Doppelganger 2

Совершая очередной переход между мирами, Рей подумала, что зря так гордилась собой в прошлый раз: теперь все определенно шло не по плану, ощутимо не так, как должно было быть. И она тут же оправдала себя нервным истощением и усталостью, а вовсе не тем, что так начали себя проявлять те самые последствия, о которых ее столько раз предостерегали. Все же пересекать пространство и время наискосок не то же самое, что путешествовать в рамках одной реальности, даже на приличные расстояния. Так что, ступив на паркет дома на холме в две тысячи двенадцатом году, в мире Бена, она едва устояла на ногах от некстати нахлынувшего головокружения. Проморгалась, восстановила дыхание, прокашлялась от фантомного ощущения воды, набившейся в горло. И пришла к неутешительным выводам: даже если она захочет сбежать обратно, осознав фатальность совершенной ею ошибки, придется выждать какое-то время. Сколько точно, Рей прогнозировать затруднялась. Впрочем, то, что ее спутник чувствовал себя ничуть не лучше, было крайне слабым утешением. Она была слишком растеряна и испугана, чтобы злиться на него в полной мере и испытать от того мстительное удовлетворение. Хотя и в гневной тираде отказать себе не могла. Она как раз достаточно отдышалась и сделала глубокий вдох, наполняя легкие воздухом, но не успела претворить свое намерение. Бен цепко ухватил ее за предплечье перемазанной в крови ручищей и поволок в ближайший темный угол. - Послушай меня внимательно, - сбивчиво заговорил он, опережая ее возражения, и его лихорадочно блестящие глаза ничего хорошего не предвещали, - внимательно, Рей. Это важно. И ведьма как-то позабыла все, что собиралась сказать или спросить, потому что оказалась совершенно не готовой к такому приветствию в его оставленном ею мире. Она ожидала чего-то другого – драматических сцен, извинений, клятв в вечной любви или гнева за побег, угроз запереть ее здесь навсегда... Но не этого. Колдун хоть и выглядел крайне скверным, измученным переходом и разборками со своей бывшей помощницей, но мало напоминал человека, собирающегося сейчас выяснять отношения. Но что тогда? - Как только она появится, ты должна будешь уйти обратно. Ты поняла это? Повтори. - Я… эм… что? Кто появится? Кайдел? - с трудом выдавила из себя Рей и тревожно огляделась по сторонам в поисках новой возможной угрозы. Во что ее опять втягивали? Он втягивал. Что тут творится!? Она вместо одной ловушки угодила в другую, да еще и потратив на это столько сил? Нет, все просто не может быть так. - Да какая к черту Кайдел, - сердито выплюнул мужчина и поморщился. Он спешно вытер рукавом кровь, так и продолжавшую идти все это время, но в результате лишь еще больше размазал ее по своим губам и заросшему щетиной подбородку. Стал выглядеть еще более жутко в полумраке опустевшего дома. - Возвращайся в свой мир и не оглядывайся. Ты сделаешь это? - требовательно повторил он. Ведьма покорно кивнула, хотя по-прежнему пребывала в крайней степени ужаса и недоумения от происходящего. Уйти в свой мир? А на кой черт он тогда явился туда и позвал ее обратно? Совсем растерял остатки мозгов за время ее отсутствия? Как бедная гостья из иного мира ни старалась, не могла разглядеть логическую последовательность в его поступках. Бен выпустил ее из своей стальной хватки, точно опять наставив ей синяков, и широкими шагами прошествовал в комнату, завертел головой по сторонам, придирчиво оглядывая окружающие предметы, будто видел их впервые. Они вообще в тот мир попали? Но особняк выглядел тем же, каким отпечатался в памяти девушки перед уходом. Могли ли они все-таки ошибиться, прокладывая маршрут? Да и Рей впервые совершала переход вместе с кем-то. С кем-то, обладающим магией безликих, взаимодействие с которой оставило у нее не самое приятное послевкусие. Ее словно несло течением той самой реки – властным, не