Doppelganger 2

Когда речь зашла о возвращении в Салем, Рей и подумать не могла, что обратный путь им предстоит проделать в самолете. Она испытывала от подобного поворота почти искреннее недоумение, как некогда По. Тратить столько времени на дорогу, когда можно было сократить путь, используя зеркало! Но, как выяснилось, после сеансов Луизы Бену какое-то время нельзя было использовать магию вообще, а взаимодействие с порталами и вовсе могло спровоцировать рецидив. Ведьма не стала спорить, рассудив, что не стоит ступать на опасную территорию и подвергать его искушению все же вернуться к настойчивому желанию затолкать ее обратно в зеркало и отправить домой. Использование человеческого транспорта подобные риски исключало и подтверждало наличие у него совсем других намерений на ее счет. Хотя были и другие: что, например, наспех раздобытые у какого-то умельца поддельные документы для нее окажутся некачественными, и окончание ночи они проведут в полицейском участке. Девушка вообще поразилась тому, как быстро ее колдун умудрился решить эту проблему. «Интернет – лучше любой магии» - торжественно заключил он, когда они отправились на окраину города, чтобы встретиться с неприятным типом, поспособствовавшим появлению у Рей официального статуса обитательницы этого мира. В паспорте значилось уже знакомое имя Кэрол Элисс, и она едва удержала себя от порыва затолкать документ в глотку лучезарно улыбающемуся Бену, явно получавшему особое удовольствие от ее беспомощного гнева. Девушка пребывала в довольно приподнятом расположении духа, чтобы злиться по-настоящему. Она решила отпустить себя и насладиться воцарившимся между ними хрупким миром, вынужденно предположив, что едва ли штиль продлится долго. Рей и сама теперь не могла избавиться от ассоциаций с детской книжкой, которых раньше не улавливала. Сложно было не видеть в себе героиню, покинувшую родной мир сначала через кроличью нору, а после – через зеркало. Она даже поддалась искушению и распределила роли между всеми, с кем успела повстречаться. Виктор был Белым Кроликом, Луиза – Герцогиней, а из Кайдел в алом платье вышла отличная Червовая Королева. Только для Бена она так и не определилась с подходящим персонажем, теряясь между Чеширским Котом и все-таки Шляпником. Для последнего он испытывал явное отвращение к головным уборам, жертвуя даже исторической достоверностью и не потрудившись дополнить свой возмутительный для гостей вечера костюм традиционным кивером или чем-то пришедшим ему на смену позднее. Конечно, как испортить прическу и спрятать эти роскошные волосы. Получив возможность беспрепятственно прикасаться к мужчине, не схлопотав при этом по рукам, она так и стремилась запустить в них пальцы. Платье Алисы пришлось сменить на что-то более простое и удобное, стащенное напоследок из одного из вампирских шкафов. Она успела провернуть кражу перед тем как покинула резиденцию, поднявшись на второй этаж, чтобы забрать рюкзак с подаренным Молли пистолетом, спрятанным на дне. Правда чулки и туфли она предпочла оставить, признавая за ними решающую роль в успешном достижении желаемого. Хотя несчастные туфли едва не стали яблоком раздора, ведь именно из-за них весь путь от крыльца до дожидавшейся их на асфальтированной дороге машины такси она проделала не своими ногами, а заброшенная на плечо мужчины, словно добыча пещерного человека, пойманная в лесу. Бен сказал: «Я не хочу, чтобы с них летела дорожная пыль, когда твои ноги окажутся на моих плечах». И она сразу заткнулась, проглотив все свои возражения. Теперь Рей никак не могла дождаться, когда же наступит тот самый момент, и он приступит к осуществлению своего обещания. Пока было не до того – сначала они отправились добывать ей документы, потом добирались до аэропорта и проходили регистрацию на рейс до Салема. Рей дергалась в страхе, что сейчас за ней явится полиция, чтобы обвинить в том, что она никакая не Кэрол Элисс, и засунуть в тюрьму для самозванцев и нарушителей пространственно-временного континуума. Расслабилась она уже в самолете, приятно удивленная, ведь прежде ей никогда не доводилось летать бизнес-классом. Все-таки были свои плюсы связи с потомственным колдуном из богатой семьи. Не беспокоиться о деньгах было приятно. И Рей вертелась в кресле с восторгом ребенка, постоянно дергая стюардессу глупыми запросами, пока не иссякла фантазия. Бен даже почти не сердился на ее выходки, избавив девушку от своих едких комментариев. Он раздобыл в аэропорту какую-то книгу в мягкой обложке и пытался читать, весьма успешно делая вид, что этот процесс увлекает его куда больше, чем беспокойная возня попутчицы. Только когда самолет оторвался от земли, он соизволил взглянуть на нее. Он отложил книгу, снял очки, помассировал пальцами виски и болезненно поморщился. Девушка тут же припомнила разговор, состоявшийся между ними перед тем, как они покинули Салем. Она проводила тоскливым взглядом таящие в зыбком предрассветном сумраке огни Нового Орлеана, в очередной раз прощаясь с этим городом. - Ты в порядке? – встревоженно спросила она, привлекая к себе внимание колдуна робким прикосновением к его плечу. К счастью, он тоже избавился от мундира, так что они оба уже не выглядели излишне эксцентрично в глазах окружающих. Ей все равно непривычно было видеть его в белой рубашке, ведь черный цвет прочно вплелся в ее голове в образ мужчины. Он медленно кивнул. - Нормально, - сказал Бен после паузы и накрыл ее руку своей, - можно вытерпеть ради того, чтобы оказаться как можно дальше от всех этих… - окончание фразы затерялось, оставив девушке возможность самой подобрать подходящее слово. Рей тоже была не в восторге от изысканного общества, в котором вынужденно провела большую часть ночи. Ладно еще дружелюбный Виктор, но стычка с Кайдел оставила после себя неприятное послевкусие. Только вот ее спутник совсем об этом не беспокоился и, казалось бы, вообще плевать хотел на угрозы взбешенной ведьмы. Должно быть, решение вернуться домой самолетом он тоже не успел обдумать как следует, проигнорив возможные риски. Как это вообще работало? Какая связь между скачками давления при полете и последствиями его злоупотребления магией? Рей по-прежнему имела обо всех этих вещах крайне расплывчатое представление. А просвещать ее никто не торопился. Она успела сделать беглые выводы о том, что обитатели магического мира крайне неохотно делились знаниями. Но обязана была попытаться, раз уж Бен внезапно сменил гнев на милость. Надолго ли? Что если он уже успел пожалеть о том, что снес свои оборонительные сооружения и подпустил ее так близко? Что если в Салеме ей снова придется сопротивляться тому, чтобы быть изгнанной? Озвученные опасения вполне ожидаемо вызвали его недовольство. Бен нервно огляделся по сторонам, желая убедиться, что слова девушки не донеслись до ушей других пассажиров, которым были явно не предназначены. Хорошо, что на ранний рейс народу набилось совсем мало, и большая часть салона пустовала. - Ты действительно хочешь обсуждать это здесь? – раздраженно откликнулся Бен, но тут же смягчился и пообещал, понизив голос, - мы обязательно поговорим дома. - Ну, я же, вроде как, твоя ученица, - нагло заявила она в ответ, - и мне не терпится приступить к обучению. - А мне кажется, тебе не терпится приступить к чему-то другому, - усмехнулся мужчина, опять заставив ее густо покраснеть. И он был прав. Слова про закинутые на плечи ноги не выходили у ведьмы из головы, и она уже во всех красках представила себе обстоятельства, при которых такая акробатика станет возможна. Если бы дела обстояли иначе, она бы обязательно обиделась на его предположение. Будто она одна здесь испытывала трепет предвкушения и мучилась от тугого узла в груди, стянувшегося в тот момент, когда их так некстати прервала своим появлением Кайдел. Можно подумать, она какая-то нимфоманка, которая в его присутствии ни о чем другом просто думать не может. И это не Бен целовал ее на террасе и ласкал через белье. Белье, которое, между прочим, так и не вернулось к хозяйке, оставшись его трофеем. А поискать что-то другое ведьма не потрудилась, благо теплая южная ночь не препятствовала ее маленькой провокации. Рей фыркнула и с деланным безразличием закуталась в уютный флисовый плед. Она надеялась, что ее вид красноречиво передает ее сердитые мысли – «ага, читай свою книжку, мне тоже нет до тебя дела». Из прочитанного в дневнике она почерпнула познания об этом пристрастии Бена и могла не осуждать его в иных случаях, но не сейчас. Когда рядом с ним была девушка. Взволнованная, жаждущая, чтобы к ней дотронулись и приласкали. Впрочем, у Рей было достаточно опыта столкновения с упрямством колдуна, чтобы догадаться о том, что просто не будет в любом случае. Играть предстоит по его правилам. Так что Рей прикинулась спящей, уютно свернувшись под боком мужчины, как