Doppelganger 2

Невероятным образом появление в их жизни По возымело не только негативные последствия, но и в лучшую сторону сказалось на инициативности Бена. Пусть он и не знал о темных делишках девушки, но само существование соперника и конкурента в достижении общей цели неплохо подстегнуло его к действию. Не знал, как ей хотелось думать. Хотя Рей и не исключала варианта, что колдун давно рассекретил ее идиотскую авантюру и лишь выжидал подходящего момента, чтобы устроить ей феерический час расплаты. Той ночью она была предельно близка к разоблачению, бездумно поддавшись приступу паранойи. Ей повезло, что ее глупая выходка не повлекла за собой катастрофу, и растолканный мужчина был слишком сонным, чтобы обратить внимание на то, что она забралась в постель в уличной одежде и выглядела так, будто за ней гнались все демоны ада вместе взятые. А как еще она могла выглядеть? На одно мгновение, пусть оно и было совсем мимолетным, ее окутала темнота. Липкий ужас сковал тело, пронзив ее ледяным штырем от макушки до пальцев ног, переполнив все ее существо. А ведь странный был бы конец у их истории – не трагический, а вполне себе комичный. И за несколько минут, казавшихся вечностью, Рей уже успела прокрутить в голове все возможные сценарии, в любом из них имея крайне неутешительный итог. Она даже не смогла бы вернуться на несколько часов, чтобы все исправить – Бен предостерег ее, что две версии одного существа не могут находиться одновременно в одной версии реальности. Мироздание рассыпалось бы сбитым ветром карточным домиком. Или… она могла потратить огромное количество времени, отыскать путь в мир безликих – и вернуться оттуда, чтобы все исправить, но уже не собой. Повторить судьбу Бена, как он и боялся. Непостижимо – как за одним поступком, за одним неверным решением расходилось бесконечное количество кругов на воде. И этого было достаточно, чтобы спровоцировать шторм глобальных масштабов. Она еще долго ворочалась, не в силах сомкнуть глаз, беспокоясь о том, что, скорее всего, утром ее ждет долгий, крайне неприятный разговор. Но, к счастью, ошиблась. Они продолжили свои поиски, отправившись совсем другим путем. Прошерстили весь интернет, в надежде случайно натолкнуться на что-то полезное. Вывернули наизнанку все записи и документы Леи в кабинете. И теперь утомленно восседали вместе прямо на полу, среди разбросанных повсюду бесполезных бумаг. Бен не видел в них особой ценности и предложил устроить грандиозный костер, отправив всю макулатуру в камин в гостиной. Девушке же было крайне любопытно разбираться в заметках старой ведьмы, пусть и крайне бесполезных для дела. Пусть здесь и не было того, что они искали. Рей наивно полагала, что каждый ковен вел свой учет. Нечто вроде переписи населения, фиксируя всех одаренных магией людей, возможных претендентов на вступление в ряды своего клана. - Ладно, - мужчина скомкал и отшвырнул в сторону очередной лист и помассировал пальцами виски, мучаясь легкой мигренью после долгих часов, проведенных в кабинете среди документов. И подытожил то, к чему им удалось прийти на данный момент, - твои родители, скорее всего, были магами. Но, если их не знала мама, должен же был их знать хоть кто-то. - А… у салемского ковена нет чего-то типа убежища? – откликнулась девушка, нехотя припомнив свой визит к новоорлеанским сестрам, - где они могли хранить информацию обо всех одаренных? - Нет, ничего такого, - Бен скривился, легко догадавшись, чей пример подтолкнул ее к подобным мыслям, - они не жили в изоляции, как эти конфедератские психопатки, если ты об этом. Здесь все иначе. - Как? Он снял очки и откинулся прямо на разбросанные на полу бумаги, уставившись нечитаемым взглядом в отделанный деревянными панелями потолок. Рей приготовилась к долгой лекции и не ошиблась, догадываясь, что пришло время ей вспомнить о роли ученицы. Пусть он и лишился магии, но по-прежнему обладал огромным количеством знаний о мире, частью которого ей посчастливилось стать. И лучше всех подходил на роль того, кто мог посвятить ее в тонкости его мироустройства. - Устраивайся поудобнее, это долгая история, - усмехнулся Бен, подтвердив ее догадки. И девушка послушно подползла ближе, чтобы положить голову ему на грудь и тоже полюбоваться искусной работой мастеров, полтора века назад создавших витиеватую резьбу на потолке, слушая его убаюкивающий, низкий голос. - Ведьмы севера были первыми в Новом Свете, и жизнь их знатно потрепала, - начал колдун, удостоверившись, что Рей готова внимать его словам и перестала вертеться, заняв достаточно удобное положение, - думаю, ты и так знаешь о салемских процессах в конце семнадцатого века – с них все и началось. Некоторые сбежали от костров на юг и обосновались там, предпочитая жить обособленно и не попадаться на глаза обычным людям, что и делают до сих пор. Но те, кто остались – приспособились, мимикрировали под окружающую среду. Собственно, это коснулось и моей семьи, потому что основатель нашего рода был одним из обвинителей на судебных делах над ведьмами, а его жена – одной из них. Лучше всего прятаться на виду, верно? Хотя… он ее потом все-таки грохнул, но… черт, это та часть истории, которую мне не хотелось бы рассказывать. - Почему? – заинтересовалась Рей и потянулась, чтобы переплести их пальцы, почувствовав, как мышцы его груди под ее щекой напряглись. Должно быть, тема была не самой приятной, хотя пробудила в слушательнице неподдельный интерес. - Если ты продолжишь путаться со всякими проходимцами, я последую его примеру, - подозрительно ровным голосом заявил мужчина. И ей только и оставалось, что гадать – было ли это злой шуткой или реальной угрозой, судя по его колючей улыбке, все-таки первое. - Как-то не принято делиться такими скелетами в шкафу, но прошло столько времени, что никто уже не знает, почему он это сделал – из ревности или узнал все-таки, кем она была. Кроме этого случая, ведьмы были крайне осторожны. Поскольку магия наследуется по женской линии, они тщательно выбирали себе мужей, как правило, влиятельных и богатых, чтобы иметь приличное положение в обществе. В результате здесь не было какого-то генерального штаба, где они все собирались и делали свои темные делишки. Но были семьи. Несколько влиятельных семей, которые со временем вымерли. Кто-то уехал, чьи-то дети рождались уже без магии и их попросту во все это не посвящали. Рей кивнула, хотя большую часть сведений неминуемо пропустила мимо ушей. Слишком уж зацепили ее слова о проходимцах, отозвавшиеся неприятными ощущениями в животе. И мрачная история семьи Бена. Она всегда знала, что любопытство ее погубит, но сложно было выбросить из головы факт, что его далекий предок убил свою жену, которым он так спокойно и беззастенчиво поделился. Как, впрочем, и то, что предок этот приговаривал к смерти ведьм, будучи супругом одной из них. Неудивительно, что с таким жутковатым прошлым их вид веками оттачивал навыки коварства и изворотливости, скрываясь у всех на глазах, а не в мрачных лачугах, спрятанных в туманных лесах Новой Англии. К кому первым придет разъяренная толпа с факелами и вилами – к загадочной одиночке, отколовшейся от социума, или к жене какого-нибудь уважаемого члена общества? Перед глазами тут же оживал образ Леи. Уважаемой в городе, занимающейся благотворительностью, общительной, настоящей леди. Если бы определенные обстоятельства не втянули Рей в дела магического мира, ей бы и в голову не пришло, что эта женщина – ведьма. Она была максимально далека от приходящих на ум образов из искусства и детских сказок. Поразительно, что она была не единственной. Кто еще из известных горожан скрывал в чулане подобные секреты? И мог ли кто-то из них быть связан с тайной рождения самой девушки? Она завозилась, поднимаясь, и оглядела раскиданные повсюду бумаги. Она пыталась припомнить, где именно видела страницы, информация на которых показалась ей бесполезной, но сейчас обрела новый смысл. Она выудила помятую распечатку и вгляделась в мелкий шрифт. Вроде как, это была расшифровка какого-то старого документа, посвященного хронике тех самых салемских процессов. Список жертв был действительно впечатляющим. А среди обвинителей значились уже известные ей из школьных уроков истории имена Самюэла Пэрриса и Коттона Мэзэра, но были и другие. Конечно, она не раз бывала в салемском музее ведьм. И сериал смотрела, названный в честь родного города, хотя на данный момент он еще не вышел. В груди теснились довольно противоречивые чувства от того, что девушке довелось оказаться по другую сторону и взглянуть на историю