Doppelganger 2

10 мая 2012 г. Хорошая все-таки привычка записывать свои мысли, не стоит ее бросать. Хотя за последнюю неделю не было малейшего желания ворошить гадкую червоточину своей души. И все же – это имеет скорее терапевтический эффект практическую пользу, чем пресловутое латинское «dixi et animam levavi». Страх снова очутиться во тьме, среди бесконтрольного хаоса потерянной памяти, всегда будет со мной. Мне иногда мерещится этот сумрак, притаившийся где-то на задворках сознания, изворотливо, хитро вьющийся змеиными кольцами, пока туда не проберутся солнечные лучи или ее смех. Твой смех и голос – как свет маяка, путеводная нить, прокладывающая навигацию среди беснующегося шторма. Но одного мгновения бывает достаточно, чтобы одежда на спине стала липкой от холодного пота, чтобы пальцы начали предательски неметь, а картинка перед глазами расплываться. Моя память стоила мне слишком дорого, чтобы снова лишиться ее. И пусть она вернулась не полностью – какие-то вещи, детали из прошлого, еще до первого погружения в плохое место, навсегда утеряны. События моего пребывания в мире Рей – смутны, перемешаны между собой, как растерзанные кадры старого кинофильма на монтажном столе. У меня есть некое представление об этом, но оно чудовищно неполное. Потому долгое время мне уж точно было не до дневниковых записей личного характера (по разным причинам, некоторые из которых весьма приятные). Каждое утро я посвящал тому, что систематизировал все, что мне удалось вспомнить, расклеив по всей этой тетради с тысячу стикеров с комментариями и пометками, которые я, на всякий случай, продублировал на облако, привязанное к моему аккаунту. Мало ли что с этим дневником приключится, лучше иметь запасной путь отступления. Все это – в сопроводительной записке, начинающейся со слов «Если ты, идиот, опять все позабыл, как какой-то старый маразматик, то вот тебе подсказка, чтобы не влипнуть в еще большие неприятности». Умение смеяться над собой бывает полезным, хотя, безусловно, все эти потуги принесут куда больше ценных плодов в случае чего. Пожалуйста, давай обойдемся без этого «случая чего», ок? Все, что мне удалось вспомнить о своей семье. О матери – когда она родилась, как звали ее родителей, брата, когда и почему он умер, оставшиеся от нее банковские счета и прочий бюрократический мусор. Об отце (хотя не знаю, какая польза от информации о нем). О Рей и ее мире. О Кайдел, будь она неладна. О Луизе. Обо всех, с кем я за свою жизнь когда-либо встречался, и кого безвозвратно не поглотила тьма, так долго властвовавшая в моей голове. О проклятой Базин. Судя по тому, что мне удалось вспомнить, эта дрянь застряла в мире Рей. Сложив эти факты с кое-какими записями в дневнике, я пришел к выводу, что эти твари (а есть ли другие? что стало с другой версией черноглазого в мире-2?) сами не могут путешествовать по мирам, им нужен кто-то в качестве транспорта. Я притащил ее туда, но обратно уже отправился без нее. Даже думать не хочу о том, чем она там теперь занимается и не попытается ли добраться до Рей в случае ее возвращения обратно. Повод оставить ее здесь №99. Плохо, что мне так и не удалось раздобыть побольше сведений. Кто они. Откуда взялись. Как их уничтожить или обезвредить. Каким же безмозглым мудаком я был, подписавшись на контракт с сущностью, о которой не обладал и крупицей информации. Многообещающий колдун. Больше уже не колдун. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Раз уж я взялся за новую запись, стоит вернуться к кое-каким событиям, произошедшим до нашего отъезда из Нового Орлеана. Дату точно определить не смогу. Те несколько дней в чертовой лаборатории Луизы смешались для меня в один пестрый калейдоскоп агонии и горьких сожалений. Это было в какой-то из моментов между сеансами, когда меня слегка отпустило, тогда Ришар отстегнула меня от своего пыточного стола и посоветовала подышать воздухом, размяться, прийти в себя. В контексте всего происходящего, звучало полнейшим издевательством, но у этой вампирши, пусть и крайне человечной и не обделенной чувством такта, все же крайне смутные представления о том, что у простых людей в голове творится и как они все ощущают. Глупо злиться на нее за то, что какие-то вещи ей просто непонятны. Она, вроде как, хотела как лучше. Даже отправила своих шестерок добыть какой-то еды, воды, но кусок в горло, ожидаемо, не лез. После того, как меня неизвестно сколько времени словно через мясорубку пропускали. Какой тут, к чертям собачьим, аппетит. Попросил у нее сигарету в надежде на то, что никотин подействует, как обезболивающее, но совсем забыл, что курит она какую-то ароматическую дрянь... Едва не стошнило за борт, к счастью, было нечем. Тупо стоял и пялился на воду в