Биение ритмов наших сердец

Я валялась минут пять на тёмном ламинатном покрытии, блаженно прикрыв глаза от нахлынувших эмоций. Опустошение дало чувство лёгкой эйфории, но продлилась та недолго: в комнату вошёл Генрих вместе с двухметровым амбалом, которого я, кажется, уже где-то видела. Тот подошел ко мне, резко подняв за руку, и усадил на пол около дивана, придавая моему телу более-менее сидячее положение. Отходняк был приятным, но я постепенно возвращалась в реальность, все больше стыдясь осуждающего взгляда тёмно-зелёных глаз, нависшего надо мной, будто туча. — Вали домой, всё настроение испортила. Выведи её, Степ, — о, этот персонаж был мне уже знаком. Значит, склероз подождёт. Сам "хозяин" покинул комнату, а этот Стёпа, который, как я поняла, мутузил меня на хлебозаводе пару дней назад своими охрененно острыми ботинками, поволок меня за шкирку на первый этаж и быстро вывел по каменной дорожке прямо за ворота участка. Было обидно: мог бы хотя бы до дома подвезти, что, бензина жалко, что ли? Добралась не знаю как, но время было ближе к обеду. Посмотрела в высокое зеркало на шкафу. Да уж. Видок так себе. Как дошла - вообще непонятно. Родителей дома не было, но в данный момент это было кстати. Я, не долго думая, быстро переоделась, закинул в стирку вещи, запихав их поглубже в ворох грязной одежды и, как на автомате, поплелась на кухню. При виде бутербродов с сыром желудок призывно заурчал и я, как любой адекватный голодный человек, не задумываясь, начала поглощать два столь аппетитных куска хлеба. Забыла про уроки - к чёрту, сука, не до них, когда каждый прожитый день больше похож на борьбу за выживание, тебе вообще глубоко фиолетово на эти уроки. Забыться сейчас здоровым сном - уже как достижение.