изнутри. - Иеремия Мерсер, - подсказал Бен, опередив ход ее мыслей. Ведьма благодарно кивнула и провела пальчиком по списку в поисках упоминания его далекого предка. Перечень грехов этого человека, конечно, был куда меньше, чем у остальных участников судебных разбирательств, но и он обвинил в колдовстве нескольких женщин, после осужденных на казнь. Хотя ни у одной из них не было его фамилии. Жену все-таки постигла иная участь, но тоже крайне печальная. Что она чувствовала, когда ее муж указывал на очередную из ее сестер, отправляя ту на костер или пытки? Или эти твари уже тогда не отличались и толикой симпатии к своим же? Легко было поверить, вспомнив агрессивно настроенную Кайдел, изворотливую Розали или саму Лею. Рей бы точно не пощадили и с удовольствием списали за ненадобностью во имя спасения собственной жизни. Но для нее все это было за пределами здравого смысла и понятий совести. Но сильнее всего ее, конечно, беспокоила мысль о том – каково это делить постель с убийцей? Жуть. - Как она могла жить с ним, зная, что он сделал? - беспомощно обронила девушка. - Чистый расчет, Рей, - мрачно пояснил колдун, - никаких высоких чувств. Привыкай к тому, как делаются дела в нашем мире и переставай уже удивляться. Впрочем, я готов поспорить, что она поила его каким-нибудь любовным зельем. А потом однажды позабыла сделать это и получила сполна за все свои игрища. - А такое существует? - заинтересовалась она, с радостью уцепившись за более легкую, хотя и не менее интересную тему. Бен невесело рассмеялся и сел, скрестив длинные ноги. Его взгляд потеплел, заиграв уже привычными озорными искрами, что предвещало очередную искрометную остроту. - Да, но я не собираюсь раскрывать секрет, чтобы ты не вздумала использовать его против меня, - ехидно сказал он, - там все равно мерзопакостный набор ингредиентов, и я сразу почувствую, если ты попытаешься мне его подмешать. Рей невольно вздрогнула, вспомнив, как совсем недавно уже добавляла в его напиток не любовное зелье, но снотворное. У нее развилась основательная паранойя на этот счет, еще больше разжигаемая такими невинными фразами, возможно, даже не имеющими скрытого подтекста. Мужчина был прав – актриса из нее была паршивая, но ученица колдуна еще хуже. Чувство вины сжигало ее изнутри, подталкивая все ближе к желанию во всем признаться. Сердце-обличитель стучало под паркетом ее мыслей все громче. Так и с ума сойти было недалеко. - Даже спрашивать боюсь, откуда ты сам знаешь рецепт, - совершила кособокую попытку отшутиться она, скривившись, - и на ком собирался его использовать. - Как думаешь, почему ты еще здесь даже после всех моих выходок, - глухо расхохотался Бен. И из-за его теплой, такой мальчишеской улыбки при этом ведьме захотелось разрыдаться и покаяться во всех своих прегрешениях перед ним. Она-то ждала колкости, но уж точно не горькой самоиронии. Точно не ее. Как минимум, какого-нибудь самодовольного комментария о том, насколько он умнее и образованнее, раз располагает даже такими, вроде как, бесполезными знаниями. Впрочем, это все равно не снимало с нее обязанности отыграть отведенную ей роль, так что Рей спешно скомкала распечатку, которую держала в руках, и зашвырнула самодельный снаряд в его сторону. Жуткая история трехсотлетней давности все равно была совершенно бесполезной для их исканий. Зато сгодилась, чтобы выразить свое недовольство его репликой. Даже если теперь Рей не могла выбросить из головы загадку Иеремии Мерсера и убитой им супруги. - Магия всегда передается по наследству? - уточнила она, - ну… хоть кто-то из родителей должен ей обладать? - Верно. - А у кого-то из именитых салемских семей могли быть внебрачные дети? - продолжила она свою мысль, вновь зарывшись в окружавший их бумажный хаос. Ей нужно было уцепиться хоть за что-то, чтобы отвлечься от разъедающего чувства вины. Что-то реальное. Полезное для расследования. Даже если очередной сложный путь приведет в тупик. Она не хотела сдаваться, вкусив немного хрупкой гармонии и счастья. Заплатив так много за возможность продлить эти прекрасные мгновения. Ценой оставленной в другом мире прежней жизни. Ценой сделки с совестью, на которую она пошла, втянув в дело По. Ее слова повергли Бена в глубокую задумчивость. Он прищурился и забарабанил пальцами по паркету. - Можно смело вычеркивать семью матери, - после продолжительной паузы заговорил он, - наша с тобой связь хоть и противоестественна по многим причинам, но инцестом не является. В девяносто седьмом родители уже развелись и не общались, да и я бы заметил беременность Леи, если бы она попыталась это скрыть. Она никуда не уезжала, все время была здесь. Ох, черт. Лучше не продолжать эту мысль. Ее брат умер в младенчестве, а других детей у бабушки не было. Тейлоры свалили во Францию в начале девяностых. Из Уайтов оставалась только одна полоумная старуха, она не подходит по возрасту, если только в пробирке тебя не вырастила. Митчеллы завязали с магией и живут в Вашингтоне… Холдо. Черт. Он радостно хлопнул в ладоши. - Господи, ты всех их знаешь? - изумилась Рей и часто заморгала, судорожно переваривая вывалившуюся на нее информацию. - Мать всех знала, - покачал головой колдун, - Холдо была ее хорошей подругой. Она так и не вышла замуж, но, скорее всего, до сих пор живет в Салеме и может припомнить кого-то еще. Ты умница, девочка, - внезапно похвалил он, - надо нанести ей визит. Собирайся. Девушка все еще пребывала в глубокой растерянности и совершенно не была готова, когда Бен проворно вскочил на ноги и потянул ее за руку, вынуждая следом подняться с насиженного среди кучи бумаг места. Но даже будучи изрядно изъеденной своими сомнениями и иррациональной тревогой из-за возможного разоблачения мелких грешков, она не могла не заразиться приподнятым настроением мужчины. Она испытывала робкую радость от того, что он больше не горел желанием отправить ее назад, куда больше увлеченный поисками истины. Поисками возможности оставить ее рядом с собой на срок куда более длительный, чем чудесная, почти идеальная неделя, которую они провели вместе в жутковатом, но уже почти родном доме. Поездка к старой приятельнице Леи обернулась очередным разочарованием. Во-первых, Рей рассчитывала увидеть очередной помпезный особняк в окружении розовых кустов и пошнырять внутри, любуясь интерьерами, а вовсе не минималистичный и современный, хоть и огромный дом. Стекло и дерево – нетипичный для Новой Англии, почти скандинавский стиль в архитектуре. Вместо старого кирпича, колонн и французских окон. Рей-дизайнер заметно приуныла. Во-вторых, ее дом оказался пуст и практически заброшен. Вторжение на частную территорию едва не закончилось для них с Беном нежеланным столкновением с правоохранительными органами, но, к счастью, они напоролись лишь на бдительную соседку, высунувшуюся из-за растительной ограды. Неприятного вида женщина уставилась на них с недовольством и плохо скрываемым любопытством, демонстративно покручивая в морщинистых пальцах сотовый телефон. Ее намерение вызвать полицию было очевидным, так что девушка решила сыграть на опережение. - Эм… здравствуйте, - робко сказала она, - мы разыскиваем Эмилин. Потому что Бен, столкнувшись с отсутствием Холдо, впал в какой-то ступор и глубокую растерянность. Да, временами Рей страшно раздражала его самонадеянность, но при этом было почти приятно находиться рядом с человеком, хотя бы создающим видимость уверенности в своих действиях и имеющим четкий план на любой случай. То, что он вдруг начал сдавать позиции стало почти откровением. Частью того откровения, где Рей пришлось выбросить из головы все прежние образы мужчины рядом с собой и обнаружить в нем огромное количество простых человеческих черт. Хотя именно в этой ситуации она бы с большим удовольствием выбрала какую-то из его ипостасей, к которой уже успела привыкнуть. Умного и сдержанного взрослого друга с острова. Могущественного и хорошо обученного колдуна. Ловкого манипулятора и мастера интриг. Да даже безликого Кайло, овладевшего магией других миров и использовавшего ее себе на пользу. Они все точно знали бы, что делать, чтобы вытащить из любопытной соседки нужную информацию. А Бен только поджал губы, словно едва сдерживался от того, чтобы попросту выплеснуть на незнакомую женщину весь свой гнев за очередное фиаско. Рей легко догадалась, насколько велико для него искушение просто наорать на соседку и послать ее подальше. Ведьма не испытывала разочарования, напротив – ей нравилось понимание, что рядом с ней обычный человек. И этот человек, даже со всеми противоречиями, вызывал у