Биение ритмов наших сердец

Температура перевалила в отметке ниже адекватной, конечности готовы были отмёрзнуть к чертям собачьим. Видимо, когда Стас открывал окно, меня и продуло. Чёртов прохладный ветерок внушал чувство лёгкости, несмотря на свою опасность. Землю уже припорошило лёгким ноябрьским снежком. На окнах от лютого мороза завивались красивые многосложные узоры. Я валялась болтом в кровати, лишь изредка выбираясь на кухню, только чтобы сварганить нам что-нибудь с Яшей на обед. В холодильнике не завалялось даже грёбаного жаропонижающего, поэтому я, падая на каждом шагу, побрела в ближайшую аптеку за углом. На окраине города красиво туснело за горизонтом холодно-синее поле. Пар изо рта валил через каждый выдох. На улице привычно мало народу, да и в такую погоду выйти яйца поморозить никто не решился бы. Только под страхом смерти. Как раз мой случай. Дома забыла грёбаные рукавички, проклиная всё на свете за то, что живу не где-нибудь на Бали, а в суровой средней полосе, где уже в начале октября, когда даже снег не выпал, мороз вдарил так, что глаза на лоб лезли. Короткая стрижка не добавляла мне ни тепла, ни красоты. Большая шапка с дурацким красным помпоном смотрелась на моей тщедушной тушке ну совсем по-идиотски. Пальцы простреливало иголками. Лицо слегка "прибалдело" от минуса двадцати. Мои и так обветренные губы кровоточили, когда я случайно скривилась и прикусила их от предательски знакомого голоса позади: — Не холодно ли тебе, девица? — опять он, и чего он ко мне присосался, как вонючая болотная пиявка? — А что, Дедушка Мороз меня хочет на санях своих покатать? — для человека, который сейчас отбросит коньки, в прямом смысле этого выражения, я была максимально оптимистична. — Хотелось бы на качелях. — Фу, вали отсюда, извращенец, как тебя только земля носит, — обижаться на него сейчас вовсе не было сил. Если бы можно было просто лечь на землю и лежать, если бы люди не считали это странным, я бы сделала это. Вот только предательская боязнь быть не такой, как все, грызла где-то на подкорке, говоря, что лучше бы из толпы не выделяться. — Легко и непринужденно, а вот тебя она, похоже, решила добавить в бан. — Со мной полный порядок, — ложь, я сейчас тупо сдохну, если ещё хоть секунду пробуду на этой чёртовой морозилке. — Такой походкой ходят только трупаки в фильмах. — Ага, и это именно благодаря тебе. — А при чём тут я? Я же не болею. — А при всём. Вали отсюда, я же сказала, — я заметно ускорила шаг. — Садись, подвезу до морга, — вопреки здравому смыслу и моему хорошему зрению, я только сейчас заметила, что сегодня он был не на своей форменной "Шелби". Тонированный, тёмно-зелёный джип смотрелся до жути круто в туманной утренней морозной атмосфере. — Очень смешно, юморист, блять. — Ай-яй. Ругаться нехорошо. — Пойди утопись. — Садись уже, а то смотреть страшно. Не́чего прохожих пугать. Боязнь отморозить жопу и ещё три очень важные части моего передника из-за чёртовой короткой осенней ветровки победила во мне и я, совершенно не смущаясь, прыгнула в мышеловку на заднее сиденье. — Чего назад села? — Чтобы ты лапы свои на руле держал, — я удивилась своей дерзости. Генрих, кажется, игнорировал мою слишком агрессивно-пассивную агрессию. — Боишься меня? — Я тебя ненавижу, — долгая пауза. — Заслуженно. — Ещё слово, и я наблюю тебе прямо за шиворот, — и это вовсе не угроза. Скорее, предупреждение. Меня в машине укачивает. — Вот это шантаж. Где это ты такому научилась, — он издевательски зыркнул в зеркало. — Что с тобой? Выглядишь очень не очень. — А тебе то что? Ты говорил, что довезёшь только до аптеки. Куда ты так погнал? — Я отвезу тебя сначала к доктору, а потом уже в аптеку. Надеюсь, ты доживёшь до визита с ним. — Нет! Ты говорил только до аптеки! — паника возросла с новой силой. Голова была ватной, я - будто в тумане. Ехать с человеком в одной машине, которого ты боишься до обоссысь, совсем не смешно. — Успокойся. Это не так далеко, — выбор встал между выбежать из машины, что несётся в свои сто лошадиных сил, либо насладиться качественными услугами терапевта. Тем более, сейчас я могу пользоваться этим уродом, как захочу. Не обеднеет. — Стой, — он лишь немного сбавил скорость. — Давай Яшу возьмём? Ему всё равно на перевязку завтра. — Ладно, как скажешь, — он неверяще посмотрел на меня, слегка сузив глаза.