конце концов, они работают вместе уже пять лет, и за всё это время Пхаю ни разу не позволил усомниться в своей надёжности. Невозможно представить, что этот человек может предать или подставить Пая, поэтому и сам Пай должен прикрыть спину другу. Скоро эта влюблённость пройдёт, и его разумный здравомыслящий напарник вернётся. — Мы опознали вторую жертву, — говорит Пхаю, влетая в кабинет и плюхаясь на свой стул. — Серьёзно? — Пай сам чуть не подпрыгивает на месте от неожиданности. — Как? Кто она? — Её звали Бим Апичая, студентка, первокурсница. Художественный факультет, собиралась стать художником. И представь себе, училась она в том же университете, что и Пле. — Как же её не опознали раньше? Почему мы не нашли её среди пропавших? — Потому что её там не было, — пожимает плечами Пхаю. — Её не искали. — Не искали? Почему? — удивляется Пай. — Девочка из глухой провинции, я не знаю, каким чудом оказалась в столице и в этом университете. Но она проучилась тут всего пару месяцев, друзей особо не завела, так что когда пропала, никто и не хватился. — А преподаватели? — Не сразу, но когда она перестала сдавать задания, то спохватились конечно, обратились к руководству университета. Те попытались связаться с родителями, но, как я уже сказал, девушка из глухой деревни, там связь ловит не везде. До родителей не дозвонились и решили, что девчонка не выдержала давления и сбежала. После того, как она не явилась на экзамены — отчислили. — Какое скотство! — возмущается Прапай. — Ничего не поделаешь, это жизнь, — философски отвечает Пхаю. — Когда ты бедный, без друзей и семьи, в чужом городе — до тебя и дела никому нет. У Бим не было старшего брата, который вынесет мозг полиции и вынудит её искать. Или поднимет шум в социальных сетях. Или сделает хоть что-нибудь, кроме того, чтобы просто забить. Прапай вздыхает. Пхаю прав. Он знает, что Пхаю прав, но от этого легче не становится. Ему невыносимо жаль бедную девушку, до которой никому не было дела. Ни при жизни, ни после смерти. Это ужасно, печально и несправедливо, но что Пай может сделать? Только приложить все усилия для поимки её убийцы. — Нужно снова ехать в университет, — говорит он. — Хочешь поговорить с одногруппниками? — С одногруппниками, с преподавателями, со всеми, кто мог о ней хоть что-то знать. Где она жила, кстати? — В студенческом общежитии. Когда её исключили, она потеряла право на комнату, её освободили для другой студентки. — А вещи? — В кладовой у коменданта. В конце года, если бы за ними никто не обратился, их бы утилизировали. Нам повезло. — Ну хоть когда-то нам, а не убийце, — вздыхает Пай и направляется к выходу из отдела. В университете очень быстро выясняется, что пропавшую девушку толком никто не помнит. Даже после того, как им показали фотографии, студенты лишь пожимают плечами. Несколько девушек говорят, что да, была такая, ходила, ни с кем не общалась — то ли стеснялась, то ли в принципе такой была. А потом пропала и больше не приходила. Они и не заметили, пока преподаватели не начали задавать вопросы. Все думали, что она не выдержала и уехала домой. Преподаватели рассказали немногим больше. Все они отзывались о ней, как о хорошей и добросовестной студентке, и очень расстраивались, когда узнавали, что случилось. Особенно один, преподаватель по истории искусств, господин Лапат. — Я хорошо её запомнил, хоть она и проучилась недолго. Очень старательная, очень заинтересованная. Живая. И рисовала прекрасно. Я думал, что ей просто нужно время — раскрыться, завести друзей. Честно говоря, теперь жалею, что не попытался помочь. Может, если бы я хоть что-то сделал, она бы не… — Господин Лапат, не вините себя, — успокаивающе говорит Пхаю. — Вы не могли знать. Никто не мог. — Когда она пропала, я думал — может, она уехала домой. Убедил себя, что для неё так лучше, если в городе она не прижилась. А вы говорите, что