нее куда больше симпатии. Ей нравилось узнавать его по-настоящему. Вплетать недостающие детали. Потому что с колдуном и манипулятором Рей все время была в напряжении, вынужденная неумело предугадывать его ходы. Безликого она боялась до дрожи. Друг с острова остался где-то в прошлом. А мужчина рядом с каждым днем становился ей все ближе и роднее. Особенно в такие моменты, когда с него слетала, рассыпавшись на осколки, маска невозмутимости и самоуверенности. Ведь для обычных людей не было ничего противоестественного в проявлении чувств, даже если речь шла о каких-то негативных оттенках. - Хм, - многозначительно протянула соседка, и между ее куцых бровей пролегла недовольная морщинка, - а позвонить вы не пробовали? Что за молодежь пошла – сразу вламываться в частную собственность. Ох, нет, - взмолилась про себя ведьма. Потому что подобные реплики подталкивали ее спутника все ближе к тому, чтобы разразиться гневно-уничижительной тирадой и высказать все свое недовольство. - Мисс, - наконец-то заговорил Бен, и, вопреки наигранной вежливости, его голос так и сочился ядом, - Эмилин была подругой моей матери, Леи Органы. В прошлом году она умерла, потому все ее контакты потерялись. Упоминание Леи благостно сказалось на настроении бдительной женщины, и она слегка смягчилась, теперь разглядывая парочку куда больше с любопытством, а не с агрессией. Старую ведьму в городе действительно хорошо знали и, возможно, любили. По крайней мере, ее имя было на слуху, что сейчас сыграло им на руку. Но Рей почему-то подумала о другом – о том, как вся эта охочая до сплетен публика судачила о ее браке с такой сомнительной личностью, как отец Бена, и последовавшим за этим разводом. Да и сын, вероятнее всего, вызывал немало интереса своей замкнутостью и нежеланием вести светскую жизнь по примеру матери. То, как на мужчину теперь пялилась эта женщина, лишь подтвердило догадки ведьмы. Ей оставалось порадоваться, что ее скромная персона была куда менее примечательной в глазах соседки. - Вы могли бы дать нам ее номер телефона, если, конечно, его знаете? – робко попросила она и тут же пожалела, что вообще привлекла к себе внимание. Выражение лица женщины, которого она удостоилась, было довольно красноречивым. Лея была аристократкой – и вот такие невзрачные мышки с рыбьими глазками уважали таких на инстинктивном уровне, признавая в них крупных хищников. Давясь завистью, что им повезло больше – повезло иметь храбрость и зубы, чтобы вырвать себе лучшую жизнь. Машину дороже, дом побольше, да еще и попадать в светские хроники. В Бене была та же стать, даже когда он отрицал аристократическое воспитание, выплескивая изо рта ядовитый словесный мусор. Но Рей… снова почувствовала себя неловко, как в тот раз, когда кузен Руди сделал неутешительные выводы о ее финансовом состоянии. Потому что она не собиралась меняться – ползать по кустам сада Эмилин на каблуках и в неудобном дизайнерском платье, а была все той же простой девчонкой из пригорода. И вот подобных ей эти сплетницы и завистницы презирали с особенной страстью. Для них это было возмутительно – то, что та самая скромная девчонка в джинсах, кедах и клетчатой рубашке вообще посмела вломиться на территорию респектабельного дома Холдо. Да еще и в обществе того, кому была не ровней. Нет, никто ей номер сотового Эмилин давать не будет. Спасибо, если эта соседка вообще не вызовет полицию, все-таки заподозрив Рей в хулиганских намерениях. И женщина подтвердила недобрые опасения девушки, впрочем, слегка смягчив пилюлю только из-за присутствия сына пресвятой Леи. Тот закипал все сильнее, легко смекнув, что за немое противостояние сейчас разворачивается перед ним. - Нет, - выплюнула соседка, сжав и без того узкие губы в ниточку, - это личная информация, и я не имею права делиться ей. Рей устало вздохнула. Она приготовилась к тому, что сейчас эта несчастная ощутит на себе все прелести скверного характера Бена. Но, как оказалось, желание докопаться до истины победило в нем потребность перегрызть кому-то глотку. - Ладно, - выдавил из себя колдун и кивнул на телефон, который соседка все еще держала в руках, - тогда запишите мой номер и передайте Эмилин, чтобы вышла на связь. Это важно. Ведьма очень растрогалась от его жеста, но держалась до возвращения в машину и момента, когда они снова остались наедине. Вне общества этой неприятной особы девушке стало значительно легче, но она все равно чувствовала горький осадок от встречи. Ей хотелось как-то выразить Бену благодарность за умение в нужный момент все-таки удержать себя от необдуманных действий, но она не могла подобрать подходящие слова. Потому ограничилась лишь тем, что накрыла его ладонь своей, но тут же убрала руку. Стала отряхивать с джинсов прилипшие листочки после преодоления преграды в виде живой изгороди. - Ничего эта сука ей не передаст, - выплюнул мужчина. Рей проследила за направлением его взгляда и увидела, что соседка все еще поглядывает за ними уже из-за своего аккуратного заборчика. Девушке непреодолимо захотелось сделать что-нибудь по-детски гадкое – например, показать ей средний палец или язык. Но она не успела, ведь колдун заставил автомобиль резко сорваться с места. Молчание между ними было напряженным. Но при этом Рей догадывалась, что сейчас они думают примерно об одном, подводя неутешительные итоги проделанной работы и совершенных попыток отыскать хоть крупицу правды. Ее положение было куда более выигрышным, ведь у нее была еще хрупкая надежда на помощь По, хотя она и была омрачена перспективой крайне неприятного признания. Но легче не становилось. Бен, черт его дери, снова оказался прав – соседка ничего не станет передавать Холдо и скорее с большим интересом примется сплетничать о странных визитерах, чем выполнит просьбу. Даже если что-то заставит ее сделать это, то был и другой риск, что Эмилин и вовсе не знакома с родителями Рей. Не было никаких гарантий, что эти люди, кем бы они ни были, имели отношение к местной магической общине, а не оказались в Салеме на момент рождения дочери случайно. Они могли погибнуть – даже в банальной автокатастрофе, учитывая высокую статистику подобных происшествий – такой исход объяснил бы причину, по которой девочка оказалась на попечении государства без данных о ее биологической семье. Опять же, не было уверенности, что речь идет о двоих, а не, например, только о матери. Что если она вообще не знала о том, что наделена магией? Жила где-нибудь на социальном дне, влачила жалкое существование алкоголички или наркоманки, занималась проституцией? Оставила ненужного ребенка, которого просто не могла себе позволить прокормить и вырастить, на пороге приюта или церкви, надеясь, что тем самым обеспечит отпрыску лучшую жизнь? Лея ведь говорила что-то про аборт, хотя теперь у Рей не было и малейшего повода доверять ее словам. Ведьмы и колдуны лгали легко, не меняясь в лице, без зазрения совести. Учитывая, как сильно она ненавидела девчонку, обвиняя ее в гибели единственного сына, не стоило исключать, что ей приятно было лишний раз уколоть ее подобным заявлением. Не просто брошенный ребенок. Нежеланный. Само существование которого было ошибкой. Перед тем, как выйти из машины уже рядом с их домом, Бен вдруг выпустил на волю всю мощь своего гнева. Он ударил по рулю так сильно, что Рей оставалось лишь поразиться, как это не спровоцировало выпуск подушки безопасности. От протяжного вопля клаксона, огласившего улицу, случайные прохожие завертели головами, а с ближайшего дерева вспорхнула стайка перепуганных птиц. Вот тут-то она и поняла, насколько плохи дела. Рей побежала за мужчиной и обнаружила его на кухне. Он успел откуда-то достать бутылку виски, налил полный стакан и осушил его залпом, даже не поморщившись, словно это была обычная вода. - Бен, мы… - неуверенно начала девушка, но заткнулась, споткнувшись о его взгляд, мечущий молнии. К счастью, все это обращалось не к ней, а скорее лишь к обстоятельствам, в которые они оба оказались загнаны. - Не сейчас, - отмахнулся он, - мне нужно подумать. Он спешно ретировался с кухни, забрав с собой бутылку и оставив ведьму в страшном смятении. Рей шумно выдохнула, опираясь руками о столешницу, в попытке успокоить бешено колотящееся сердце. Комната плыла перед глазами, сливаясь в одно смазанное пятно, как намокший акварельный рисунок. Свет из высоких окон, выходивших в сад, больше не радовал, а вызывал лишь беспомощную тоску о почти безмятежных моментах, проведенных здесь. Тишина дома действовала угнетающе. Ведьме хотелось различить глухие шаги по старинному паркету, но