Биение ритмов наших сердец

Утро выдалось тяжелым: мало того, что я, в прямом смысле, чуть ли не помирала от боли в рёбрах, так еще и видок в зеркале меня ну вот никак не порадовал. Фиолетовые отметины по всему периметру боков не вселяли никаких положительных эмоций. Это точно был не перелом, нет, тогда бы я, думаю, вообще сегодня не встала бы с кровати. Быстро что-то закинув в себя на ходу и запив это вчерашним остывшим чаем из папиной большой кружки, начала собираться. Старые часы над кухонным гарнитуром проти́кали отметкой в восемь утра и мы всем семейством направились в больницу. На работе у отца никак не ладилось: в прошлом месяце ему урезали зарплату почти в половину, а маму и вовсе понизили в должности, и если все будет так продолжаться, вскоре нам придется спать под малиновым кустом под нашими окнами, чтобы хоть как-то поддерживать материальное положение семьи в относительной норме. Ничего нового нам не сказали. С прошлого раза Яше, казалось бы, должно было стать намного лучше, если бы не сказалась травма головы, дышал он с большим трудом, выдыхал воздух со свистом. Мама просидела возле его койки не больше получаса, пока не закончился прием и врач быстро не прогнал всех из палаты, чтобы не мешали ребенку восстанавливать силы. Нам пришлось быстро удалиться. Доехали до квартиры мы молча, а уже дома на мобильный мне пришло сообщение: «Сегодня в 17:00. Не опаздывай». Тут же выслали геолокацию «пункта назначения». Загородный частный сектор. Отлично. До туда ехать два часа. Ну хотя бы не тащиться на другой край области - и на том спасибо. Оставшееся время хотела потратить на домашнее задание, которого было уже в избытке, но так и не смогла наколдовать ничего существенного. Нервы были ни к чёрту, я старалась не думать о своём, на первый взгляд, бесперспективном будущем. Мне было до одури страшно и вообще нифига не смешно. С каждой новой секундой ожидания было, казалось, только хуже. До места встречи доехала на уже известном автобусе, правда вот потом пришлось поплутать, выискивая хоть какие-то строения поблизости. Как только в поле моего зрения показались первые дачи, я слегка опешила. На каждых воротах стояло ни меньше двух-трех камер видеонаблюдения. Огромные каменные, резные заборы, металлические и из металлопрофиля с выложенными кирпичами. Аккуратные, ухоженные сады, подстриженные клумбы и дома: новые, из дорогого строительного материала. Над каждым из них поработала рука мастера, но все они вместе взятые создавали внушающий колорит богатства и роскоши. У каждого дома имелась своя отдельная парковочная стоянка с несколькими рядами дорогих иномарок. Зависть иголкой заколола где-то под желудком. На «вечеринку» я слегка опоздала. Пару раз перепутала адреса, заплутала на улице, на которую вообще не должна был выходить, но все же, опоздав на двадцать минут, была у нужных мне ворот. Они выглядели более величественнее остальных: огромные, в три метра в высоту, выложенные из камня, как и плитка у подъезда к дому. Нажав кнопку домофона, железные двери передо мной тут же распахнулись. В самом дворе было припарковано около десятка машин, не меньше. Все, как одна - дорогие, импортные иномарки. Взгляд зацепился за знакомую «Шелби»: та стояла на пригорке, прямо рядом с гаражными воротами. Громадиной в центре участка возвышался дом: большой, с выложенными из старого камня дорожками. По всему периметру огромное количество ухоженной растительности, что только начинала набирать свой багряный оттенок. Всего дом был в три этажа, не считая крыши. Два широких балкона, винтажные фонари, милый палисадник рядом с лестницей на входе, каменные отводки, все было увенчано дорогим и ручным экстерьером, резные колонны, все здесь было наполнено стилем и вкусом. В воздухе летал запах охрененно больших денег. — Ты опоздала. Проходи, тебя уже ждут, — из-за моей спины вынырнул темноволосый парень, чуть ли не заставив меня обкекаться от страха, и