терпящим возражений, ледяным и жестоким – подталкивало в спину, пока она двигалась вслепую по запутанному коридору отражений. - Где ты, сука!? - заорал колдун, вырвав девушку из своих невеселых мыслей и заставив нервно вздрогнуть, инстинктивно сжаться, хотя предназначалось это явно не ей, - покажи себя! Я знаю, что ты здесь. И уже тише охрипшим, будто сдавленным голосом: - Ты должна быть здесь. Что за чертовщина тут происходит? - испуганно подумала Рей, прижимаясь плечом к дверному косяку, чтобы хоть немного придать себе устойчивости на подкашивающихся от волнения ногах. Бен, вроде как, и производил впечатление окончательно простившегося с остатками рассудка человека, переругиваясь с тишиной дома, но взгляд его был пусть и бешеным, но ясным. Осмысленным. Едва ли такой взгляд мог быть у кого-то, полностью поглощенного безумием. Он что-то задумал. Должно было быть какое-то объяснение у этого спектакля. Хотя она, безусловно, предпочла бы совсем иное представление, готовилась совсем к другому – к сцене печального, но желанного воссоединения со своим влюбленным психопатом. Новых просьб дать второй шанс, остаться. И всего далее по списку. Девушка, по правде говоря, прельстившись этой перспективой, и приняла протянутую руку. Во второй раз. Но она сомневалась, что первый считается – тогда она уж точно не за Безликим следовала, сбегая из вампирской резиденции, а за любимым мужчиной. Кто или что сейчас был перед ней, она определить затруднялась. Потому и стояла там, в тени, дожидаясь чего-то, что даст ей подсказку. Нужно было вмешаться, но моральных и физических сил у ведьмы не осталось. Хватало только, чтобы стоять и ловить воздух ртом, как рыба, выброшенная прибоем на сушу. Вмешаться стоило, потому что Бен вдруг резко опустился на пол, и только вовремя выставленные перед собой руки уберегли его от того, чтобы разбить свою дурную голову о паркет. Он еще несколько раз ударил по нему кулаком, смешивая кровь на нем со свежей, из полученных только что ссадин. Рей шумно выдохнула и все-таки бросилась к нему, чтобы удержать от дальнейших актов бессмысленного членовредительства. - Да что ты творишь, черт возьми! - возмущенно воскликнула девушка, вцепившись в его занесенную для очередного удара руку, - совсем уже, что ли? Что за… - План дерьмо, - оборвал ее колдун, гневно сверкнув глазами, и попытался шатко подняться на ноги, но Рей вовремя удержала его от этого маневра, - но нужно вернуться. И попробовать еще раз. - Что попробовать? Бен вдруг расслабился, шумно выдохнул и низко опустил голову. За пеленой его спутанных волос было не разглядеть выражения лица, но ведьма сомневалась, что хочет его видеть. Ей и других симптомов полнейшего помешательства хватало. В тишине дома раздавалось только их шумное дыхание и мерный стук кровавых капель о паркет. Она все продолжала и продолжала идти. Даже тогда, в ее мире, эти приступы не были настолько продолжительными и пугающими. - Она должна была пойти за нами, - глухо сказал мужчина, - на то и был расчет. - Базин? - догадалась Рей, уловив хоть какую-то ниточку, ведущую к разгадке всего этого кошмарного представления. Ну уж извините, она среди коварных колдунов и ведьм с их многоходовыми партиями не росла, лишь недавно оказавшись в их среде, и пока еще скверно разбиралась в их хитроумных игрищах. Потому пока только начинала доходить до того плана, о котором шла речь. План. Какой-то его очередной план. - Да, - безрадостно подтвердил Бен и откинулся назад, убрал с лица волосы, зачесав их назад дерганым движением, поморщился и шмыгнул носом, - но ее здесь нет. - Так, - как могла спокойно начала ведьма, - это все был – план. И в чем же он заключался? Или мне не положено знать? Но что-то мне подсказывает, что я имею на это право, раз оказалась опять во что-то втянутой. Еще один очень долгий, шумный, драматичный вздох