особняк был мрачно молчалив. Она легко догадалась, куда именно направился Бен. Она и сама предпочла бы быть именно там, но сомневалась, что стоит вторгаться в его личное пространство в момент, когда он остро нуждается в одиночестве и осмыслении. Ей и самой не помешало бы как следует перезагрузить голову и очистить мысли. Девушка вытащила из кармана телефон, но на экране не значилось никаких новых уведомлений. Вряд ли, конечно, По пренебрег ее заданием, скорее всего, еще не приступил к его выполнению. Или все, как обычно, оказалось куда сложнее, чем смела надеяться оптимистичная ведьма. В том беспросветном тупике, куда их привели поиски, кудрявый парнишка-домушник вдруг остался последним лучиком света. Последним шансом. Потому что Рей понятия не имела, что делать дальше. Она решила подняться в спальню, закинуть в рот пригоршню снотворного, зарыться лицом в подушку и провалиться в сон на ближайшие несколько часов. Но в холле, проходя мимо зеркала, вдруг зацепилась взглядом за свое отражение и остановилась, улыбнувшись своему лицу, озаренному внезапной догадкой. Наивно. Глупо и по-детски. Но среди пепелища надежд и горьких разочарований вдруг проступило кое-что светлое, робкое и нежное. Как белые гиацинты. Нет, она не сдастся так просто и Бену этого не позволит. И пусть ее самонадеянный план вовсе не поможет делу, но и от него будет хоть какая-то польза. «Дрянная девчонка». Дрянная. Дрянная. Дрянная. Рей повторяла это про себя на все голоса, но не испытывала и тени раскаяния за то, что затеяла на этот раз. Напротив – ей даже нравилось применять к себе эту характеристику, хотя, в зависимости от воображаемого голоса говорившего, она окрашивалась в разные оттенки. Насмешка, с которой это говорил Бен, будоражила и только подстегивала к действию. Осуждение школьных учителей и преподавателей колледжа вызывало раздражение. А от разочарования Молли становилось горько. В действительности, даже будучи крайне опечаленной поступками и выходками приемной дочери, ее милая Молли не позволяла себе подобных осуждений. Она была еще тем тонким психологом, должно быть, запросто переиграла бы любого из коварных колдунов и ведьм, имея козырь человечности. Для нее поступки других людей, их мотивации и чувства не были сухим, пресным материалом для построения хитроумных интриг. Они были понятны, а потому она по-настоящему знала, как с ними обращаться. Как воспитать дочь честным, справедливым и отзывчивым человеком, ни разу не повысив на нее голос. Не заставив в слезах запереться в комнате. Вспоминать о ней было трудно. У Рей, и без того находившейся в состоянии легкого душевного раздрая, сразу сжималось сердце от осознания, чем именно она отплатила этой мудрой женщине за всю ее доброту. Ее бегство в другой мир и рядом не стояло с демонстративным уходом из дома капризного подростка или отъездом молодой девушки, отправившейся искать себя. И девушка попыталась утешиться, пообещав себе сразу же навестить приемную мать, как только ситуация станет более стабильной. Рассказать ей, что она наконец нашла свое счастье, свое место, пусть и очень далеко. Пусть Молли думает, что она строит свою жизнь в далеком Новом Орлеане, наслаждаясь очарованием его красоты и южного колорита. Потому что вряд ли существовали в мире – в любом из миров – слова, чтобы объяснить женщине все тонкости сделанного девушкой выбора. Если, конечно, ей не придется вернуться домой. Именно эти тревоги и подстегивали к действиям. Рей нужно было отвлечься от того замкнутого круга, по которому она ходила на протяжении недавнего времени. Путешествия. Загадка появления у нее такого сильного дара к портальной магии. Загадка ее визитов на остров в детстве, когда она не имела и малейшего представления о том, что проворачивала. Загадка ее рождения. Сплошные чертовы загадки и вопросы без ответов. По крайней мере, у нее оставались и другие вопросы, ответы на которые она могла получить. И ради этого и затеяла свою маленькую миссию, скорее напоминающую шалость. Плохая девчонка. Ученица колдуна, совершающая робкие попытки перенять у своего «наставника» хотя бы не магические познания, но навыки коварства. Девушка искренне желала большего – желала освоить боевые проклятия, желала черпнуть немного мудрости и знаний Бена, но догадывалась, что момент не самый удачный. Говорить с ним о магии после того, как он ее лишился, казалось проявлением несвойственной ей жестокости. Словно потерявшего ногу танцора просить в теории объяснить смысл движений. Нет, не сейчас. Однажды… И она все еще лелеяла надежду, что произошедшее с Беном временно, что магия еще вернется к нему. Спрашивать было не менее опасно. Между ними существовало приличное количество тем, которых касаться не стоило. Воцарившийся мир, кое-как отлаженный быт и почти командную работу легко было снова обратить в холодную войну. В его желание отправить ее обратно. Хотя Рей и стало намного комфортнее наедине с мужчиной, отпустив хотя бы половину своих тревог и подозрений. Их все еще оставалось достаточно. И раз расследование зашло в тупик, она не придумала ничего лучше выстраивания доверительных отношений крайне радикальными методами. Для претворения в жизнь этих самых методов она и вломилась в свою бывшую школу. Рей сомневалась, имеет ли право называть ее своей в этом мире. Однако, образовательное учреждение мало отличалось от своей другой версии – и планировкой, и расписанием занятий, понимание которого и позволило ей беспрепятственно попасть в раздевалку, чтоб подгадать момент, когда гостья никому не попадется на глаза. Этот день традиционно был отведен под спортивные тренировки, и Рей прекрасно знала о том, что в теплое время года их практически всегда старались проводить на открытом воздухе. В неуютно освещенных лампами дневного света помещениях никого не было. На лавочках были сгружены вещи, а в воздухе витал запах дезодоранта и дешевых духов, которыми всегда грешили старшеклассницы. Дрянная девчонка – еще раз повторила ведьма про себя, оперативно прихватив то, для чего сюда заявилась, и шмыгнув в большое зеркало, расположенное рядом со входом в душевые. Зеркало, в которое она когда-то заглядывала, на ходу теребя волосы полотенцем, перед которым наносила на губы безвкусный блеск, чтобы понравиться однокласснику, имени которого сейчас не могла вспомнить, как ни старалась. В другом мире – в том, где осталась вся ее прежняя жизнь. Все-таки не так-то просто было настолько радикально сменить место жительства. Иная реальность – это не переезд в Новый Орлеан и не эмиграция в другую страну. Воспоминания, детали мира-близнеца так или иначе проступали через полотно этой реальности, вызывая сбивающее с толку, иррациональное ощущение дежа-вю. Какой бы глупой ее ни считал Бен, если, конечно, в самом деле придерживался этого мнения, а не искал способ уколоть ее самолюбие, Рей имела неоспоримое достоинство: она умела учиться на своих ошибках. Пусть не сильно грациозная, пусть не выдрессированная с детства колдунья, но зеркальные переходы она совершала все с большим и большим изяществом. Не спотыкаясь о раму и не плюхаясь на руки. Не теряя равновесие от сопутствующего этому действию минутного головокружения. Чем больше она практиковала портальную магию – тем лучше получалось. И, вернувшись в особняк с ворохом одежды в руке, она не могла испытывать скромной гордости от своих достижений. И, безусловно, азарта, который в ней разожгли ее маленькие коварные планы с удачно провернутой подготовкой к их осуществлению. Она не была на острове с того самого дня, когда только заявилась в этот мир. И только теперь, перебираясь в неудобных белых туфлях вампирши Мими через перекинутые над водой доски, она вдруг осознала, насколько сильное влияние оказывало на нее это место. Оно действительно ощущалось каким-то особенным. Манило, как тусклый свет лампочки, глупого мотылька душной летней ночью. Как бы девушка ни силилась, не могла определить природу этого притяжения, но в одном она была уверена точно: здесь все было просто пропитано магией. И как раньше она была настолько глуха, чтобы не почувствовать это? Или тонкость восприятия тоже оттачивалась со временем и опытом? На первый взгляд – ничего особенного, клочок суши, обнятый со всех сторон рекой, поросший деревьями, кустами и осокой. Каменистые берега в густой растительности, электрический гул проснувшихся после зимы насекомых, шепот ветра в кроне плакучей ивы, вытянувшейся из самого центра островка. Солнечный свет, пятнами пробивающийся сквозь крону и зайчиками разбегающийся по траве. И все же – что-то, невидимое