тут же вошёл по каменным ступеням в прихожую, не удостоив собеседника, то есть меня, больше своим вниманием. Я не спеша проследовала за ним. Внутри, прямо при входе, стояла группа из четырех человек, что-то бурно обсуждающих, они даже не заметили меня, когда я тусклой тенью проскользнула мимо. Чуть пройдя в зал, я поняла, что со своим прикидом бомжа ну вот вообще никак не вписываюсь в местный колорит деньгосоров, и решила не полировать больше рожей взгляды местных «богачей». Моей миссией сейчас было отчитаться перед Генрихом, и, желательно, как можно скорее, пока я еще остаюсь человеком, а не валяюсь на полу куском вяленого мяса. Какая-то девушка в, на мой взгляд, слишком глубоком декольте сказала мне подняться на второй этаж. В одной из комнат я и обнаружила хозяина дачи. Он сидел прямо у окна и вел бурную дискуссию, иногда взмахивая руками, с тем самым парнем, которого я видел при входе. Возможно, это был его друг, но как только в поле зрения показалась я, все внимание вмиг обратилось на меня. — Что я тебе говорил по поводу опоздания? — холодный голос с ноткой укора. Шатен, сидящий рядом с ним, явно напрягся, хоть и выглядел расслабленным, попивая что-то рыжее из своего стакана со скучающим видом. — Я пойду вниз, поговорю с Алексом, — он тут же встал, и, взяв с собой початую бутылку виски, ретировался на первый этаж. Спустя пару секунд второй тоже встал со своего места и подошёл к шкафу с разными пузатыми бутылочками. Взяв одну, неспешно налил себе порцию элитного поила, бросив туда льда. — Знаешь, я думал, ты будешь умнее, — он с полсекунды посмотрел на меня, будто сканируя взглядом. — Но ты не переживай, я возьмусь за твоё воспитание, — сделав пару быстрых глотков из прозрачного стакана, он подошел к тумбочке, и медленно, выверенными движениями открыл верхний ящик, взяв оттуда ножницы, скотч и верёвку. У меня в животе похолодело. Тёмный ком страха осел где-то рядом с ноющими от боли рёбрами. Обещание о «воспитании» не сулило мне ничего хорошего. Многострадальные рёбра заныли в предвкушении чего-то «охренеть-какого-ужасного». От него волнами исходила опасность. — Поворачивайся спиной, — сначала хотелось послать ублюдка нахрен, сказать, что у него нет права, но поздно. Слишком поздно, я сама согласилась. Сама подписала себе этот приговор. На секундочку вспомнила, что вроде как меня никто с тряпкой и хлороформом не вылавливал и приехала я сюда добровольно. Ладно. Если что – у меня будет шанс вывернуться и дать этому наглому хмырю прямо по морде. Когда к нам на лето заезжал дядя Сережа, папин родной брат, он дал пару уроков, как отбиваться в случае нападения со спины, так что какой-то план у меня, определенно, был. Только вот непонятно, насколько опасен был этот человек. Садистские наклонности явно превалировали в нём над здравым смыслом и милосердием, если, конечно, таковое у него вообще имелось. Мне свели сзади руки и быстро смотали их верёвкой, завязав на несколько узлов. В этот момент я решила, что вот оно, время для контрмер, и как можно быстрее развернулся, выкинул кулак для удара, но Генрих отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. Злой, он повалил меня животом на диван, и, не успев я даже пискнуть, зафиксировал веревку еще и на лодыжках, да так, что если бы я захотела встать, у меня бы врятли получилось пройти хотя бы пару шагов, не пропахав носом землю. На мгновение руки исчезли и тут же вернулись с пластом серого скотча. Мне залепили рот и укрыли каким-то покрывалом почти до головы. Страшно было до усрачки, пот пробил градом, а сердце явно номинировалось на участие в гонках Индианаполис 500. Из-за неаккуратного приземления на диван, больные ребра дали о себе знать. На этот раз мне показалась, что все же он их сломал. Добил, сука. На первом этаже динамики были выставлены на всю мощность, музыка почти оглушала, раздался девчачий визг. Кому-то было явно весело. Кому-то, только не мне. Генрих отошёл