она… что её… — Скажите, вы не замечали за ней в последнее время чего-нибудь необычного? — Необычного? — Да, что угодно, что выбивалось из привычного поведения. Может, она прическу сменила или переписывалась с кем-то на занятиях. — Нет, ничего такого, — пожимает плечами преподаватель. — Я правда хочу помочь, детективы, но ничего такого не припоминаю. Она была такой же, как всегда. — В любом случае, спасибо за помощь. Если вспомните что-нибудь, позвоните нам, пожалуйста. Любая информация, неважно насколько незначительной она вам кажется, может нам помочь, — Пхаю протягивает ему визитку. Они вышли из корпуса и направились к общежитию. Вещи Бим должны были забрать эксперты, но Пай и Пхаю хотели поговорить с коменданткой. Но и здесь их ждало разочарование. Женщина явно горела желанием помочь полицейским, но по существу сообщить ничего не могла. Только то, что они уже знали от других людей — тихая скромная девушка, без друзей. И всё же, один интересный факт они узнали. — Она в свободное время часто в бассейн ходила, — говорит женщина. — Наверное, плавать любила. Говорила, что выросла рядом с рекой, и вода её успокаивает. — В бассейн, — Пхаю и Прапай переглядываются. Где-то они это уже слышали. Когда они выходят из общежития, Прапай говорит: — Сом сказал, что Пле любила ходить в бассейн. Бим тоже любила. Интересное совпадение, тебе не кажется? — Теперь ты думаешь про пловцов? — усмехается Пхаю. — Художники уже вне подозрения? — Во-первых, художники тоже могут любить бассейн, — легко бьёт его кулаком в плечо Пай. — А во-вторых, тебе стоило перестать шутить об этом ещё когда мы нашли Пле на видеозаписи из музея. — Это ничего не доказывает. — Может да, может нет. Мы должны проверить все зацепки, что у нас есть. Тем более когда их так мало. — Значит в бассейн? — вздыхает Пхаю. Пай молча разворачивается, сверяется с навигатором и идёт в нужном направлении. Пхаю ничего не остается, кроме как последовать за ним. В бассейне первое, что они видят — высокий татуированный блондин с хвостиком на затылке, вычитывающий группу мальчишек помладше. Вряд ли это тренер, слишком молод. Капитан? Пхаю и Пай подходят к пловцам. Блондин разворачивается и с недовольством смотрит на незнакомцев, но не успевает ничего сказать, как детективы достают удостоверения. — Полиция? — удивляется парень. — Что-то случилось? — Не беспокойтесь, у нас всего несколько вопросов. Как вас зовут? — Я Вин, — тут же отвечает парень. — Пхавин, но… Ладно, это неважно. Что случилось? Наши парни что-то натворили? Кто-то пострадал? Он бросает взгляд на притихших младших, что как по команде опускают глаза. Все, кроме одного. Парнишка с круглыми щёчками и пухлыми губами недовольно смотрит на Вина. — Хиа, мы ничего не делали! Это правда! — Помолчи, Тим, — велит старший немного мягче, тот замолкает, но продолжает смотреть с недовольством, особенно на Пхаю и Прапая. Паю становится смешно. У него складывается впечатление, что он пришёл в детский сад и ему нужно допросить воспитателя, пока тот следит за непослушными детьми. Всё же он достаёт телефон и показывает Вину фотографии Пле и Бим. — Вы знаете этих девушек? Вин рассматривает фото по очереди, задумчиво и серьёзно, а в это время неугомонный Тим засовывает свой любопытный нос и тоже смотрит в телефон через плечо своего Хиа. — Это же Пле! — тут же вопит он, увидев девушку. — Ты её знаешь? — взгляд Прапая становится цепким. — Да, она приходила пару раз в неделю. Студентам можно использовать спортзал и бассейн для того, чтобы поддерживать форму. Иногда я помогал ей, ну, объяснял технику и всякое такое. Для безопасности, — добавляет он, быстро и виновато посмотрев на нахмурившегося Вина. — Ничего такого. — Она приходила одна? — уточняет Пай. — Иногда одна, иногда с другом. — Почему ты думаешь, что это друг, а не парень? — тут же спрашивает Вин. — Эм… Они мне так сказали. — Ты знаешь