танцующих бликах лунного света. И прислушивался к ощущениям в теле – к легкости и пустоте, таким странным после боли, ставшей практически привычной, как часть моего существа. Будто по венам вместо крови гоняли расплавленное олово. И это почти правда – именно так пронзительно звучит это зеленое зелье, оказавшись в организме. Когда Луиза предостерегала о том, что процедура «неприятная», она явно преуменьшила значение слова. Но куда хуже другое. «Мать сказала раздобыть кровь» - до меня донесся голос этой безрадостной великанши Фазмы, с другой палубы, выше уровнем, - «много крови». «Устроим банкет?» - а в этом мерзком, мурлыкающем собеседнике я без труда распознал Виктора. Как же меня всегда раздражал этот самовлюбленный, лживый тип. Он все время крутился рядом с Луизой, заглядывал ей в рот, заискивал. А сам – гнилье, сплошное ходячее гнилье, которое она за каким-то чертом приговорила не к вечной жизни, но к вечному разложению. Лея говорила, что этого мальчишку она обратила из жалости, когда он загибался от СПИДа, тем самым создав себе самую верную, самую покорную шавку, вечно благодарную и готовую грызть глотки по ее указу. Всегда милый. Всегда приветливый. Но на этой херувимской роже глаза убийцы. Вроде как, многие в семейке Ришар не в восторге от новых правил, от запретов на пролитие крови простых смертных. И я уверен, что этот конкретный экземпляр только спит и видит, как бы вонзить свои клыки в чью-то шею в темной подворотне, в духе самых второсортных фильмов про вампиров. «Нет, для долбанного переливания» - буркнула Фазма. И как я не силился, но разобрать продолжение фразы так и не смог. Сразу понял, что это очень важно и о чем таком идет речь. И что-то мне подсказывало, что Луиза от прямого ответа уйдет, но нужно хотя бы попытаться спросить ее. Что-то разнюхать. Все это жутко. На интуитивном уровне первобытных инстинктов, детских сказок, долбанных архетипов жутко. Так, что зубы сводит. Кровь – все, что с ней связано – самый сильный инструмент в магии. Сама магия во многом на ней завязана. Не просто так появились все эти кланы, семьи, одержимость идеей наследования. Может быть, то, что магия – в нашей крови, это метафора, но в каждой такой метафоре есть огромная доля правды. Еще алхимики выделяли пять элементов, где воде уделялось большое место и значение. А после того, как эта зеленая дрянь, рецепт которой Луиза держит в строжайшем секрете, циркулировала в моем теле, невольно в голову лезут не самые радостные мысли и предположения. Я попытался загнать ее в угол и спросить прямо, но она, ожидаемо, начала увиливать. Развела долгую лекцию о том, какое пагубное влияние имеет сила иных миров, как она отравляет. Можно подумать, я на своей шкуре не ощутил. Да, магия – это энергия, которая незримо пронизывает все, она не заложена в генном коде, не прячется между красных кровяных телец скрытым от глаз ученых химическим элементом. Простые люди бы давно обнаружили ее существование. Но в каждом представителе магического сообщества есть нечто общее – чувствительность к ней, способность взаимодействовать с этими энергиями, отзываться на них и по-своему управлять. Магия того мира другая, она противоестественна, потому и разрушительна, нужно вытравить ее, выжечь дотла, изжить все ее проявления, пока она не нанесла еще большего урона. Для того и зеленое снадобье, для того – на заключительном этапе – переливание крови, перед которым понадобится сначала избавиться от старой почти полностью. Луиза совершила кособокую попытку пошутить – заявила, что уже и не помнит, когда ей приходилось использовать свои клыки по прямому назначению. А мне, в каком-то идиотском смысле, посчастливится ощутить то, что людям давно недоступно – эйфорию от вампирского укуса. Потрясающе, блять. И потом, уже после всего этого, после всех этих сраных манипуляций, когда организм достаточно восстановится, магия все-таки вернется. Или нет. Вот это ее чертово «или нет» и подтолкнуло меня к решению убраться отсюда подальше. Тем более подвернулся подходящий повод. Чем бы Луиза ни занималась на своем проклятом корабле, но пропустить ежегодное отмечание Вальпургиевой ночи не могла себе позволить. Долбанные традиции и любовь вампиров к идиотским светским раутам. Мир вокруг меняется, а что-то остается неизменным. Отличный момент, чтобы улизнуть из ее лап и оказаться как можно дальше от принудительно-добровольного оказания помощи. Должен быть другой путь. Должен быть другой способ. Но как его найти? К кому обратиться за помощью и необходимыми знаниями? Эта нечисть, наверное, единственное существо, которое располагает нужной информацией. Еще когда я искал что-то о зеркальных путешествиях в самом начале, столкнулся с тем, что сведений не то что немного – их