Doppelganger 2

План Бена в действительности оказался не так-то прост в исполнении и потребовал больше времени. Рей попыталась заикнуться, что есть и другие пути достижения желаемого, но столкнулась с тем, что мужчина рассмотрел их и сразу отмел. Даже если бы ведьме удалось найти путь, чтоб вломиться в архив через зеркало, с ее уровнем везения, она обязательно напоролась бы на охрану или случайного человека, едва ли обрадованного появлением из портала незнакомки. Нанять толкового хакера для взлома базы данных государственных структур оказалось не так легко, крайне дорого и вообще сомнительно. Поэтому Рей пришлось смириться с тем, что единственный доступный вариант – это тот, который предложил колдун. Заявиться в приют лично под каким-то благовидным предлогом и стащить нужную информацию самостоятельно. Каким бы витиеватым не казался этот путь, учитывая, что нынешняя начальница заведения не горела желанием идти на контакт. Бен несколько дней пытался до нее достучаться, получая или отказ или предложение связаться с секретарем, или по электронной почте. Пока не плюнул на свою гордость и нежелание использовать репутацию матери и ее благотворительных акций. Все-таки Лею в городе знали и уважали. Упоминания ее имени, как и того, что ее наследник в память о ней решил продолжить ее филантропическую деятельность, наконец-то оказалось достаточно. Но нужно было уладить еще некоторые нюансы перед визитом в то место, где Рей хотелось оказаться меньше всего в жизни. Она совсем не запомнила годы, проведенные в стенах приюта. Ее разум заботливо предпочел стереть все подробности этого мрачного времени, вытравив малейшие отпечатки образов с негатива памяти. Теперь Рей затруднялась определить – действительно ли она помнила что-то об этом или дорисовала недостающие фрагменты, опираясь на полученную извне информацию. Извне – из литературы, искусства, но явно не из рассказов окружающих. Молли никогда не упоминала об этом, не отвечала на вопросы. Напротив, она приложила массу усилий для того, чтобы переписать историю своей приемной дочери, вложить на место печальных воспоминаний счастливые и теплые. Превратить брошенного родителями на попечение государства ребенка в свою девочку. Любимую и нужную. Никогда не знавшую холода стен и неуютного света люминесцентных ламп. Не запомнившую пресного вкуса казенной пищи, чужих потрепанных игрушек и одиночества. И все же, возвращаясь туда, пытаясь воскресить в памяти хоть какие-то детали, девушка невольно чувствовала горечь на языке. Искушение отказаться от визита в это мрачное место стало особенно велико, когда Бен предложил разобраться со всем самостоятельно, но она удержалась. Девушка ничуть не сомневалась, что колдун управиться с миссией и без нее, но ей хотелось быть частью команды и сыграть хоть какую-то роль. Даже если ее задача будет просто отвлекать на себя внимание. Ценой встречи с той частью себя, которую она предпочла вычеркнуть и забыть. До недавнего времени она даже думать себе запрещала о биологических родителях и причинах, по которым они обрекли ее на подобную участь. Но ведьма готова была заплатить эту цену за возможность обрести счастье в настоящем. Даже если ради этого придется сразиться с призраками прошлого. Это… настоящее было заманчивым. Несколько дней, которые они провели вместе, были неплохим обещанием того, что игра стоила свеч. Несколько прекрасных, почти беззаботных дней. Бен, конечно, не превратился в мгновение ока в чуткого, нежного принца из девичьих грез, но стал в общении с ней ощутимо более мягким. Рей догадывалась, что усмирение собственного скверного нрава стоило ему огромных усилий, и невольно была благодарна за этот труд. Он, как прежде, был крайне язвительным и острым в выражениях, но его колкости сделались почти безобидными. Так могли подначивать друг друга давние друзья. Или любовники, кем они и были. Временами Рей едва сдерживала улыбку, наблюдая отражения его внутренней борьбы: он сдерживался, не позволяя себе добавить очередной едкий комментарий, и лишь кривил красивые губы, которые она так полюбила целовать или ощущать на своей коже. В разных местах. Тем более, понаблюдав поведение колдуна несколько дольше, чем прежде, она пришла к выводу, что являлась далеко не единственным существом в мире, кого он подвергал остракизму, и подобная манера общения была привычной для него абсолютно со всеми окружающими людьми и магическими созданиями. Девушка успокоила себя тем, что при возможности растянуть их перемирие на более длительное время, она все же удостоится чести стать исключением из всех его правил. И если Бен, пусть и в шутку, но назвал ее «домашним питомцем», то сам он скорее напоминал дикого зверя, которого ведьма постепенно пыталась приручить. Зверь доверял неохотно, но легко велся на ласку и тепло ее рук, так что прогресс в этом нелегком занятии был налицо. Сегодня им даже почти удалось выглядеть как обычные люди, не разделенные кучей безумных обстоятельств, что по-прежнему незримо стояли между ними. Рей пребывала в легкой эйфории от пусть и иллюзии нормальности, в которую они вынужденно окунулись накануне запланированной операции. Это могло бы быть в ее старой жизни, там, где не было всех этих колдунов, вампиров и монстров из зазеркалья. Могло быть с нормальной, среднестатистической парой, живущей среди простых смертных в живописном пригороде Салема. Отправиться в город, чтобы посетить некоторые магазины. Пить кофе в историческом центре в двух шагах от музея ведьм, потешаясь над крутящейся вокруг него толпой туристов. Возвращаться домой на банальной Хонде Цивик, которой Бен заменил зловещий мерседес Леи, не испытывая потребности в вызывающей роскоши, как почившая пожилая колдунья. Словно подростки целоваться в машине, припаркованной на улице, прежде чем выбраться из салона с тонной шуршащих пакетов и вернуться в мрачную тишину и прохладу старого дома. В такие моменты у Рей невольно создавалось впечатление, что все это – не более, чем очередная магическая иллюзия. Слишком просто, слишком прекрасно, чтобы происходить с ними на самом деле после такого длинного пути, который им пришлось проделать навстречу друг другу. И реальность, словно отвечая ее тревогам, обязана была вмешаться и испортить момент. Девушка уже тянулась освободиться от ремня безопасности, достаточно распалившись и нуждаясь в большем, чувствуя, что поглаживающая ее бедро сквозь плотную ткань джинсов рука колдуна все ближе к ее промежности. Но зазвонил чертов телефон, и Бен прервался, отстранился от нее, чтобы посмотреть на экран заливающегося трелью гаджета. Прежде чем он сбросил вызов, Рей успела заметить имя абонента. И весь овладевший ею приятный дурман в мгновение схлынул, оставив лишь колючий холод внутри. Луиза Ришар. Колдун брезгливо швырнул смартфон на приборную панель и пальцами зачесал назад растрепанные волосы. Он, судя по всему, тоже не испытывал особого восторга из-за того, что древняя нечисть вздумала докучать ему своим вниманием, да еще и средь бела дня, когда должна была спокойно почивать в своем шикарном гробу где-то в трюме вампирского парохода. Этот маленький инцидент погрузил Бена в глубокую задумчивость, так что домой они возвращались в напряженном молчании. Рей хотелось задать вопрос, так и крутившийся на языке, но она слишком боялась затрагивать темы, связанные с происходившим в Новом Орлеане. Все это относилось к разряду вещей, о которых они за эти несколько беззаботных дней предпочитали не разговаривать. Слишком легко было разрушить воцарившуюся между ними хрупкую гармонию. Ведьма невольно чувствовала себя виноватой, хотя теперь уже сомневалась в том, что груз ответственности полностью лежит на ее плечах. Бен вкратце поведал ей о причинах, по которым ввязался в историю с безликими и магией их мира, объяснив это желанием любой ценой спасти угасающую от рака Лею. Так что вовсе не пришелица из другой реальности толкнула его на эту скользкую дорожку, впрочем, все же сыграв в этом некоторую, весьма решающую роль. В одном Рей была уверена точно: сожаления о прошлом не могли помочь разобраться с проблемами настоящего, а сейчас стоило сконцентрироваться в первую очередь на них. В ней теплилась надежда, что можно исправить если не все, то многое. И пока Бен сам не готов был говорить о потерянных магических способностях, ей не стоило на него давить и выбивать из шаткого равновесия. В том, что оно шаткое – Рей, увы, не сомневалась. Она имела скверную привычку просыпаться ближе к обеду, но ничего не могла поделать со сложившимся за годы распорядком собственного дня. К моменту ее пробуждения, как она успела заметить за время, проведенное вместе, мужчина уже успевал переделать кучу дел, хотя и жаворонком назвать Бена было сложно – ложились они вместе, далеко за полночь, если не ближе к рассвету, и эти прекрасные ночи были полны любви. Одним утром Рей все-таки удалось вытащить себя из объятий просторной постели еще до полудня, и она случайно стала свидетельницей сцены, вызвавшей у нее массу беспокойства, как она не пыталась уверить себя, что додумала некоторые детали. Она обнаружила колдуна на кухне, и он настолько был увлечен своим занятием, что не сразу заметил девушку. Он так пристально гипнотизировал взглядом чашку с кофе, стоящую на противоположном конце