Биение ритмов наших сердец

У Генриха намечались осенние каникулы. Естественно, лично мне об этом никто сказать был не в состоянии, всем резко понадобилось моё бренное тельце в три часа грёбаной ночи. Чай с ромашкой, кроме как постоянной беготни в туалет, никаких улучшений не показал. Бессонница всё так же одолевала меня, хоть я и вваливалась после пар в квартиру выжатой, как лимон, и от усталости ломило в спине, ногах, до хруста, до скрипа. Как только приходила домой, заваливалась на диван и холодным взглядом полировала отшелушившуюся штукатурку над кроватью. Чаша моего терпения была наполовину раздолбанной, наполовину пустой. Но последней каплей стал совершенно неуместный звонок Игната, который, как я поняла, пребывал на какой-то шибко весёлой вечеринке. Конечно, я была несказанно рада свежей "прессе", но вот можно же было это сказать, например, когда мы полтора часа ехали в машине по «очень важным и неотложным делам», на которые его, блять, высочество, Генрих Александрович, ни в коем разе не смог бы опоздать из-за такого нерадивого прыща, как я, и пилили друг друга взглядами. Я на него не смотрела. Он смотрел на меня. Пристально, будто холодным лазером, словно ножом, мысленно протыкал мне печёнку. Игнат обмолвился, что Генрих должен улететь по семейным делам куда-то в Европу и вернётся он, скорее всего, на неделю позже окончания осенних каникул. Я буквально чувствовала вкус предстоящей свободы, не думая о том, что будет через несколько недель. В последнее время Генрих просто таскал меня везде с собой, даже без попытки покушения на моё физическое здоровье. И именно это и удивляло меня больше всего - он меня почти не трогал. Не считая парочку мелких тычек за мой длинный язык. Мои синяки уже начинали сходить на нет, а оценки постепенно начали сдвигаться по шкале выше к удовлетворительным. Яшу пару дней назад выписали, и он уже сидел с мамой на кухне, треская своё любимое овсяное печенье, запивая тёплым молоком. Родители должны были улететь уже через каких-то два дня, чемоданы лежали собранные в моей комнате, а в воздухе витал запах предстоящего новогоднего настроения и мандаринок. Хотя, по сути, ещё рановато. Тётя Маша с юношеским задором сообщила, что будет навещать нас раз в неделю и помогать мне с Яшей. Тому ещё надо было снять гипс и периодически ездить на досмотр к врачу.