с его стороны вызвал в ней волну вполне оправданного гнева. Куда там глупой девчонке до его гениального замысла. Вечно ей все приходится разжевывать и объяснять на пальцах. Но, должно быть, она ошиблась, и дело было вовсе не в пренебрежительном отношении к ее умственным и аналитическим способностям. А в подавленном состоянии колдуна, разочарованного тем, что его феерическая задумка обернулась не менее феерическим фиаско. - Мне нужно было выманить ее из вашего мира сюда, - будто нехотя, все же взялся объяснить Бен, - как бы, по-твоему, я это сделал? Черноглазый вряд ли принял бы вежливое приглашение, не попытавшись сначала откусить мне голову. Черноглазый? А, должно быть, это он про Базин. Она же являлась предметом их разговора и его очередных душевных терзаний. Хотя Рей и впервые слышала подобное… упоминание этой жуткой твари. У нее было слишком мало информации об этом монстре, но и без того, на интуитивном уровне, она улавливала, насколько это создание опасно, коварно и жестоко. И эти зубы… господи, зачем она вообще смотрела ей в рот, когда они разговаривали, это теперь точно будет сниться ей в кошмарах всю оставшуюся жизнь. Так что формулировка про «откусить голову» из уст мужчины вовсе не казалась фигурой речи. Скорее вполне реальной перспективой. - То есть… - медленно проговорила она, злясь на себя за то, как, вопреки наличию огромного количества куда более заслуживающих проблем, все внутри сжалось от осознания этого факта, - ты вовсе не собирался просить меня вернуться… и… - Ну, - колдун смутился, оказавшись застигнутым врасплох этим предположением, - это не имеет отношения к делу. Она должна была подумать, что я хочу вернуть тебя, и потащиться за нами. - Как же меня задолбала твоя привычка увиливать от прямого ответа, - не сдержалась Рей и тут же прикусила губу. Не стоит. Сейчас самое неподходящее время для того, чтобы выяснять отношения. В этот раз она попросту не сможет сбежать в зеркало от собственных чувств. И вовсе не потому, что последний переход дался ей трудно, и она испытывала жуткий упадок сил. Потому что та кровожадная тварь с двумя рядами иглоподобных зубов, скорее всего, дожидается ее в родном мире, чтобы продолжить оборванный на полуслове разговор. Или, куда вероятнее, все-таки свести счеты со всегда раздражавшей ее подружкой своего господина. Контракт она собиралась ей предложить, конечно. Просто забавлялась с жертвой перед тем, как попробовать ее на вкус. И даже с кошкой, играющейся с мышкой, ее сравнить было невозможно. У кошек точно нет таких зубов и полных чертовой ницшеанской бездны глаз. Но вопрос стоял ребром – неприятный, но необходимый. Что ей теперь делать? Вернуться домой она не могла. Оставаться здесь – сомнительная перспектива, ведь и в этой реальности хватало желающих спустить с нее шкуру, да и тогда пришлось бы разобраться заодно и со своим ручным чудовищем. Искать другой мир, пригодный для существования, как это когда-то сделала Луиза? О, а эта тварь тоже не будет в восторге, как только обнаружит, что все ее усилия были пущены псу под хвост, а Безликий вернулся во всей своей красе. И винить во всем было некого – Рей сама запустила это чертово колесо, притащив в свою реальность Кайло в компании его жуткой подружки. Жила бы себе спокойно, лишь иногда, традиционно в марте, поливая белые гиацинты слезами в память о детской любви, а не вляпалась бы так глубоко в масштабные неприятности. Может ли быть такое, что и Аманда, если Лея не соврала, и ее мать действительно носила это имя, также металась по мирам, натворив везде дел и спасаясь от последствий? Ну, например, дурацкая семейная черта творить фатальные глупости и бежать с места преступления, поджав хвост, чтобы натворить новых, но уже на другом конце пространственно-временного лабиринта? Было еще кое-что неприятное. Рей обязана была спросить. - И как ты