столешницы, что девушку посетило ощущение, что он пытается придвинуть ее к себе силой мысли. И, хотя он быстро перевел на нее свои янтарные глаза и мягко улыбнулся, во всем этом было что-то зловещее. Что-то из прошлого, когда Рей неоднократно присутствовала при демонстрациях его способностей к телекинезу, дарованных могуществом безликих. Тогда она оставила эти мысли, потому что после они занимались любовью прямо на той самой столешнице, утопая в солнечном свете из окна, невольно воспроизведя эпизод из иллюзии на Мэгэзин Стрит, но не могла не возвращаться к нему в дальнейшем. Особенно, когда Бену звонила чертова Луиза Ришар, явно не для того, чтобы по-дружески справиться о положении его дел и предложить беззаботный, ни к чему не обязывающий треп старых приятелей. Бен тоже думал об этом. Оттого особенно напрягся, стоило им переступить порог дома и прикрыть за собой входную дверь. Тревога, исходившая от него, ощущалась почти физически и заставила девушку подобраться и напрячь все свои инстинкты для возможной борьбы. Она быстро скинула рюкзак и запустила в него руку, нашаривая пистолет. Непостижимо, как за такой короткий срок пребывания в одном пространстве им удалось наладить между собой такую сильную связь, что в сложившихся обстоятельствах они запросто поняли друг друга без слов. Мужчина, не задумываясь, машинально повел пальцами в воздухе, и Рей вздрогнула от того, каким знакомым ей показался этот жест. Лея рисовала эти знаки, чтобы материализовать огненные шары, которыми чуть не превратила в барбекю неприятную ей гостью особняка, явившуюся из зеркала. Не трудно было догадаться, кто именно обучил Бена этим премудростям и приемам боевой магии. Приемам, которыми он теперь не мог воспользоваться, о чем был вынужден вспомнить, когда за его манипуляциями ничего не последовало. Колдун нахмурился и беспомощно сжал руки. Да, он по-прежнему был чертовски высоким и сильным физически, но едва ли от этого была бы какая-то польза при встрече с кем-то, мастерски умеющим насылать проклятия. Например, Кайдел. Боже. Рей сделала глубокий вдох, успокаивая себя, и погладила мужчину по плечу, пытаясь передать и ему немного своей уверенности. Она повыше подняла пистолет, сняла его с предохранителя и взвела курок в надежде, что скорость окажется их главным преимуществом. После недолгой дуэли взглядов ей удалось выторговать себе право двинуться на разведку первой. Незваный гость обнаружился в кабинете и куда больше увлечен был ощупыванием деревянных панелей на стенах, чем фактом собственного обнаружения. Девушка изумленно уставилась на знакомую, затянутую в бордовый бомбер, спину, но не позволила сентиментальным чувствам овладеть собой и пистолета не опустила. Метко удерживая на прицеле По. Бен за ее плечом сложил на груди руки и громко кашлянул, привлекая внимание неудачливого домушника. Тот вздрогнул и обернулся, пятясь к стене и на ходу поднимая вверх ладони. От того, каким юным оказался ее друг из другого мира, у Рей невольно сжалось сердце. - Блять, - вздохнул парень, - дерьмо собачье. Извиняйте, хозяева, я уже сваливаю. - Стоять, - рявкнул Бен. Он шагнул вперед, явно почувствовав себя куда увереннее от того, что парень оказался вовсе не тем, кто мог представлять реальную угрозу. Снова вернув себе контроль над ситуацией, он обратился к девушке непривычно мягко, почти промурлыкав слова, заставившие ее сжаться внутри, - пристрели его, дорогая. Вряд ли кто-то станет искать этого оборванца, а в саду более чем достаточно места для подходящей по размеру ямы. Пусть это и была их первая встреча с По в мире колдуна, но он просто обязан был уколоть несостоявшегося соперника за невысокий рост. Особенно после того, как вспомнил некоторые детали происходившего в реальности Рей с его участием. Латинос, конечно же, оскорбился, но препираться не стал, рассудив, что сохранить свою жизнь сейчас намного важнее, чем отстаивать поруганное достоинство. - Нет-нет, пожалуйста, - взмолился он, - лучше вызовите копов. Я ничего не взял, клянусь, это… - Нет, никакой полиции, - покачала головой ведьма и обернулась к Бену, чтобы легко, но довольно ощутимо, ударить его по плечу, - ты совсем уже? Надеюсь, это была просто неудачная шутка. - Ну да, шутка, - процедил он сквозь плотно стиснутые зубы, хотя взгляд говорил об обратном и сулил По все казни египетские за одно лишь его существование. - Послушай, - Рей сделала шаг в сторону По, на ходу опуская пистолет и ставя его обратно на предохранитель, - тебя ведь зовут По, верно? По Дэмерон. Но тот совсем не оценил ее сомнительного дружелюбия и лишь сильнее вжался в стену за своей спиной, бегло скользя глазами по комнате, в попытках оценить возможные перспективы все-таки унести ноги целым и невредимым. Услышав свое имя, парень медленно кивнул, и его озорные черные кудри шевельнулись, вторя этому движению. - Ты пришел сюда через зеркало? Повисла неприятная пауза. По вытаращил на нее глаза, Бен хмуро покачал головой, а ведьма судорожно пыталась подобрать подходящие слова для своей дальнейшей речи. Злясь, что не обладала достаточным количеством информации, чтобы иметь более четкое представление о том, что должна делать дальше. Она быстро перетряхивала все свои воспоминания о предыстории, рассказанной другом в самолете и дополненной обрывками позднее, но никак не могла сложить цельную картину. Мальчишка-домушник вломился в дом Леи, но старая колдунья не убила его, а взяла в ученики. Но когда это произошло? И какими аргументами ей удалось расположить его к себе и повлиять на его дальнейшую судьбу? Когда все, что могло быть сказано, даже в голове у Рей звучало полным безумием. Одно было очевидно: Лея в этом мире была мертва, значит и история талантливого зеркального путешественника будет развиваться совсем по другому сценарию. И должна ли девушка повлиять на это? Что произойдет, если сейчас она позволит ему уйти? Сколько лет он еще протянет со своими криминальными пристрастиями, так и не узнав о существовании другого пути? Но каким образом она, только сама недавно открывшая для себя этот неизведанный мир, сможет стать его проводником? Его наставницей. Черт. - Ты пришел через зеркало, - уже утвердительно повторила Рей и тяжело вздохнула, стараясь аккуратнее выбирать дальнейшие формулировки, - не спрашивай откуда, но я знаю. Знаю, что ты это умеешь и каким образом используешь. Послушай. Она сделала еще один шаг, убрала пистолет за пояс и примирительно подняла вверх ладони. - Ты обладаешь редким даром, - продолжила она и тут же отругала себя за то, что сказанное прозвучало какой-то сектантской пропагандой, но иных слов у нее не нашлось, - это… может показаться очень странным, то, что я сейчас скажу, но ты не обычный человек. Ты – колдун. В мире существует магия, и тебе повезло быть одним из тех, кто ей наделен. Ты можешь мне не верить, но как ты объяснишь то, что тебе удается путешествовать через зеркала? Беспросветный мрак и кромешный ад. Сейчас он скажет, что влез через окно – бегло подумала Рей и едва удержала себя от того, чтобы хлопнуть себя по лбу, наказывая за непроходимую глупость. Почему она была так уверена в своей правоте? Их миры с Беном были похожими, но некоторые вещи все же отличались. У нее не было и малейшей гарантии, что случай По – не одна из тех самых вещей. Но как же ей хотелось верить в обратное! Глядя на него – такого юного, красивого, смелого мальчишку, которому жизнь не оставляла другого выбора, как добывать себе пропитание привычным для его среды способом. Он ведь достоин был большего. Она знала, что через десять лет он вырастет в храброго, доброго, чудесного мужчину, верного друга. Она скучала по нему. По его бархатным карим глазам, смуглой коже и задорным кудрям. По пижонской кожаной куртке, над которой потешался Кайло. По возможности говорить с ним по душам. По возможности обнять его. И пусть это было проявлением полнейшего эгоизма, но, в свете перспективы окончательно обосноваться в этой реальности, она не хотела лишать себя этого. Сложно было признать, но в ней вдруг проснулась острая потребность потянуться к чему-то родному и знакомому, а от ностальгии, ледяными пальцами сжавшей горло, вдруг стало трудно дышать. - Ох, леди, - По немного отошел от шока и выдавил из себя робкую, но все такую же лучезарную, заразительную улыбку, - странные вы штуки задвигаете. Вы из гребаного Хогварста, что ли? - Я… эм… - Рей слегка растерялась, утратив остатки своей уверенности от нахлынувших на нее чувств, - меня зовут Кэрол. Я живу здесь. Я не могу на тебя давить, но хочу, чтобы ты подумал над моими словами. Если ты захочешь узнать больше, то… возвращайся. Через зеркало, как в этот раз. А сейчас уходи. Мы не будем вызывать полицию и сделаем вид, что ничего не было. - Ну, спасибо, - буркнул он без особого энтузиазма. И, убедившись, что никто не встанет у него на пути, ретировался в темном коридоре так быстро, что девушка не успела даже сказать ему пару слов на прощание. Она спрятала лицо в ладонях и тяжело вздохнула, пытаясь успокоиться. Ощущение, что спешное бегство По было подтверждением его отказа и наивности ее чаяний предложить ему обучение было слишком сильным. Она почувствовала себя ужасно глупой и практически раздавленной эмоциональным грузом этой внезапной встречи. И Рей не сомневалась, что