глазу, другое, неизведанное. Сквозящее через запах пресной воды и липкой молодой зелени, сквозь звонкий от свежести весенний воздух. Эхо иных миров. Почему здесь? Отсюда и сейчас можно, задумавшись, случайно шагнуть в ее реальность? Что случилось здесь когда-то, еще до них, до того, как маленькая девочка свалилась в реку, расколов один мир на три или четыре осколка? Кстати, а что случилось с ними – с теми двумя другими возможными путями развития событий? Куда все привело? Если, как и предполагал Бен, в одном из них оба погибли, то во втором – выжили? Почему их не затянуло в этот лабиринт? Где они? Возможно ли найти в ту реальность дорогу, взглянуть хоть одним глазком сквозь замочную скважину? Или им туда путь заказан, потому что две вариации одного и того же человека не должны встречаться ни при каких обстоятельствах? Но Лея ведь сказала, что Рей, другой Рей, больше нигде не существовало. Была ли это правда или жестокая манипуляция обезумевшей от горя старой колдуньи? Ловкий маневр, чтобы парализовать жертву страхом и чувством вины, тяжестью этих слов. О том, что ее не должно было быть. О том, что Бен был счастлив без нее, а она только разрушала его жизнь раз за разом. Как бы все сложилось для него, если бы не глупая девчонка с острова? Благодаря дневнику молодая ведьма знала, как мальчишкой он винил себя за случившееся, но верила, что любую боль можно превозмочь. Без ее визитов отпустил бы он эту историю? Тогда не увлекся бы зеркальными путешествиями, не узнал про существование других миров, не пожертвовал собой во имя спасения матери, не стал бы Безликим, не потерял бы магию совсем, не оказался бы здесь. На острове, в мягком солнечном свете, спиной к ней, скрестив ноги и опустив голову, как она легко догадалась, над страницами того же самого дневника. А Рей как-то и не замечала прежде, что ручку он держит в пальцах левой руки, не придавала значения этой детали. Все ее знакомые левши обладали просто чудовищно безобразным и неразборчивым почерком, так что почти каллиграфические изыски ее избранника невольно вызывали уважение. Уважение и такое по-детски наивное умиление. Да, ей будто опять двенадцать лет и она любуется тем, как пробившиеся сквозь стрельчатые листья ивы солнечные лучи золотят волосы на его макушке. Они всегда казались ей черными, но яркий свет обличал, что цвет его непокорной гривы скорее темно-каштановый. Неловко стоя там, на краю острова, по колено в траве за спиной мужчины, Рей снова чувствовала себя глупой влюбленной девчонкой. Только теперь она знала о предмете своего обожания куда больше. Знала – и не боялась. Не хотела бежать, хотя и испытывала некоторую неловкость за то, что вторглась в его уединение здесь. Она неуверенно приблизилась и опустилась прямо на землю, поморщившись от того, как острые травинки кольнули обнаженную стащенной чужой юбкой кожу. Потянулась к стоявшей рядом с Беном почти опустевшей бутылке виски и уже почти привычно получила шлепок по пальцам. - Есть много отвратительных вещей, которым я хотел бы тебя научить, но не эта, - заявил колдун и бросил на нее через плечо лукавый взгляд. Рей с притворной обидой надула губы. - Можно поподробнее об этих вещах? - откликнулась она, - или ты слишком занят самобичеванием или чем там? Опять взялся за дневник? Зачем? - Любопытство сгубило кошку, помнишь? Девушка возмущенно фыркнула и повернула лицо, подставив его солнечному лучу, поморщилась от того, как яркий свет ударил по глазам, но все же почувствовала непередаваемое удовольствие от ощущения мягкого тепла. Этой самой кошкой – вот кем Рей себя ощущала. Сбежавшей из дома, чтобы насладиться ясностью весеннего денька и найти какие-то немыслимые приключения на свою голову. - Дай угадаю, пишешь про всех гадости? - продолжала она шутливый допрос, - или конкретно про меня? Как тебе надоела эта ужасная навязчивая девчонка, которая никак не желает отцепиться и уже не только на твой остров заявляется, но и в реальность, и никак ее не выгонишь? - Все так, - с готовностью подтвердил Бен, с глухим шлепком захлопнул тетрадь и отбросил на траву рядом. Он развернулся к ней, окинул девушку оценивающим взглядом и заинтригованно прищелкнул языком. - Это еще что такое? Девушка напустила на себя наигранного смущения, но при этом внимательно следила за реакцией колдуна, не желая пропустить и капли эффекта, произведенного ее маленьким представлением. О, она явно постаралась на славу. Может, мужчина и казался привычно бесстрастным, но пляска чертей в его глазах говорила об обратном. Это бы Рей определенно польстило, если бы не вынуждало подойти к тому, ради чего она все это затеяла. Получить ответы. Пусть не словами, но каким-то иным способом. Вытянуть правду, в которой она так нуждалась. Доказать себе и ему, что, даже потерпев неудачу в их поисках, она сможет остаться. Хотя бы потому, что нужна ему. Куда сильнее, чем он пытается ее убедить. Но, конечно, весь этот маскарад затевался не только для этого, ведьма сильно лукавила. Всегда присутствовала огромная степень личной выгоды. Как минимум, закрыть гештальт многолетней давности и осуществить таки ту маленькую мечту той самой испорченной девчонки. Для этого и была украдена школьная форма, пусть и не совсем подошедшая по размеру, великоватая, но все же – почти такая, как та, которую носила она сама. В своем мире. Вместе с сохраненными с вампирской ассамблеи белыми чулками, туфлями Мэри Джейн и заплетенными тугими косами, образ этой самой негодницы получался максимально достоверным. Только вот косы Бен как-то не оценил – он подцепил одну из них, стянул резинку и принялся распутывать ее волосы, возвращая им свободу. Ведьма нахмурилась. - Так ты больше похожа на Уэнсдей, - объяснил он, оперативно расправившись и со второй частью прически тоже, - но мы же прекрасно знаем, кто ты на самом деле. - И кто же? - Кэрол Элисс, - очень серьезно сообщил мужчина, искренне наслаждаясь недовольством Рей. Это имя ей ужасно не нравилось, а шутку, связанную с ним, она находила беспросветно глупой и давно изжившей себя. Если ей посчастливится все-таки задержаться в этом мире, то первое, чем она обеспокоится – это смена документов, хотя ничего толкового пока в голову не приходило. С другой стороны, она все-таки сама когда-то затеяла эту игру, неосознанно проведя первую параллель с детской книжкой и фильмом, вышедшим в тот год. Два года назад в этом мире и двенадцать лет в ее родном. От правды некуда было деться, когда ты по собственной воле шагнул в зазеркалье, погнавшись за ускользающим Белым Кроликом, выбравшим иной путь – не нору, а зеркальную раму. Все смешалось. На этом острове – с его магической интерференцией и, как следствие, везде. Прошлое. Настоящее. Будущее. Две реальности. Все сплелось в одну. - А какую роль ты выбрал для себя? - полюбопытствовала Рей, но попытка загнать мужчину в угол привычно не обернулась успехом. Он предпочел отшутиться. - Это не та ролевая игра, ты все перепутала, - подколол ее он, - ошиблась, похищая костюм. Или откуда он взялся? Только не говори, что с самого начала притащила школьную форму в своем ужасном рюкзаке прожженного походника. - Мой рюкзак не ужасный, - искренне возмутилась девушка. Ладно, она готова была терпеть подобные колкости и словесные унижения, но это было уже слишком. Ей нестерпимо захотелось припомнить записи из дневника Бена, где он описывал свою экипировку для первых путешествий, но им стоило поговорить совсем о другом. Глупо было пытаться уязвить его предусмотрительностью и осознанным подходом к делу. Ведьме самой этого сильно не хватало, а вели ее этой дорогой чистое везение и интуиция. - Так что там с ролевыми играми? - спросила она. - А что? Ты же для этого так вырядилась? - прямолинейно откликнулся Бен и язвительно поинтересовался, - сколько в тебе роста? Пять футов ровно? Ты, конечно, все такая же мелкая пигалица, но тебе уже далеко не двенадцать. - И я больше не представляю интереса? - вскинулась Рей. Она сильно переоценила собственные ресурсы в вопросах самообладания и теперь жалела об излишней самонадеянности. Затеянная ей дерзкая игра – такой мягкий и почти гуманный способ докопаться до истины – внезапно снова оборачивалась чувством беспомощности и неловкости. Она вновь ощутила себя отвергнутой. Даже с чертовой школьной формой, уже по умолчанию являвшейся довольно соблазнительной, да еще и после тех неловких акробатических этюдов, которые ей пришлось проделать, перебираясь в туфлях по скользким бревнам над водой. Как же сильно временами Бен выводил ее из себя! И ладно, когда отталкивал ее, руководствуясь некими