это бывало в далекие беззаботные годы на островке. Она с удивлением отметила, что молчать друг с другом, как и дышать, внезапно стало почти легко, как раньше. Но наслаждаться покоем и отдыхать после насыщенной событиями и впечатлениями ночи она не планировала. Ведьма напрягла слух, улавливая малейшие движения в салоне, собирая информацию о том, что другие пассажиры перестали шнырять по проходу между сидениями и погрузились в короткий сон на время полета. Убедившись, что все спокойно, Рей наконец решилась приступить к намеченному плану. Очередному идиотскому плану, полностью завладевшему ее мыслями. Плед надежно скрывал ее от посторонних глаз, а положение позволяло беспрепятственно дотянуться до затянутого в темные брюки паха мужчины. Проверяя границы дозволенного, она притронулась к нему и, не встретив возражений, робко погладила его член через плотную ткань. Она чувствовала, как напряглась рука Бена на ее пояснице, и замерла, ожидая реакции. Рей совсем не удивилась бы, если бы очередная попытка соблазнения обернулась крахом, а колдун вышел из себя и надавал ей по обнаглевшим пальцам. Но он ждал, вероятно, заинтригованный тем, насколько далеко она готова зайти. Так что, в каком-то смысле, он сам поощрил ее на дальнейшие действия, вовремя не остановив. Рей поерзала, устраиваясь удобнее, и принялась возиться с ремнем, проклиная этот предмет за то, что частенько вставал у нее на пути. На этот раз она справилась с нетипичной для себя ловкостью и почувствовала прилив азарта. Дело оставалось за малым – расстегнуть ширинку и сдвинуть белье в сторону. Девушка нагнулась, касаясь кончиком языка возбужденного члена, который уж точно был куда радушнее своего хозяина. Но и тот спасовал перед ее смелым намерением. Ей достаточно было одного короткого взгляда, встретившись с глазами Бена – потемневшими и порочными. Вовсе он не собирался ее останавливать. Даже положил руку на затылок, словно благословляя, убирая в сторону от ее лица волосы и натягивая одеяло так, чтобы их маленькое представление осталось тайным. Рей совсем не бахвалилась, когда-то сказав ему на пляже, что преуспела в искусстве орального секса. Неловко, конечно, было думать о том, где она понабралась подобного опыта, лаская губами плоть любимого мужчины, но невозможно было выбросить десять лет без него, словно их попросту не существовало. Она никогда не относилась к числу тех легкомысленных девиц, что бездумно прыгали из постели в постель, но и монашеского целомудрия не придерживалась. Если уж на то пошло, то Бен считался мертвым, а она всеми силами пыталась жить дальше, хотя искушение похоронить себя под грузом своей трагической любви и было временами особенно сильным. Когда ее личная жизнь катастрофически не клеилась, а отношения оборачивались сплошным разочарованием. Но вот с одним занудным хипстером в период своего студенчества девушка провстречалась рекордно долго. Он, конечно, был все тем же отголоском прошлого – высоким темноволосым мальчишкой, правда и обязан был такой внешностью еврейским корням, но на деле наводил на нее страшную тоску своим интеллектуальным снобизмом. Секс тогда был единственной отдушиной среди бесконечной череды нудных ретроспектив черно-белых фильмов, вечеринок с высокопарными разговорами и походов в музеи вычурного современного искусства. Смешно было вспоминать, как она пыталась вписаться в эту среду и даже начала носить черный берет и очки без диоптрий, чтобы казаться умнее и солиднее. Зато в результате этих утомительных отношений она достаточно хорошо навострилась делать минет, отвлекая таким образом тогдашнего парня от заумных бесед. Чтобы спустя много лет использовать этот навык против Бена. В эту игру ведь могут играть двое, так? И отчего-то Рей казалось, что в их постоянном противостоянии наслаждение могло быть не худшим рычагом давления, чем колючие слова или хитрые манипуляции. Сейчас преимущество было на ее стороне. Рей испытывала не только возбуждение от того, что делала в публичном месте, рискуя в любой момент попасться за своим маленьким преступлением, но и торжество. От власти над этим мужчиной. От того, что ее действия творили с ним, заставляя терять контроль, полностью отдавая его в ее руки. В ее губы. Греховный рот, ритмично и умело смыкающийся на его члене. Она прекрасно знала свое дело – когда нужно погрузить его глубже, когда надавить, когда скользнуть по нежной разгоряченной плоти языком. И могла отплатить ему той же монетой, чувствуя, как он близок к финалу, и оборвать все, так и не позволив ему достигнуть разрядки, отомстив за моменты собственного унижения. Но она не была колдуньей, с детства приученной к коварству. Она была влюбленной девушкой, терявшей голову от того, что прикасалась к сокровенному, что смогла наконец-то стать желанным источником удовольствия. Поэтому она не позволила даже оторвать свою голову в решающий момент и проглотила все без остатка, наслаждаясь солоноватым вкусом его оргазма. Ведьма довольно облизнула губы и поднялась, чтобы заглянуть в лицо Бену и получить удовлетворение от произведенного эффекта. Она не ошиблась – колдун выглядел растерянным и почти беспомощным, хотя на дне его янтарных глаз плясали озорные искры. Не мудрено, что эта ее выходка пришлась ему по вкусу. Он сократил расстояние между ними и поцеловал ее с ошеломляющей нежностью. Рей едва не заскулила от разочарования из-за того, что он быстро отстранился. - Ты… - он прочистил горло, - ты сумасшедшая. Девушка беззаботно пожала плечами и мягко улыбнулась. - Давай свое фирменное «нам не стоило этого делать», - усмехнулась она. Ее настигло приятное осознание, ведь теперь она чувствовала себя куда увереннее, чем прежде. Даже если сейчас он действительно примется задвигать Рей свои набившие оскомину аргументы против того, что между ними только что произошло, она готова была принять их с достоинством. И ей было что ответить, используя уже его слабость против него самого. А это оказалось чертовски заманчиво, ведь он частенько прибегал к этому грязному приему. Только едва ли теперь трюк сработает. Она всегда могла напомнить, что Бен как-то позабыл все свои доводы и идиотское благородство, стоило ей отсосать ему в самолете. Даже в голове это звучало возмутительно волнительно. Так, что у нее даже кончики пальцев на ногах невольно сжались от удовольствия, волнами хлынувшего по телу. - И не надейся, - фыркнул Бен, пытаясь спрятаться за привычной язвительностью от того, каким невольно открытым оказался перед ней. Он быстро застегнул брюки, так и оставив ремень болтаться в петлях, и довольно мягко вздернул ее за плечо, вынуждая подняться с места. Девушка и не планировала сопротивляться, когда он повел ее к тесной туалетной комнате, воровато оглядываясь по сторонам в поисках возможной угрозы в лице стюардесс или других пассажиров. Бортпроводницы где-то прятались, а салон был окутан утренней сонливостью, так что ими никто не заинтересовался. Как минимум, ради этого стоило в такой спешке покинуть вампирскую резиденцию, где, казалось бы, каждая живая душа мечтала сунуться в чужие дела. Оказавшись прижатой к узкой мойке, Рей невольно вспомнила похожий эпизод в своей реальности, произошедший с участием По. Неуместно было вспоминать о нем в объятиях Бена, задыхаясь от жадных поцелуев, с которыми он набросился на нее, стоило им оказаться в изолированном пространстве, но невозможно было не проводить параллели. Их миры были так похожи, как зеркальные отражения друг друга. И от повторяющихся, несколько измененных ситуаций, словно вывернутых наизнанку, путешественницу преследовало ощущение дежа-вю. Попытки уместить в голове все эти парадоксы были обречены на провал, учитывая, что ей и так было трудно соображать из-за превращающего тело в желе возбуждения. Это было всего-то два месяца назад. Только тогда с ней в похожих обстоятельствах был ее друг, с которым она тщетно пыталась забыть Бена. И эти два месяца назад случились в две тысячи двадцать втором. А сейчас был двенадцатый. Но она тоже летела в Салем, чтобы посетить все тот же белый дом в тихом пригороде. А целовавший ее мужчина в прошлый раз писал ей злые сообщения и звал себя другим именем. Что, кстати, это имя значило и откуда взялось? Рей пообещала себе подумать об этом потом, когда платье на ней не будет задрано к талии, обнажая наготу под ним, скрашенную лишь чулками и поясом. И когда рука Бена не будет дразнить ее, прикасаясь к влажным, чувствительным складкам, проверяя ее готовность продолжить начатое. Мысли разом вылетели из головы, стоило ей почувствовать, как его пальцы погружаются в нее, растягивая и срывая беспомощный стон. - Тс-с-с, - колдун приложил ладонь к ее губам, коварно улыбаясь между поцелуями, - ты сама все это затеяла, так что будь хорошей девочкой и веди себя тихо. О какой хорошей девочке могла идти речь в