Биение ритмов наших сердец

POV Александр Холодный руль на дороге диктовал свои правила. 150 на четырех полосной - именно то, что нужно, когда тебя макнули по уши в самое дерьмо. Белокурая сучка Ника не брала трубку, Ульяна, шатенка, случайно попавшаяся позавчера по пути к барной стойке в фешенебельном блядушнике, не подходила к телефону, видимо, рот был, по обыкновению, занят. Холодный речной воздух обдувает благоговейной свежестью. На скорости он особенно бодрит. Сейчас свалиться за борт моста уже не казалось таким дерьмовым выходом. Пальцы налились напряжением, в груди будто зависло темное пятно. Новое тату на предплечье чесалось. Генрих, вечно недовольный, сегодня фатально был без настроения: тут Ника тоже поработала. На ее фоне Вита казалась девой Марией. Для августа в городе было непривычно жарко. Около опушки в ветвистой иве вижу знакомое протоптанное место. Надо бы остановиться. Из-под старых бетонных плит кое-где вылезает молодая зеленая трава, ложась на сырой камень под тяжестью утренних капель. Внутри обыкновенно скользко и гадко. Болотные квакши с раннего утра заняты какими-то охрененно важными делами, копошась в мокрых камышах. Болотная лужа, около которой я сейчас стою - мое личное место релаксации. Хотя бы потому, что здесь никому не придет в голову меня искать. Даже команде моих церберов, во главенстве охранника, Пети, от которого уже было порядка десяти пропущенных. Звони, звони, сегодня абонент не абонент. Возле реки шумно, мокрый песок, вперемешку с землёй, на мелководье раздвигает ноги, от холода становиться не по себе, ветер из-под моста воняет сыростью и навевает неприятные воспоминания. – Черт, сука! – крик растворяется в какофонии утренних мотивов. Увижу хоть раз ещё - вставлю по самые гланды. Мало того, что Ника быстро переметнулась к Генриху, поняв, что на мне прыгай не прыгай – бесполезно, на хрен она мне не нужна, так еще и брат теперь не доверяет. Все хочет поговорить, а разочаровывать его не хочу. Влюблен он по уши, многого еще не понимает. Вита, невеста его будущая, хотя бы интрижки не крутит, а вот Нико́лька в этом деле специалист от Бога. Успела за те недолгие пару месяцев и Игната на себе примерить, а когда поняла, что рядом с этим оболтусом такой золотой батон крутится, сразу к Генриху перескочила, а тот теперь и сам не знает, что с собой делать. Виту любит, Нику трахает, схема отработанная. Только вот я все у нее видел: и глазки бегающие, и намерения злые. Сказать бы этому оленю, что прохвостка под ним крутится, не поверит. Мало ему Виты, и Ники скоро мало будет. Замечаю на мосту чью-то субтильную фигурку. Стоит возле перил, ждет чего-то, второго пришествия? – Прыгай, хорош там танцевать! – пусть хоть для кого-то эта ебучая жизнь закончится. Девочка сразу отошла, только сейчас заметил, что на ней юбка, в клеточку, кажется, красивый силуэт, что вверху, что внизу с объёмами все в порядке, волосы длинные, темные, густые. Трахнул бы, если б в груди сейчас не было погано скользко. Да когда это уже пройдёт? Она сразу попятилась, а я за ней пошел. Машину оставил в кустах, не нужна она сейчас. И вправду девочка: ножки тоненькие, ручки худенькие, глаза большие и смотрят будто в душу. – Что? – она, чуть потупив взгляд на меня, наконец, очнулась. – Прыгай. Силуэт солнца еще прячется далеко за горизонтом, я едва различаю тонкие черты ее лица. Небо окрашено холодным антоцианом. – Что? – она смотрит невидящими глазами, продолжая играть в «кто-вы-такой-что-вам-от-меня-надо». – Можешь даже не рассказывать историю очередных неудавшихся отношений, мне плевать, насколько ужасна твоя жизнь. Она заплакала сильней. Ну я идиот, если и умирать, то точно не рыдая из-за какого-то полуобмудка. Это я не про себя, естественно. – Мне тоже сегодня изменили, – как-бы между прочим вставляю я. – Хочешь травку? – Не употребляю. – Ну тогда прыгай. Чего ждать то? Все равно в этой жизни ничего лучше уже не будет. – Мы с ним были три года вместе, а он… – Нет... Не хочу слушать ещё одну историю из жизни о том, как кого-то макнули в дерьмо, – смотрю на ее заплаканный взгляд, хотел же сегодня пораньше домой поехать…– Но если хочешь, расскажи. – Ты же сказал, что не хочешь... – Я говорю - если хочешь, блять, расскажи! – бесит, ей Богу. От нее завертелась голова, от запаха свежего воздуха захотелось проблеваться, но, чувствую, в ее глазах мне еще есть, куда падать, поэтому лучше не спешить показывать ей способности моего желудка. – Он сволочь! Тварь! Ненавижу его! – ну вот, от отрицания к принятию. – Он тебе изменил? Она разрыдалась окончательно. Ну естественно, блять, что за тупой вопрос, Саня. – Да мать твою... хватит реветь. – Не сквернословь... – Давай быстрее. Я тороплюсь по охуенно важным делам. Сегодня надо успеть нажраться до утра, иначе опять буду видеть самое убогое лицо на свете целый божий день. – Какой ты непредсказуемый… – Она, кажется, даже улыбнулась. Сарказм лечит людей. – Мне родители сказали: или с ним или с нами. И снова слезы. – Охуенный выбор, правильно, что свалила, – она скептически на меня посмотрела. – А у тебя? – Что? – У тебя что случилось? – ой, даже не хочу окунаться в воспоминания. – Шлюха поменяла одного ебыря на другого, все по классике. Первым был лучший друг моего брата, потом я и дальше по хронологии… Если не глупая. Ее руки задрожали, она отвела взгляд. Ой, ну боже, какая прелесть. А кто только что собирался свернуть шею на бетонных блоках Москвы-реки? – Как ты так можешь просто говорить... Тебе не стыдно? – Нет, – без зазрения совести, мне нечего стыдиться. – Ты местная? Ни разу тебя не видел. Не то, чтобы я был где-то, кроме клубов и отрезвительных… – Где бы нам встречаться? Мы из разных социальных слоев. Ой. Опять она мне какую-то дичь втирает про социальность. Да я самое социальное существо на планете. Ты хоть знаешь, сколько я баб перетрахал? Между прочим, из разных социальных слоев. – Поехали. – Куда? – Домой тебя отвезу. Ты где живешь? – на ходу разблокировываю машину, не оставляя ей выбора. Либо прыгай, либо катим отсюда. В животе уже бурчит. – На Комсомольской… только вот… Не здесь, не в городе, в области... – У вас там есть где-нибудь кафешка? – Да, рядом с парком, там недалеко… – она отходит, наконец, от перил, следует за мной, к машине. Пошла, все-таки, молодец, правильный выбор. Чего тебе на этом дне лежать? Холодно и сыро. А у меня в машине климат-контроль и сидения из анилиновой кожи.