понял, что она до меня добралась? - озвучила она так и вертевшийся на языке вопрос. Ответ, скорее всего, у нее уже был, но нуждался в подтверждении. Крайне огорчительном, пугающем подтверждении. Гнев, бурливший на дне ее души, медленно и верно пробивался на поверхность, как лава из недр земли. Давай, негодяй, отвечай. И твои грустные глаза и хлещущая из носа кровь тебя не спасут от расплаты. - Я следил за тобой, - да, именно это ведьма и рассчитывала услышать. А раскаяние в усталом голосе мужчины ее ничуть не удовлетворяло, не успокаивало клокочущее внутри пламя. Вот ведь чертов сталкер со своими бестелесными путешествиями по мирам. Даже через мясорубку магии безликих не побоялся себя пустить ради такого. Рей вынуждена была признать, что сбежала не зря. Не зря испугалась, что Бен еще удушит ее насмерть своей фанатичной любовью. - Да, я знаю, что это ужасно, и я совсем не горжусь, - он, должно быть, легко считал ярость, плескавшуюся во взгляде девушки, и принялся кособоко оправдываться, - но как еще я мог защитить тебя? Я не в силах найти саму Базин. Это невозможно. Но я догадывался, что она обязательно попробует до тебя добраться. Ведь ты… - Хватит, - оборвала Рей. Она невольно задумалась: а была ли вероятность иного исхода? Вероятность, что она осталась бы с Молли или в своем одеяльном коконе, не сунулась бы на Мэгэзин Стрит, подставившись под удар обосновавшейся там твари. Или нет – и жуткая, зубастая нечисть все равно выследила бы ее рано или поздно? И перед этим еще и пустила кровь всем, кто дорог бедной ведьме. Молли. По. Сколько ее близких людей успело бы пострадать за компанию, лишь оказавшись поблизости от объекта ненависти сорвавшегося с поводка фамильяра? Или кем там было это создание. Тень. Кайло как-то назвал ее Тенью. Но тени смиренно волочились по асфальту за своими хозяевами, а не питались человеческой плотью и предлагали направо и налево магические контракты. Сколько разных монстров обитало в других реальностях, монстров, о которых не имела представления даже Луиза, помешавшаяся только на относительно безобидных безликих? В тех самых жутких, лавкрафтовских мирах, о которых некогда все размышляла Кайдел, чтобы быть разбуженными из своей многовековой тьмы неосторожными путешественниками? - Нет, слушай, - опомнился Бен, тоже на какое-то время погрузившийся в свои мысли, и пальцами зажал нос, знатно раздражаясь из-за продолжавшей капать на паркет и его темные джинсы крови, - она никогда не отцепилась бы от тебя. Нельзя было там ее оставлять. Я обязан был выследить ее и исправить свою ошибку. Ведь это я притащил ее в ваш мир. - Исправление ошибок – вот, чем ты теперь занимаешься? - гневно откликнулась девушка и кивком головы указала на уже приличную алую лужицу на полу между ними, - для этого ты снова во все это ввязался? - Выходит, что так. И мрачное смирение с безысходностью в голосе мужчины все же нанесло сокрушительный удар по ледяной корке на сердце Рей. Все же она была такой сострадательной и понимающей, как ее воспитывала добрая Молли. И не могла не попытаться взглянуть на ситуацию чужими глазами, хотя бы попытаться поставить себя на место другого. Задача была не из легких, ведь самой ведьме не доводилось бывать в подобной ситуации, но она готова была постараться. Постараться и увидеть вдруг, что все совсем не так однозначно, как ей хотелось думать. Оставленное в своем заколдованном замке Чудовище вовсе не пыталось силой вернуть Красавицу обратно в свои жуткие лапы. Да, оно следило за ней, но лишь желая уберечь от другого чудовища, за действия и злодеяния которого чувствовало себя в ответе. Куда более опасного, оказавшегося вне контроля без хозяина, не связанное контрактом и никакими ограничениями. И Рей почти поверила, что дело было не в одержимости, не в больной ревности, не в интересе к жизни потерянного объекта любви. Так