***

Пара дней превратились в сбор наносекунд, и вот мы уже остались одни и погрузились в своего рода рутину. Я ездила на пары, а когда приезжала, делала домашнее задание и готовила простенький ужин, если на него оставались хоть какие-то силы. Время уже близилось к сессии, а в моей зачётке уже заочно предполагалась пара троек. Не самая лучшая перспектива. В учебной программе, как и в психике, с появлением в моей жизни Генриха, стали образовываться червоточины. На лекции ходить просто не было сил, а посещать мастерские - тем более. Конечно, будешь тут учиться, когда каждый день похож на очередной сюжет "Голодных игр". Но, вопреки всему, я всерьёз намеревалась исправить эту ситуацию в лучшую сторону. Наше расписание постепенно меняли, сделав очными только пару дней - остальные все перевели в дистанционный формат, чему я была несказанно рад. В таком радостном и через чур бодром темпе прошли все полторы недели. Я, на радости, пропустила тот момент, когда брата уже надо было опять собирать в школу. С началом осенних каникул не было вообще никаких новостей от моего потенциального мучителя и я, через чур обрадовавшись, что ко мне, наконец, потеряли интерес, решила, было, сходить по магазинам. В холодильнике уже второй день как мышь повесилась. Кто бы мог предположить, что именно сегодня меня соизволили почтить визитом? Причём не Генрих, и даже не Стёпа, а Игнат, отчего я нехило так впала в ступор. А тот просто встал напротив меня, весь взъерошенный, больше похожий на побитого воробья и преградил мне дорогу со словами: — Ты больше не должна встречаться с Генрихом, — у него что, закончилась фантазия? Не́чего больше предложить? Я устало закатила глаза. — Ты для этого здесь? Генриху было бы логичнее сказать мне это самому, а не посылать почтового голубя, — я прекрасно понимала, что если бы этот говнюк вообще ни капли не напрягался, то просто прислал бы СМС. Слишком многого сто́ю, чтобы говорить со мной лично. — Я пропущу твой едкий сарказм мимо ушей, просто послушай меня, ладно? — и чуть погодя. — С тобой всё нормально? — он, наверное, подумал, что зря спросил и закурил сигарету. Он курит. Офигеть. Вот это новость. — Какого ты вообще интересуешься моим здоровьем? Я думала, что ты заодно с Генрихом, — я зыркнула на него злобным взглядом. Не собиралась я тут изображать из себя добропорядочную. Мы с ним не товарищи и даже не друзья. Скорее, я бы причислила его к категории «малознакомые, с кем я бы никогда не завела разговор по собственной воле». Нахрен надо. Я всеми силами хотела показать, что ни он, ни его дружок с садистскими наклонностями в мою сторону мне абсолютно не симпатичны. Даже сам факт того, что этот парень водит дружбу с Генрихом уже говорил о многом. — "Какого я вообще ещё жива?" — это для тебя правильный вопрос. И добавил, недолго помолчав, — Просто послушай меня, хорошо? Не отвечай на его звонки, сообщения, где бы и куда бы он тебе не написал. Иначе тебе же будет хуже. Ты поняла? — Ага. Бегу и волосы назад. А потом меня лично ты и приведёшь на эшафот? Мне крупно повезёт, если окажется, что Генрих не увлекается стрельбой по мишеням. — Вообще-то увлекается, — дважды пиздец. — Решил рассказать мне про его хобби? — Нет. Просто ты должна понять, что он очень опасный человек. И если ты сейчас сядешь ко мне в машину и мы спокойно и дипломатично поговорим, то всё может обойтись, — обойтись? В каком смысле? — Это будет быстро. — Так же быстро, как и наша с тобой предстоящая дружба? — В точку. Я ровно на минуту стушевалась. На улице был мороз, а я выбежала в одних домашних штанах и тонкой осенней куртке. — Ладно. Только быстро.