нет совсем. Как будто кто-то вымарал все упоминания межпространственных путешествий из истории нашего мира, но я, черт возьми, никогда не поверю, что все другие загнулись в котле безумия, не оставив хотя бы краткого очерка. Сейчас мне уже кажется, что к этому приложила руку сама Луиза – слишком уж она одержима этой темой, с нее станется. Но как тогда она проглядела Рей? И, скорее всего, ее родителей, кем бы они ни были. Луиза… должна что-то знать о них. Но мне не стоит попадаться ей на глаза, а в особняк она не сунется, ведь я заставил мелкую освежить все защитные заклинания, которые еще год назад модернизировал, добавив туда кое-что из традиции вуду, а эту дрянь клыкастые не переваривают. Полезно было в какое-то лето вместе с матерью нанести визит старой перечнице Маз. Черная ведьма тогда предостерегала Лею, что дружба с вампирами в любой момент может обернуться войной. Жаль, я не помню уже, с каким высокомерным отвращением мама слушала ее советы, уверенная, что эти гаитянские мартышки ни на что не годны со своими сушеными жабами и туземными амулетами. В каком же это было году? Черт, не помню, да уже и не важно. Главное, что работает. Жаль, что на Базин такие уловки не работают. Хотя, возможно, именно черная братия Луизианы и их хваленый Папа Легба и могли бы раз и навсегда разобраться с этой тварью. Если бы была возможность это проверить, но… Может быть, Луиза и не успела закончить начатое, но все ее манипуляции все же возымели эффект. Ясность в мыслях вернулась, а кровавый насморк, головокружения и прочие симптомы плавно сошли на нет. С любыми проявлениями магии. Я больше ее не чувствую, не могу взаимодействовать с ней. Здесь должна быть какая-то красивая метафора о том, насколько это напоминает потерю зрения или конечности, но нет. Здесь только злость. Злость и беспомощность. Радуйся, отец. Я в кои-то веки стал нормальным, как ты и хотел. И в иных обстоятельствах это, пожалуй, было бы даже иронично, настолько иронично, что я смог бы принять эту правду. Начать строить что-то с чистого листа. Конечно, без сраного дома из бетона в Бэл-Эйр, без кабриолета, алкоголизма и наркотической зависимости, но вполне простое, человеческое и понятное тебе. Продать к чертовой матери со всем его темным прошлым этот особняк. Придумать, как превратить остатки наследства в доход или незатейливый бизнес. Поискать другое место жительства. Вместе с ней. Но… Слишком много «но». Как минимум, то, что моя а в каком вообще статусе наши отношения? Девушка, подружка, любовница, сожительница Рей ведьма. Ведьма из другой реальности, которая, быть может, пока обходится без последствий не исключаю, что их и не будет, как бы сложно ни было в это поверить, но все же не должна здесь быть. Даже если отбросить всю лирику про оставленную там жизнь, близких людей, мать, то от количества других поводов для беспокойства, банальных, бытовых, у меня начинает раскалываться голова. Поддельные документы. Страховка. Что будет, когда с нее свалятся розовые очки, и она столкнется с тем фактом, что надо как-то устраиваться в чужом мире, где тебя уже давно нет в живых, где ты всегда будешь незваным гостем. Чем-то тут заниматься. Потому что это все, конечно, прекрасно – пребывать в любовной эйфории, трахаться почти целыми днями с перерывами на перепалки, но что дальше? И – уже без всякой лирики – количество врагов, которых я успел себе нажить. Луиза с ее непонятной мотивацией мне помогать, не внушающая доверия из-за своей паранойи насчет путешественников и загадочных безликих. Спятившая от власти Кайдел. Базин, если она найдет способ вернуться в эту реальность. И здесь не отделаться защитой особняка или другого дома. Без магии я ничего не смогу со всем этим поделать. Не смогу ее защитить. И, конечно, чертов латинос… 10 мая (продолжение) Во многом механизмы, по которым работает магия и строится взаимодействие с ней, сильно напоминают принципы квантовой физики. И мысли, чертовы мысли, так или иначе формируют реальность – она ведет себя именно так, как должна, чтобы соответствовать нашим ожиданиям. Так что стоило мне припомнить черта – и он тут же нарисовался на пороге. Остается только порадоваться, что сработало это только с бесячим мальчишкой, а не со всей той внушительной толпой наших недругов, которую я успел упомянуть. Но ситуация все равно вышла идиотская, чего уж там. Неудобная со всех сторон. А я просто обязан был это талант, да? сделать все только хуже. Пусть мои воспоминания о мире Рей и смутные, но у меня уже и здесь накопилось достаточное количество поводов, чтобы ненавидеть этого кудрявого идиота. Во-первых, весь их бэкграунд с моей девочкой и то, в какой неописуемый щенячий восторг она приходит от одного только его появления. Во-вторых (хотя это, должно было быть первым), до него я не встречал других колдунов. Магия наследуется по женской линии, как-то так уж завелось, что женщины к ней куда более восприимчивы. Да, я знал о их существовании и, вроде как, их до черта в Европе, но не так, чтобы много здесь. Европейские колдуны – отдельный вид головной боли и ночных кошмаров, их долбанные тайные ордены и ложи, еще более кретинские традиции, чем у ковена Кай, окруженные целым сомном сказок и россказней в местном магическом сообществе. Даже у вудуистов основные адепты, жрицы – это женщины. Так что, в какой-то степени, до появления этого мерзкого типа у меня была хрупкая вера в свою уникальность, да еще и в нашем роду, где вся эта наследственная хрень соблюдалась с точностью швейцарских часов. И вот – пожалуйста. Никто из ниоткуда. Какой-то тупой эмигрант с криминальным прошлым. И нет, как бы мне ни было любопытно, я не буду копошиться и в его родословной тоже. Мне бы разобраться хотя бы с родителями Рей. Колдун. Зеркальный путешественник – и пусть ему подвластно создание порталов только в рамках одной реальности, но все же. Он с легкостью проделывает то, к чему я пришел путем долгих экспериментов, трудов и затраченных сил. КАК ЖЕ ЭТО БЕСИТ. Мне хотелось зашвырнуть телефон в воду, но я отдал его Рей. И, боже, надо было видеть выражение ее лица – она точно ждала, что я сейчас ее утоплю в чертовой реке, исправив ошибку другой своей версии. Но это было… почти обидно? Будто я хоть раз вообще поднимал на нее руку а я вот уже сбился со счета, сколько раз она сама лупила меня по лицу, чертова абьюзерша. Как будто я – тот самый сраный Иеремия Мерсер, который грохнул свою же собственную женщину, а в нашей семье – это нормальная такая практика. Хотя, вроде как, бабушка тоже огребла как-то раз от деда, но характер у нее был еще тот, так что, думаю, вполне заслуженно. У них еще те мелодраматические страсти кипели, судя по рассказам матери. Сразу понятно, откуда росли ноги у ее тупой привычки швыряться всем, что под руку попадется, выражая свое недовольство. На самом деле, после того, как мы рылись в документах Леи, и я натолкнулся на напоминание об этом подонке, я не могу выбросить его историю из головы. Я всегда знал об этом, воспринимал как данность, но никогда не задумывался всерьез, никогда не пытался проанализировать ситуацию. Теперь же то, с каким равнодушием, каким тупым смирением я принимал правду, кажется немыслимым, таким самонадеянным. Мама говорила об этом с гордостью – Иеремия был обвинителем на салемских процессах, а его жена Фелисити, первая ведьма нашего рода, хитро обвела его вокруг пальца и превратила в ручного монстра, под носом которого проворачивала свои делишки, выжав из ситуации максимум выгоды. «Вот так – говорила мама – мы научились выживать, она дала нам этот бесценный урок. У всех на виду. Стоя за спинами тех, кто брызгал слюной от злости, не способный принять факт самого нашего существования. Утирая кровь с их рук, направляя эти руки туда, куда нам было нужно». Раньше не думал, а теперь невольно задаюсь вопросом – кем были эти две женщины, которых Иеремия приговорил на смерть, обвинив в колдовстве, имена которых всегда были под запретом? Были ли Аманда Роквуд и Сара Эванс настоящими ведьмами или простыми смертными и чем-то насолили самой Фелисити? Насолили настолько, что она превратила мужа в орудие убийства, чтобы избавиться от них? Вычеркнуть из истории и вписать туда себя – как супругу врача, уважаемого в общине Салема. Проводила ли она с ними вместе ритуалы безлунной ночью в самом сердце дремучего леса, звала ли сестрами прежде, чем предать? Эти имена Лея никогда не произносила, я нашел их в том документе, который привлек внимание Рей. Как, должно быть, с ее точки зрения – не обычного, а нормального человека, чудовищно выглядела вся эта правда? Моя девочка научилась кусаться в ответ, а я, похоже, перенимаю ее склонность к состраданию. Потому что больше не могу воспринимать все это как необходимую цену, уплаченную за выживание. Эта правда горит в мозгу мерзким пятном с запахом жертвенных костров и обугленной плоти. Нет, здесь почти никого не жгли, предпочитали другие методы, но все это – часть нашей дрянной истории. В которой был замешан мой далекий предок, убивший свою жену. На которого мне страшно быть хоть чем-то похожим. Как вырвать из себя это прошлое? Гнилое, мертвое дерево, выросшее на чужих могилах, корнями пробившее тела без гробов, навсегда украв их покой. Аманды и Сары. И, черт знает, скольких еще, о ком упоминаний попросту не сохранилось. Рей закончила говорить со своим идиотским дружком и уставилась на меня насмерть перепуганными глазами. Не знаю, каких душевных сил мне это слоило, но я выдавил из себя