что хорошо, что она все-таки отмела идею порыться в тиндере в поисках какого-нибудь харизматичного психопата, с которым можно будет весело качаться на эмоциональных качелях и дальше. А то вдруг обнаружила бы в своем пустом холодильнике отрезанную голову нового ухажера в качестве подарка от чокнутого бывшего из другой реальности. Блеск. Она невесело усмехнулась своим мыслям. Ее кривая ухмылка вызвала у Бена недоумение. Он скептически приподнял бровь, но тут же поморщился, словно малейшее движение вызвало у него приступ головной боли. Скорее всего, так и было. Потому он спешно поднялся на ноги, вытер одну кисть от крови о штанину и протянул девушке, приглашая последовать за собой. - Ладно, извини, что ты снова очутилась здесь, - подозрительно беззаботно сказал он и пообещал, - клянусь, это не продлится долго. Не буду мозолить тебе глаза. Отдохни пока перед обратной дорогой. Перед обратной дорогой? Что он такое несет? Рей встала с пола, проигнорировав предложенную руку, и нахмурилась. Вот это все уже точно звучало бредом сумасшедшего. Пусть она и не была продвинутой колдуньей, а в зеркальных путешествиях практиковаться начала куда позднее Бена, но догадывалась, что понадобится достаточно времени, чтобы восстановиться до следующего прыжка. - Эй, - окрикнула она колдуна, уже собиравшегося смыться в неизвестном направлении, впрочем, не очень быстро из-за шаткой походки и явного физического недомогания, - что ты опять задумал? - Не важно. Ведьма зарычала сквозь стиснутые зубы от бессильной злости. Нет, серьезно, если до этого упрямца не доберется кто-то из его многочисленных недругов, если он не откинется от последствий того, что добровольно сам с собой творил отравляющей магией безликих, то она убьет его собственными руками. Потому что у всего был предел – и у ее способностей к терпению и пониманию тоже. И Бен опасно близко подобрался к запретной черте. - Нет, важно, черт возьми! - крикнула она, широкими шагами сокращая расстояние между ними, чтобы, задрав подбородок, гневно уставиться ему в лицо. О, а его глаза снова стали темными, почти черными – отметила она, коньячное тепло из них исчезло. Должно быть, еще один побочный эффект той магии, которую он зачем-то в себя впустил. - Хорошо, - смиренно согласился мужчина, видимо, не имея достаточных ресурсов, чтобы спорить с настырной ведьмой, - мне нужно восстановить силы, чтобы наконец-то прищучить эту тварь. И вернуть тебя домой. Ясно? Рей вдруг сильно захотелось сказать простое, лаконичное, емкое, такое искреннее: «Я уже дома». Или влепить ему в очередной раз пощечину, чтобы отрезвить, чтобы остановить от нового идиотского акта героического самопожертвования. Но у нее опускались руки. Она устала. Молли научила ее простой истине: спасение утопающих – дело рук самих утопающих. А те, кто жаждет того, чтобы нырнуть в бездну, все равно сделают это, как бы близкие люди ни пытались их остановить. Притяжение тьмы зачастую куда сильнее здравого смысла. Куда сильнее любви. Голос иных миров, темных, холодных, населенных невиданными чудовищами, звучал между ними, заглушая ее робкие попытки предложить другой путь. А был ли этот другой путь? Она мотнула головой, позволив выбившимся из косы прядям хлестнуть себя по щекам, и прикусила губу. Колючий укус боли помог удержать так и наворачивающиеся на глаза злые слезы. - Да делай ты, что хочешь, - с трудом выдавила она, и слова больно царапнули пересохшее, сжатое истерическими спазмами горло. Когда Рей пришла в себя в больничной палате, ей понадобилось приличное количество времени, чтобы восстановить цепочку предшествующих тому событий. Ага, она прекрасно помнила свое триумфальное возвращение в эту реальность, обернувшееся новой драмой, а не слезливой сценой воссоединения расставшихся возлюбленных. Весь этот ужасный разговор, когда Бен снова умудрился вывести