благородными намерениями и здравомыслием, но нет, даже сейчас, когда отступать уже было поздно, а все мосты были сожжены. Почти сожжены. - Ты знаешь, что это не так, - сухо сказал он. И все-таки вопреки холодному, почти отстраненному голосу, дьявольский огонь в его подсвеченных солнечными лучами глазах продолжал все гореть, грозя вот-вот вырваться на свободу. Это пламя давало ведьме надежду, что она движется в верном направлении. И получит хоть каплю того, на что рассчитывала, заявившись сюда в таком эксцентричном виде. - Господи, да что с тобой? - простонала она, капитулируя, - чем ты опять недоволен? - Тем, что ты пытаешься влезть в мою голову? Хотя попытка, безусловно, изящная и заслуживает похвалы. Умница, Кэрол. Да что же это такое! - Влезть в твою голову? - беспомощно повторила ведьма и раздраженно стряхнула его руку, все еще перебиравшую теперь уже свободно лежавшие на плечах и груди длинные каштановые пряди, - я, черт возьми, постоянно вытряхиваю перед тобой свою душу. Все мои чувства открыты. А ты, несмотря на все, продолжаешь упрямствовать и возводить преграды. - Ты не думала, что твоя откровенность вовсе не дает тебе права требовать ее в ответ? - огорошил ее Бен. И девушка едва удержалась от того, чтобы не влепить ему очередную пощечину. Потому что уже слышала иную вариацию этих слов от того, в чьем авторитете никогда не сомневалась. От Молли. Конечно, контекст был другой, и звучало все это куда более мягко и тактично, но суть оставалась неизменной. Легче точно не становилось. Рей без всяких магических способностей и дара предвидения догадывалась, что за всем этим последует. Очередные вариации на тему того, что ей лучше убраться обратно и не вмешиваться в ход дел вселенной. Или что там? Что этот байронический придурок на этот раз себе придумал, рассиживая здесь с дневником и бутылкой виски? Уже попрощался с ней из-за того, что их поиски пока так и не продвинулись? Это ее он назвал когда-то королевой драмы? Да с его талантами в этой области невозможно было потягаться. - Иди ты к черту, Бен Соло, - подавленно выплюнула девушка и уже собиралась подняться на ноги, чтобы уйти, но он удержал ее на месте, - если ты добиваешься того, чтобы я ушла в свой мир – хорошо, я выполню твое желание. Но почему? Потому что я так уж тебе невыносима или потому что ты боишься? Боишься последствий? Я уже довольно давно здесь – и ничего не происходит. Какое, должно быть, разочарование – меня вся эта хрень не коснулась. Если ты забыл, я путешествовала между мирами еще до того, как ты вообще узнал о том, что это возможно. Извини, конечно, что уязвляю этим твое самолюбие, но… - Боюсь, - оборвал ее колдун, - но уже не этого. Рей шумно выдохнула и уселась обратно на место, устроившись получше, колени из-за неудобной позы уже начинали простреливать позвоночник колючими иглами боли. - Пожалуйста, - робко попросила она и, поддавшись минутному порыву, погладила мужчину по щеке, - не закрывайся от меня снова. - Я не закрываюсь, - невозмутимо заявил Бен и накрыл ее ладонь своей, не позволив ей убрать руку, - но есть вещи, в которые тебе лучше не лезть. - Дай угадаю: твоя голова, - фыркнула она. - Именно. Ничего хорошего ты там не отыщешь, - он заметно погрустнел и отвел глаза в сторону, словно смутившись того, что говорит, - сама захочешь уйти и правильно сделаешь. - Не надо только решать за меня, ладно? Ох, беспросветный мрак. Все оказалось именно так, как Рей себе и нарисовала – он что-то там для себя решил и теперь осознанно отгораживался от нее во имя очередного непонятного блага. Но, даже если она была одета в стащенную у неизвестной старшеклассницы школьную форму, ей действительно давно уже было не двенадцать. Она, к счастью или нет, была взрослым человеком, способным худо-бедно нести ответственность за свои решения. Только понятия не имела, как донести эту простую истину до упрямого колдуна, который все пытался от чего-то ее уберечь. То от последствий. То от себя. Лучше бы о крутящихся вокруг агрессивных бабах побеспокоился. Особняк был надежно защищен магией, но кто знает... Вдруг Кайдел, Базин или Луиза решат появиться здесь. Последняя, конечно, вряд ли – посреди солнечного дня. Но талант Бена обрастать недругами и личностями, мечтающими спустить с него шкуру, во всех реальностях, бесспорно, не в лучшую сторону сказывался на спокойствии ведьмы. Она и сама частенько испытывала сильную тягу к тому, чтобы пополнить их ряды. - Хорошо, - вдруг сдался он, признав дальнейшее сопротивление не имеющим смысла, пока она беспокоилась из-за их коварных и агрессивных общих знакомых, - ты же неспроста явилась сюда в таком виде, а чтобы услышать какие-то откровения. Только не бесись потом, я тебя предупреждал, - он сделал паузу для очень драматического, уж очень глубокого вдоха, как перед расстрелом, - все правда – то, что я тебе сказал, пока мы шерстили базу данных из приюта, но это – только вершина айсберга. Все было куда хуже. Не помню, когда это началось – года три назад, наверное. Я не просто думал о тебе, хотя ты была совсем ребенком. Я, черт возьми, был тобой одержим в каком-то смысле. Я этим совершенно не горжусь, если что. И тебе об этом знать не стоило. Это слишком. Но раз ты хочешь – пожалуйста. Может быть, хоть это вернет тебя с небес на нашу чертову грешную землю. Твой ненаглядный, светлый и праведный друг с острова – вовсе не тот, кем тебе казался. А ублюдочная тварь с сомнительными наклонностями. Дело, должно быть, обстояло совсем скверно, потому что, как успела уже заметить девушка, Бен всегда говорил о себе в третьем лице только в самых крайних случаях. Когда остро нуждался в том, чтобы дистанцироваться от себя же. Ей стало интересно – скучал ли он по временам, когда, пребывая в ее мире, лишился всех воспоминаний о прошлом и растерял добрую половину собственных черт, освободившись от его гнета? Но сейчас был самый неподходящий момент спрашивать о том, что тогда творилось в его голове. Стоило разбираться с более насущными проблемами. Странно, но она не испытала от его откровений какого-то суеверного ужаса или отвращения. Рей вообще подивилась своей реакции – ей отчего-то сделалось чудовищно жаль колдуна, который привык пропускать себя по всем кругам ада за одни только мысли. И успешно делал это до сих пор, даже когда претендент исчерпал себя. Возможно, он все-таки был прав, и ее не оставляли жалкие порывы все как-то романтизировать и сгладить, но она неплохо научилась видеть в его словах скрытый смысл. А еще уличить его в пагубной привычке из всего раздувать катастрофу. Ее друг с острова, конечно, не был таким безгрешным, как ей хотелось верить раньше, но все же никогда не позволял себе в отношении глупой девчонки ничего непозволительного. Он даже свой острый язык и привычку к злословию каким-то неведомым образом сдерживал все эти десять лет, чего уж говорить о том, чтобы распускать руки. И девушке совсем не хотелось думать, какими радикальными методами Лея вбивала в него слово «нельзя», раз оно до сих пор не отпускало. Даже когда уже было можно. Бен по-своему расценил ее затянувшееся молчание после своих откровенных речей. Потянулся за бутылкой и успел сделать щедрый глоток до того, как виски перекочевало в руки девушки, чтобы быть отставленным в сторону. - Хреновый из тебя педофил, если честно, - усмехнулась Рей, получив в ответ лишь его гневный, предупреждающий взгляд, - слишком много рефлексии и слишком мало реальных действий. Последние десять лет я, вроде как, в подвале вашего особняка не просидела, да и растлить по-настоящему никто меня не пытался. А я была не против, если что, и так на это надеялась… - Ты просто не понимаешь. - Чего? - оборвала она, - да, ты старше на десять лет, по крайней мере, был, - она запнулась, вынужденная подсчитать и прийти к шокирующей догадке – ведь теперь все было совершенно иначе, а она, родившись в октябре, выходила даже более взрослой на целый месяц, - но не такая уж и значительная разница, тебе не сорок. Я была в тебя влюблена, так что… - Бред полный, - упрямо возразил Бен, - ты сама-то себя слышишь? Это все совершенно ненормально. - Конечно, - не сдержалась от презрительного фырканья Рей и наконец-то выплеснула то, что беспокоило ее довольно продолжительное время, - в вашем уродском мире колдунов и ведьм – чувства – вот, что ненормально. Они ведь делают вас слабыми, правильно я понимаю? Куда проще извалять все в грязи, чтобы себя обезопасить от потрясений? Уверена, что ты сейчас примешься со мной спорить и убеждать в том, как все было на самом деле, но я-то тоже там