подобных обстоятельствах Рей не знала, но и спорить не собиралась, догадываясь, какому сильному искушению его подвергнет. Бен действительно в какой-то мере был заложником своего красноречия и едва ли устоял бы даже сейчас, если она вздумает развязать очередную словесную дуэль. Это было последнее, в чем нуждалась задыхающаяся от страсти ведьма. Она покорно принимала правила игры. Когда он повернул Рей к себе спиной, мягко надавливая на поясницу и вынуждая прогнуться, она слегка испугалась. Невольно вспомнила угрозу продемонстрировать ей грубость, которой он некогда удостоил свою мачеху, выбившую его из равновесия своими глупыми провокациями. Она уперлась руками в раковину и задержала дыхание, встретившись с мутным взглядом своего отражения, и невольно подметила, что ей чрезвычайно шло быть такой растрепанной, такой распаленной и одуревшей от похоти. Страх отступил, смываемый теплыми волнами удовольствия, разливающимися по телу. С губ так и норовили сорваться опасные слова. «Делай со мной, что хочешь». Но опасно было говорить Бену такое. И вовсе не потому, что она узнала о существовании его темной стороны, с которой нужно было обращаться очень осторожно. А вовсе не провоцировать подобными высказываниями. Потому что «все, что хочешь» спокойно могло относиться к тому, чтобы затолкать ее в зеркало, как он некогда собирался. Едва ли сейчас. Но избавиться от паранойи на этот счет после всего было слишком сложно. Поэтому Рей напряглась, стоило ему отстраниться, и выдохнула облегченно, лишь различив тихий шелест упаковки презерватива. Его хваленое благоразумие. Она-то точно не была призраком, сотворенным из чистой магии, но как-то все равно не потрудилась подумать о последствиях. И лучше было не размышлять о том, по каким именно причинам в кармане брюк колдуна так кстати отыскалось средство контрацепции, а то доводы в голову лезли не самые удобные. Если верить дневнику, не только она себе ни в чем не отказывала. И, черт, это скорее ее выставляло в невыгодном свете, ведь у нее-то была великая любовь. А Бен едва ли рассматривал в подобном ключе свою маленькую подружку. Что неоднократно подчеркивал своими словами о том, что едва ли был заинтересован в том, чтобы трахнуть прилипшую к нему малолетку. Когда она достигла возраста, когда могла представлять хоть какой-то интерес, он уже усвистал через зеркало. А ведь это было не так давно.... всего-то пару месяцев назад. Боже. Как, однако, все странно получалось. И Рей уже давно не пятнадцать, хотя сейчас тот самый две тысячи двенадцатый год, когда все началось. И она уже давно не ребенок. А молодая женщина, задержавшая дыхание, ощутив, как твердая плоть пристраивается к распаленным ласками складочкам. Она не сдержала рваного выдоха, когда мужчина медленно погрузил член в ее тело, неспешно растягивая и позволяя привыкнуть к забытым ощущениям. И о какой грубости вообще могла идти речь, когда он все также, как и в ее мире, был осторожен с ней, словно с фарфоровой статуэткой? Ранили только слова, не прикосновения. С такой трепетной нежностью с ней еще никто не обращался. Вовсе не приторно, потому что Рей уже знала, что за этим последует страсть, от которой она окончательно лишится почвы под ногами и последних крупиц благоразумия, и без того ей не сильно свойственного. Хорошо, что перед ней была раковина, на которой можно было почти повиснуть на руках, когда ноги снова предательски обмякли. Бен выждал какое-то время, прежде чем оправдать ее ожидания и начать наращивать темп, придерживая ее за бедра и поглаживая вдоль позвоночника под задранной тканью платья. Она очень кстати выбрала среди вампирских сокровищ что-то легкое и просторное вместо того викторианского ужаса с бесчисленными слоями юбки и подкладки. Ведьма как-то совсем забылась и не удержала довольного стона. - Хочешь, чтобы сюда весь самолет сбежался? – усмехнулся мужчина и подтянул ее к себе, заставляя выпрямиться, чтобы накрыть ее рот ладонью. Рей оценила маневр, найдя такое положение крайне волнующим и удобным. Теперь ее выдохи гасила его кожа, и она не рисковала привлечь к ним ненужного внимания своей несдержанностью. Хотя у нее была идея получше: преодолев некоторое сопротивление, она обхватила губами его длинные пальцы, посасывая их и лаская языком. Колдун шумно выдохнул, заставив ее невольно позавидовать выдержке. Он ограничился лишь хриплым, тихим вздохом ей в волосы и потерся щекой о ее висок. Рей снова посмотрела на отражение. Свое. Их. И невольно залюбовалась. Они непостижимым образом выглядели слишком гармонично для тех, кого разделяло столько обстоятельств. Тех, кто принадлежал разным мирам и вообще не должен был существовать в одной плоскости. Гармонично и красиво, во многом являясь полными противоположностями. Хрупкая девушка с нежным румянцем на золотистой коже и растрепавшимися светло-каштановыми волосами. Высокий мрачный мужчина, аристократически-бледный, выше ее на голову, но так бережно обращающийся с ней. В контраст тому, как неистово он погружался в ее податливое, таящее в его руках тело. Они будто были созданы друг для друга, но в то же время друг друга взаимоисключали. Он был давно мертв в ее мире. Она погибла в этой реальности двадцать лет назад. Но все равно была здесь. Завораживающий в своей привлекательности театр абсурда. Рей убрала руку, уверенная, что если она потеряет равновесие, Бен удержит ее, чтобы коснуться себя между ног, чтобы подтолкнуть себя к пику удовольствия. Она чувствовала, что осталось не так много, особенно после того, как взглянула на их страсть со стороны и задохнулась от красоты этого зрелища. И зачем они вообще тратили столько времени на свои разборки во всех мирах, когда давно стоило начать с этого? С того, что у них отлично получалось. Но нет, к сожалению, у нее был ответ на этот вопрос. Потому что то, что происходило между ними, было куда выше и сложнее простой животной страсти. И Бен, черт его дери, был прав, предостерегая ее от того, чем все это может закончиться, пытаясь уберечь. Но девушка готова была заплатить эту цену за такие прекрасные мгновения. Готова вновь отправиться сквозь зеркальный коридор, быть может, уже на поиски места, где все это станет возможно. Места, где никто из них не будет незваным гостем в чужом мире. Разве не для этого им был дан этот дар? Разве не за этим она когда-то явилась на остров, наплевав на мудреные законы вселенной и положив начало всему? Черт. Странно, что именно в такой неподходящий момент ведьму посетила идея того, каким образом можно разгадать этот закрученный ребус. Но вместе с нокаутирующей эйфорией оргазма на нее хлынуло еще и невероятное вдохновение. Она… была почти уверена, что знает путь. Знает, каким образом решить уравнение и избежать возвращения в свой мир. Чтобы то, что происходило сейчас, не было разовой акцией, вырванным, выкраденным кусочком счастья вопреки всему. За которое потом еще и придется болезненно расплачиваться. Ей или Бену. Лучше бы, конечно, ей, потому что ее зловредному мужчине и без того уже изрядно досталось. Рей еще предстояло узнать об этом, спросить, раз она отказалась от идеи продолжить чтение дневника. Интуиция подсказывала, что ей совершенно не понравится то, что содержали его страницы после середины. И лучше было услышать лично. Так легче было все принять и пережить. Глядя в глаза и сжимая руку любимого мужчины, как сейчас. Бен положил голову ей на плечо и переплел их пальцы. И девушка не без удовольствия отметила, что этот, вроде как, незамысловатый, приятный жест становился привычной частью их взаимодействия. Куда лучшей частью, чем постоянные обмены остротами и попытки вывести друг друга из равновесия. Она была согласна слушать бесконечные потоки его язвительности, если он будет продолжать держать ее за руку при этом. Потому что прикосновение было куда красноречивее всех этих словесных конструкций. И, безусловно, куда правдивее. Колдун будто тоже вспомнил, что обязан испортить все очарование момента, исторгнув из себя какую-нибудь гадость, но в этот раз сумел ее удивить, обойдясь без своих привычных рассуждений о том, что случившаяся близость – одна сплошная ошибка. - Этого я точно не забуду, - сказал он, все еще не восстановив до конца сбившееся дыхание, - но, на всякий случай, в следующий раз давай запишем на камеру, если мне опять отшибет память. - Да, неплохая идея, - тихо рассмеялась она, - а еще, если мне наскучат твои дурацкие остроты, и я уйду обратно в свой мир, тебе будет на что дрочить долгими, одинокими ночами. - Ах ты, маленькая стерва. Мужчина мягко развернул ее за подбородок к себе, чтобы поцеловать. Когда он отстранился, Рей успела уловить мимолетную, искреннюю и такую мальчишескую улыбку на его лице, которую он тут же поспешил спрятать. - Ты еще лучше, чем во всех моих самых смелых мечтах, - почти серьезно поделился Бен. И