почти спокойно: «Ему удалось найти что-то полезное?» «Ты не… злишься?» «Злюсь, конечно. Но я поступил бы также». Не знаю, какая доля правды была в этих словах, но в этот момент они казались самыми правильными. На самом деле, будь у меня хоть какая-то лазейка, какой-то способ докопаться до истины – а ведь делаем мы это для нашего общего блага – я бы, наверное, это сделал. Мне, по крайней мере, не привыкать к тому, что она ненавидит меня за какие-то решения, а для нее это, пожалуй, в новинку. У нее на лице было написано, какой ужасно виноватой она себя чувствовала в этот момент. И мое спокойствие ее еще больше испугало и смутило, ведь она приготовилась к справедливо заслуженному разносу. Способ есть. НЕ СМЕЙ ДАЖЕ ДУМАТЬ ОБ ЭТОМ. Один раз. Только один раз. Чтобы снова почувствовать магию, а не пустоту. Без нее мир кажется таким… бесцветным. Должно быть, то же самое мой чертов отец говорит себе, когда тянется к бутылке. Рей очень растрогалась, полезла обниматься и ласкаться ко мне, как нашкодившая кошка, которую злой хозяин пожалел, не пнул носком ботинка на этот раз. Кромешный ад. И я, черт возьми, целую тетрадь исписал от корки для корки, но, когда нужно, у меня совсем нет подходящих слов. Чтобы донести до нее, что я не мой чертов предок-душегуб, что я не чудовище она же сама так хотела меня в этом убедить? Что не стоит ждать от меня удара. Мы, вроде как, с недавних пор в одной лодке, пытаемся выплыть из шторма к сраному маяку. Мы заодно. Мы. Страшно привыкать к этому слову, но как же хочется. Ну и мы, конечно, снова занялись сексом – потому что это у нас выходило лучше всего. Закономерно, ведь к этому все шло еще до того, как позвонил этот придурок. И слишком сложно было отказать себе в искушении, когда вокруг этот остров, залитый весенним солнцем, а рядом эта девушка. Нежная, чувственная, жаждущая тепла. Девушка, распаленная недавней близостью. С ее огромными древесными глазами и гривой лохматых волос настоящей ведьмы из детских сказок. С хрупкими плечами и распахнутой рубашкой, обнажающей аккуратную грудь, покрытую едва заметными веснушками. Девушка – которая сама чистая магия, чистое волшебство. Гребаные мечты сбываются. Гребаные грязные фантазии. Но я обязан был сотворить какую-то хрень, раз уж обошелся без ревнивой истерики на этот раз. Сам стебал Рей за кособокие фразочки из порно, но выдал что-то про плохую девчонку, которую нужно наказать за ее дерзость. Хотя ей это даже понравилось. И то, что было жестче, чем обычно. Не как с Базин, даже вспоминать не хочу, не хочу проводить параллели между ними. Но все же – иначе. И совсем голову потерял от происходящего, настолько, что кончил в нее. Дерьмо. А мой затуманенный гормонами и ревностью, безусловно, мозг бился в эйфорическом припадке от мысли, что она моя, что это нормально, что плевать на последствия, что я таким идиотским, звериным, собственническим способом ее пометил, заявил на нее права. Адище. И я хочу все, все, что она может мне дать, все, что у нас может быть. И чего быть не может – хочу тоже. Потом, конечно, накатило похмелье от смелых рассуждений и действий, стыд и раскаяние, но было уже поздно. «Если ты каждый раз будешь меня так наказывать, то я буду косячить почаще» - сказала она. Сука. Нельзя мне такое говорить, нельзя. А эта бесстыдная, маленькая дрянь, ничуть не смущалась того, что мы тут – на нашем сакральном острове – на алтаре пресвятой светлой дружбы только что совокуплялись, как животные, позабыв о всех приличиях; не смущалась того, что у нее по бедрам, прямо на эти похабные белые чулки стекает сперма, голой груди, задранной юбки, похоти в глазах. И такой отчаянной, дикой, безрассудной она была еще прекраснее. И я подумал, что люблю ее куда сильнее, чем прежде, когда она была лишь эфемерной девчонкой с острова, недостижимой мечтой и идеалом. Загадкой, которую хотелось разгадать. По-прежнему загадкой. Так что я даже стоически вынес визит этого мелкого полудурка, явившегося, чтобы поделиться с ней новостями. Потому что, как бы он ни смотрел на нее своими блестящими глазками, будь он хоть сто раз талантливым колдуном и зеркальным путешественником, она моя. Она хоть и успела переодеться, но все равно пахнет сексом, пахнет мной, колючими травинками и рекой, когда-то соединившей наши миры. Впрочем, пока они мило болтали, я все-таки позволил себе побыть собой. В худшем смысле этого слова. Худшем, чем поставить ее на четвереньки и трахать, пока не порвет чулки на коленях о жесткую землю? Ну-ну. Вежливо предложил им кофе или чай, как чертов радушный хозяин, и удалился. Прихватив ее телефон, чтобы выудить оттуда номер этого засранца. На случай, если в том возникнет необходимость, пока она сама не спохватилась и не удалила его от греха