её друга? — Не близко, знаю, что они учатся вместе. Его зовут Скай, и он прикольный, — отвечает Тим. — Кстати, вон он, там. Пай смотрит туда, куда указывает болтливый Тим, и чувствует, как внутри всё обрывается. С другого конца бассейна на него смотрят тёмные серьёзные и внимательные глаза. Скай. Его Скай стоит рядом с бортиком в одних плавках, что уже автоматически затрудняет мыслительные процессы Пая. Но то, как он смотрит, делает всё намного хуже. Пай не может пошевелиться, не может ничего сказать и отвести взгляд тоже не может. Скай не делает ни одного шага в его сторону, но и взгляд не отводит. Словно ждёт чего-то. И Пай никак не может понять — чего? Чего хочет Скай? Чтобы он подошёл или наоборот, чтобы не подходил? Хочет ли он поговорить с ним? Пай теряется. А потом вспоминает, что он тут вообще-то по работе. И рядом с ним — напарник, который уж точно не упустит шанса напомнить, как он сам отговаривал его от романа со свидетелем по делу. Пай резко успокаивается и снова надевает маску невозмутимости, а затем оборачивается к Тиму, показывая ему фото Бим. — А эту девушку ты узнаёшь? Тим смотрит на фото, а затем качает головой: — Нет, её я не помню. А почему вы спрашиваете? Вместо ответа Пай показывает фото остальным парням в команде, и один, невысокий и очень худой парнишка, внезапно узнаёт. — Я её помню. — Правда? — Да, только она не плавать приходила. — Нет? — удивляется Пай. — А что она тут делала? — Просто сидела на скамейке. Девчонки так часто делают. — Это правда, — подтверждает Вин. — У команды пловцов много фанаток, они часто приходят просто посмотреть на тренировки. Им нравится. — Значит она была из таких? — уточняет Пхаю. — Из фанаток? — Я не думаю, — качает головой парень. — Обычно она садилась подальше и просто читала книгу или рисовала. Я потому и обратил внимание — она выделялась. — Она всегда была одна? — Вроде бы, — парень морщит лоб, вспоминая. — Хотя, подождите, как-то я видел с ней парня. Невысокого и худого, кажется брюнета. Или рыжего? Простите, это было давно, я плохо помню. — Ничего, — вздыхает Пай. — Значит, с ней был парень. — Да. Но больше я ничего не помню. Кстати, только сейчас подумал, что давно её не видел. И вы о ней спрашиваете… Она в порядке? — взволнованно спрашивает он. — Она убита. Мы ищем преступника, — говорит Прапай. Гул резко замолкает, все, включая Вина смотрят на них широко открытыми глазами. Смотрят и словно ждут, что Пай сейчас скажет что-то вроде «Попались? Это был розыгрыш!». Но он молчит, и постепенно до них доходит. — Подождите, — взвивается Тим. — А Пле? С ней тоже… что-то случилось? Прапай молча кивает. Взгляд Тима мечется от него к Пхаю и к Вину, словно он ждёт, что старшие скажут, что ему делать, как реагировать, но все молчат. Только Пай, который терпеть не мог утешать людей и всячески этого избегал, делает шаг и кладёт руку на плечо паникующему Тиму. — Не волнуйся. Мы ищем того, кто это сделал. А ты помог нам. Спасибо. Тим смотрит на него огромными глазами и кивает. Внезапно сзади его дёргает Вин и притягивает к себе под бок, закинув руку ему на плечо показательно собственническим движением. Прапай моментально всё понимает, и ему хочется улыбнуться или сказать что-нибудь такое, чтобы Вин понял, что он не претендует на его мальчика. Вместо этого Пай поворачивает голову туда, где до этого видел Ская. Но его там уже нет. Пай вздыхает. Они с Пхаю прощаются с пловцами и уходят. — Куда теперь? — В отдел, — отвечает Пай. — Если эксперты уже закончили с вещами Бим, нам нужно их осмотреть. Но в отдел к экспертам идёт только Пхаю, а Пай решает ещё раз зайти к Пакину, обсудить с ним новую информацию. Так как физических улик у него по-прежнему почти нет, он решает обсудить то, что узнал о свежеопознаной жертве и о предполагаемых жертвах из прошлого. Граф, конечно, кривится, но прямой приказ Пакина нарушить не решается, поэтому