за всем ее маленьким представлением еще последует обязательный, крайне неприятный разбор полетов от Бена. Не просто так он молчал все это время и не вмешивался, хотя, должно быть, знатно захлебывался своим ядом и желанием высказать все, что думает о ее сумасбродном желании впустить мальчишку-домушника в магический мир. Да, она не ошиблась. Ведьма услышала его приближающиеся шаги и напряглась, не решаясь убрать руки от лица, продолжая прятаться в успокаивающей темноте. - И что это на хрен такое было? Рей осторожно глянула на мужчину сквозь расставленные пальцы, стараясь оценить, насколько реальной была угроза быть задушенной за свои проделки. Но Бен не выглядел взбешенным и готовым убить ее сию минуту, скорее слегка подавленным и недовольным. Вроде как, в пределах нормы. И в этом было что-то зловещее – ведьма не удивилась бы, если бы он начал орать на нее или отчитывать, как ребенка, а вот его спокойствие казалось каким-то неестественным. И взгляд… очень тяжелый, печальный и мрачный, как у человека, смирившегося со смертельным диагнозом. Как будто она По только что не обучение предлагала, а себя. Но не настолько же ее колдун псих ревнивый, чтобы в относительно невинных намерениях рассмотреть скрытый смысл и весомый повод для подозрений? Из-за Виктора он бесился вполне оправданно, ведь их объятия с Рей были крайне тесными. И они почти поцеловались. Почти. Ох, кошмар. Она отвернулась к окну в жалкой попытке отвлечься от неудобных мыслей. Окно… было целым, хотя в свой прошлый визит она разбила его, спасаясь бегством от Леи. Его успели починить? Или… когда это было? Неужели еще не произошло? Что-то тут не складывалось. - Бен, ты только не сердись, - быстро затараторила она и вцепилась пальцами в лацканы его пиджака, удерживая и не позволяя отвернуться или уйти, пока она не закончит, - в моем мире Лея взяла По на обучение, когда он точно так же вломился в особняк. Здесь ее нет. И я подумала, что это могли бы быть мы. Ты же сам хотел заново собрать салемский ковен, да? Из кого еще его собирать, если не из таких талантливых магов как По? Он хороший парень и не виноват, что вырос в криминальной среде. Он мог бы плохо закончить, если бы не твоя мама… и… - Дорогая, - и ведьма бы обязательно порадовалась новому обращению из уст Бена, если бы оно не прозвучало, как издевательство, - ты не забыла, что нам некогда заниматься этой ерундой, ведь сначала мы должны отыскать твоих биологических родителей и кое с чем разобраться? Вряд ли присутствие этого проходимца поможет нам в этом деле. Рей нахмурилась от того, каким здравым было подобное предположение, но тут же нашлась что ответить. - А вот и нет! – воскликнула она, просияв, - он может нам помочь. По легко путешествует по зеркалам и может пробраться, куда угодно. Нам не понадобилось бы тащиться в приют, он легко бы достал нужные данные. Раз ты против того, чтобы я лишний раз пользовалась порталами сама. Я знаю, что он тебе не нравится, но… - Конечно, блять, он мне не нравится, - не сдержался мужчина, - ты предложила ему трах на гавайском пляже и была крайне счастлива, когда он тебе отлизал. - Но это был ты! – перебила Рей и, заразившись его возмущением, ударила колдуна в грудь, - и я звала его твоим именем! Это было очень подло, между прочим. И я до сих пор очень зла на тебя за это. - А мне показалось, что тебе понравилось, - с мстительным удовольствием напомнил Бен, хотя было очевидно, насколько ему неприятны напоминания об этом, ведь продолжил он уже совсем тихо, серьезно и вкрадчиво, - ты думала, что это он. Дело в этом, Рей. Ты не производишь впечатление безмозглой шлюхи, которая допускает к своему телу каждого встречного, так что не пытайся отрицать свою симпатию к нему. И мне чертовски не нравится перспектива, что этот смазливый латиноамерикашка будет ошиваться поблизости от тебя и в этой реальности тоже. Девушка беспомощно заморгала, не понимая – обижаться ей на эти слова или все-таки растрогаться. Не производишь впечатление шлюхи? Ну, спасибо. Это, как минимум, была чуть более лестная характеристика, чем те, которые она получала от Кайло в своем мире, когда он советовал ей не запутаться в именах всех своих партнеров. Нет, сказано было не так. «Всех, перед кем ты раздвигаешь ноги». Отвратительно. Хотя его ревность и должна была потешить самолюбие ведьмы, но пока вызывала лишь раздражение. - Разве не ты бесился из-за того, что в магическом мире никто не хочет делиться своими знаниями? – передернула Рей, тут же пожалев, что снова коснулась неудобной темы дневника и вычитанного там, - я думала, что ты не такой, что ты действительно хочешь нести свет знаний. Я ошиблась? Если ты даже в моих благородных порывах видишь какую-то грязь. Что я, по-твоему, собираюсь делать? Соблазнять его? Тебе назло? Или... о, подожди! – она щелкнула пальцами, - может быть, я хочу, чтобы вы вдвоем меня отымели, и затеяла все ради этого? Но нет же, ты сам сказал, что я не чертова шлюха. И зачем, если так не думаешь? Может, припомнишь мне то, что я десять лет пыталась жить дальше и строить с кем-то отношения? Десять лет, которые я тебя оплакивала. Мог бы оставить мне чертову записку со своими гребаными советами, как мне жить после того, как ты исчез. И заодно инструкцию, как вообще с тобой общаться, чтобы случайно не задеть твои нежные чувства. - Ты все сказала? И даже если бы ведьма планировала продолжить свою пламенную речь, ледяной тон, с которым был задан этот вопрос, отбил у нее всяческое желание. Холод в голосе Бена хлестнул ее сильнее пощечины и подействовал отрезвляюще. Она испуганно прижала пальцы к губам, готовясь, что сейчас он обязательно укажет ей на дверь. На зеркало. И посоветует убраться подальше или последовать за своим ненаглядным По гулять с ним по порталам в свое удовольствие и дальше. Но колдун лишь зловеще молчал и сверлил ее взглядом, будто действительно пытался воспламенить силой мысли. Рей первая не выдержала затянувшегося молчания и неуютной игры в гляделки. - Мне уйти? – охрипшим после своей гневной тирады голосом спросила она, - обратно в мой мир? - Если хочешь этого, - с деланным безразличием заявил мужчина и пожал плечами, - я тебя не держу. И я точно не вправе указывать тебе, что делать. Рей нахмурилась, силясь разгадать эмоции, вложенные в эти слова. Безразличие? Или все-таки мрачное смирение? Она неотвратимо почувствовала себя виноватой за этот выпад, хотя колдун сам, как обычно, ее спровоцировал. На этот раз своими беспочвенными подозрениями. Так уж беспочвенными? Все-таки инцидент, приключившийся на гавайском пляже, выставлял их обоих не в самом выгодном свете. Кайло прикидывался другим человеком, чтобы подобраться к ней и усыпить ее бдительность для осуществления очередного своего коварного плана. Она… столько пела о своей вечной трагической любви, но не постеснялась предложить другу себя в качестве утешительного приза на фоне полученного им отказа от девушки, которая ему действительно нравилась. А сколько раз Рей сама разменивалась на эти самые утешительные призы, пока продолжала поливать слезами белые гиацинты? А что ей было делать? Посыпать голову пеплом или уйти в монастырь, чтобы уже там оплакивать своего пресвятого покойника? Ох, кошмар. И все же на тот момент они ничего друг другу не обещали, не приносили никаких клятв. Более того, зеркальный гость отвергал ее со всеми ее робкими чувствами и надеждами, возводил между ними стены до небес, сам развязывал ей руки и толкал в чужие объятия. Почему эти оправдания казались теперь такими беспомощными? Но остановиться было уже невозможно, как и затолкать обратно хриплые слова, просящиеся наружу и царапающие пересохшее горло. - Едва ли все могло быть как-то иначе, - сказала ведьма, убеждая в этом скорее саму себя, чем Бена, - я была влюблена в тебя с долбанных пятнадцати лет. Но даже если бы успела тебе во всем признаться, пока ты не исчез, представляю, как бы ты обрадовался чувствам тупой малолетки. Это ничего бы не изменило. Мне не оставалось ничего другого, как пытаться строить свою жизнь… хотя… у меня ничего не выходило. Мне нужен был только ты. Уж прости, что я не постриглась в монахини. Вернувшись, ты отталкивал меня. Извини, что я тянулась к кому-то теплому, кому-то без всех этих заморочек. Даже сейчас, когда ты, вроде как, до меня снизошел, я не знаю, сколько это продлится, когда ты снова начнешь требовать, чтобы я ушла. Может быть, момент настал? Поиграли в нормальных людей и хватит? - Господи, нет, - колдун покачал головой, - я не собираюсь требовать, чтобы ты ушла. Я не хочу этого, хотя… должен. Он тяжело вздохнул и резким движением убрал упавшие на лицо пряди волос. Он отошел от нее, нервно сделал круг по комнате и остановился у стены, в которую совсем недавно вжимался перепуганный По, напрягшись, словно зверь, учуявший отголосок запаха жертвы. Рей едва удержала себя от желания подойти к нему, притронуться, как-то утешить. Ощутив, насколько сильно его выбили из равновесия ее слова и признания. Она злилась на себя за несдержанность, ведь еще совсем недавно все было относительно хорошо и спокойно. Она просто обязана была все испортить. И кто только за язык ее тянул говорить все это? Предлагать юной версии своего друга обучение, прекрасно отдавая себе отчет в том, что за всем этим