Биение ритмов наших сердец

Сердце глухо отдалось парой нетерпеливых трепетных движений и упало куда-то в пятки. — Чего подкрадываешься? — Мне стало скучно. — И из всех мест в доме тебе приспичило скучать именно в ванной? — Я тоже хочу помыть руки, — он подошёл ко мне почти вплотную, вибрации его томного голоса отдавались в черепной коробке приятными пульсациями, уходя куда-то вниз живота, туда, где тепло. — Нет, Генрих, не надо, пожалуйста. — Я хочу кое-что тебе показать. Я не сделаю больно, — желудок, кажется, понял ситуацию и эгоистично молчал, оставляя меня совсем одну с диким зверем. Я попыталась улизнуть из-под высоко поставленных рук, но он лишь придавил меня плотнее к холодной, тёмной плитке. — Пожалуйста, я тебя прошу, — я закрыла глаза, в панике прижавшись к стене, в надежде на тайный невидимый проход, но чувствовала лишь обжигающе- холодный кафель. — Я не сделаю больно. Больше никогда. Он выверенным движением ухватил мои руки и приблизился к губам. Я почувствовала его лёгкое, приятное дыхание. Мятное. Чёрт, а у меня изо рта несёт вчерашними переваренными пельменями с кетчунезом. Он на пробу лёгким касанием дотронулся своими горячими, красными губами. Я целую минуту стояла, не двигаясь, ждя чего-то от него. Он схватился за мой затылок, беря мою голову, как баскетбольный мячик, фиксируя, чтоб не убежала. Как будто он боялся. Это я должна тебя бояться, Генрих. Он спустился губами на подбородок, я ухватилась за его сильные плечи, только сейчас чувствуя всю тяжесть налитых мышц под ладонями. Я видела его покрасневшие уши и меня это будоражило. Будоражило то, что такого, как он, может завести кто-то вроде меня. Это уже похоже на самобичевание. Он стал с упоением целовать ключицы, иногда заходил своими стоградусными жаркими губами на шею, проводил языком куда-то за ухо, руки медленно спускались к паху, обхватывая сильными пальцами мои худые бока и выпирающие рёбра. Вот он поддевает резинку трусов, пальцы залезают куда-то туда, куда не разрешено, задевают комочек нервов и я выгибаюсь в сильных, жилистых руках, ища опору в плече мучителя. Он проводит по сладкому месту ещё раз и мне кажется, что касания и вправду отдаются мелкими разрядами, и как бы я не хотела убежать отсюда в слезах, сейчас я просто не находила в себе сил. Он нежно и трепетно стал целовать застывшие на щеках горячие слёзы, доставляя неизвестное ранее удовольствие только тремя пальцами, не вставляя. Он лишь на секунду вернул длинные фаланги к красным губам, провёл влажным, сверкающим от слюны языком по периметру всей длинны и продолжил свои сладкие мучения. Он обратил на меня свой взгляд, заглядывая прямо в закрытые веки и томным, приторно-нежным голосом сказал: — Мне остановиться? Его средний палец залез в потаенную ложбинку и меня подбросило вверх, внизу всё пульсировало чувством ошеломляющего желания. — Нет...