эта искренность с теплым взглядом его золотых в свете люминисцентной лампы глазах окончательно обезоружила ведьму, уже готовившуюся обороняться от совсем других слов. Колючих, злых и обидных. Она ведь почти привыкла к тому, насколько сильно его пугали моменты откровенности, вынуждая выставлять шипы в попытке самообороны, и была приятно удивлена тому, что в этот раз все было иначе. Но их определенно ждал очень долгий и сложный разговор. Об этих самых мечтах, о которых он упомянул, в том числе, если не в первую очередь. В том, что после всех приключений и крайне насыщенной ночи на девушку все-таки навалилась усталость, не было ничего удивительного. Остаток пути Рей тщетно боролась с накатывающей теплыми волнами сонливостью, но все-таки проиграла это сражение и задремала в такси. Зато ее состояние полубессознательной послушной куклы спровоцировало Бена снова взять ее на руки, чтобы дотащить до дома. И белоснежные туфли, аккуратно устроенные у ножек кровати в его комнате, так и сохранили свою первозданную чистоту. Впрочем, обнаружив, где она в итоге оказалась, ведьма все-таки забеспокоилась и сонно спросила, не стоит ли ей уйти в другую комнату. Ну а вдруг? Она не знала, в какой момент акция невиданной щедрости подойдет к концу, и ей снова укажут на дверь. Или на зеркало. И вообще припомнят все хорошее. - Но ты же писал в дневнике, что ненавидишь спать в обнимку и… - пробормотала она, не способная внятно соображать и оценить возможные фатальные последствия своих слов. - Если ты и дальше продолжишь использовать против меня вычитанное там, то я правда выгоню тебя из своей постели, - пригрозил мужчина, но, вопреки сказанному, все же притянул ее в свои объятия и закутал в одеяло, - засыпай и не выпендривайся. Совет или все-таки приказ был дельным. И Рей незамедлительно им воспользовалась, на грани сна и яви лишь успев подивиться тому, насколько спокойно он отреагировал на упоминание своих записей по сравнению с тем, как напугал ее до смерти, взорвавшись от того на пароходе. Что-то изменилось. Она еще не понимала до конца, что именно, но наметившаяся в их взаимоотношениях тенденция не могла ее не радовать. Бен определенно потеплел в отношении нее с того момента, как они сбежали с вампирской вечеринки. Учитывая, как теперь он постоянно стремился поддерживать с ней тактильный контакт. Обнимать, притрагиваться случайно или намеренно. Жадно и в то же время с любопытством. Будто он наконец позволил себе это и не мог до конца поверить в то, что происходящее реально, и за подобные вольности ему никто не надает по рукам. Рей запомнила Лею вежливой, но строгой и холодной, а дневник добавил к ее портрету недостающие детали, одной из которых была граничащая с тиранией властность. Не мудрено, что с такой матерью колдун с детства привык знать границы, очерченные словом «нельзя». Пусть он сам по каким-то своим соображениям вписал зеркальную странницу в список недозволенных вещей, но последствия сурового воспитания были на лицо. Девушке мучительно хотелось узнать, по какой причине ей посчастливилось стать одним из его личных табу, но она пока не готова была задавать подобные вопросы. Она запретила себе пытаться выставить ему диагноз, пока не услышит всю правду. Слишком рано. Перемирие, вдруг заключенное между ними, было шатким и зыбким, хотя и чертовски приятным. И как же приятно было наконец-то спать в объятиях любимого человека, каким бы вздорным и противоречивым он ни был. Проснуться в одной постели с мужчиной, пока за окном уже начинали сгущаться вечерние сумерки. Рей и не помнила, когда в последний раз ей доводилось бывать в таких обстоятельствах, учитывая постоянные неудачи в ее личной жизни, если, конечно, не считать магическую иллюзию в особняке на Мэгэзин Стрит. Каким волнительным был жар чужого тела рядом. Как щекотало волосы дыхание у плеча, и какой благословенной ощущалась тяжесть крупной ладони на талии. На контрасте с Беном и его внушительным ростом, она чувствовала себя особенно миниатюрной и хрупкой. Созданной специально для того, чтобы ютиться в его руках. И точно не для того, чтобы выслушивать тонны колкостей и оскорблений. Но сонный зверь был безопасным и миролюбивым. И хотя бы ради этого стоило все вытерпеть и проделать долгий и тернистый путь в его постель. Как он там написал? Рей зачем-то запомнила эту формулировку, акцентировав на ней свое внимание во время чтения дневника. «Ненавижу это сопливое девчачье дерьмо». Она уже сбилась со счета, пытаясь подвести итог тому, сколько раз колдун прятался за этим своим «ненавижу». И каждый раз оно ранило девушку, потому что она видела в нем беспомощность перед всем простым и человеческим, недоступным и недостижимым. Тем, что было привилегией ее мира, мира без магии, в котором жили обычные люди, не обязанные скрывать свои чувства, чтобы уберечь себя от возможных потрясений. И как бы ей ни хотелось испытывать жалость и желание починить сломанное, она напоминала себе, как опасно увлекаться подобными рассуждениями. Бен уж точно не был тем человеком, которого было легко разгадать, даже с помощью личного дневника, а заблуждения в построении теорий могли обернуться катастрофой в первую очередь для нее самой. Взаимодействие с наделенными магией созданиями слишком сильно подточило твердыню ее доверия. Даже сейчас, нежась в его объятиях, она требовала от себя осторожности. Ведьма тяжело вздохнула и развернулась в руках Бена, чтобы встретиться с его кажущимися совсем темными в этом освещении глазами. И невольно вспомнила, что у Кайло, когда он только появился в ее мире, они и правда были скорее кофейными, а обожаемый ей теплый янтарь начал проявляться лишь со временем. Как будто он не сразу догадался дорисовать эту важную деталь. Или тьма, принесенная из других миров, поселившаяся там, не сразу рассеялась, оставаясь напоминанием о долгих странствиях. - Ты сейчас скажешь какую-нибудь гадость? – Рей посчитала себя обязанной разогнать легкую неловкость и сыграть на опережение. На случай, если его затянувшееся молчание в темноте лишь пауза перед обвинительной речью. Но, вроде как, обошлось. - Хм, вообще я не собирался, но теперь, видимо, придется, - усмехнулся он, - так что обойдешься без «доброе утро, любимая», - он глянул на циферблат часов на запястье, с которыми, как она уже успела заметить, не расставался, кроме того случая на пароходе Луизы, - и сейчас уже не утро. Потрясающе, мы продрыхли весь день. Впрочем, колдун не выглядел опечаленным этим фактом, скорее слегка удивленным. И собирался что-то добавить, но промолчал и задумчиво прикусил губу. Рей испугалась, что за этим все-таки последует настойчивое напоминание о том, что она оказалась не на своем месте и давно уже должна была отправиться в родной мир. К счастью, она ошиблась. - Что-то не так? – осторожно спросила она. - Напротив, - Бен перевернулся на спину и откинул голову на подушку, - твое присутствие положительно сказывается на качестве моего сна, так что я подумаю о том, чтобы еще какое-то время не выдворять тебя вон, - и ей нестерпимо захотелось придушить его этой самой подушкой за эту снисходительность. Но она сдержалась, потому что его слова заставили ее глубоко задуматься. Она и сама была знакома с тем, как разрушительно влияла на самочувствие бессонница. Снотворное в ее аптечке когда-то появилось не просто так, хотя вспоминать прошлые обстоятельства ей не хотелось. Обстоятельства, включавшие похороны под дождем и белые гиацинты. - Кошмары? - Нет, - возразил мужчина и провел кончиками пальцев по ее обнаженному плечу, словно это прикосновение возвращало его в ускользающую из-за неприятных воспоминаний реальность, - просто, когда я начал… несколько злоупотреблять путешествиями, то практически перестал спать совсем. Мозги закипали и отказывались отключаться хоть ненадолго. После возвращения это почти прекратилось, но сложно сразу вернуться в норму, хотя и глотать седативное не вариант. - Ты уверен, что прекратить лечение у Луизы было верным решением? – она не хотела затрагивать эту тему, но чувствовала, что должна. Потому что у нее складывалось неприятное ощущение, что Бен, как обычно, чего-то недоговаривал, не потрудившись объяснить причины, по которым пришел к этому решению. Ведьме, конечно, было крайне приятно полагать, что она сыграла в этом ключевую роль, и он действительно захотел сбежать подальше от надоедливых магических тварей в ее обществе, но интуиция била тревогу. Что-то было не так. И едва ли мужчина банально спасовал перед перспективой снова подвергнуться неприятной процедуре, судя по всему, куда больше напоминающей пытку. У него было достаточно недостатков, но трусом он точно не был. А физическая боль явно пугала его куда меньше собственных чувств. - Мне намного лучше, - упрямо повторил колдун мантру, которую она уже слышала перед тем, как покинуть