последует? Ведь могла же промолчать. Могла свести конфликт на нет. До того, как все превратилось в очередную вселенскую катастрофу. Не могла. - Я хочу узнать правду о твоих родителях, - после затянувшейся паузы наконец заговорил Бен и звучал он глухо и хрипло, будто это он, а не она только что повышала голос, выплескивая давно сдерживаемую обиду, - хочу разобраться в причинах, откуда у тебя такой дар к портальной магии и как далеко простираются его возможности. Хочу убедиться, что пребывание здесь не обернется для тебя тем же, чем все это едва не кончилось для меня. Я не хочу отправлять тебя назад. Все это – ради того, чтобы ты смогла остаться. Если ты, конечно, еще не передумала, убедившись, что оно того не стоит. Я того не стою. Потому что я совсем не тот человек, которого ты себе воображала все эти десять лет. Ты уже заметила, как со мной сложно, - он невесело усмехнулся, - так ли тебе это нужно? Не лучше ли повзрослеть и отпустить меня? Ты ведь пыталась. Ты могла быть счастлива с кем-то… вроде этого жизнерадостного идиота, допустим. Вместе бы гуляли по зеркалам. Я же, черт возьми, даже этого теперь не могу. Я ни на что больше не гожусь. Во мне не осталось магии. Если тебе понадобится помощь, я ничего не смогу сделать. Я не в силах тебя защитить. Дерьмо. И прежде чем Рей успела возразить или хоть как-то воспрепятствовать, мужчина с силой впечатал кулак в стену. Она испуганно зажмурилась от хруста, с которым костяшки его пальцев встретились с деревянной панелью. И, отойдя от минутного шока, бросилась к нему, чтобы вцепиться в его предплечье и удержать от возможного повторения акта саморазрушения. Ее захлестнуло волной беспомощного отчаяния, исходившей от колдуна, и Рей подивилась тому, как ему удается при этом, даже с окровавленной, разбитой рукой, сохранять все ту же прежнюю невозмутимость на лице, даже не поморщившись от боли. - Хватит, пожалуйста, - взмолилась она и добавила робко, - я же полюбила тебя не за магию. Магия – это, здорово, конечно, но сколько людей живет без нее, даже не имея о ней представления, да? Если ты хочешь иметь возможность защитить нас, то я научу тебя стрелять. Только поклянись, что не будешь использовать этот навык на мне, как только я снова выведу тебя из себя. Бен слабо улыбнулся и потрепал ее по щеке непострадавшей рукой. - Если бы у меня было прежнее могущество, я бы мог сделать так, чтобы ты осталась, - печально заключил он. - Ага, только с этим могуществом у тебя постоянно хлестала кровь из носа, а сам ты превратился в жуткое чудовище, - напомнила ведьма, едва удержавшись от комментария о том, как жутко было наблюдать все эти побочные эффекты со стороны. У него-то, может быть, и были какие-то особые, слишком тонкие и высокие для ее понимания отношения с болью, но воспитанная в ней Молли склонность к эмпатии не позволяла мириться с чужими страданиями. - Не вижу особой разницы. Я и есть чудовище. - Ты не чудовище, - возразила Рей и по-кошачьи ласково потерлась головой о плечо мужчины, - ты несносный, раздражающий мудак, но не чудовище. - Прекрасно, - фыркнул колдун, погладил ее по волосам и серьезным тоном спросил, - так ты не собираешься уходить? - Нет, не собираюсь, - заявила она, - и соблазнять «жизнерадостного идиота» я тоже не планирую, мне вполне хватает и одного. Вечно хмурого. У нас еще достаточно времени до важной встречи, так что… Но надо бы обработать твою руку… и… - К черту. Рей даже договорить не успела, как оказалась прижатой лопатками к той самой стене. Мужчина проворно вытащил пистолет, вероятно, рассудив, что в нынешних обстоятельствах от него может быть куда больше вреда, чем пользы, и метко швырнул его в ближайшее кресло. Ведьма проследила траекторию его полета и отметила, что с таким глазомером у Бена есть все шансы компенсировать новым навыком исчезнувшую магию, так что и ей будет чему его научить. Не все же ей разгуливать в статусе ученицы колдуна? Или уже все-таки его возлюбленной? И правильно ли продолжать называть колдуном того, кто вынужденно стал обычным человеком? Она явно не планировала размышлять об этом сейчас, первой потянувшись за поцелуем и подпрыгнув, чтобы ловко оплести бедра Бена ногами. - В спальню? – обронила она, на минуту оторвавшись от его губ. Мужчина покачал головой и потянулся к пуговицам ее любимой клетчатой рубашки. - О, нет. Кабинет еще остался неоскверненным, надо это исправить. Рей тихо рассмеялась. - А что будет, когда здесь неоскверненных мест не останется? – поинтересовалась она. - Продадим этот дом к чертям и уедем куда-нибудь, где не такой мерзкий климат, - заявил Бен. И, черт возьми, как ей понравился этот план, даже если у него не было и малейшего шанса быть претворенным в жизнь. Или был? Как Рей себе не запрещала, но мысли ее все равно неотвратимо возвращались к словам Бена о продаже дома. Она догадывалась, что чрезмерная надежда легко может обернуться очередным горьким разочарованием, и все же ей хотелось верить в то, что все это может оказаться правдой. Не вскользь брошенной репликой, вдохновленной страстью, вспыхнувшей на пепелище недавней размолвки. Реальным намерением в обозримом будущем. Хотя… это казалось абсурдным. Белоснежный особняк с колоннами был неотъемлемой частью истории его семьи, как захоронения предков на кладбище Олд-Барин-Пойнт, как и сама магия. Потерянная им магия. Что если Бен всерьез рассматривал перспективу упокоить прошлое в прошлом? Магию. Этот дом. Наследие своего рода. Чтобы двигаться дальше в неизвестность, как это сделала она. Или только сумасбродная девчонка, прыгнувшая в другой мир, оставившая в своей реальности все, что было ее жизнью, могла позволить себе такое безрассудство и самонадеянность? Нет, не сжечь дотла все мосты, но построить новые над бездной всех обстоятельств. Отыскать тихую гавань, доверившись призрачному свету маяка? Пока путь, которым вел этот луч, был крайне тернистым и лежал сквозь самое сердце шторма. Сквозь чертов приют и уже ее личных призраков, вроде как, оставленных за порогом, но с удовольствием выпрыгнувших от одного лишь упоминания. Ведьма боялась этой встречи. Она цеплялась за мечты о каком-то другом доме, случайно подаренные ей мужчиной, и пыталась сконцентрироваться на насущных вещах. На подготовке к осуществлению задуманного. На последнем обсуждении грядущего плана. На том, чтобы, черт возьми, в кои-то веки выглядеть презентабельно, а не напоминать отбившегося от рук подростка даже в свои двадцать пять. Рей действительно потрудилась на славу, провозившись не меньше получаса с непослушными волосами, сменив любимые джинсы и мальчишеские рубашки на более строгую одежду и, пусть и удобные, но все же крайне непривычные туфли. Только все ее старания все равно пошли прахом, когда в машине, уже на парковке недалеко от приюта, они с Беном снова поддались охватившему их безумию. Их страсть, и то, как часто это происходило за минувшие дни, казалась почти болезненной. Почти патологией. Порывом утопающего удержать соломинку в скользких от воды пальцах. Надеждой больного раком человека успеть до своего конца выполнить все дела из списка предсмертных желаний. Потому что мысли о продаже особняка и другой жизни пока казались слишком эфемерными, а риск, что предприятие обернется провалом, и путешественнице придется вернуться в свой мир, по-прежнему был крайне велик. Они оба изо всех сил старались надышаться, насытиться, урвать у мироздания как можно больше, не теряя ни минуты. И плевать, что теперь приходилось возвращать себе хоть сколько-то приличный вид перед запланированным посещением приюта. Впрочем, Рей безусловно оценила плюсы выбора юбки вместо джинсов, позволившей беспрепятственно закатать подол к талии и перебраться на колени к Бену даже в тесном пространстве салона автомобиля. Да и лифчик, которым она пренебрегала всю сознательную жизнь, пришелся очень кстати – теперь сквозь тонкую ткань светлой блузки не так сильно просвечивали очертания груди и алые следы засосов на коже. Если бы не образовавшееся на голове вместо прически гнездо, то вид получался вполне приличный для задуманного ими предприятия. Бен, как обычно, отделался меньшим ущербом, хотя и долго возился, возвращая взлохмаченным волосам и помятой одежде хоть какую-то иллюзию порядка. И все же даже возмутительная влажность белья и разогретое ласками тело не могли окончательно избавить Рей от неприятных ощущений, нахлынувших на нее от одного вида приюта. Она, конечно, рисовала себе его совсем другим – зловещим диккенсовским кошмаром за высоким забором в окружении скрюченных лап мертвых деревьев. Здание оказалось современным, ухоженным и почти уютным, а вместо кладбища с маленькими могилками за ним обнаружилась пусть и казенная, но вполне приличная детская площадка и садик. Но от вида всего этого сердце все равно сжала холодная рука напоминания о том, что здесь прошли не самые лучшие моменты ее детства. Моменты, которые она почти не помнила, как и недолгое пребывание в паре временных фостерных семей. Она не могла вытравить из себя это до конца, столкнувшись лицом к лицу. Да, у нее была Молли – прекрасная, сильная и смелая женщина, изменившая ее жизнь, наполнившая ее любовью и заботой. У них хватало счастливых моментов, походов, поездок, путешествий, открытий, откровений, доверия. Даже