ее из себя, что было весьма сложной задачей, учитывая, в каких нестандартных обстоятельствах она побывала перед этим, все же умудрившись стоически сохранить самообладание. Свихнувшаяся, теперь уже обезвреженная и мертвая Лея. Базин с ее велеречивыми предложениями сделок и всевозможных благ. И, да, как завершающий аккорд, собственные слова: «да делай ты, что хочешь». После которых, вроде как, вполне удовлетворенный щедрым благословением на дальнейшее саморазрушение Бен сделал пару шагов и все-таки грохнулся на паркет. Ей удалось привести его в чувства, но сложно было назвать это успехом в полной мере – он едва передвигал ноги, а ведьма не придумала ничего лучше, чем помочь ему дохромать до машины и отправиться за помощью. К несчастью, единственное существо, имевшее хоть какие-то представления о том, как разбираться с последствиями злоупотребления магией иных миров, обитало в Новом Орлеане и пряталось в своем убежище до захода солнца. И едва ли было бы в восторге от происходящего. Так что не оставалось ничего другого, кроме как отправиться в ближайшую человеческую больницу. Быть может, врачи там и не имеют достаточной квалификации и понятия о существовании каких-то безликих, их чертовой магии, и всей чертовой магии вообще, но должны быть в курсе способа хоть как-то остановить затяжное кровотечение. И все остальное. Но с ней самой-то что приключилось? Рей откинулась на подушку, уставившись в кристально-белый потолок, пересчитывая квадраты пластиковых панелей и люминесцентные лампы на нем, чтобы успокоиться. Да, точно. Она тоже потеряла сознание, но, к счастью, уже в приемном покое, проводив взглядом завладевших ее сумасбродным колдуном медиков. И этот провал в памяти не предвещал ничего хорошего. За прошедшее время ее ручное чудовище спокойно могло испустить дух, пока она тут валялась в отключке. Кромешный мрак. Принимая решение отправиться в больницу, Рей напрочь забыла о еще одном неприятном, сопутствующем обстоятельстве. О том, что ей, так или иначе, придется с кем-то объясняться о произошедшем. Логично, что лучшим способом этого избежать – было и самой прикинуться умирающей. Прикинуться? Или этот переход и правда дался ей куда тяжелее, чем она решила на первый взгляд? От внимания ведьмы не укрылась еще одна незначительная, но пугающая деталь ее положения: внутривенный катетер на предплечье, подключенный к капельнице с неизвестным раствором. Лезть туда и пытаться разобраться в медицинских терминах у нее никакого желания не было. Но было желание вытащить из себя эту штуку, слезть с кушетки и поискать кого-то, кто мог бы ответить хоть на часть ее вопросов. А главное – найти этого несчастного идиота и убедиться, что он в относительном порядке. Насколько вообще может быть в порядке человек, так долго истекавший кровью и делавший вид, что ничего не происходит. Пиздец. Полный пиздец. Рей уже было собиралась встать и прикидывала, как бы ей, будучи с детства счастливой обладательницей парализующего страха перед иглами, выдернуть из руки проклятый катетер и не свалиться обратно в обморок. Но в палату заглянула миловидная медсестра в небесно-голубой форме под цвет глаз, ровесница Молли, и шутливо пригрозила девушке пальцем. - Не стоит, мисс, - сказала она, - иначе я привяжу вас к кушетке. Вам необходим покой. - Я… мне… - ведьма замялась, не зная, как начать, - ладно, - она все же сдалась, - но мне нужно узнать, что с мужчиной, который был со мной. Он жив? Медсестра, судя по бейджику, некая «Л. Джейкобс», на мгновение озадаченно прищурилась, а потом подняла к глазам планшет с бумагами, который до того держала в руке. Она с умным видом полистала свои записи и покачала головой. - Он точно не в моем отделении, - наконец заговорила она, - но, если вы назовете имя и фамилию, я все разузнаю. Не вставайте только, у вас и так сильное нервное истощение. Очень