Пая пропускает сразу. Пакин слушает его внимательно, не перебивает, а потом говорит: — Меня кое-что беспокоит. — Что именно? — настораживается Прапай. — Последняя жертва — Пле — выбивается из его обычного типажа. Есть общие моменты, но всё же до этого он выбирал жертв из более высокой группы риска. — Что вы имеете в виду? — Проститутки — женщины, которых никто не кинется искать, а если и найдут, то расследование будет не слишком тщательным. Полиции, да и обществу, по большей части на них плевать, они их даже за людей зачастую не считают, особенно где-нибудь в провинции. — Вы правы, — кивает Пай. — Следователи чуть не со слезами радости отдавали мне эти дела. Хотя, подозреваю, что вряд ли они с ними перетрудились. — Первую жертву в городе вы пока не опознали, но вот вторая, Бим, хоть и не была проституткой, но всё ещё вписывалась в его зону комфорта. Одинокая, без друзей и семьи. Её даже не помнит никто толком, включая коменданта общежития, а такие люди обычно знают всё и про всех. — Это так. Мы ещё надеемся получить информацию из её личных вещей, но в целом эта девочка была почти невидимкой для окружающих. Пакин кивает, а потом продолжает: — А теперь посмотри на Пле — она выбивается. Да, она не была местной звездой или что-то вроде того, но у неё был брат, который через несколько часов после её исчезновения поднял на уши всех, у неё были друзья. Не много, но были. Её даже случайные знакомые в бассейне по имени запомнили. Выбирая такую жертву, он очень сильно рисковал. Их могли увидеть, узнать, запомнить. А знаешь, что это значит? — Что? — Пай уже догадывается, к чему клонит Пакин, но хочет услышать подтверждение из его уст. — Он об этом не беспокоился. Не переживал, что если их увидят вместе, то что-то заподозрят. А значит, вероятнее всего, он был одним из студентов. Кем-то, на кого даже внимания не обратят и не запомнят, что видели его с Пле или какой-то другой девушкой. — Они ему доверяли. Девушки, — говорит Пай. — Ни в чём его не подозревали, ходили с ним на выставки, в бассейн, может ещё куда-то. Не боялись, не считали нужным предупредить кого-то. Он был для них своим. Вы думаете, он выбрал Пле не просто так? — Я думаю он эскалирует, становится смелее и наглее. А значит, опаснее. Его уже не так беспокоит изолированность жертвы. — Или он её знал, — внезапно осеняет Пая. — Я имею в виду, знал до того, как начал охоту на неё. — Что? Почему ты так думаешь? — Пле не была беспечной. Я не могу быть уверенным на сто процентов, но мне кажется, что о новом знакомом она бы рассказала. Хотя бы что-то. — А кто-то вроде друга или приятеля сумел бы убедить её сохранить всё в тайне, — задумчиво проговаривает Пакин. У Пая неприятно скручивает живот. Друг. У Пле был всего один друг. Скай. И Сом, и остальные в группе подозревали, что у них был роман. А что, если это и правда было так? И что случилось потом? Скай её убил? Нет, нет-нет-нет, этого не может быть. Пай давит нарастающую панику. Скай, милый, нежный, напуганный Скай, никак не вписывается в портрет хладнокровного убийцы. Он отгоняет эти мысли и переводит тему разговора. — Мы ходили в бассейн, но он нам ничего не дал, кроме того, что обе жертвы там бывали. Такое чувство, что любая наша ниточка заканчивается тупиком, — говорит Прапай. — У нас ничего нет. — Ты не прав. У вас теперь есть имя второй жертвы, — напоминает Пакин. — А значит, по крайней мере, вы сможете сообщить её семье о том, что с ней произошло. Они несколько месяцев не получали от неё сообщений, наверное, они очень волнуются. — Вряд ли новость о её смерти их утешит, — мрачно говорит Пай. — К тому же, если они волновались, то почему не сообщили в полицию? Не приехали её искать? — Не суди их строго, Пай, — качает головой Пакин. — Ты не знаешь их обстоятельств. Сам же сказал, что девушка была из очень бедной провинции, возможно у её родителей просто не