резиденцию, - так что не хочу тратить время на эту хрень, когда можно заняться куда более полезными вещами. И не было малейшей необходимости уточнять, о каких таких вещах идет речь, потому что лукавый блеск его глаз в полумраке был куда красноречивее любых объяснений. Рей было приятно ощущать это, но она все равно не могла прогнать каверзные подозрения о том, что это было удачным отвлекающим маневром. Он не собирался посвящать ее в подробности и умело использовал химию между ними, чтобы переключить ее внимание. И, черт, она вдруг поняла, как вообще работает вся эта хитрая схема. Поэтому знала, что нужно уступить сейчас и изобразить наивность, поддавшись на провокацию. Чтобы потом, при более удобном случае, все-таки попытаться вытянуть из Бена правду. Он ведь описал механизм своих манипуляций в своем дневнике, проворачивая это с матерью – подсовывая ей желаемое, когда возникала необходимость отвлечь ее от более важных вещей. Все-таки у него было чему поучиться, хотя Рей предпочла бы получать несколько иные привилегии от пусть и условного статуса ученицы. Хоть немного освоиться в магических искусствах, чтобы не чувствовать себя совсем уж беспомощной перед той же взбешенной Кайдел. А вовсе не перенимать тонкое искусство вертеть людьми с помощью их слабостей. Еще и двойную выгоду от этого получать. Ведь она и сама была заинтересована в том, чтобы подыграть. Она наклонилась к мужчине за поцелуем, утопив их в волнах своих рассыпавшихся повсюду длинных волос. Перебралась на него, прижимаясь всем телом и отмечая плюсы того, чтобы спать обнаженной. Можно было меньше времени тратить на борьбу с одеждой и раздеть нужно было только его. Но когда Рей уже намеревалась направить в себя его готовый член, колдун вдруг остановил ее и напомнил о необходимости защиты. - Не стоит лишний раз искушать судьбу, - резонно заметил он. «Хоть кто-то из нас двоих должен вести себя благоразумно». Ну, конечно. И ведьме совершенно нечего было возразить, хотя она и недовольна была лишними минутами промедления перед тем, как ощутить его в себе и броситься в омут чувственного безумия. Пока они занимались любовью, она была в безопасности от неудобных мыслей, но после полностью оказалась в их власти. Рей почти удавалось забыть о том, как на самом деле обстоят дела. Обо всех этих ужасных, непреодолимых обстоятельствах. О том, что по-прежнему в этой реальности она была незваной гостьей, тем самым проклятым чужаком, самозванкой. А ее мир… был оставлен, но не забыт, отделенный темным зеркальным коридором и тем жутким потусторонним лесом. Мир, где у нее были мать, друзья, работа, имя и своя жизнь. Все, что она бросила, отправившись на поиски мужчины, который не мог быть ее судьбой вовсе не из-за скверного характера. Бен был чертовски прав, сказав когда-то, что вынужден мириться с вещами куда более фатальными. И только теперь, в какой-то степени оказавшись на его месте, в каком-то перевернутом смысле, девушка способна была это понять. Пусть они и поставили свой спор на паузу, но проблема никуда не исчезла. Каким-то образом ей удавалось путешествовать между мирами, не испытывая на себе губительных последствий переходов, но долго ли продлиться ее преимущество? В какой момент и у нее начнут перегорать мозги и идти носом кровь? Сколько у них времени на то, чтобы наслаждаться друг другом и вырванным у мироздания кусочком счастья? До того, как это случится, и ей придется уйти, чтобы спастись. Как же Рей ненавидела случаи, когда вынуждена была признать правоту колдуна. Это, безусловно, бесило ее сильнее всех его манипуляций и колючих слов вместе взятых. Осознание, что он действительно пытался поступить правильно и мыслить здраво в ситуациях, когда ей мешали делать это сентиментальность и импульсивность. Потому что, когда придет время ей спасаться из этого мира бегством, они оба будут вынуждены слишком жестоко расплатиться за все, что происходит сейчас. За эту гармонию. За перемирие. За нежность и страсть. За то, что его колкости больше не ранили ее, а лишь вызывали снисходительную улыбку, потому что она видела в них лишь попытку защититься от неизбежного. Оставить себе лазейку, хоть какой-то путь к отступлению. Насколько проще было спрятаться за этим пресловутым «ненавижу», если бы ведьма была на это способна. Но она не умела по-настоящему ненавидеть. И даже обозленную Лею и взбешенную отказом Кайдел неловко пыталась оправдать. И уж тем более Бена, вконец запутавшегося и сдавшегося под ее напором. Ей не хотелось об этом думать, но остановиться было уже невозможно. Что станет с ним после их игры в любовь, когда все это закончится? Она вернется в мир, где ее есть кому ждать, а ему останутся одни лишь сожаления и чувство потери. И кто после этого из них был жестоким? Кто был бессердечным чудовищем? Но был крошечный шанс, что все может быть иначе. Шанс, что Рей сможет остаться здесь и выстроить что-то хорошее, пустив корни в чужой реальности. В самолете она уловила робкий лучик надежды среди непроглядной тьмы, почти увидела в неистовстве шторма далекий свет маяка. Но как выйти на него, когда все навигационные приборы барахлят, секстант разбит, а карту давно смыло волной за борт? Двадцать пять лет назад, если быть точным. Когда она родилась. И этой пропавшей картой были ее биологические родители – единственные, кто мог объяснить, откуда у девушки взялся дар к портальной магии, и ответить на все ее вопросы. Их с Беном вопросы. Теперь уже их общие. Рей хотела по-настоящему побыть ученицей колдуна, и ей была представлена такая возможность. Бен собирался в город за продуктами, оставив ее одну в особняке, но перед этим настоял на том, что нужно проверить надежность защиты дома. Это более чем имело смысл после угроз Кайдел, поэтому спорить девушка не стала. Но она быстро пожалела об этом, как и о том, что вообще проявила интерес к обучению. Как выяснилось, существовал еще один надежный способ вынудить мужчину оставить свои остроты помимо секса. И способ этот ей совсем не понравился, потому что заключался в довольно долгой, нудной и информативной лекции об особенностях защитных чар и руноставов. Поскольку колдун был ограничен в возможности использовать магию, заниматься всем этим под четким его руководством пришлось ей, что было крайне затруднительно с ее неусидчивостью. И тонной неудобных мыслей о том, как в этот момент ее любимый мужчина напоминал Кайдел из ее реальности – заумную и многословную. Все-таки у них было чертовски много общего, и именно это общее, скорее всего, и являлось главной причиной, по которой этих двоих в свое время, особенно вместе, на дух не переносили остальные обитатели всего магического мира. Рей невольно прониклась сочувствием к ведьмам новоорлеанского ковена, мучаясь сильным желанием огреть Бена каким-нибудь тяжелым предметом, и выдохнула облегченно, лишь когда он наконец оставил ее в одиночестве. Дежурно, легко поцеловав на прощание. Так, словно они уже много лет жили в браке, от чего ей на мгновение показалось, что все происходящее лишь очередная магическая иллюзия. Оказавшись наедине с собой, она почти серьезно рассмотрела подобную вероятность и попыталась припомнить, каким образом ей в прошлый раз удалось выпутаться из хитроумной паутины чар. «Поздравляю, ты обнаружила, что загружена в матрицу, если предложат выбор, какую таблетку выберешь?» «Я хотела бы остаться здесь, с тобой». Рей проверила в тайнике наличие дневника, хотя не имела представления, каким образом это может дать ей хоть какую-то подсказку. Все-таки в прошлый раз реальность проступала через зыбкое полотно иллюзии, обличая ложь случайными деталями и нестыковками, но теперь задача была намного сложнее. У ведьмы был опыт пребывания в двух похожих мирах, люди и факты которых тасовались, словно карты в колоде. И из-за всех этих соответствий хрупкая грань стиралась. Кровь из носа и возможные физические недомогания казались куда меньшим злом, чем со всех сторон подступавший к разуму хаос путавшихся мыслей. И ведь это было только начало: гостья находилась в чужом мире не больше недели. Что случится с ней, если она задержится на больший срок, если уже начинала сомневаться в реальности происходящего? К счастью, вернулся Бен, и девушке пришлось поспешно нацепить на себя маску спокойствия. Не нужно было обладать даром предвидения, чтобы предположить, какой эффект на него окажет ее состояние, если она обличит свои сомнения. Что-то подсказывало Рей, что даже притупившиеся магические способности и возможные побочные эффекты не остановят его от желания тут же выпихнуть ее обратно в зеркало. Чтобы не позволить родиться еще одному чудовищу, рыскающему по мирам в поисках потерянного дома. Она ведь… так и не знала, по какой причине он совершил свое последнее путешествие, ставшее для него роковым. Хотя им еще предстояло об этом поговорить, но явно