была. И, поверь, «ублюдочная тварь», которой ты себя предпочитаешь считать, со мной бы не церемонилась, а взяла все, что ей нужно, плевав на мое мнение. На возраст. Вообще на все. Не пыталась бы вытолкать меня обратно в родной мир, чтобы защитить. И уж точно не стала бы жертвовать собой во имя спасения матери, какой бы хреновой она ни была. Рей высказала и сильно пожалела, испугавшись, что перегнула палку, и после такого выпада ей точно напомнят о том, где ее место. В другой реальности, но точно не здесь. Максимально далеко, чтобы она больше не смела лезть туда, куда не просят. Но Бен угрюмо молчал, уставившись перед собой. И она бы даже порадовалась, что ей удалось найти подходящие слова, чтобы загнать его в тупик, если бы она была лучшей ученицей колдуна, более хладнокровной и циничной. Но ее бедное сердце обливалось кровью из-за того, что приходилось говорить все это и так радикально сверлить его броню. - Я… извини, - она осеклась, судорожно продумывая, как теперь сгладить произведенный эффект, - если это было резко. Но я устала продираться через твое отрицание и ненависть к себе. Не знаю, кто это вбил тебе в голову, но ты не заслуживаешь этого. Все может быть иначе. Мы можем быть счастливы вместе, - последнее слово она произнесла совсем тихо, засмущавшись того, каким громким оно было, даже будучи сказанным шепотом. - Ты, должно быть, совсем позабыла о некоторых… нюансах, - глухо напомнил Бен. - Нет, совсем не забыла, - покачала головой девушка, - я вообще-то последовала за тобой из две тысячи двадцать второго года и из другой реальности. Да и может ли быть что-то невозможное в мире, где существует магия? Мы найдем способ сделать так, чтобы я смогла здесь остаться. Даже если не найдем моих родителей и не узнаем правду. Я верю, что я не просто так приходила сюда сквозь границу миров. Я уже давно сделала свой выбор. И какой-то там идеализированный образ не в счет, он больше не стоит между нами. Мне нужен именно ты. Я люблю тебя, а не выдуманного друга с острова, хотя временами мне ужасно хочется тебя придушить. Ладно, почти всегда. Но амбивалентность – это нормально, я читала. - Похвалить тебя за познания в популярной психологии? - Нет, спасибо, - невесело рассмеялась Рей, - меня вполне устроит, если ты перестанешь вести себя, словно несносный упрямый придурок, и из всего раздувать катастрофу вселенских масштабов. - Даже спрашивать боюсь, но все-таки спрошу, - уже почти привычно начал он, хитро прищурившись, - что это под собой подразумевает в твоем представлении? Лобызать тебе ступни? Поклясться в вечной любви? Или сразу просить твоей руки и сердца? О, извини, - он похлопал себя по карманам джинсов, - у нас как раз есть крайне уродливое и аляповатое фамильное кольцо для этих дел, но я как-то не прихватил его с собой. Ну, ничего, все потом. Надо еще решить, в каком из миров мы будем проводить медовый месяц и не поискать ли нам еще какую-нибудь реальность, может там для будущих детей школы получше. Что думаешь насчет Кайдел в качестве крестной? Она, конечно, жуткая социопатка, но тыкву в карету превратит без труда. - Какой же ты козел, - беззлобно сказала ведьма, но все же робко улыбнулась, - мог бы хотя бы снять с меня эту дурацкую форму. Зря, что ли, я похищала ее у какой-то несчастной школьницы? Или после такого ты снова поверишь в свои выдуманные педофильские наклонности? Ничего, дорогой, в каком-нибудь из миров да найдется толковый психотерапевт, чтобы починить твою знатно протекающую крышу. - Ты точно – та самая девчонка с острова? – откликнулся Бен и за тонкий галстук подтянул ее к себе, чтобы коротко поцеловать, - она, вроде как, не была такой сучкой. - Теперь твоя очередь проститься со своими иллюзиями, - с удовольствием протянула ведьма и сама ослабила узел на галстуке, чтобы приспустить его и расстегнуть первую пуговицу белоснежной рубашки, все еще пахнущей чужим приторным парфюмом, и передразнила, - извини, что разрушаю тот светлый образ. - Ничего-ничего, продолжай, - благословил ее мужчина. Он потянулся к ней, чтобы помочь с пуговицами, убрал ее волосы на спину и прижался губами к пульсирующей жилке на шее. Рей рвано выдохнула и запрокинула голову, открывая ему лучший доступ. Она тут же зажмурилась от коварного солнечного блика, полоснувшего по глазам сквозь листву. - Я много думала об этом, - против воли вырвалось у нее, когда рубашка оказалась распахнута, являя взгляду Бена отсутствие белья под ней, - ну… не в пятнадцать, конечно. Тогда мои мысли были куда более невинными, а потом… - Я правильно понимаю, что это было после моей мнимой смерти? - мужчина оторвался от ее груди, вынудив ее разочарованно заскулить, и с интересом заглянул ей в лицо, - мы тут соревнуемся в извращенности? Вынужден признать свое поражение. Некрофилия это, бесспорно, шах и мат. - Господи, ты можешь просто заткнуться? - взмолилась Рей. И дважды просить не понадобилось, потому что он наконец соизволил использовать свой порочный, язвительный рот с большей пользой, втянув в него до боли возбужденную горошину ее соска. Да, так было намного лучше. Еще лучше – когда пальцы колдуна ловко пробрались под плотную ткань клетчатой школьной юбки, лаская девушку сквозь тонкие трусики именно там, где она сейчас больше всего нуждалась. Она запустила руку в его волосы, наслаждаясь ощущением правильности происходящего, зачем-то проводя параллель между этим моментом и воспоминанием о том самом, печально известном инциденте на гавайском пляже. Когда под ее ладонью были колючие кудри По, а не эти пряди, куда более мягкие, вьющиеся лишь на кончиках. Она припомнила, что когда-то давно, когда они с Беном только начинали встречаться на острове, и его волосы кудрявились куда сильнее, но с возрастом стали почти прямыми. Она цеплялась за эти детали, как и за все другие мелочи. Вплетала их в общую картину. Сопоставляла со всем, что уже было, и со своими фантазиями в том числе, в тот самый вечер. Даже отдаваясь другому человеку, она все равно думала о нем – о своем невыносимом, противоречивом колдуне. О том, как это было бы с ним – не на песке, а на той самой колючей траве острова. И пусть ей давно было не пятнадцать, а наивные мечты тех лет были куда чище и возвышеннее, но это все равно случилось с ними. Как уже было – на том же самом месте, перед расставанием и многими другими печальными событиями. Все повторялось, хотя теперь было несколько легче. Кайло не был Безликим. За девушкой не гонялись оголтелые ведьмы, желающие получить магическое зеркало, но все же были где-то поблизости, оставаясь все такими же недружелюбными. По-другому, в вывернутом наизнанку зазеркалье, что-то все равно оставалось неизменным – висящий над ними страх возможной разлуки. Но что поделать? Приходится мириться с определенной долей подобных рисков, если заводишь парня из другой реальности. Насколько скучнее была бы жизнь Рей, если бы она давно сдалась – отпустила прошлое и попыталась построить что-то конструктивное с другим человеком. Она ведь пыталась, но сдалась, приняв тот факт, что не согласна на меньшее. Только все и сразу. Только этот остров между мирами. Только этот мужчина. Потому что никто другой не смог бы подарить ей тех сокрушающих своей силой эмоций. Она кое-как высвободилась из рукавов великоватого по размеру пиджака, чтобы скинуть его на траву и смягчить встречу своих лопаток и спины с жесткой, прохладной землей. Бен помог ей улечься, но все равно травинки кололись даже через ткань, да и она была слабой преградой для майской прохлады. Весна в Новой Англии никогда не была слишком уж щедрой на теплые деньки – солнце светило обманчиво ярко, но в тени, куда не добирались его лучи, все еще прятались призраки ушедшей зимы. Это все-таки не душный, влажный, зудящий от насекомых воздух Луизианы. Там сейчас, должно быть, дышать невозможно от пряного запаха цветения бурной зелени, той, в которой купается Новый Орлеан во всем своем южном великолепии. Новый Орлеан – где обретается ковен злосчастной Кайдел. И думать о ней сейчас было настоящим кощунством, потому что сердце невольно клюнула незваная жалость к этой великолепной, но все равно отвергнутой Беном ведьме. Будь она хоть тысячу раз умной, красивой и талантливой в магии, он выбрал глупую девчонку с острова. Ее бедро, обтянутое резинкой чулка, покрывал поцелуями, приближаясь все ближе к ее жаждущей прикосновений промежности. Ее нога была закинута ему на плечо, осыпая спину остатками грязи с белоснежной туфли. Он все же выполнил свое обещание, данное в вампирской резиденции перед тем, как они сбежали вместе от всего этого клубка