безрассудно с вашей стороны, мисс, доводить себя до такого в вашем-то положении. Рей почти начала нервничать от того, что так и не смогла ничего разузнать о Бене, но зацепилась за подозрительную формулировку. Ничего хорошего это не предвещало. Сердце пустилось вскачь. И, чтобы снова не потерять сознание от нахлынувшей на нее волны паники и ужаса, девушка принялась цепляться за расплывающуюся реальность. Какие-то детали, которые станут якорем и помогут ей удержаться на плаву. Люминесцентные лампы. Листва за окном. Раздражающий запах медикаментов. Кисти медсестры, затянутые в силиконовые перчатки, сквозь которые можно было разглядеть и колечки у нее на пальцах, видимо, слишком дорогие ей, чтобы расстаться с ними хотя бы на время работы. Вроде как, одно обручальное, другое – простое, с каким-то рыжим камушком, слегка натягивающим силикон. Стратоскоп у нее на шее, в сгибе плеча опутанный выбившейся из-под тугой шапочки рыжим завитком волос. Дыши. Просто дыши. А эта милая женщина вроде говорила что-то еще, про страховку и прочие вещи, с которыми Рей точно не готова была разбираться. Ведь у нее была страховка, но что-то подсказывало ей, что толку от нее в другом мире мало. Так что ее бедный, загнанный в угол разум зацепился только за одну из последних фраз, завершивших длинную речь медсестры. - … вам бы еще на какое-то время здесь задержаться, подождать результаты анализов крови и можете успеть сделать УЗИ. - Ага, спасибо, конечно, - пробормотала она ватными губами, ощущавшимися такими непослушными, словно ее в них долго и жестоко жалил целый рой взбешенных ос. А она с этим ощущением была знакома не понаслышке. Имела такой неприятный опыт в юности, когда, обнаружив в их маленьком садике гнездо, не придумала ничего лучше, чем сбить его палкой и понаблюдать за тем, что это за собой повлечет. Феноменальное везение. Но сравниться с той правдой, которая обрушилась на Рей сейчас, все равно не мог ни один из приключавшихся с ней за всю жизнь курьезов. Падения с велосипедов, случайно подожженная в скаутском походе палатка, все эти жуткие существа, пытавшиеся ее убить – все померкло. Они и близко не стояли с новостью о незапланированной беременности, приключившейся с ней в самый из всех неподходящих для того моментов. Когда она застряла в чужом мире, полном недругов и сомнительных типов, у нее даже нет страховки, чтобы получить должное медицинское обслуживание, а счастливый будущий папочка, как чертов кот Шредингера. То ли жив, то ли все-таки мертв. Из-за собственной же дурости и желания погеройствовать. А могло ли все быть еще хуже? Например, не было никакой Аманды, ее придумала спятившая Лея в качестве прощальной небылицы для ненавистной девчонки, которую она все равно планировала убить, закончив начатое. И, страшно подумать, Рей за каким-то чертом перенеслась в девяносто седьмой, пристрелила Фрэнка из охотничьего ружья, спасая Молли, и родила саму себя. Это же возможно? В этом безумном, запутанном лабиринте реальностей, круговороте неслучайных случайностей, абсурдных петель логики допустим ли такой поворот? Нет, вроде как, у нее не было пышного платья с плащом – лишь все те же джинсы и рубашка в бурых пятнах запекшейся крови. И кольца загадочного взять было неоткуда, но ведь можно было попросить какое-нибудь у этой медсестры? Ладно, спасибо и на этом. Но ведьма, после всего произошедшего с ней, уже ничему не удивилась бы. Размышления знатно позабавили ее – видимо, она правда довела себя до жуткого нервного истощения, ибо, вместо закономерных для ситуации слез, она, оставшись в одиночестве, лежала и глупо хихикала, глядя в белый потолок. На каком она, интересно, сроке? В какой момент ее сумасбродство, победившее здравомыслие Бена, нудевшего о контрацепции, возымело такие последствия? Вернее, стоит поставить вопрос иначе: сколько ей нужно будет провести