***

— Говори, что хотел, — кажется, парень был отходчивым и ни на сколько не обиделся моему грубоватому тону. Мне даже немного стало совестно. — Послушай. Я всё улажу с Генрихом, он тебя не тронет, но только если ты не поедешь к нему в этот раз. — Да что такого должно случиться в этот раз? — перешла на повышенные тона. Меня бесило полное непонимание ситуации. — Слушай. Генрих отыгрывается на тебе из-за меня. В день аварии, когда он сбил твоего брата, мы с ним сильно разругались. У нас тогда были напряжённые отношения, — он думал ровно секунду, стоит посвящать меня в подробности или нет. — У нас была общая подруга. Николь. Она мне сильно нравилась, мы с ней встречались к тому времени уже год. Знакомы были с восьмого класса, когда она к нам в школу перевелась. Мы учились вместе. Потом то ко мне на вечеринку, то в клуб, то к Генриху, и в итоге мы с Никой начали встречаться. Она была не из богатой семьи… Но это даже не главное. На мой день рождения я пригласил всех к себе, и, естественно, пришли все друзья, включая Нику, Генриха и Виту, его девушку. Мы хорошо так напились, а потом я заметил, что Ника и Генрих давно мне на глаза не попадаются. Решил сходить, посмотреть на втором этаже. Там тоже были ребята, по разным комнатам разбежались, кто как хотел, но одна дверь была закрыта. Я пошёл на первый этаж, взял запасной ключ от комнаты, а когда туда вошёл… — я затаила дыхание. Предполагаю, что он там мог увидеть. — Генрих с Никой, они… Ну в общем, оказалось, что она мне изменила. С тех пор прошёл где-то месяц и я все это время не мог понять, зачем Генрих это сделал, мы же лучшие друзья, дружим с пелёнок. А потом… Потом Ника сказала, что тогда напилась, они с Герой разговорились и та сама начала его целовать. Ну она мне, естественно, начала разъяснять, что она не специально, что не хотела, но я просто не слушал её. Мы расстались, а где-то через пару дней я узнал, что она наглоталась таблеток. Ну и, в общем, врачи её не откачали. Я приехал к Генриху, а тот мне сказал, что вообще не понимает, почему я переживаю, назвал Нику шлюхой продажной и сказал, что она вообще была со мной только чтобы подобраться к нему, ну а потом мы с ним и вовсе подрались. И он уехал. А потом авария. — Тоесть… — мысли, как по волшебству, сами зарождались в голове. — Вы с братом просто оказались не в то время, не в том месте, — он сделал затяжку и неспеша выдыхнул дым в приоткрытое окно. — У Генриха родители такие же эгоистичные сволочи, как и он сам. Он не плохой человек, просто... У него нет выбора, понимаешь? В кругу его знакомых все сплошь лицемеры, все хотят быть рядом из-за денег, положения, связей... Если он не будет соответствовать, если покажет то, что камнем лежит у него на душе после смерти брата, покажет свои слабости, его тут же раздавят эти же самые обожаемые поклонники. Он сам до конца не уверен, что ему от тебя надо. Он в замешательстве, хочет продвинуться хоть на миллиметр в какую-нибудь сторону, но не может. Сам не может. Поэтому, я прошу тебя, чтобы всё не зашло дальше, чем оно может зайти, просто игнорируй его. Хорошо? — он долгую минуту ждал ответа. — Я... Постараюсь, — что я могла ещё ответить? Я была в полном шоке. Почему-то сейчас мне этот парень не казался таким уж подонком. Я даже прониклась к нему какой-то жалостью. Мне нужно на улицу. Срочно. — Пока. Надеюсь, навсегда. — Пока, — стоило мне только выйти и захлопнуть дверь, машина почти тут же рванула с места, выждав лишь пару секунд, набирая сразу слишком высокую для города скорость, свернув за поворот. — Чего? Что это сейчас, блять, было? — я ещё с минуту топталась на одном месте, уже начиная привлекать внимание случайных прохожих. Немного придя в себя, решила, что в магазин всё же сходить надо. Жалко, что ещё восемнадцати нет и алкашку мне не продадут. После такого откровенного разговора хотелось нализаться до посинения. Вечером к нам в квартиру решили нагрянуть самые незваные и нежеланные здесь гости. Стёпа, в как всегда строго отглаженном смокинге, стоял прямо перед дверью моей квартиры. Я хотела, было, по-быстрому защелкнуть замок прямо перед его носом, пока он не очухался и не схватил меня за шкирку, но побоялась. Трусиха. — Генрих Александрович сказал тебя привезти. — Каникулы ещё не закончились, и, кажется, Генриху надо было куда-то уехать. — Ты суёшь нос не в свои дела. Он сказал привезти, я выполняю. — У меня дома маленький ребёнок, — да, оставлять Яшу одного не лучшая идея. Тем более неизвестно, что со мной может случиться. — Даю тебе минуту на сборы. Буду ждать у подъезда. — А если я не поеду? — Тебе же хуже, — да, выбор был не велик. Либо сейчас поехать и, возможно, огрести по полной, либо не поехать, но тогда мне снова будут проверять на прочность рёбра. Или задницу. Или что ещё похуже. Поехать. Определенно лучше ехать. — Я буду через минуту. — Жду. На сборы и правда ушла почти минута. Сказав Яше, что мне нужно будет уйти на пару часов и он может полазить в моём планшете, я на скоростях выбежала в подъезд и, по исписанной вдоль и поперёк всякими надписями лестнице, спустилась к машине. Я не стала расспрашивать что, да как. Просто села и мы поехали. Не в первый раз уже. Но, возможно, в последний.