змей. Но, увы, к этому моменту обувь девушки все равно неотвратимо повстречалась с землей по пути на остров, хотя и она рассматривала всерьез идею проделать путь босиком. Именно поэтому Рей всегда носила свои дурацкие кеды. Даже с той самой школьной формой или платьями. Потому что не умела быть чертовой леди – то играла в футбол с мальчишками, то лазила по деревьям и скакала через чьи-то заборы. Но она умела другое – куда более ценное. Быть податливой, чувственной и нежной. Раскрываться навстречу прикосновениям. Быть куда более красивой, чем все эти чертовы куклы, даже задыхаясь от страсти. Почти распятой – на траве, с разметавшимися повсюду длинными волосами, в распахнутой рубашке, обнажающей вздымающуюся от частого дыхания грудь. В задранной к талии колючей чужой юбке. С болтающимся на щиколотке смешным, совсем не соблазнительным бельем. Оно ведьме показалось самым лучшим штрихом, завершающим образ порочной школьницы. - Ты так себе это представляла? – любезно поинтересовался Бен, отстранившись на мгновение, из-за чего девушке захотелось тут же лягнуть его коленом в челюсть, она-то точно не была настроена на продолжение разговора, - или как-то иначе? Какие-то пожелания? Предложения? - Издеваешься? - сипло откликнулась она. Воздух царапнул пересохшее горло, и слова вышли едва разборчивыми. Но колдун ее услышал и по-волчьи ухмыльнулся. Ну, конечно. Она же почти забыла, с кем имеет дело, а он просто обязан был об этом напомнить. - Да. Но обошлось без бессмысленной дискуссии, хотя Рей не удивилась бы, если бы он, пользуясь тем, насколько она распалена своей страстью и беспомощна, вынудил ее молить о продолжении. В этом не было необходимости. Бен за бедра подтянул ее ближе к себе, чтобы удобнее расположиться между ее широко разведенных ног. И она не сдержала благодарный стон, когда почувствовала его губы на клиторе, а проворные пальцы ласково, но требовательно оглаживали вход прежде, чем погрузиться внутрь. Это было намного лучше, чем тогда на пляже, несмотря на окружавшую их красоту, шум вечернего моря и ароматы тропических цветов. Пусть незамысловатые картины Новой Англии и уступали в изысканности тому пейзажу, но все равно отступали на второй план. Потому что в этот момент не существовало уже ничего, ни места, ни времени, ни звуков, ни запахов, ни обстоятельств. Только они и сносящая все на своем пути страсть, не иссякавшая даже после недели, проведенной вместе, из которой добрая часть времени приходилась на занятия любовью, а вовсе не на поиски родителей ведьмы. Если у них будет завтра – будет будущее, то, возможно, однажды этот голод удастся утолить. Но не сейчас и точно не тогда, когда все равно, неотвратимо, вопреки вере Рей в положительный исход, над ними висела возможность разлуки. Они пытались урвать больше. Сделать максимально долгий вдох, чтобы удержаться, чтобы выжить, если волна накроет с головой, а свет маяка станет неразличим через антрацитовую толщу воды. Из самой бездны. Вот всегда бы так – вскользь подумала Рей, ощутив, как его такой ядовитый язык погружается в ее распаленное ласками лоно. Всегда бы он использовал его так, ведь может же этот чертов язык не только ворочаться, исторгая колкости, но и дарить наслаждение. И эти мысли привели ее к пику, как и злое торжество от того, что понемногу, но она приручала этого зверя. Маленькими осторожными шагами. Пробиралась через колючие, ранящие кусты роз, окружающие заколдованный замок. Слой за слоем снимала его броню, чтобы наконец-то узнать, что скрывается под ней. Тысяча страхов, но и нежность. Способность жертвовать собой и идти на риск во имя дорогих людей. Выжигающая ненависть к себе, беспомощная и злая. Столько всего, что всегда таилось от нее за семью печатями, проступая лишь в прикосновениях – случайных или намеренных. Но постепенно протекало в слова. И все эти открытия, вкупе с послеоргазменным всплеском гормонов, чуть не довели ее до слез. Ведьма испуганно прикусила губу, отругав себя за нахлынувшую на нее бесконтрольную сентиментальность, за какую-то иррациональную печаль, отравившую все удовольствие. Бен притянул ее к себе на колени и окутал объятиями, легко, почти невинно, целуя в макушку. Впрочем, этому поцелую невозможно было быть невинным, учитывая, где только что побывали его губы и что они несколько секунд назад сотворили с девушкой. Она уткнулась лицом в черную ткань его футболки и зажмурилась. Ее зрение было ограничено, но другие органы чувств словно очнулись от оцепенения, и мозг забил тревогу от объема хлынувшей информации. Холод, обжигавший оголенные места кожи. Пение птиц где-то на берегу и тихое, убаюкивающее журчание той самой жестокой реки, некогда укравшей их жизни и превратившей случайную встречу в трагедию. Песня ветра в кроне ивы. Теплый запах земли и возмутительный секса. - А я все ждал, что ты назовешь какое-нибудь имя, - задумчиво сказал Бен ей в волосы, успокаивающе поглаживая ведьму по спине. Рей уже давно успела привыкнуть к этим полярностям – проявлениям заботы в действиях и колючим иголкам слов, так что была готова, что сейчас он обязательно попытается одним махом разрушить все волшебство между ними. - Какое, например? – буркнула она и все же почти обиделась, - я не настолько предсказуема. И вообще, я думала, что мы оставили эту тему в… том мире. Иногда я даже жалею, что ты все вспомнил, потому что я там дала тебе предостаточное количество поводов для дурацких насмешек, - посетовала она. - Здесь тоже поводов хватает, - усмехнулся колдун. Девушка фыркнула. - Мог бы хоть раз сказать что-нибудь хорошее, - заметила она, - сам становишься предсказуемым. - Ладно, - внезапно согласился Бен, и она даже отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо и убедиться, что не ослышалась, - ты, пожалуй, лучшее, что со мной случалось. И я безумно тебя люблю. Неожиданно, да? Да, это действительно повергло ее в глубокий ступор. Рей беспомощно открыла рот, закрыла и проделала это несколько раз, но уместить в голове услышанное было все равно невозможно. - Но я чувствую, что все это добром не кончится, - просто обязан был все испортить он, и эти слова заставили ведьму болезненно скривиться, потому что подразумевали за собой продолжение. Но его не последовало. - Конечно, - вздохнула она. Хотя ей все равно стало преступно тепло и сладко на душе от признания, о котором она не позволяла себе грезить даже в самых смелых мечтах. Все же это была ее привилегия – раскрывать душу и настолько бесстрашно вываливать напоказ все свои чувства. - Извини, я не могу позволить тебе расслабиться слишком сильно, иначе ты совсем забудешь, с кем имеешь дело, и навыдумываешь себе невесть что, - с удовольствием протянул Бен, но взгляд его все равно был таким теплым, что девушка невольно утонула в плещущейся там тягучей нежности. Он подцепил ее за подбородок, притягивая ближе к себе, и снова поцеловал. И она тут же забыла про все свои обиды, как и про попытку придумать остроумный ответ. Рей порядочно успела устать от обмена любезностями и предпочла бы лучше другой язык для общения – тактильный, получавшийся у них куда лучше. Перевернувшись, она скрестила ноги за спиной колдуна и прижалась к нему теснее, злобно думая о том, что должно быть довольно болезненно прошлась каблуками по его пояснице, мстя за все хорошее. Все же не зря она тащилась сюда в неудобной обуви – кроме эстетичного вида была еще и некая иная польза. Да и школьная форма, в каком бы сейчас скверном виде ни пребывала, все же выглядела крайне эффектно и знатно будоражила ее больную фантазию. Ловкие пальчики ведьмы уже тянулись к ненавистному ремню на брюках Бена, чтобы продолжить их занимательные занятия, когда где-то поблизости завибрировал телефон. Рей сначала выругалась, но потом вспомнила, что они вообще-то ждут звонка от Эмилин Холдо и возлагают на него большие надежды в своих исканиях. Колдун ее опередил, первым подобрав с травы телефон и ответив на вызов. И девушка не сразу поняла, что именно произошло, ведь как-то не приглядывалась к тому, чей именно смартфон это был. Они, как назло, были одинаковыми, ведь пользоваться своим из другого мира она не могла по ряду причин. Осознание внезапно обрушившейся на ее голову катастрофы пришло с сильным опозданием. С критичным опозданием для сложившейся ситуации. И она уже никак не могла воспрепятствовать шторму, налетевшему из-за еще совсем недавно безоблачного горизонта. - Привет, Кэрол! – радостно заверещал По достаточно громко, чтобы и ведьма могла услышать его бодрый голос, когда Бен ответил на вызов, - у меня для тебя отличные новости!