ссор, кажущихся теперь такими глупыми и далекими. Но где-то за всеми этими прекрасными мгновениями между матерью и приемной дочерью было спрятано, задвинуто за шкаф, под кровать, в темный чулан и это. Осознание, что кто-то, подаривший ей жизнь, не пожелал разделить все это с ней. Предпочел спихнуть ее сюда – в это, пусть и не такое уж и страшное, здание, но подальше от себя, подальше от своей судьбы. Не испытывая сожалений. Не пытаясь ее найти и выйти на связь. Должно быть, вид у девушки, остановившейся в замешательстве у ограды, был довольно красноречивый. Да и Бен, при всех его недостатках, не был полностью лишен способностей к эмпатии, так что легко догадался о том, какие невеселые мысли роятся в ее голове, мешая сделать шаг вперед, навстречу разгадке, за которой они и явились сюда. Он переплел их пальцы и притянул ее к себе, успокаивая в объятиях, в которых Рей сейчас нуждалась больше всего. В ускользающем чувстве тепла и реальности происходящего, когда тени прошлого нагло вторглись в настоящее, чтобы растерзать ее душу. Она… не думала, что окажется настолько беспомощной перед столкновением с ними. И с готовностью прижалась щекой к ткани рубашки у него на груди. Белой рубашки. Под синим, а не черным костюмом. Сегодня он постарался на славу, отодвинув в сторону свою привычку продолжать носить траур по матери, зато девушка с удовольствием затянула бы себя в черное, хотя и не стала этого делать. Потому что от одного вида приюта что-то в ней умирало, что-то светлое и хорошее, так тщательно взращиваемое Молли за годы, что они провели вместе. - Лучше подумай о том, что тебя могла удочерить вовсе не Молли Джонсон, - вкрадчиво заговорил колдун, наклонившись к самому ее уху и заставляя тонкие волоски, выбившиеся из ее прически, трепетать от горячего дыхания, - кто-то другой. Например, моя чертова мамаша. Она обожала заниматься благотворительностью, так что я совсем не удивился бы, если бы такая гениальная идея вдруг посетила ее светлую голову. Представь, как было бы забавно, а? Не буду врать, конечно, что мечтал о брате или сестре, но о такой сестренке вполне возможно. Я бы с удовольствием научил тебя всему, что умею. Магии и не только. Каждую ночь пробирался бы к тебе в комнату, чтобы делиться опытом на правах заботливого старшего брата. Ты смогла бы хранить секрет, как хорошая девочка, Рей, или растрепала бы все об этих визитах приемной мамочке? Была бы достаточно тихой, чтобы не выдать нас? Ох, черт. Рей отстранилась, изумленно уставившись ему в лицо. И хотя она среагировала быстрее, довольно ощутимо ткнув Бена в плечо за эти скабрезности, но тут же осознала, что на самом деле скорее благодарна ему за этот маневр, чем по-настоящему зла. Он ведь мог сказать какую-нибудь банальность, которыми обычно утешают людей в подобных ситуациях, но предпочел куда более действенный метод – переключить ее внимание на что-то другое. Заставить думать о такой пусть и безумной, извращенной версии развития событий, чем переживать из-за своего печального прошлого. Тонко, черт возьми. Очень в духе человека, знающего, как именно нужно дергать за ниточки чувств окружающих, чтобы добиться желаемого. Желаемыми ведь не обязательно должны были быть чужие страдания. Иногда, напротив, избавление от них. Его уловка сработала. Тени отступили. И хотя светлая сторона личности ведьмы и кричала о том, что все это – жутко и отвратительно, испорченной девчонке в ней услышанное даже понравилось. Невозможно было теперь прогнать эти образы из своей головы, хоть возвращайся обратно в машину, чтобы снять напряжение уже совсем другого рода. Представляя ночные визиты «старшего брата», то как и где он бы притрагивался к ней. Как бы она за завтраком мило улыбалась Лее и отводила взгляд, заливаясь краской от одних воспоминаний. Очень испорченная девчонка. - Тебе не приходило в голову, что не всегда стоит озвучивать свои гадкие мысли вслух? Я, определенно, поступила благоразумно, прекратив чтение твоего дневника, учитывая, сколько мерзостей у тебя на уме, – проворчала девушка, впрочем, скорее беззлобно, вместо того, чтобы выдавить из себя сухое «спасибо». Колдун лишь беззаботно пожал плечами, хотя взгляд у него был слишком сосредоточенным для затеянной им маленькой игры. - Ты можешь подождать в машине, - уже серьезнее сказал Бен и погладил ее по щеке костяшками пальцев, - я со всем разберусь. - Нет, я… я должна пойти туда, - упрямо возразила Рей и едва сдержалась от так и просящейся наружу эмоциональной речи. О том, что намеревалась воспользоваться одним из бесценных советов той самой Молли Джонсон. Бежать навстречу шторму, чтобы раз и навсегда избавиться от страха. Не прятаться, как она делала это много лет, вымарывая из себя воспоминания, прогоняя и отодвигая подальше мысли и сожаления. Уничтожить демона, встретившись с ним лицом к лицу в неравной схватке. Ради будущего. Ради правды, какой бы горькой она ни была. Ведь без знаний о своих родителях она не сможет остаться в этом мире и построить что-то хорошее. Теперь именно эти призраки стояли между ней и возможным счастьем. Призраки тех, кто когда-то отказался от нее. Тех, кого она должна была ненавидеть, но все равно не могла, хотя и понять едва ли когда-то будет способна. Она бы никогда так не поступила, никогда бы не отказалась от своего ребенка, никогда бы не бросила. Как бы обстоятельства не сложились. Впрочем, только мыслей о возможных детях ведьме сейчас не хватало для полного счастья, ведь она не была уверена в том, что это в принципе возможно, учитывая, что единственный человек, с которым она могла бы захотеть этого в дальнейшем, жил в другой реальности. Мироздание хоть и допускало пока пребывание здесь незваной гостьи, но едва ли примирилось бы с настолько грубым обращением со своими законами. Что-то подсказывало девушке, что размышления в этом направлении чревато фатальными последствиями для ее и без того шаткого сейчас душевного равновесия. Для начала Рей стоило получить хоть сколько-то веский повод для уверенности, что она сможет здесь задержаться. Но как запретить себе мечтать? Про продажу мрачного особняка с азалиями и поиск берега утешения. Какого-нибудь светлого, небольшого дома на краю красивого озера или на морском побережье. Подальше от взбешенной белокурой ведьмы и всех ведьм вместе взятых, а заодно и вампиров, других магических тварей и прочих нарушителей спокойствия. Подальше от прошлого. От зеркал. От безликих. От всего. Погруженная в эти раздумья, она молчаливой тенью следовала за Беном, особенно не вслушиваясь в то, о чем он беседовал с нынешней директрисой приюта. Из своих мыслей Рей вынырнула ненадолго, зацепившись за статус, который ей присвоил ее спутник, представляя этой сухой, строгой и недоверчивой женщине. Он сказал – это моя невеста Кэрол. Не девушка. Не помощница. Не чертова ученица колдуна. И девушка невероятно растрогалась, впрочем, удержав себя в руках от излишне эмоциональных реакций. Все-таки это – не более, чем часть их легенды. Деталь, придающая ей правдоподобия. Ведь звучало крайне логично: прошло больше года со смерти Леи, уважаемой в городе женщины, общественного деятеля, известного своими благотворительными проектами. Закономерно, что ее сын, наследник семейной династии и состояния, в память о заслугах матери, решился наконец-то продолжить ее доброе дело и вложить средства в развитие приюта. Департамент по оказанию помощи детям и семейным услугам, конечно, справляется со своими обязанностями, но большинство тех, кто находится на попечении этой директрисы – отказники, выходцы из неблагополучных семей или тюремных заключенных. Их социальная адаптация и интеграция в обществе требует куда больше ресурсов. Рей уже старалась не слушать, потому что каждый новый бит информации воскрешал в ее памяти вещи, от которых она всю свою жизнь пыталась убежать. От того, что пять лет, ее возраст на момент появления Молли, уже считался крайне сложным для поиска приемной семьи, а далеко не всем везло так сильно, как ей. От того, что окружавшие ее в то время дети действительно были сложными, травмированными личностями, часто повторявшими судьбы своих отторгнутых социумом родителей. Даже от подслушанных обрывков разговора ей стало плохо уже физически. И очень кстати, потому что заботливая директриса взялась проводить побледневшую девушку до примыкающего к ее кабинету санузла и хоть немного привести в чувство. Умываясь ледяной водой и размазывая по лицу остатки косметики, Рей даже что-то говорила ей, оправдываясь, что и сама когда-то прошла через все это, но совсем не запомнила деталей своей сбивчивой исповеди. Выплескивая все это, она думала о том, что как раз таки осуществляет свою часть плана – отвлечь внимание, потянуть время, чтобы предоставить Бену возможность осуществить задуманное и вытащить из компьютера в кабинете необходимую информацию. Это было важно. Куда важнее, чем нахлынувшие на нее ужас и тошнота. С ценой за необходимую правду ведьма почти смирилась. Она молчала всю дорогу до дома, забившись в угол сидения и отстраненно наблюдая за проносящимися за окном пейзажами. Все, на что она оказалась способна – это выдавить из себя слабую улыбку при виде продемонстрированной мужчиной флэшки и кисло пробормотать «я в порядке». Нет, в порядке она точно не была, но считала