от поваленной добычи на пару шагов, пронзил мое перевязанное тело злобным взглядом и быстрыми глотками отпил из стакана жидкость, не отводя от меня своего пристального прицела зеленых камушков. На лице ощущалось прикосновение ладони, щеку жгло и, кажется, мне разбили губу. Этот гад оказался намного проворнее и умнее, чем я предполагала. Или просто я дура. — Неплохая была попытка, но изначально провальная. Я отойду на пару часов, а ты тут полежи, подумай над своим поведением, — с этими словами Генрих вышел в коридор и направился вниз по широкой лестнице. Буквально через секунду раздался громогласный рев с первого этажа. Послышались восхищённые вскрики и «ахи» девушек, громкие возгласы парней и долгие свисты. Неужели кто-то мог так радоваться приходу этого упыря. Когда стрелка настенных часов остановилась на отметке в пять утра, я поморщилась. Я пролежала на этом диване до самого гребаного утра, обездвиженная, я, казалось, уже не чувствовал собственных рук и ног. Мочевой пузырь хотел совершить харакири еще ночью, так что сейчас обмочиться на диван было бы еще лёгкой участью. Ближе к шести в комнату зашёл тот самый шатен, который сидел с Генрихом вчера вечером. Выглядел он бодро, хотя следы сегодняшней попойки все же проступали на его лице. Удивленно округлив глаза, тот уставился на меня: заклеенный скотчем рот, лихорадочный не выспавшийся взгляд, резкие движения всем телом, упавшее одеяло на полу открывало вид на приспустившиеся джинсы, футболка задралась и позу, в которой я сейчас находился, никак нельзя было назвать естественной. Только тот захотел подойти к моему дивану, как в комнату буквально влетел Генрих. Тот оценил ситуацию и начал своим довольно - расслабленным бесящим тоном: — Не развязывай её. Пусть так еще день валяется, — мысль о том, что я могу пролежать в позе «крючком» еще сутки меня совсем не обрадовала. Наружу хотело выйти, кажется, литров десять жидкости, ни меньше. Жалобный стон и мольба в глазах заставили шатена мне помочь, но как только мне сняли со рта чёртов скотч, Генрих тут же быстро оттащил друга и усадил в кресло. — Что тебе непонятно было в словосочетании «не развязывай»? — они прожигали друг друга взглядами, никто не хотел отступать. Видимо, шатен, в отличии от друга, был не такой безнравственной гнидой и у него осталось чувство сострадания. — Гера, хватит. Слышишь? Развяжи её, она не виновата в твоих долбанных пристрастиях. Она тут уже ночь пролежала, — ха-ха, интересно, что за пристрастия? Парень резко сократил дистанцию и поравнялся с Генрихом. Роста они были почти одинакового, за исключением того, что шатен был ниже на пару сантиметров. — Игнаш, иди уже по своим делам, Кристина, кажется, тебя там заждалась, — он взглядом указал на дверь. Темноволосый, названный Игнатом, показал другу средний палец и удалился из комнаты, презрительно фыркая. — Так значит, хочешь на свободу? — Генрих терпеливо закрыл за другом дверь на замок, отпил что-то тёмное из откуда ни возьмись взятого бокала. Меня затошнило. Видеть какую-либо жидкость сейчас было для меня губительно. — Пожалуйста, можно мне в туалет? — вышло жалобно, почти скуляще, но то, что не помер, пока говорил – уже хорошо. На мою просьбу удивленно хмыкнули. Ко мне подошли и резко подняли за грудки, нельзя было не отметить, что как с мускулатурой, так и с реакцией, у Генриха было все в полном порядке… Но все же это было очень зря. Мочевой пузырь плохо отозвался на внезапный толчок. На штанах тут же расплылось темное пятно. Генрих отпрянул от меня, как от огня, а я упала обратно на диван, благодаря Бога, что приземлилась я не на рёбра, а на пока что не многострадальную, задницу, но не успев пролежать и пары секунд, меня скинули на пол. — Блядский род! — парень недолго стоял, просто смотря на меня, а потом отвел взгляд и быстро, матерясь, покинул помещение. Я душевно перекрестилась. Своего позора в глазах врага я видеть сейчас точно не хотела.