не за ужином, чтобы ненароком не превратить его в кошмар. «Но как только все зайдет слишком далеко, и ты станешь такой же, как я сейчас, не вздумай обвинять меня в этом. Я тебя предупреждал». Чтобы отвлечься от этих размышлений, девушка с особенным усердием набросилась на привезенную колдуном еду из ресторана навынос. Только наконец-то отправив что-то в рот, она осознала, что не помнила, когда вообще нормально питалась в последний раз, кроме милых попыток маленькой Джанны подкормить свою подопечную омерзительным фастфудом. А ведь она сбежала из дома Маз, так и не поблагодарив старую ведьму и ее маленькую внучку за оказанную помощь! Отвратительные манеры. И Бен, судя по всему, был с ней согласен, впрочем, по несколько иной причине. Он наградил ее крайне насмешливым взглядом за зверское обращение с оказавшейся в зоне ее досягаемости пищей. - Ну, извините, - пробурчала она, даже вилку облизав после того, как спешно расправилась с ужином, - я в особняке со слугами не росла, а моя семья светских раутов не устраивала, куда уж там. - Да нет, мне даже нравится, что ты такая дикарка, - мужчина беззаботно пожал плечами, но тут же обернул почти комплимент в очередную издевку, - всегда мечтал завести домашнего питомца, да только Лея была против. Лея. Не мама. Ну и высокие же, конечно, отношения были в их благовоспитанной семьей. Ведьма даже не знала, смеяться над этим или посочувствовать. Но желание расквитаться с Беном за его дурацкие подколы было намного сильнее, так что она даже пожалела, что так спешно проглотила свой ужин, и ей нечем было швырнуть в его наглую физиономию. Впрочем, у нее в руках все еще была вилка, и она почти серьезно рассмотрела перспективу воткнуть ее мужчине в глаз. Чтобы окончательно продемонстрировать, насколько воспитание Молли выигрывало перед строгостью и муштрой Леи. Ее приемная мать, быть может, не заставляла ее разбираться в десятке столовых приборов для разных блюд или промакивать рот салфеткой после каждой порции, но не подавляла ее дух и научила стоять за себя. Без всякой магии. Которой он тоже скоро лишится, если Виктор сказал правду, а не плел свою паутину интриг, выдавая желаемое за действительное. В это Рей верить совсем не хотелось, ведь белокурый вампир с его честностью и желанием подсобить ей в попытках спровоцировать колдуна на ревность невольно вызывал у нее симпатию. Ну не могли же абсолютно все обитатели магического мира быть отвратительными, коварными тварями? Из любого правила существовали исключения. И она была даже слегка опечалена тем, что из всех возможных вариантов связалась именно с тем, кто уж точно этим самым исключением не был. О, Бен более чем вписывался в хрестоматийный образ колдуна из детских книжек своей озлобленностью и хитростью. Не хватало только какого-нибудь зловещего черного плаща с капюшоном, посоха с черепом ворона на верхушке и жуткого шрама через все лицо. Последнее Рей вполне могла ему обеспечить, если он и дальше продолжит выводить ее из себя. После довольно напряженного ужина они переместились в гостиную, где она невольно зацепилась взглядом за каминную кочергу. Девушка и сама не понимала, почему пребывает в таком взвинченном состоянии, хотя еще недавно решила для себя, что больше не будет вестись на провокации своего колючего избранника. Она понадеялась, что ее успокоит заботливо налитый мужчиной стакан благородного виски, но от приятного солодового аромата алкоголя почувствовала лишь приступ тошноты. Испугавшись этой реакции организма, она бегло притронулась пальцами к носу, проверяя, не начался ли у нее кровавый насморк, как еще один из тревожных симптомов, но кроме легкого головокружения с ней пока больше ничего не произошло. Должно быть, более фатальные последствия наступят позже, но удовольствие от вечера уже все равно было отравлено ее мрачными ожиданиями. Сложно было наслаждаться моментом, когда над твоей головой висел занесенным зловещий меч возможной скорой расплаты за мимолетное счастье. - Ты в порядке? Ожидаемо, что ее терзания не укрылись от проницательного колдуна. Она спешно кивнула и подползла к нему, чтобы устроиться между его ног и спрятать свое кислое выражение лица за растрепанными прядями. Девушка сделала вид, что увлечена созерцанием умиротворяющей картины пляшущих в камине языков пламени. Бен мягко погладил ее по волосам, словно извиняясь за свою недавнюю резкость, и отхлебнул виски. - Ты же скажешь мне, если что-то будет не так? – серьезно уточнил он. За этой мягкой формулировкой скрывалось слишком много не прозвучавших страшных вещей, откликавшихся на ее тревогу. Рей тяжело вздохнула и откинула голову ему на грудь. Ей пришлось собрать в кулак всю свою силу воли, чтобы сохранить лицо, а заодно и придумать какой-нибудь вразумительный ответ, который переключит его внимание на что-то другое. - То, что ты продолжаешь меня страшно бесить – считается? – попыталась отшутиться ведьма, впрочем, ей почти удалось убить двух зайцев, спрятав за насмешкой в голосе недавнюю обиду. Фраза про домашнего питомца неожиданно сильно ранила, хотя и была почти невинной, напоминанием о разговоре с Виктором. И вынуждая ее задаваться вопросом – а чем вообще для него было происходящее между ними? С ней-то все было очевидно – глупо было отрицать десять лет наивной влюбленности в друга с острова, превратившиеся в противоречивую привязанность к человеку, которого трудно было любить во всех вариациях. Прозвучавшее перед разлукой в ее мире признание Кайло сбивало ее с толку, но девушка считала себя обязанной разграничивать их. То, что осталось за гранью зеркального портала, и то, что было здесь. У нее, конечно, была возможность отыскать правду в дневнике, от которого она отказалась, или спросить лично. Но что-то подсказывало ей, что подобные вопросы лишь оттолкнут Бена и заставят снова строить между ними стены, дабы не позволить ей загнать себя в угол. - Увы, если ты не заметила, то быть взрослым – это не только иметь законное право бухать или трахаться, - задумчиво выдал он тем временем, - а еще и обязанность нести ответственность за свои решения. Ты сама захотела быть со мной, даже узнав о том, что я из себя представляю на самом деле. Так что теперь не жалуйся. Другим я не буду. Рей нахмурилась, разглядывая деревянную отделку на потолке в тусклых отсветах камина. Она ждала какой-нибудь колкости, а не очередной лекции, призывающей ее к рефлексии. Рефлексии, которой она, между прочим, всеми силами пыталась избежать, имея и без того огромный список вещей, о которых думать было неудобно и больно. Неудобно – очень подходящее слово, потому что обличало контраст между фантазиями и суровой реальностью. Любить почти эфемерного, светлого в воспоминаниях, исчезнувшего Бена с острова было удобно. Оправдывать этими чувствами неспособность строить отношения с другими людьми, несовершенными и неправильными, имея в памяти образ недостижимого идеала. А вот любить этого Бена – действительно неудобно. Особенно когда он не кусался без повода, а говорил вполне себе разумные вещи. Ах, как же это раздражало, похуже всех его провокаций. Между ними всегда будет стоять непреодолимая преграда зеркального коридора и загадочного острова, соединившая чужие реальности. - Ты просто избегаешь привязанностей, - не сдержалась Рей. - Боюсь. И, поверь, вовсе не без причины. - Ведешь себя, как мудак, чтобы ни у кого не возникло желания заглянуть тебе в душу, - упрямо продолжала она, войдя в раж от внезапной покорности мужчины, - а я, должно быть, подкинула тебе сложную задачку своим упрямством? Но не поздновато ли пытаться сохранить дистанцию? - Поздно будет, когда тебе придется вернуться домой, - осадил ее Бен, - а тебе придется. Независимо от того, хочешь ли ты этого. Хочу ли этого я, хотя… кого это вообще волнует? Меня до чертиков пугает твоя одержимость. Ты приходила из другого мира на остров, даже не имея представления о путешествиях между реальностями. Ты вытащила меня в свой мир из зеркала и снова нашла уже здесь. Едва ли вообще существует место, где от тебя можно спрятаться. Ты проигнорировала все мои просьбы и требования остановиться и прекратить все это. «Ты, как чертов бумеранг». - Это что еще такое? – удивилась ведьма, совсем растерявшись от того, что не способна была считать выражение, с которым была произнесена эта пламенная речь, грань между искренними сожалениями и насмешливостью давно стерлась, - жалуешься на свою незавидную участь? - Нет, - мужчина глухо рассмеялся и потерся носом о ее волосы на виске, - просто не понимаю, чем обязан такой… чести. Рей уже собиралась огрызнуться в ответ, но осеклась, поперхнувшись всеми возможными обидными словами. Она услышала совсем другое, не то, что он озвучил вслух, надежно спрятанное, но сквозящее легкой печалью в голосе. Проступающее, как реальность сквозь слои магической иллюзии. Горькое