себя обязанной удержаться от накатывающей ледяными волнами истерики. Рей оправдывала себя тем, что здесь сказались не только ее тяжелые впечатления от посещения приюта, но и накопившееся за последнее время нервное напряжение. Она имела прекрасное представление о том, как вредно для психики долго удерживать эмоции в себе и о чудодейственном эффекте вовремя выплеснутых слез. И пообещала себе обязательно снять все ограничения, снести все барьеры, как только впервые за столько лет услышит имена своих настоящих родителей. Только от этого по-детски разреветься хотелось куда сильнее. В ее голове уже роились предположения о том, какие версии ей предстоит услышать. От самых немыслимых до вполне себе банальных. И девушка не знала, что ударит ее сильнее – новость о том, что ее мать сгнила в тюрьме за торговлю наркотиками, а отца убили в пьяной драке, или… или что они живут себе спокойно в каком-то тихом пригороде, имеют любимых детей и даже не вспоминают о ребенке, которого оставили когда-то на произвол судьбы по неведомым причинам. Оказавшись дома, они с Беном в первую очередь отправились к ноутбуку, чтобы просмотреть стащенную им базу данных. Рей нервно мерила комнату шагами. Вопреки тому, каким ярким и теплым был этот весенний день, как заливисто пели птицы в саду и нежно шелестел молодой листвой ветер, в ее душе поселилась липкая темнота, проникнувшая туда среди мрачных приютских стен. Как только ей надоела эта нервная ходьба, она остановилась за спиной у мужчины, заглядывая ему через плечо на экран ноутбука. Огромное количество каких-то таблиц и архивов ни о чем ей не говорило. Сухие буквы и цифры не желали складываться в отчетливый образ тех, кто сейчас занимал все ее мысли. Колдуну, как она догадалась, тоже, но он отчаянно пытался разобраться в нагромождении данных, судя по тому, как щурил глаза за стеклами очков. - Май две тысячи второго, - взволнованно напомнила Рей, - но я не помню точную дату и не знаю, когда именно Молли начала оформлять опекунство. Почти ровно десять лет назад. В этом мире. И двадцать в ее родном. Она собиралась снова отправиться бессмысленно бороздить пространство, но Бен удержал ее за запястье и притянул к себе на колени, устраивая в кольце своих рук. Девушка шумно выдохнула и положила голову ему на плечо, зарываясь лицом в его волосы, лишь бы не смотреть снова на экран. Ей нужно было отвлечься. Но даже наставления Молли дышать в кризисных ситуациях сейчас не помогали. Потому что Молли не была ее родной матерью, как не пыталась ее заменить. А настоящая мать пряталась где-то среди этих папок и таблиц, словно ускользающий от Алисы в густых зарослях сказочного леса суетливый Белый Кролик. Черт. Чтобы хоть чем-то занять себя, Рей нащупала под прядями волос мужчины дужку очков и провела по ней подушечками пальцев, но тут же получила легкий шлепок по руке. Он явно хотел попросить ее не отвлекать от занятия, требующего максимальной концентрации, но сдержал себя и сказал другое. - Ненавижу эти чертовы очки. - Зря, они тебе очень идут, - вырвалось у нее, но Рей тут же вспомнила, что их привычное взаимодействие включало минимум искренности и куда больше обмена колкостями, так что спешно добавила, - кажешься в них куда умнее и интеллигентнее. Разумеется, пока рот не раскроешь. - Я сейчас тебя укушу, - пригрозил Бен, вызвав у нее робкую улыбку, - и запишусь на лазерную коррекцию, чтобы избавиться от них раз и навсегда. Давно стоило это сделать. - Какой же ты вредный, - обиженно фыркнула ведьма. Хотя в какой-то степени ей было приятно обнаружить небольшую брешь в броне его бесконечной самоуверенности. Не все же ей комплексовать из-за… всего. Маленькая деталь, ставшая предметом их спора, знатно придавала мужчине простых, человеческих черт, которые он так старательно пытался отрицать и прятать за маской привычной невозмутимости. - Все-таки жаль, что у меня не было приемной младшей сестры, - с деланной задумчивостью протянул он, - лучше бы я посвящал ночи ее растлению, а не чтению с фонариком. И не посадил чертово зрение. - А тебе очень нравится эта идея, я смотрю, - подметила она, невольно вернувшись к тому возмутительному и одновременно волнующему разговору, - не ты ли убеждал меня, что не стал бы трахать малолетку? - О, значит, ты все-таки не соврала, когда уверяла, что бросила чтение дневника. Рей даже о своих переживаниях на мгновение позабыла, настолько ее заинтриговали эти слова и спрятанный в них скрытый смысл. Она искренне пожалела, что поддалась голосу здравого смысла и совести, вынуждавших ее прекратить погружение в чужие тайны. Тайны эти, судя по всему, заслуживали внимания. Что он имел в виду? Связаны ли были эти грязные секреты с девчонкой с острова или кем-то другим, вроде той же Кайдел, хотя она и была не сильно младше самого хозяина тетради. А какой вообще точный возраст этой Конникс, выглядящей куда младше своих лет? Сколько ей было, когда они с Беном… Ох, вот об этом девушка точно вспомнила зря, потому что к щекам тут же прилила кровь, а сердце кольнула ядовитая игла ревности. Она отстранилась, чтобы заглянуть колдуну в лицо, но его выражение оставалось все таким же нечитаемым. Поджатые губы, сосредоточенный на экране ноутбука взгляд, а вовсе не на ее реакциях на брошенную им фразу. Случайно или намеренно. - О чем ты? – вырвалось у нее. - Не важно. Нет, это было важно. Рей отчего-то была уверена в этом, но понимала несвоевременность разговора. Она вынужденно смирилась с тем, что его стоит отложить на потом, когда они разберутся с ее родителями. Когда мужчина будет готов к откровенности, хотя такие моменты случались крайне редко, как она уже успела заметить. Кусочки правды из него приходилось вытягивать едва ли не под пытками. Она даже всерьез рассмотрела перспективу поискать, где в особняке хранится алкоголь, припомнив, что этот метод развязывания языка всегда действовал на всех людей без осечек. По крайней мере, на нее. Но она и без всяких спиртных напитков умудрялась не раз обнажать перед Беном душу. Логично, что и ей хотелось получить немного искренности в ответ. Она запомнила его слова, сказанные в гостиной, но, какой бы красивой ни была формулировка, ее было чертовски мало. «Желаннее всего то, чем никогда не сможешь обладать». - Нет, важно, - упрямо возразила Рей, загораживая собой экран, чтобы поймать взгляд колдуна, тут же ставший враждебным и строгим. Она уже успела привыкнуть к тому, что, оказавшись загнанным в угол, он всегда инстинктивно выпускал свои колючки и подбирался, готовясь обороняться от вторжения в личное пространство. Ее это уже точно не пугало, так что сдаваться девушка была не намерена и продолжила, - так что там такого было в дневнике? Ты все-таки совратил какую-то малолетку? Ну, кроме Кайдел. - Ради всего святого, не напоминай мне больше про этот косяк, - ощерился он вместо привычной язвительности и глухо добавил, - я этим точно не горжусь. И нет, никого я не совращал. Ага, - мрачно подметила ведьма. Выходит, ему можно напоминать ей про гавайские приключения и симпатию к По, а тема Кай запретна. Долбанные двойные стандарты. Она по этим правилам играть не собиралась. Вообще играть больше не хотела, знатно измучившись от всех этих увиливаний и постоянной ожесточенной борьбы за крупицы истины. - Но собирался? - Чего ты добиваешься? – откликнулся Бен, презрительно сощурившись, - хочешь получить еще одно подтверждение тому, какой я безнравственный ублюдок, чтобы дополнить и без того длиннющий список моих грехов? Впрочем… - он сделал небольшую драматическую паузу, - может быть, ты права, а это наконец-то переполнит чашу твоего терпения, и ты свалишь обратно в свой мир? Должно быть, стоило начать с этого. Рассказать тебе, как все было на самом деле, чтобы избавить от остатков иллюзий? - Нет у меня никаких иллюзий. - Да ладно, - передернул колдун, - ты только ими и живешь. А как же твой пресвятой покойник с острова, с которым у нас в действительности не нашлось ничего общего? Мне искренне жаль осквернять этот светлый образ, но, видимо, придется, потому что ты понятия не имеешь о том, что творилось в его голове все эти годы. В моей голове. Вот ведь неприятное открытие, да? Но куда хуже то, что, пока я там нянчился с тобой, только и думал о том, как хочу тебя выебать, ничуть не смущаясь твоего юного возраста. Как тебе такое? Неудачная шутка? Очередная провокация? Рей совсем растерялась. Так что, какого бы эффекта мужчина не добивался, ему явно удалось окончательно выбить ее из равновесия. Она слишком запуталась в его противоречиях, в диссонансе между высказываниями и поступками. Если бы не это, девушка неминуемо убежала бы в слезах, омывая ими свое разбитое сердце. И ведь сама добивалась откровенности, жаждала хоть каких-то признаний, какой-то определенности в их отношениях. Так что глупо было жаловаться на то, что он совершил вполне себе предсказуемую попытку свести все к физическому влечению. Как оказалось, крайне нездоровому физическому влечению, если все-таки принять сказанное за чистую монету, дополнив случайно брошенной Кайдел фразой о том, что Кэрол Элисс старовата для него. Но девушка не испугалась, удержавшись от ледяного порыва ветра, которым были эти слова, сохраняя стойкость, как смелый оловянный солдатик. Она, быть может, многое додумывала, но