подальше. А она возникнет – это часть моего плана, родившегося в голове еще в тот самый момент, когда это ничтожество впервые появилось в особняке. Я еще сомневался – правильно ли поступаю, стоит ли вообще в это лезть, но нет, мелкий ушлепок сам развязал мне руки. Я еще с лестницы различил его голос, пониженный до шепота. «Будь осторожна, Кэрол» - вкрадчиво убеждал он Рей, - «если что, я всегда готов протянуть руку помощи». Ах, ваши чертовы руки помощи и прочие привилегии крепкой дружбы. Знаем-знаем. Какая, мать его, самоотверженность. «Спасибо за беспокойство, конечно, но я могу за себя постоять» - самонадеянно ответила она. Временами она и сама бывает еще той маленькой сукой – могла же ведь поспорить с ним, заверить, что ее тут никто в заложниках не держит, что нечего ему совать нос в чужие дела. Мне даже стало почти жаль беднягу, которым эта начинающая интриганка так виртуозно вертит, пользуясь его очевидной симпатией. Но нет. Латинос засобирался уходить – через зеркало, конечно. Потянулся за своей уродской кожаной курткой он точно из этой реальности? Или во всех своих версиях по умолчанию имеет настолько отвратительный вкус? А вот моему отцу она бы понравилась, у него явно десяток таких же, впрочем, куда менее потрепанных. Но я его опередил, убил двух зайцев одним махом – и продемонстрировал хваленое гостеприимство аристократов и, конечно, с ловкостью настоящего фокусника настоящего колдуна подсунул в карман небольшой прощальный подарок. Рей разнюхала, где хранится снотворное, как я уже успел догадаться. Но она и понятия не имела о существовании других препаратов, оставшихся после длительной маминой болезни. Сильных наркотических препаратов, созданных, чтобы хоть немного облегчить агонию умирающего человека. И не надо ей об этом знать, как и о том, для чего они мне снова понадобились. Иначе не было бы этих трогательных объятий, в которые она меня заключила после ухода своего мерзкого приятеля, исполненная благодарности за сдержанность. Едва ли было бы что-то хорошее. Едва ли, узнай она правду, так бы нежно прижималась щекой к моей груди, стискивая за спиной свои хрупкие руки. «Так что он узнал?» «Про родителей – ничего, нигде нет этой информации. Но я просила его навести справки о Молли, почему ей отказывали в опеке. Из-за судимости, представляешь? Ее обвиняли в убийстве мужа, но оправдали. Того самого мужа, который…» В уточнении не было смысла – благодаря журналистам весь Салем был в курсе этой истории, правда, признаться, я не знал этой щекотливой детали, что чертов психопат отправился к праотцам, расплатившись за все, что сделал с той бедной женщиной. Мэри Джонсон хоть и невзлюбила меня, но все равно вызывала симпатию и невольное уважение силой своего духа. Сложно было ее судить за такой поступок, он, напротив, заставлял в каком-то странном, извращенном смысле гордиться ей. Подобные ему не должны были существовать. Такие как и Иеремия Мерсер. И как я. Но я не собираюсь никого убивать. Нетнетнет. Я погладил Рей по волосам, успокаивая – эта новость хоть и не касалась дела, но заставила ее расчувствоваться. Эта женщина была ей матерью. Лучшей, чем та, что оставила ее младенцем, и которую мы теперь изо всех сил пытались найти. Да, кстати. Я поспешил заверить ее, что все не так плохо, что это не тупик, и пусть ее дражайший друг оказался бесполезным, я придумал, как выйти на след Эмилин. Может быть, я уже не колдун, как бы трудно ни было с этим примириться, но я очень много чего знаю и умею. И пора дать ей полезный урок. 11 мая 2012 г. Уж не знаю, кем были настоящие родители Рей, но она очень талантлива, с этим не поспоришь. Впрочем, в противовес ее природной одаренности магией и всем остальным, она еще и чудовищно неусидчива. Настолько, что временами хочется придушить только за это. Я бы, может, и поработал над собой, избавившись от привычки язвить и говорить колкости, но только они, кажется, и способны привлечь ее внимание и оторвать от постоянных полетов в облаках. Особенно часто это с ней происходит в те моменты, когда она должна быть хоть сколько-то внимательной. Но нет, слушать она не умеет – взгляд стекленеет, становится отсутствующим и мечтательным. Вместо того, чтобы с первого раза внять относительно простой инструкции. Такую ученицу врагу не пожелаешь. Попади она к чертовым сестрам новоорлеанского ковена, свела бы их с ума. Похлеще, чем мы с Кай своими выходками в свое время. Может, это со мной что-то не так? Но я максимально попытался сократить и упростить количество сведений о ритуале, необходимых для дела. Мы уже это проходили с защитными заклинаниями дома – непостижимо, что вообще чего-то добились с такой продуктивностью. Я не удивился бы, если бы из-за ее рассеянности к нам уже в