было возможности оставить всё и отправиться на поиски. — Да, возможно вы правы. В любом случае, к ним поехали офицеры из ближайшего города, сегодня им сообщат новости. — Пусть Будда даст им сил пережить такое. Прапай молчит несколько минут, а потом всё же произносит: — Я всё ещё пытаюсь осознать, что наш убийца может быть одним из студентов. Но если это так, то получается, что ему около двадцати лет. Три года назад, в то время, когда были убиты проститутки, ему должно было быть меньше восемнадцати. Если мы правы, то наш убийца начал свой путь ещё в школе. — Это довольно рано, но не исключено. Опять же, он такой не единственный. Я понимаю, что тебе сложно представить, что молодой человек, почти ребенок, будет творить такие вещи, но… — Дело не в этом. Просто… — Пай глубоко вздыхает. — Если мы его не поймаем, то у него будет впереди много лет, чтобы творить всё, что ему вздумается. Мы должны его поймать, я должен. Я не прощу себе, если позволю этому монстру разгуливать на свободе и подвергать ещё больше девушек опасности. Он смелеет. Смелеет и наглеет. И я очень хочу поймать его до того, как он ещё кого-нибудь убьёт. — Я желаю тебе удачи, — говорит Пакин. — Похоже, только это меня сейчас и спасёт, — вздыхает Пай и уходит. До вечера они с Пхаю разбираются с вещами Бим. Тут им, на удивление, и правда повезло — телефон Бим по какой-то причине оставила дома, и он был в её вещах. Сейчас с ним работают эксперты, чтобы вытащить оттуда как можно больше информации. Прапай и Пхаю проверяют её тетради и папки с рисунками в надежде отыскать что-нибудь полезное. Наконец, Пхаю потягивается, разминает спину, зевает и говорит: — У меня уже в глазах рябит от этих записей. Пойдём домой, а завтра на свежую голову проверим снова. — Ты иди, а я ещё посижу, — привычно отвечает Прапай. — Э, нет, так не пойдёт, — качает головой Пхаю. — Ты опять просидишь тут до ночи. Идём, Пай, тебе тоже нужно иногда отдыхать. — Я недолго, — пытается спорить Пай, но Пхаю непоколебим. — Ты не умеешь недолго, — Пхаю подходит к напарнику и тянет его за руку. — Идём. Ты никому не сможешь помочь, если твой мозг перестанет работать от недосыпа. Прапай, наконец, признаёт правоту Пхаю и со вздохом выключает компьютер, убирает всё в ящик стола и идёт к выходу. В конце концов, никакого прорыва в деле сегодня не случилось, никакой срочной информации, требующей немедленной проверки, у них тоже нет. Поэтому Пай едет домой. Часы показывают одиннадцать вечера, когда Пай, задремавший с ноутбуком, на котором смотрел какой-то дурацкий сериал, просыпается от звонка. Он тут же хватает трубку и едва не вскрикивает от удивления. Меньше всего он ожидал, что поздним вечером ему позвонит Скай. Прапай немедленно отвечает. — Да? — Паааай, — слышится из трубки капризный голос. Брови Прапая взлетают вверх — такого тона от Ская он ещё ни разу не слышал. — Скай? Это ты? Ты в порядке? — Пааай, скажи, почему ты такой? — вопрошает трубка, и Пай с удивлением понимает, что Скай пьян. Очень сильно. — Я тебе больше не нравлюсь? Я тебе надоел? — Скай, что случилось? Где ты? — Я? Где я? А ты где? — Я дома, а где ты? — Пай старается сохранять спокойствие и не думать о том, какие опасности могут подстерегать пьяного одинокого Ская. На ум сразу приходит тот бар, где они познакомились. Это что, получается, Скай сегодня отправился на поиски приключений? Ну уж нет! — Я не знаю, где я, — канючит Скай, а затем обращается к кому-то рядом с собой. — Где мы? Пай не слышит, что говорит его собеседник, но вскоре Скай возвращается к своему телефону. — А, мы в баре «Эндрю». Ты знаешь, где это? — Нет, но скоро узнаю. Никуда не уходи, слышишь меня? — Прапай вскакивает с постели и несётся к двери, по пути хватая ключи от машины. Ему плевать на то, что на нём пижамные штаны с хорьками, и он лишь чудом вспоминает о том, что вести машину в тапочках — не лучшая идея, поэтому