никогда бы не поверила, что человек, для которого все было настолько очевидно, осознанно стал бы усложнять ситуацию. Если он просто хотел ее – давно бы взял, уж точно не пытаясь играть в благородство. Не прогонял в ее мир, опасаясь последствий. Пользовался бы тем, что так любезно предлагают, ничего не требуя взамен. Или она… действительно уже была слишком взрослой и не представляла никакого интереса? Но нет, Рей, черт возьми, чувствовала этот чертов интерес, когда самозабвенно отдавалась ему невероятное количество раз за эти несколько дней. Куда больше, чем когда-либо с кем-то другим за всю свою жизнь. Даже сейчас чувствовала бедром, сидя на его коленях, сквозь натянувшуюся ткань брюк. И ей очень льстило осознание того, насколько сильное действие на мужчину оказывает ее близость. - Ты ничего не нашел? – озвучила она опустившуюся на нее чудовищную догадку. Бен тяжело вздохнул, откинулся на спинку кресла и отрицательно повел головой в сторону. Он стянул очки и брезгливо швырнул их на стол, растирая слезящиеся после долгого чтения глаза. - Твое личное дело есть, - подтвердил он без особого энтузиазма, - но там ничего о биологических родителях. Эта графа даже не заполнена. Рей наклонилась над компьютером, вчитываясь в скупые данные в открытом файле. Она несколько раз пробежалась взглядом по строчкам, чтобы убедиться в том, что не пропустила ничего важного. - Но… здесь написано, что Молли дважды отказывали в опеке, - зацепилась она за единственную заинтересовавшую ее информацию, - как думаешь, почему? - Разве это важно? – Бен поморщился, - бюрократам не нужен весомый повод для того, чтобы отправить кого-то носиться с кипой бумаг. Это их чертова работа превращать жизнь людей в ад, даже если они хотят сделать что-то хорошее. - Это может быть важно, - настойчиво возразила девушка и обернулась к нему, - нам строит проверить все зацепки. Хоть что-то… ну… эй… - она придвинулась ближе к колдуну, обняла за шею и прижалась своим лбом к его, - мы найдем их, обязательно. Мы со всем разберемся. И я смогу остаться здесь и буду доставать тебя и дальше. - Конечно, мелкая. Все так и будет, - согласился мужчина, но из-за того, с какой обреченностью это было сказано, Рей не поверила ни единому его слову. Ей было стыдно за то, что она задумала. Но и отступать Рей не планировала. Она оправдывала себя тем, что действовала во имя общего блага, да и вред от ее действий планировался минимальный. Никакого вреда – убеждала она себя. Со сделкой с совестью как-то можно примириться, если цель окупает затраченные средства. И все же – девушка не могла себя не грызть, несмотря на все доводы. Нет, дело совсем не в мести, хотя искушение использовать этот аргумент было крайне высоким, учитывая, сколько раз сам Бен, ничуть не смущаясь, позволял себе втягивать ее в свои манипуляции. Но это же не манипуляция, верно? Она решила, что обязательно посвятит мужчину в детали, но уже после того, как ее план будет претворен в действие и принесет свои положительные плоды. Тогда… когда все уже закончится, когда родители будут найдены, он сможет понять. Он вынужден будет понять. Но до того момента было самонадеянно и глупо даже заводить о подобном речь, ведь все это грозило обернуться если не новым скандалом, то очередной размолвкой. Рей не могла позволить себе рисковать временным перемирием, к которому они пришли такими огромными усилиями. Через все обстоятельства. Через сложность своих характеров. Проворачивая задуманное, она почувствовала себя настоящей ученицей колдуна. Успешной ученицей, заслуживающей похвалы. Но не за успехи в магии. За успехи в коварстве и упорстве. Девушка успела запомнить, где именно в доме хранится седативное, и отметить, какую дозировку обычно использует Бен. О его проблемах со сном она была осведомлена не понаслышке, так что не видела большой беды в том, чтобы лишь немного увеличить количество препарата, подмешав еще пару таблеток в вечерний чай. Ему даже будет полезно наконец-то как следует выспаться, а не вскакивать ни свет ни заря и неизвестно чему посвящать свое утро. А у нее будет лишнее время, чтобы отлучиться из особняка и сделать то, ради чего все это затевалось. Количество снотворного не было смертельным или опасным, но достаточным, чтобы обеспечить Рей необходимой форой. И все равно ведьма не могла не корить себя за этот поступок. Не стыдиться того, что уподоблялась всем этим хитрым, изворотливым тварям, обитавшим в магическом мире, невольно переняв у них самое худшее. Пусть ее методы были мягкими и для достижения пущего эффекта она была особенно упорной и умелой в ласках перед сном, но все же. Даже сам Бен сопротивлялся тлетворному влиянию своего окружения, а она с удовольствием переняла все самые худшие черты. «Я не хочу превращаться в такое же чудовище без моральных ориентиров, мстить, врать, манипулировать». Но это же ради благой цели? Их общей цели. Ради возможного беззаботного счастья в грядущем. Или нет? Рей уже сама запуталась. Ей начинало казаться, что все начиналось именно так – с попыток оправдать свои гадкие поступки неким эфемерным благом. Сколько раз ей понадобится плюнуть на свои идеалы и растоптать их, чтобы добиться желаемого? Раз. Два. Три. В какой момент она обнаружит себя такой же конченной стервой как Кайдел? Или же бессовестной лгуньей как и сам Бен? Когда ее слова перестанут иметь вес, а искренность станет утраченным идеалом? Когда Рей создавала портал в зеркале в гостиной, чтобы смыться из особняка, ее терзали все эти мысли и сомнения. Но отступать было поздно, хотя, бесспорно, такой вариант развития событий она не исключала. Вернуться в постель. Утром рассказать колдуну о том, что она пыталась провернуть, извиниться и… быть подвергнутой моральной казни осуждением и ревностью? Заслуженной казни. Ведь она прекрасно представляла себе, как все это выглядело со стороны. Как предательство? Ступив из безвкусной рамы на обшарпанный, переживающий самый закат своих дней линолеум, девушка сразу почувствовала пьянящий коктейль из различных ароматов, от которых голова пошла кругом. В ноздри ударил легко узнаваемый, резкий запах травки, а следом за ним дешевого пива и пота. Эти ольфакторные призраки были такими знакомыми, что казались почти родными и вызывали теплое чувство ностальгии, впрочем, сопряженное с легкой тошнотой. Так пахло в мужской половине общаги – там, где обитали неухоженные, предоставленные сами себе молодые люди, ничуть не следившие за опрятностью своего быта. Так пахло в комнате Руди, Финна и остальных мальчишек в доме Маз. В ее мире. В ее родном мире. Неудивительно, что она знатно успела отвыкнуть от такого, проводя все время в особняке с белыми колоннами, где преобладал в основном запах пыли и старого дерева. Бен, конечно, прикладывал немало усилий, чтобы сохранять иллюзию порядка, но в одиночку совладать с таким большим домом без помощи магии или прислуги было почти невозможно. Рей на всякий случай прихватила с собой револьвер, удерживая на нем руку в спущенном с плеча рюкзаке. Она опасливо огляделась, выискивая возможную угрозу или хотя бы того, ради кого проделала весь этот путь и предала доверие любимого человека. По обнаружился в примыкающей к прихожей неуютной комнате, сочетавшей в себе функционал одновременно и кухни, и гостиной, и спальни. Парень не спал, а увлеченно наблюдал за спортивным матчем по маленькому телевизору, закинув ноги на чумазый кофейный столик и запустив руки в початую пачку чипсов. Гостей, по крайней мере из зеркала, он точно не ждал. Но все же рядом с ним на диване, под небрежно скомканным пледом, девушка приметила рукоятку пистолета. Логично для человека, криминальное прошлое которого в другом мире здесь было настоящим. Едва ли кто-то, кроме нее, мог почтить его визитом в такой час с добрыми намерениями. Девушка неловко кашлянула, привлекая к себе внимание, и он встрепенулся, тут же хватаясь за пушку. Упершись в нее перепуганным взглядом карих глаз, он облегченно выдохнул и опустил пистолет обратно на диван. - О… кхм… леди, - пробормотал он со смесью ужаса и недоумения. Рей медленно обошла диван, в дружественном жесте подняв руки в воздух, и присела на потрепанный табурет рядом с телевизором. Заранее подготовленная речь теперь казалась отвратительно глупой, и она даже не знала, с чего начать. По спас ее из неловкого положения. Он бросил взгляд в сторону прихожей и медленно качнул кудрявой головой. - И чем обязан такой чести? – беззлобно спросил он, видимо, что-то отметив для себя. Да, ему не хватало банального общего образования, блестящего воспитания аристократической семьи Бена, но он точно не был дураком, не способным сложить пару фактов, чтобы прийти к правильным выводам. – Вы через зеркало явились? - Говори мне «ты», пожалуйста, - попросила Рей и тяжело вздохнула, - да, все так. Значит, ты правда об этом знаешь. - Знаю. Они некоторое время неловко взирали друг на друга. Все оказалось куда сложнее, чем представляла себе ведьма, но сейчас отступать уже было слишком поздно. - Типа спасибо, что не вызвали копов, - первым отмер По и убрал ноги со стола, решив, что его поза слишком фривольна для того, чтобы вести беседы с дамочкой из такого пафосного дома, как тот, в который он недавно вломился, - вы… ты пришла, чтобы дальше задвигать свою магическую