первую ночь заявились чертовы вампиры. Или Кайдел. Ох, она бы знатно позабавилась, если бы вживую столкнулась с успехами ложной Кэрол. «Как ты думаешь, она правда его убила?» - вдруг спросила она. Потрясающе, я четверть часа пытался вдолбить в ее голову хоть что-то, а она все это время размышляла о своей приемной матери и ее проклятом муже. «Думаю, нет» - с тяжелым вздохом ответил я, - «если обвинения сняли, она была невиновна. И я не верю в справедливость нашей судебной системы. Просто вряд ли у нее были деньги, чтобы нанять толкового, зубастого адвоката, который смог бы оправдать ее в ином случае. Да и какое это имеет отношение к делу?» «Никакого, ты прав» - сдалась Рей, но добавила, - «но мне показалось важным узнать правду». «От правды один вред». «Ты этим оправдываешь свою патологическую привычку к вранью?» А вот это уже интересно, хотя в лице она не изменилась, говоря это, так что на прямой упрек было мало похоже, как и на подозрения. При всех своих достоинствах, актриса она крайне паршивая – не смогла бы скрыть, если бы что-то просекла о моих темных делишках и планах относительно ее мерзкого приятеля. Скорее припомнила мои давние косяки, но дневник она, вроде как, дочитала только до половины, а я пытался быть с ней честным. Ой да кого ты обманываешь? Эти страницы все помнят. Ладно, черт с ней. Пусть думает, что хочет. У меня действительно преступно много секретов, но это для ее же блага. И одним секретом стало больше. Мне кое-как удалось заставить ее заняться ритуалом, но возилась она с ним еще битый час. Для новичка это не так уж и много. И не стоит пускаться в размышления о том, что у меня бы такая ерунда не вызвала затруднений. Господи, да это же проще, чем с долбанным маятником работать, хотя он бесполезен, когда дело касается магов и прочих существ, способных скрывать свое существование. Вот тебе карта, вот даже фотография Эмилин с матерью, где они обе молодые, с горящими глазами, не потрепанные жизнью, вот чертова магия. Поразительно, как с такой хреновой концентрацией внимания Рей вообще путешествовала между мирами и отыскала именно тот, который хотела. Должно быть, ее действительно вела потрясающе развитая интуиция, помогая обходить рифы и опасные участки, трясины и смертельные топи, куда ее могло затянуть. Невероятный дар. Кем же все-таки были ее родители, от кого она унаследовала свой дар? Или каким другим образом это возможно? К нашему небывалому везению в том месте, куда она смогла указать на карте, домов было не так уж и много, а расположены они были на приличном расстоянии друг от друга. Так что необходимость шататься по округе, выслеживая старую ведьму, отпала сама собой. Умница, девочка. Ведь может, если заставить. Только есть ли смысл обучать ее колдовству и дальше, если ему, возможно, в нашей дальнейшей жизни не найдется места? Я сойду с ума, наблюдая чужие успехи, даже если речь идет о ней. Испытывая зуд в пальцах, от желания сотворить элементарную магию. От постоянной тревоги, что в случае необходимости даже защитить ее не смогу. Ничего не смогу сделать. Я выстроил плотину в своей голове, худо-бедно удерживающую весь этот поток, мрачный, смертельный, разрушительный. Но долго ли она продержится? Легче не становится, а толща темной воды все сильнее давит на хрупкую стену, проделывая в ней брешь, чтобы из одной маленькой трещины спровоцировать катастрофу. Трещины расползаются паутиной по всей ее поверхности. И капля за каплей давят на мозги в пустоте и тишине. Там, где раньше такой естественной, такой родной, как часть моей сути, ощущалась магия – ее отзвук из окружающего мира. Рей не пришлось бы возиться с ритуалом и просить о помощи этого недоумка. Мне достаточно было бы одного погружения в плохое место, полное чистой силы, чтобы найти нужный путь. Не к Эмилин. А сразу к ее родителям. Увидеть их и узнать, кем они были. Вместо того, чтобы идти всеми этими запутанными тропами, как слепые котята, в темноте натыкаясь на углы, предметы и тупики. Это было бы так просто. Но не все, что просто – хорошо. Держись. Только держись, мать твою. Не всем искушениям надо поддаваться. Это плохо закончится. И почему только эти слова звучат голосом проклятой Луизы, которая продолжает названивать мне с навязчивостью отвергнутой подружки? «Бен?» Ее голос. Как свет маяка среди разбушевавшегося шторма. Я и не заметил, как мы проделали такой долгий путь в тишине, пока каждый думал о своем. Рей, видимо, по-своему расценила мое молчание и почувствовала себя снова виноватой за всю эту идиотскую многоходовочку с участием своего проклятого друга. «Ты точно не сердишься из-за По?» У него даже имя какое-то идиотское. Впрочем, ладно. «Нет, не сержусь». Да, черт возьми, но вовсе не на тебя. На себя, за