натягивает кеды. — Пааай, ты приедешь за мной? — спрашивает Скай. — Да, я сейчас буду. — Правда? — Да, — твёрдо говорит Прапай. — Пожалуйста, никуда не уходи. Навигатор показывает ему, что бар «Эндрю» находится в двух кварталах от общежития Ская. Прапай благодарит всех богов, что в это время суток нет пробок, и ему удаётся доехать всего за двадцать минут. Он паркуется, выскакивает из машины, бежит ко входу в бар и… застывает, как вкопанный. Из бара, прямо ему навстречу, выходит Пхаю, держащий одной рукой друга Ская (кажется его зовут Рейн?), того, что понравился ему при первой встрече в университете. А другой пытается тащить за собой упирающегося Ская. — Я никуда с тобой не поеду, отпусти, придурок! — вопит Скай. Что ему говорит Пхаю, Прапай не слышит, но подозревает, что уговаривает не упрямиться и обещает отвезти домой. Рейн пребывает в отключке и в споре не участвует. Пай в несколько шагов преодолевает разделяющее их расстояние и выдёргивает Ская из руки Пхаю. — Пай? — удивлённо смотрит на него напарник. — Ты что тут делаешь? — Я вообще-то тебя о том же хотел спросить, — выразительно смотрит на него Прапай. — Эм. я… ну в общем, — Пхаю теряется и в конце концов просто кивает на Рейна. — Он мне позвонил, и я… — Думаю, нам лучше всё обсудить завтра, — говорит Пай, прижимая Ская к себе. Тот смотрит на него во все глаза, как на восьмое чудо света, и не делает ни одной попытки вырваться. Хорошо. — Ладно, — кивает Пхаю. — Отвезёшь Ская? Я так понимаю, ты за ним и приехал. — Отвезу, не переживай. Позаботься о Рейне. Пхаю на это только кивает и почти уносит Рейна к своей машине. Прапай смотрит на Ская. — Пааай, ты приехал, — расплывается в улыбке тот. — Конечно, я приехал. Ты же позвал. — Я? — Скай удивлённо показывает на себя пальцем. — Позвал? — Да. — Я позвал, — Скай снова улыбается. — Ты приехал. С этими словами Скай виснет у него на шее. Паю одновременно и смешно, и в то же время он не представляет, как сейчас уговорить Ская сесть в машину. Поэтому он просто подхватывает его на руки и несёт. К счастью, до машины недалеко, а Скай лёгкий. Даже слишком. Сам Скай против такого способа транспортировки своей пьяной тушки совсем не возражает, даже наоборот, он обвивает шею Пая руками и утыкается в неё носом. — Ты вкусно пахнешь, — сообщает он Прапаю. — Рад это слышать, — усмехается тот, сажает Ская в машину и пристёгивает ремнём безопасности, а затем пытается отстраниться, чтобы закрыть дверь, но Скай и не думает его отпускать. — Пусти, пожалуйста. — Нет, — упрямо мотает головой тот. — Почему? — Если я тебя отпущу, ты опять уйдёшь. — Я никуда не уйду, я обойду машину и сяду рядом с тобой. — Точно? — Скай смотрит с подозрением. — Клянусь, — Паю стоит огромных усилий не засмеяться с этого милого и пьяного собственника. Но Скай кивает со всей серьёзностью и отпускает его. Прапай решает отвезти Ская к себе домой, ему не хочется, чтобы парня в таком виде видел кто-то в общежитии, особенно администратор. Сам Скай молчит, Паю даже кажется, что он уснул, но через несколько минут он поворачивается и смотрит на Пая грустным взглядом. — Я тебе наскучил, Пай? — спрашивает он. — С чего ты это взял? — удивляется Пай. — Ты мне не звонил. И не писал. И не приходил. — Я думал, что ты не хочешь меня видеть, — пожимает плечами Пай. — Не хотел быть навязчивым. — Я хотел. — Тогда почему сам не позвонил? — Я боялся. — Чего? — Что больше тебе не нравлюсь. Как я могу нравиться? Тебе? Ты такой… — Какой? — спрашивает Прапай, с любопытством поглядывая на Ская, который разворачивается к нему всем корпусом, насколько позволяет ремень, кладёт голову на подголовник и смотрит на него в упор. — Красивый, — вздыхает Скай. — И умный. И добрый. Как я могу нравиться кому-то вроде тебя? — Ты тоже очень красивый, Скай, — искренне отвечает Пай. Он правда не думает, что когда-нибудь встречал кого-то красивее