хрень? - И да, и нет. - Я, честно, подумал, что это все уловка, - поделился парень, задумчиво пожевав губы, подбирая слова, - ну… типа ты так на помощь пытаешься позвать. - Не поняла, - честно призналась Рей, чувствуя себя и без того не в своей тарелке. Без этой странной реплики, окончательно ее запутавшей. - Типа этот жуткий тип тебя держит в заложниках, - По нервно рассмеялся, и только теперь она догадалась, что это, вроде как, была просто шутка, хотя и не лишенная зерна правдивых опасений, - ну, знаешь, как всякие маньяки с большими жуткими домами, где есть подвал для похищенных цыпочек. Прекрасно. Ведьма с трудом выдавила из себя улыбку в ответ и слегка покачала головой, отрицая сказанное им. Эта теория даже могла бы иметь смысл, если бы не обстоятельство в виде пистолета в ее руках в их предыдущую встречу. Но мальчишка хоть и вырос в криминальной среде и не был поклонником литературы, но, судя по всему, смотрел много фильмов. Достаточно, чтобы где-то краем уха слышать про стокгольмский синдром и всякие другие жуткие вещи, которые могут происходить между маньяком и жертвой, запертой с ним в тесном пространстве. И умело использовал это против Бена, явно не вызвавшего у него симпатии предложением прибить паренька и закопать в саду. Он же шутил тогда, верно? Рей до сих пор не была уверена в этом до конца. Как далеко ее мужчина готов был зайти в желании устранить возможного соперника? Убивал ли он… кого-то, кроме Виктора, в ее мире. Боже. А она ведь почти забыла про тот ужасный эпизод, приложив немало усилий, чтобы вытеснить его из своих воспоминаний. Все, происходившее в логове чертовых сестер, являвшееся, безусловно, одной из худших вещей, что приключались с ней в жизни. Жуткий вид Бена. Мертвый вампир. Предательство Роуз. Невероятный коктейль из боли, страха за свою жизнь и разочарования, который она хлебнула за один лишь вечер. Похмелье после было одним из самых горьких в ее жизни. Понятно, что ей не хотелось к этому возвращаться. И все-таки… были ли в крови руки ее мужчины? Ведь по какой-то причине он же был о себе крайне скверного мнения, называя себя чудовищем. Не подталкивала ли она сейчас бедного По своими необдуманными действиями в пасть зверя? Чья голова полетит с плеч первой, когда ему станет известно о ее тайных делишках? Если еще не стало. Почему она вообще решила, что Бен повелся на попытки усыпить его бдительность и не прикидывался спящим, чтобы устроить ей разнос после? По наблюдал за изменениями ее лица во время этого мучительного внутреннего диалога и все больше хмурился. - Эм… леди… Кэрол, - привлек он к себе ее внимание, проявив именно ту черту, которую Рей ценила в другой его версии больше всего – невероятную отзывчивость, - если я в натуре могу помочь, ты скажи. Рей медленно кивнула. - Не мое собачье дело, - серьезно продолжил парень, - но знаем мы этих пижонов при бабле, держаться от них лучше подальше. Ты сама, конечно, себе хозяйка, и все же я вижу, что ты из другого теста. Ну… короче. Ладно. - Спасибо, - робко поблагодарила ведьма, чуть ли не до слез растрогавшись от проявленной им заботы, и отвернулась, желая скрыть это, уставившись на кухонные шкафы с облезлой краской, - мне правда нужна помощь. Но другая. Она позволила себе небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями. - Чем смогу, принцесса, - лучезарно улыбнулся По, поймав ее потерянный взгляд. Невероятно, что даже здесь, в другом месте, за десять лет до того, как они встретились в ее мире, и он стал ее другом, он вызывал в ее душе все те же волны нежной теплоты. Рей почти искренне было жаль за все свои выходки в отношении его взрослой версии, за флирт, за инциденты в самолете и на гавайском пляже, потому что портила своей несдержанностью такую чистую и светлую дружбу. Он мог бы быть ей как брат, которого у нее никогда не было. Не в том скверном смысле, как в разглагольствованиях Бена, конечно. Только она все равно не имела никакого понятия о том, как донести до колдуна истинную природу своих чувств к этому мальчишке. Донести, что ревность к этому человеку не имела никакого смысла. - Я ведь твой должник, - закончил По свою мысль. Рей снова кивнула. - Ты ведь можешь пробраться куда угодно? – осторожно уточнила она, - мне нужно кое-что узнать. Добыть сведения об одной женщине. Она вытащила из рюкзака свой маленький блокнотик, быстро написала там все известные ей данные о Мэри Джонсон, надеясь, что цифры страховки и водительских прав не сильно отличаются в двух мирах. Вырвала лист и протянула парню, который пробежался по ее корявому почерку глазами, слегка нахмурившись. - Лады. - И… вот еще, - она смущенно почесала затылок, не уверенная, что правильно сможет сформулировать вопрос, - ты знаешь, как отыскать сведения о биологических родителях усыновленного ребенка из приюта? Может… какие-то каналы… - О, детка, - По невесело рассмеялся, - я простой парень, а не агент ЦРУ. Но для такой леди могу постараться. И девушка протянула ему еще одну страничку блокнота, на этот раз уже со своим настоящим именем, датой рождения и названием приюта. Она не питала особых надежд на то, что мальчишка сможет что-то найти и продвинуть поиски, больше полагаясь на перспективу получить от него информацию о Молли, но все же обязана была попробовать. Как минимум, ей крайне хотелось знать, по какой причине органы опеки отказывали ее приемной матери в уходе над сиротой, учитывая, как сильно государство было заинтересовано в обеспечении хоть какой-то семьей неустроенных детей. Это казалось Рей важным. Даже такая незначительная деталь могла обернуться ценной зацепкой в их с Беном маленьком расследовании. Девушке очень хотелось еще поболтать с По, расспросить его о жизни, о делах, не боясь услышать шокирующие истории, к которым она окажется не готова. Желание провести еще хоть немного времени в обществе другой версии своего потерянного друга было непреодолимо сильным, но она не могла позволить себе такой роскоши. Время было тем ресурсом, которым она не располагала. И Рей уже начал грызть мерзкий червячок тревоги из-за подмешанного колдуну снотворного. Она успокаивала себя тем, что доза была безопасной для его жизни, но работало плохо. Она… тоже смотрела немало фильмов, так что имела представление о том, какими опасными были игры с подобными вещами. Как легко было пригласить беду на свой порог и спровоцировать катастрофу банальной неосторожностью. Поэтому она спешно поблагодарила друга за помощь в дальнейшем и ушла, оставив ему для связи свой недавно заведенный в этой реальности номер телефона. Белый дом с колоннами встретил ее своей уже привычной, слегка мрачной тишиной. Девушка заблокировала портал и погладила пальцами резную деревянную раму, этим маленьким ритуалом напоминая себе, что все происходящее – не плод ее фантазии. Сколько раз Рей уже совершала переходы через зеркала, но все равно не способна была до конца уложить это в своей голове. Она остановилась на лестнице, позволив себе несколько минут задумчиво разглядывать все то же полукруглое окошко над ней. Такое же, как символ на ее запястье. Такое же, как символ на запястье Бена, роднивший их. Плавучий маяк. Путевой компас. Бакан. Константа, чтобы сверять по ней приборы внутренней навигации. Просунув руку в щель, Рей с удивлением обнаружила там корешок тетради. Странно, что хозяин дневника не потрудился вернуть себе его обратно, только вернувшись в фамильное гнездо. Будто ему нравилось подвергать ведьму искушению и провоцировать лишний раз. После его недавних словесных пируэтов она почти готова была поддаться и снова углубиться в увлекательное чтиво, чтобы наконец-то получить ответы на свои вопросы. Старые и новые вопросы. Все-таки его высказывание, пусть оно и было лишь очередной попыткой вывести ее из равновесия и подтолкнуть к решению вернуться в свой родной мир, все же заставило ее глубоко задуматься. Была ли в этом доля правды? И если да, то какая. Она обязана была узнать вторую половину истории. Их истории. Чтобы дополнить уже известную ей версию. Ведьма отдернула руку от дневника и сжала в кулак, словно обжегшись. Она напомнила себе, как еще совсем недавно, покидая дом, стыдила себя за то, что уподоблялась коварству и изворотливости магов. Она не хотела ступать на этот обманчиво легкий путь. Рей должна сохранить себя. Сберечь любой ценой свою веру в добро, доверие и честность. Не позволить свету в своей душе погаснуть. Ей и так придется долго оттирать со своей совести пятно, которое осталось там после вынужденного обмана и привлечения к расследованию По без ведома Бена. Она не сомневалась, что у этого решения еще будут последствия. Последствия. Чертовы последствия. Девушка быстро взбежала по лестнице, чувствуя, как в груди разгоняется стук сердца, становясь практически оглушительным в этой спокойной сонной тишине. Этот гул отдавал в уши, мешая ей различить то, что она сейчас жаждала услышать больше всего. Дыхание. Спокойное, размеренное дыхание спящего мужчины. Под увеличенной дозировкой снотворного. А ведь это было бы почти иронично, если бы все закончилось именно так? Она резко распахнула дверь спальни, не заботясь о том, что могла произвести слишком много шума и привлечь к себе лишнее внимание. И застыла на пороге, слепо щурясь в темноту и вслушиваясь в тишину.