и грустное. И в этот раз она нанизывала вовсе не крупицы драгоценных воспоминаний на шелковую нить памяти. Она собирала осколки, фрагменты, вроде как, случайно брошенных фраз, его уничижительных высказываний о себе самом, чтобы сложить полную картину. Задачка выходила сложной, ведь в ее системе координат не было такой уж серьезной проблемой принять любовь и заботу, но они существовали в разных плоскостях. В его мире невозможно было поверить в чьи-то благие намерения, если тебя с детства приучали видеть в себе, да и в окружающих, только изъяны и слабые места. Она понятия не имела как это - жить с уродливой установкой, что все хорошее нужно заслуживать. Что ничего не бывает просто так, и рано или поздно придется заплатить цену, временами непомерно высокую. - И это ты меня еще называл безмозглой, - усмехнулась она, лукаво прищурилась и с удовольствием передразнила, - «подумай хорошенько своей пустой головой». - А ты на память точно не жалуешься, что не может не радовать, - отметил Бен, - или где-то записываешь все свои обиды? Мне стоит поискать дневник, посвященный тому, какой же я все-таки бессердечный ублюдок, и посвятить вечер-другой крайне увлекательному чтиву? Ведьме очень захотелось возразить, но она вовремя остановила себя. Да и простое «ты ошибаешься, ты куда лучше, чем хочешь думать» - звучало бы, как крайне беспомощный аргумент в этом споре. Ей не стоило пытаться глубже забраться под его броню и навязывать совершенно другую картину мира, не упуская из внимания, что, возможно, в последствии это обернется против него. Если ей придется уйти, а колдун так и останется окруженный своей привычной волчьей стаей, готовой вцепиться в любую слабость. Когда ей придется уйти. Боже. Но был же шанс, пусть и крошечный. - У меня есть только маленький блокнот, куда я записывала миры, где удалось побывать, - честно призналась Рей, надеясь переключить его внимание с опасной темы и испытывая робкую гордость за то, что, вроде как, тоже проявляла хоть какой-то научный интерес к своим путешествиям. Конечно, и рядом не стоявший с дотошностью и продуманностью подхода к этому вопросу у колдуна. Ей бы и в голову не могло прийти, что другие реальности могут быть опасны чисто из-за несовместимости с жизненными потребностями организма, да и счетчик Гейгера на дне ее походного рюкзака не прятался. Она невольно улыбнулась, представив Бена в респираторе, вывалившегося где-то из зеркала и собирающего пробы окружающей среды, чтобы по возвращению передать в лабораторию для анализа. Такая зануда как Кайдел, безусловно, это оценила бы по достоинству, а не только потешалась. - Я рад, что тебе наконец-то надоело юлить, - увы, но слова о блокноте не сильно впечатлили Бена, и он счел их подходящим поводом, чтобы вернуться к тому разговору, которого она всеми силами пыталась избежать, - но ты определенно делаешь успехи и тебе почти удалось усыпить мою бдительность. Почти. Он подцепил ее пальцами за подбородок и развернул к себе, вынуждая посмотреть в глаза, считывая малейшие изменения в ее лице, не позволяя уйти от прямого ответа. - Не пытайся скрывать от меня, когда последствия дадут о себе знать, ясно? – строго сказал колдун, и Рей невольно опять почувствовала себя глупой маленькой девочкой, которую отчитывают за безответственные проделки, - это может очень, очень плохо закончиться. Вспомни, куда меня все это привело и что происходило со мной в твоем мире. - Вообще-то именно я тебя спасла, - не без гордости напомнила девушка, но тут же пожалела. - А я вот не смогу тебе помочь, - мрачно возразил Бен. И она вынуждена была припомнить слова Виктора о том, что, скорее всего, ее избранник совсем скоро лишится магии, если это еще не произошло и не было пока мрачной перспективой недалекого будущего. Глупо было рассчитывать, что при таком раскладе он действительно окажется в силах протянуть ей руку помощи. Стать тем самым светом маяка. И колдуна это, должно быть, невероятно злило, как и то, что ее природные способности и талант оказались куда действеннее, чем все его годы исканий и опытов с портальной магией. - Я могу лишь предостеречь тебя, - с тяжелым вздохом продолжил он и отвел потухший взгляд, - жаль, что ты отказываешься слушать. «Это необратимо. Это обязательно происходит с каждым». - Пришло время в очередной раз указать мне на дверь? – скривилась девушка. Ей захотелось выбраться из его объятий и уйти, предвосхищая события, чтобы снизить градус своего унижения, если ее предположение окажется правдой. Она даже предприняла жалкую попытку претворить намерение в действие, но Бен удержал ее на месте. - Прекрати злиться из-за того, что я хочу сделать все правильно, - сердито потребовал он, - есть миллион других поводов для твоей ненависти, когда это заслуженно, но не этот. Я не могу позволить себе поступать в отношении тебя, как последняя тварь. Рей недоуменно подняла брови, ожидая объяснений, но колдун вовсе не торопился их давать. Вместо этого он залпом осушил остатки виски и болезненно поморщился, но как будто вовсе не от ощущения обжигающего напитка на языке, а от своих мыслей. Ведьму все это представление окончательно запутало. - О чем ты вообще? – поторопила она его с ответом, - разве не этим ты постоянно занимаешься? - Ты ничего не понимаешь, - почти обиженно фыркнул Бен. И это ее он как-то раз назвал королевой драмы? Девушке хотя бы хватало смелости, пусть и крайне безрассудной, чтобы не поддаваться искушению прятаться за такими беспомощными отговорками. Ну да, куда уж ей там понять его запутанную логику! Она же «жалкое, одноклеточное создание, не способное мыслить здраво». И почему только самые обидные формулировки так намертво врезались в память? Даже без всяких дневников. А ей уж точно было что выплеснуть на страницы, накопившееся за недолгое время их взаимодействия, практически всегда превращавшегося в битву не на жизнь, а на смерть. Она почти готова была разразиться самой гневной тирадой из всех возможных, но мужчина перевел взгляд обратно на нее. И этот взгляд был таким голодным и ищущим, что она невольно захлебнулась выдохом. - Ты даже представить себе не можешь, как мне хочется разбить все зеркала в мире, чтобы ты никогда не смогла уйти, - понизив голос до шепота, признался он. И то, как это было сказано и что было сказано - произвело на девушку ошеломительный эффект. Ее бедное сердце тут же пустилось вскачь, а все прежние обиды были забыты в прошлом. - Почему? – беспомощно обронила Рей, - что это для тебя значит? Сказала и тут же испугалась, что своей неосторожностью разрушила все очарование момента. Слишком велик был риск, что Бен ощерится и закроется в ответ на ее неуместную попытку ступить на запретную территорию. Туда, куда ее не приглашали. Он даже в щелочку не позволял ей заглянуть на то, что по-настоящему творилось в его душе, оставляя теряться в догадках. Ведьме только и оставалось, что утешать себя логичным доводом, что происходящее между ними несколько больше простого физического влечения. Иначе он бы не сопротивлялся этому настолько сильно, если, конечно, она не была настолько непривлекательной в его глазах, во что теперь уже верилось с трудом. Была. Его обжигавшие желанием глаза и поглаживающие ее талию пальцы обличали беспомощность его попыток убедить ее в обратном. Вряд ли она оказалась просто удачно подвернувшейся под руку симпатичной девицей. - Знаешь, что желаннее всего на свете? – хрипло спросил он. Рей покачала головой, имея миллион различных версий собственного ответа на этот вопрос. Она остро нуждалась в том, чтобы наконец-то услышать его точку зрения, даже если мужчина, как обычно, отшутится или спрячет правду за нагромождением витиевато-язвительных словесных конструкций. Его ответ превзошел все самые смелые ожидания девушки. - То, чем никогда не сможешь обладать. Бен потянулся к ней, накрывая ее губы своими и втягивая в поцелуй, от жадности которого у ведьмы окончательно выбило остатки воздуха из легких. Его руки, до того лишь слегка дразнившие ее, удерживая на месте, скользнули по ее телу, переходя к красочной иллюстрации прозвучавших слов. Рей было неудобно, в таком положении тянуло шею из-за повернутой к нему головы, но она боялась пошевелиться и спугнуть его, да и совсем потеряла контроль над ставшим совсем непослушным телом. Даже если он сейчас же оттолкнет ее, как уже бывало, она не окажется способной на то, чтобы выставить свои щиты, лишь жалко хныкать и умолять не останавливаться. Потому что почувствовала его прикосновения на груди под задранной тонкой майкой и окончательно утратила ясность мысли. Его крупная ладонь сжала нежное полушарие именно с той интенсивностью, которой хотела ошалевшая от желания ведьма. Она тихо застонала и призывно развела колени в стороны, едва удерживаясь от того, чтобы самой направить другую его руку туда, где больше