Ская. — Это неправда, — мотает головой мальчишка. — Правда, а ещё умный, и добрый, и интересный. — Это не так, — яростно спорит Скай. — Я скучный. Как это? А, да, пресный. Он сказал, что я никому не буду нужен, потому что я скучный и пресный. Никому такие не нужны, никто таких не хочет. — Он — это кто? — затаив дыхание, спрашивает Пай. Кажется, это в первый раз, когда Скай сообщает что-то личное о себе. Прапай и до этого подозревал, что его бывший был козлом. Сейчас он в этом окончательно убеждается. — Он, — кивает Скай. — Думаю, что он прав. Вот и тебе я наскучил. — Это не так. Пай останавливает машину у своего дома, отстёгивает ремень безопасности и поворачивается к Скаю, нежно гладит его по щеке. — Это неправда. Ты — самое лучшее, что случалось со мной в жизни. Ты не можешь мне наскучить. — Правда? — недоверчиво спрашивает Скай. — Я думаю только о тебе, даже работать не могу, — почти шёпотом признаётся Пай. Но недоверия на лице напротив становится только больше. Пай вздыхает. Такие разговоры нужно вести с трезвым Скаем. — Идём. — Куда? — мальчишка вдруг оглядывается, словно только что осознал, где находится. — Куда ты меня привёз? — К себе. — Решил воспользоваться тем, что я пьян, и переспать со мной? — хмурится Скай. — Я бы никогда так не сделал. Просто не хотел, чтобы у тебя в общежитии были неприятности. Пойдём, обещаю, я тебя не трону. Скай всё ещё хмурится, но всё равно кивает. Пай помогает ему выйти из машины, но ноги не держат пьяного парня, поэтому Паю приходится чуть ли не на руках нести его ко входу в здание. Впрочем, он совсем не против. На улице к Скаю внезапно возвращается игривое настроение. Он вешается Паю на шею, хихикает, болтает всякие глупости. Пай и не против, но это сильно замедляет их передвижение, а ему хочется поскорее уложить неугомонного мальчишку спать. Поэтому всё заканчивается тем, что он перекидывает хихикающего Ская через плечо, и так заходит внутрь. Скай, как ни странно, против такого обращения совсем не возражает, вместо этого он свешивает вниз руки и обхватывает ими ягодицы Пая, отчего тот чуть не роняет его. —Ты что делаешь? — Мягко, — отвечает Скай таким тоном, словно это всё объясняет. — Рад, что тебе нравится, — фыркает Пай. — Ага, — радостного подтверждает Скай и начинает ладонями выстукивать одному ему известный ритм по заднице Пая. Тот невозмутимо заносит свою ношу в лифт и нажимает на нужный этаж. Когда они добираются до квартиры, Пай ставит Ская на пол, прижимает к стене, чтобы тот не упал, отпирает дверь и заводит драгоценного гостя внутрь. — Я помню эту квартиру, — сообщает Скай. — Надеюсь, — говорит Пай. — Идём, уложим тебя спать. — А ты пойдёшь со мной? — Конечно. — Не оставляй меня одного, — жалобно просит Скай и крепко обнимает Пая, который уже просто не выдерживает видеть своего мальчика таким. Он подхватывает Ская под бёдра и несёт в спальню. Кажется, он уже так делал в день их знакомства. Но сейчас чувства к парню в его руках он испытывает совсем другие. Да и намерения у него тоже другие. В спальне он аккуратно укладывает Ская на кровать. Хорошо бы раздеть его, ведь спать в джинсах не очень удобно, но Пай не решается. Вдруг Скай не то подумает и испугается? Лучше не рисковать. Он накрывает его одеялом. — Ты останешься со мной? Хотя бы пока я засну? — снова просит Скай. Пай не собирается ему отказывать, ложится рядом и привлекает парня в свои объятия. Его и смешит и огорчает такая разница: трезвый Скай не подпускает его к себе на пушечный выстрел, пьяный Скай с готовностью ныряет в его объятия, устраивает голову на груди и довольно урчит. Почти как кот. Пай вздыхает. Им обязательно надо поговорить об их отношениях. Но не сегодня. Сегодня Пай будет просто смотреть, как сладко засыпает его самый замечательный мальчик в мире. И возможно — возможно — решится запечатлеть на его лбу самый легкий и невинный поцелуй.