то, что собираюсь сделать. За то, что теперь украдкой, пока ты не замечаешь, отслеживаю его местоположение с помощью приложения в телефоне. Выжидая подходящего момента, чтобы нанести сокрушающий удар и раз и навсегда хотя бы на время вывести противника из игры. Мои нервные клетки не бесконечны, а присутствие этого типа в непосредственной близости от Рей сказывается на них не лучшим образом. «Двойное убийство из ревности все равно придется отложить, пока у нас много дел» - заявил я. Она кисло улыбнулась, и это было хуже всего. Потому что где-то на задворках ее сознания все равно живет этот страх, живет мысль, что это возможно. Что я могу причинить ей вред. Что я все-таки окажусь чудовищем. Худшим, чем когда был Безликим, хотя дальше уже некуда, казалось бы. Прости, мелкая, но вовсе не магия иных миров делает нас монстрами, вовсе не могущество в неумелых руках сбрендившего колдуна. В этот раз мне хватило смекалки и интернета, будь он неладен. И наследства в виде остатков маминых медикаментов. А у этой Эмилин губа не дура – новое местечко для своего убежища она выбрала отличное. Совсем небольшой городишко, вытянувшийся вдоль залива Санди, до Халибут Пойнт рукой подать. И здесь уже такой характерный, живописный пейзаж – скалистые берега, которые облизывают хмурые волны, оплетенные корнями деревьев. Зеленые пики сосен. Соленый запах побережья. Если бежать от прошлого в лице своего особняка, я бы, конечно, выбрал место менее нордически-суровое, с лучшим климатом, но не могу не оценить местных красот. Величественных в своей мрачности. Словно созданных для того, чтобы подчеркивать белизну небольшого коттеджа, где, судя по нашим расчетам, и должна была скрываться ведьма. «Пора вломиться в очередную частную собственность» - провозгласил я, а сам безрадостно подумал, что нужно быть готовыми к тому, что на доме стоит десяток магических щитов, да и сама Эмилин не для того спряталась так далеко от Салема, чтобы принимать гостей. И, скорее всего, встретит нас не распростертыми объятиями, а боевыми заклинаниями. Но, как ни странно, калитка оказалась не заперта, а путь до коттеджа мы проделали без приключений. Рей все равно держала спущенным с плеча рюкзак, чтобы успеть вовремя вытащить пистолет. Бесполезный, к слову, при встрече с опытной, хорошо обученной ведьмой, ну да ладно. Особого выбора не было. Пистолет – хоть что-то. От меня-то теперь пользы никакой. Срань. Я не ошибся, когда предполагал, что внутри нас будет ждать какой-то крайне неприятный сюрприз. Но даже представить себе не мог масштабов катастрофы. Потому что входная дверь была открыта, а в холле царил жуткий беспорядок, словно незадолго до нашего прихода здесь побывали члены семьи Мэнсона. Кровь на полу и стенах ничего хорошего точно не предвещала. Мне ничего лучше в голову не пришло, чем вооружиться отломанной от какого-то предмета мебели ножкой, довольно острой на одном конце, хотя вышло это инстинктивно. Лучше чем-то занять руки, чем пытаться творить магию, на которую я теперь не способен. Только не начинай. Эмилин обнаружилась в гостиной. Она явно отбивалась от нападавших до последнего. Нападавших, которые владели боевыми проклятиями. И оставили на стене за ее спиной послание для тех, кто побывает здесь следующим. Рей испуганно пискнула и уткнулась лицом мне в плечо. А я не мог оторвать взгляда, но не от бесславно почившей маминой подруги. От сраной надписи, сделанной кровью. «Vae victus». Дерьмо. Вот дерьмо. «Кто мог это сделать?» - пробормотала Рей, но мне совершенно не хотелось ей отвечать, потому что для меня ответ был очевидным. Я не писал этого в дневнике, но помнил, как мы еще детьми любили с Кайдел обмениваться латинскими фразочками, которые наши чокнутые матери заставляли нас учить для общего развития. Для того, чтобы потом легче было освоить все эти проклятые средневековые заклинания, не сломав язык. Помнил, как в тот самый вечер, в вампирской резиденции, пока Рей бегала наверх, чтобы забрать свой рюкзак, на моем пути нарисовалась Кай, сопровождаемая этим омерзительным Виктором, подцепленным в качестве утешительного приза, и вместо многословного, грозного прощания после нашей феерической ссоры бросила мне именно эти слова. Одними губами. С насмешливой, ядовитой улыбкой настоящей ведьмы. Настоящей стервы. «Надо уходить,» - вместо ответа скомандовал я. Спасаться бегством – безусловно, стыд полнейший и едва ли достойный поступок, но нет ничего зазорного в том, чтобы пожертвовать чувством собственного достоинства во имя сохранения кое-чего более ценного. Особенно, если этим кое-чем является жизнь. Даже не моя. Ее. Я не смогу ее защитить, если это засада. А я почти уверен… «Не так быстро!» - помешал осуществлению этого плана чужой голос. Дерьмо.