всего сейчас в том нуждалась, но мужчина опередил ее, предвосхищая ее намерения. Его пальцы проворно скользнули под мягкую ткань простых хлопковых трусиков и легли на клитор, массируя и дразня возбужденный узелок нервов. Рей не сдержала рвущегося из горла сладкого стона, невольно обрывая поцелуй и упираясь затылком в его грудь. Комната вокруг расплывалась, затененная трепетом ресниц на закрывающихся от удовольствия глазах. Но ей было так ничтожно мало. Она слишком скучала и слишком сильно изголодалась за время, что он соблюдал дистанцию между ними. Но и попросить боялась, все еще помня о том, насколько легко разрушить все волшебство. Этот страх всегда будет с ней. Если, конечно, у нее было хоть малейшее право произносить это «всегда» хотя бы про себя. Пока они вынуждены были оперировать совсем другими понятиями. «Никогда не сможешь обладать». Но мог ли Бен наконец ошибиться? Ведь обладал же? Сейчас, наконец-то услышав ее немые мольбы и погружая в девушку пальцы с пошлым, волнующим влажным звуком. Снова заставляя ее задыхаться и трепетать, подобно крыльям мотылька, насаженного на иголку. О, она была почти так же беспомощна перед тем, что он с ней творил всеми этими действиями, становясь зависимой от этого, оставив жалкие надежды вернуть себе навсегда утраченную свободу. Им не стоило этого делать. После такого невозможно было даже думать о том, чтобы покинуть этот мир. Покинуть этот дом. Оставить его и все это сладкое безумие между ними в прошлом. Рей чувствовала, как близка к краю, но не хотела, чтобы все происходило именно так, не имея возможности разделить экстаз на двоих, будучи прижатой к нему спиной, не видя лица. С огромным трудом она нашла в себе силы высвободиться, перевернуться, чтобы оседлать бедра мужчины и снова утянуть его в поцелуй. Ее бесило, что в который раз обнаженной и раскрытой была только она, поэтому она стащила с Бена футболку и уже потянулась к пуговице темных джинсов, но он перехватил ее руку. Чертово, мать его, благоразумие. - Да ладно тебе, - раздраженно зашипела ведьма, - от одного раза ничего не случится и… Она не понимала, как ее затуманенному страстью мозгу хватило ресурсов, чтобы забить тревогу и вовремя остановить ее от продолжения фразы. Сейчас был явно не самый подходящий момент, чтобы напоминать о событиях ее реальности. Тогда его такие мелочи не сильно волновали, но и дела обстояли совершенно иначе. Ей и самой не хотелось вспоминать, насколько сильно мужчина отличался от себя самого, каким ледяным на ощупь и пугающим был. Скорее призрак, чем человек. А теперь она чувствовала жар его кожи под пальцами, а его дыхание не отдавало могильным холодом иных миров. - С нашим-то везением одного раза вполне может быть достаточно, - резонно заметил колдун и чуть не схлопотал снова по лицу за очередную свою раздражающую правоту. Наученный горьким опытом, он вовремя увернулся от занесенной руки девушки, скользнувшей в воздухе на незначительном расстоянии от его щеки. - Это будет уже моя проблема, - самонадеянно заявила Рей, обиженно надув распухшие после долгих поцелуев губы, - да и вряд ли тебя это остановит от того, чтобы затолкать меня обратно. - Хорошего же ты обо мне мнения, - присвистнул мужчина, - только не говори, что у тебя появился новый идиотский план, как задержаться в моей реальности. - Хорошего же ты обо мне мнения, - передразнила она и сердито добавила, - я просто хочу тебя, идиот. Но если ты против, то так уж и быть, пойду собирать вещи. Звучало крайне глупо, учитывая, что она никуда не хотела уходить, да и этих самых вещей у нее толком не было. Но отчаянная бравада уже давно стала для девушки чем-то вроде привычки, да и временами показывала себя, как довольно действенный метод. Так что Рей в момент оказалась опрокинутой на спину на ковер уже без футболки и спешно стащенного им с нее белья. Она поморщилась от того, как колючий ворс впился в спину, и каким жаром обдала ее близость от полыхающего в камине пламени. - Не так быстро, - заключил мужчина, пригвоздив ее к полу своим телом и прикусив кожу девушки на стыке шеи и плеча, - мы не закончили. - Пожалуйста… - прошептала она, но в этой робкой просьбе уже не было особого смысла, как и в уточнении, чего именно Рей так остро жаждет сейчас. Она оплела босыми ногами его торс, замирая от ощущения тугого трения погружающегося в нее члена. Без защиты. Так возмутительно близко и опасно. Но в этот момент она совершенно не способна была размышлять о возможных последствиях, лишь наслаждаться распирающей изнутри наполненностью, движениями его бедер, поцелуями и укусами, которые он оставлял на ее теле. Везде, куда мог дотянуться. Но сквозь шум крови в ушах от приближающегося оргазма и сбившееся дыхание проступало колючее, холодное, ощущение дежа-вю. Это было в ее мире. Иначе, но было. В другом доме, в другом городе, в другой реальности. Когда он еще звал себя Кайло. Разговор в гостиной с горящим камином и ее идиотская попытка добиться правды, размахивая пушкой. Все ведь и в тот раз могло закончиться так же, если бы он вдруг не взбесился от упоминания собственного имени. Собственного ли? А Кайло, тот мужчина с почти черными холодными глазами, и этот с янтарными и влюбленными – это все-таки один и тот же человек? Или она окончательно запуталась в мирах? Но он же вспомнил все, произошедшее там? А с чего она вообще это взяла? Со слов про Алису? Или она лишь пыталась убедить себя в этом, чтобы еще хоть немного продлить счастливое время неведения и жизни в самостоятельно созданной иллюзии? Какой кромешный ужас, если она все-таки ошиблась. «Существует много других версий Бена Соло. Однажды ты найдешь другую, более подходящую, которая не будет трепать тебе нервы и через слово называть клинической идиоткой». Если дела обстояли подобным образом, то Рей, как обычно, умудрилась поступить крайне опрометчиво и проложить себе путь к не менее раздражающей версии. Или они все такими были во всех мирах? После общения с этими двумя, ведьма почти была уверена, что да. По крайней мере, у нее совсем не получалось представить милого, любезного, интеллигентного и обходительного в общении Бена. Стоит ли попробовать поискать такого и опровергнуть сложившиеся у нее предубеждения, если этот все-таки выставит ее вон? Она не могла перестать беспокоиться об этом и все-таки спросила, уже когда они лежали на ковре сытые и уставшие после любви, тесно прижимаясь друг к другу и переплетя конечности. Пламя в камине горело совсем тускло и почти не давало тепла. - Ты помнишь, как я угрожала тебе пистолетом? - Такое сложно забыть, - усмехнулся Бен. Он задумчиво смотрел на огонь, отражавшийся в его золотистых глазах, и чертил на ее ребрах абстрактные линии, заставляя ежиться от прикосновения. Рей выдохнула облегченно, хотя знала, что полученное ей подтверждение едва ли достаточно подробное, чтобы полностью исключить вероятность ошибки. Она слишком запуталась. Запуталась во всех его версиях. Запуталась в мирах, как в липкой паутине, притаившейся в темных углах на потолке гостиной, куда совсем не добирался мягкий свет. Сейчас они оба казались почти нормальными. И невозможно было заподозрить в их связи нечто возмутительно нарушающее законы бытия. Это могли быть обычные мужчина и девушка, отдыхающие после стихийного порыва страсти в отблесках пламени, потягивающие виски и вполголоса болтающие обо всем на свете. Если бы, пожалуй, темой их разговора не были зеркальные путешествия и иные миры. Расслабившийся Бен наконец перестал выпускать шипы и почти без торгов ответил на добрую часть вопросов ведьмы, все же продолжая умалчивать о некоторых вещах. Она, в свою очередь, восполнила пробелы в его воспоминаниях о событиях ее реальности – вернувшихся, но далеко не полностью. И Рей сама не заметила, как подобралась к самой важной теме. К идеям, посетившим ее в самолете. Но девушка была чрезвычайно горда собой, что почти нашла решение их проблемы и почти повод остаться. До тех пор, пока не столкнулась с неприятным открытием. Колдун тоже успел подумать об этом и даже поделился с ней подобием плана, который неизвестно когда умудрился набросать в голове. Все-таки сложно было тягаться с тем, кто давно привык просчитывать все ходы сильно заранее. Минутная обида Рей тут же рассеялась, стоило ей прийти к заключению, что куда приятнее не воевать, а действовать сообща. Так что скоро их ждало небольшое занятное приключение, как ни странно, не включающее в себя феерический секс в самолете или разборки с кровожадными ведьмами. Она испытывала трепет и волнительное предвкушение перед тем, что они собирались провернуть. И старалась не позволить себе радоваться слишком сильно, получив хоть небольшое, но подтверждение тому, что Бен тоже не был заинтересован в ее возвращении. Она слишком часто обманывалась, и надежда все еще оставалась недоступной роскошью.