***

Знаете, когда люди говорят: «меня как будто катком переехали»? Внезапно, вопреки всем моим жизненным обстоятельствам, я осознала, что нихрена это не преувеличение. К опустошенности внутри и тупой фантомной боли в рёбрах, добавилась еще и мигрень, вкупе с душевным онанизмом. Хотелось забраться в ракушку, как раку отшельнику, нырнуть головой в песок, чтобы никто не видел моей слабости. Еще один такой "тест на прочность моих ребер" я явно не пройду. Силы не равны, с какой стороны ни посмотри. Громилы, которым уже явно переломило за восемнадцать, взрослые дяденьки, для которых мутузить жалких отщепенцев вроде меня по приказу хозяина - работа, средство существования, лишь бы срубить баблишка, чтобы прокормить своих деток, и я, больше похожая на худого, тонкого и дохлого, ненапившегося кровью клеща. Хотя думаю скоро слово "дохлый" приобретет в моем сознании далеко не абстрактное значение. Хорошо, что пока что его высочество Генрих не брался за мою тушонку лично, а только насылал своих цепных псов, иначе я бы тупо сдохла. Его злость и агрессия по отношению ко мне были необоснованны, неправильны, неестественны. И до чёртиков бесили, к тому же. Заняться самобичеванием не дали вмиг вернувшиеся предки. Мама голосила так, что даже с улицы было слышно, а отец только тихо молчал и изредка отговаривался, мол: "не-я-это-она-все-путает-и-Лида-твоя-все-врет". Чтобы родители не скончались от инфаркта при виде расхреначенного тела, пришлось надеть тёмную безразмерную толстовку, неохотно протянувшись аж целых два метра до шкафа. Всё-таки, мне кажется, та мразь меня наградила таки сломанными ребрами. Уж слишком тяжело было дышать. Грудная клетка и спина болели нещадно, интересно, в доме есть обезбол? Потому что еще немного, и трупу лекарства будут уже не нужны. В больницу - один хрен, могла бы сразу пойти в полицию, да только толку от этого? Двигаться было терпимо, но вот непрекращающаяся боль в грудной клетке, которая не хотела спадать, навевала не слишком радужные мысли. Фу. Вообще о радужном - забыли. В последнее время мысли о "цветных" пугали меня до усрачки. А конкретно об одном, похоже, разноцветном экземпляре. Пока дело обходилось только моим синеньким тельцем и редкими оскорблениями, которые опускали чуть ниже планки достоинства. Но было в этих встречах что-то опасное. Хотелось верить, что не зайдет дальше вот таких вот тычек, потому что могло. Очень хотелось верить, но, кажется, госпожа удача с какого-то момента благополучно помахала мне ручкой, показывая неприличный жест пальцем на прощанье. Зная психологию действий Генриха, я с умеренностью могла сказать, что ничего о нём не знаю. Он странно смотрит на меня и странно дышит - загнанно, зло, когда в поле зрения появляется моя слабая тушка. Он всегда делает побольнее, задевает за живое, ему плевать на чужие эмоции, и он не слишком старается это скрывать. Всё бы хорошо, но вот таким он становился только со мной. Насколько я знаю, в обществе Игната и других своих соплеменников он был вполне адекватным, я бы даже сказала очень адекватным, он прекрасно знал, когда, где и что сказать, его глаза никогда не блестят так яростно от злости, если он не смотрит на меня. Он не прибегает к насилию, не даёт волю эмоциям, если он не со мной. Задумываться о том, насколько ублюдок меня ненавидит, я не хотела. В любом случае его намерений мне не понять. Я не заметила, как родители уже ввалились в квартиру вместе, буквально крича друг на друга, но как только заметили меня, сразу сбавили обороты. — Злата, тебя почему дома не было? Уехала куда-то, даже нам не сказала! — странно. Насколько я слышала, обсуждали они минуту назад явно не моё внезапное отсутствие. Надо было как-то незаметно сменить тему. — Заезжала в магазин. — А нам нельзя было об этом сказать? Хотя бы СМС написать можно? — Да я подругу встретила, она меня к себе позвала, да и я поехала, — вот это, кстати, была почти правда. Мама хоть и злилась, но по её настроению можно было понять, что то, что её волновало, уж точно не касалось моей пропажи. Она устало меня обняла, хотя знала, что я это не люблю, и прошла на кухню, скрывшись за просто огромной полкой со всякими сушёными травами, из которых она любила заваривать чай. Надо было сказать, получалось у неё это отлично. Она вообще любила химичить со всякими листиками, ягодками, помидорками, короче со всем, что прямо или косвенно можно было съесть. Папа не возражал и, как примерный семьянин, терпел, когда они выезжали в другой город за горшочками для рассады, которые были "дешевле-на-целых-шесть-рублей-надо-брать". Отец вообще в большинстве не перечил матери. Он не был бесхарактерным, просто знал, что сам не сахар и сколько надо прилагать сил, чтобы стерпеть его самого. Яша пошёл весь в него. Не хотела бы говорить, что мне досталась участь папиной дочки, но это бремя я вполне могла вынести. Мысли о брате заставили потускнеть. В последнее время всё казалось ужасным до невозможности. Этот мир давно перестал быть для меня справедливым, но расплачиваться за поступки, которых я не совершала, мне еще не приходилось. Я его не ненавидела, просто я была из той категории людей, которые не умеют вовремя закрыть свой рот на замок и постоянно за это огребают. В конечном итоге я просто решила игнорировать и, по возможности, вообще не открывать рот в его присутствии. Так я делала себе только хуже. Определённо. Уже через несколько одинаково скучных и безрадостных дней телефон снова оповестил о новом сообщении от уже знакомого абонента. Надо бы его хотя бы в контакты внести, что ли. Запишу как "извращенец-фетишист". "Сегодня в 19:00 в "Ассоле". У тебя в городе" - капец. Вверх тупости - тащиться за три часа сюда, чтобы что́? Чтобы нажраться. Феерично. Хотя так даже лучше. Не нужно будет ехать на Кудыкины горы ради попойки какого-то левого чела. Поняв, что 19:00 - это где-то через четыре часа и пары к этому времени уже закончатся, отвертеться не получится. Увы. "Ассоль" находился прямо в центре города и ехать от дома туда не меньше получаса. Поясницу неприятно тянуло при каждом лишнем движении. Продуло, видимо, когда недавно, не закутавшись, стояла на остановке. На мероприятие я если не опаздывала, то очень прилично задерживалась. Телефон без чувства сострадания показывал «18:45», а я даже ещё не была в городе. Ну, как обычно, всё через одно место. Подъехав к клубу, я откровенно наплевала на своё опоздание и, как по волшебству, прошла мимо вышибал почти не останавливаясь. Те только мазнули взглядом по лицу и утвердительно кивнули. Неужели их предупредили? Не верилось, что они бы пропустили меня по собственной инициативе. В особенности потому, что одета я явно не по дресс-коду: дырявые чёрные джинсы, без намёка на стиль, и сиреневая худи, больше похожая на половую тряпку. Обувь в целом была в порядке, хотя после недавнего полоскания в местных грязевых ваннах, кроссовки «спасибо» мне явно не сказали. Футболка на теле взмокла вся как только вошла внутрь: страх нефигово бил по нервам. На первом этаже меня выловил какой-то сомнительный пацан примерно моего возраста и, буквально, за руку потащил вверх по широкой деревянной лестнице. Гулдящая толпа осталась где-то внизу, а нас встречал холодный свет ламп второго этажа. Здесь парень постучался в дверь с золотой табличкой «VIP» и терпеливо выжидал громкого «входите». Ооо… Этого длинномера я узнала сразу. Стёпа. Генрих что, его с собой везде таскает, как ручную кладь? Хотя такого верзилу попробуй утащи… Комната встретила приглушённым светом от неоновых ламп. Тот, кто выловил меня из толпы пьяной молодежи, поспешно скрылся за дверью, предварительно бросив: - «Привет, Генрих».