в сумасшедшем доме, куда девушку скорее всего отправят, обнаружив в невменяемом состоянии, прежде чем ей нужно будет усвистать в девяносто седьмой? Ну нет, шутка уже не казалась такой смешной, становилось жутко, хотя смеяться она не переставала. Она заткнулась, только различив звук приоткрывшейся двери, рассудив, что лучше скрыть проявления накатившей на нее истерики, хотя бы пока. Рей рассчитывала снова увидеть медсестру, принесшую еще какие-нибудь сногсшибательные новости, но была удивлена. Даже приятно удивлена, что было немыслимо с ее-то везением. Хотя внешний вид ее ненаглядного колдуна и оставлял желать лучшего, он был жив и снова передвигался на своих ногах, даже не придерживаясь за стенку. Очень бледен. Опухший нос. Синяки под глазами, будто побывал в уличной драке или попал в легкую автокатастрофу. Но жив. - Наконец-то я тебя нашел, - с искренней радостью в охрипшем голосе поделился Бен, притворяя за собой дверь, - всю больницу обегал. - И откуда у тебя только столько сил на это, - недоверчиво прищурилась девушка, но она скорее издевалась, чем действительно злилась, опустошенная своей маленькой истерикой, - уже нашел, где подпитаться могуществом безликих? - Рей. - Ну а что? - притворно оскорбилась она за попытку призвать ее к здравомыслию, - ты только что был почти при смерти, а теперь снова бодр и полон энергии. Я, быть может, и клиническая идиотка, или впиши любую из своих любимых метафор, но худо-бедно умею строить причинно-следственные связи. Рей и сама подивилась тому, что оказалась способна на такую длинную, саркастичную речь. Очень прилежная ученица Кэрол Элисс, набралась у своего горе-наставника всего самого худшего. Не основы боевой магии освоила, конечно, но обзавелась ценным умением, даже находясь на границе самого черного отчаяния, язвить и злословить. Но мужчину это впечатлило мало – он недовольно щелкнул языком, подтащил стул поближе к ее кровати и устало опустился на него, сложив отмытые от крови руки на коленях. - Прошло достаточно много времени, - хмуро сказал он и прямо спросил, недоверчиво прищурившись, - зачем тебя держат здесь? А, значит, по пути его никто не успел обрадовать очередными, мать их, потрясающими новостями. Логично, учитывая, что заполнить хоть какие-то бумаги Рей, прибыв в больницу, была не в состоянии, так что прочертить между ними нужные связи бюрократы не успели. Черт. Долбанная страховка, мысли о ней почему-то угнетали ведьму даже больше, чем гнет всех остальных обстоятельств вместе взятых. Потому что ее отсутствие, как и фальшивый, наспех состряпанный новоорлеанским умельцем паспорт на имя Кэрол Элисс, обличали неприятную правду. Правду, что в этом мире ей не было места. А в свой родной она по некоторым причинам вернуться пока не могла. Да, к списку добавилась еще одна веская причина. - О, у меня для тебя потрясающие новости, - нервно рассмеялась она. И по взгляду колдуна поняла, что он ее беззаботного веселья точно не разделяет. Но вряд ли даже представляет себе масштабы постигшей их катастрофы. Рей даже серьезно обеспокоилась тем, чтобы подобрать максимально впечатляющую формулировку для оглашения открывшейся ей тайны, но поняла, что это не стоит затраченных сил и в любом случае выйдет эффектно. И чем проще и лаконичнее, тем лучше. - Я беременна. Вот, сказала – бомба в помещении не взорвалась, потолок не обрушился, никто даже не грохнулся от озвученного в обморок. Бен вообще показался ей каким-то слишком уж подозрительно спокойным, но она тут же напомнила себе о всех случаях, когда он умело прятал эмоции за маской равнодушия или язвительности. Всех случаях, когда она отдала бы многое за большее количество участия, тем более сейчас, когда проблема, вроде как, была общей. В ее голову уже начали закрадываться самые недобрые подозрения насчет изворотливого колдуна, что, столкнувшись с подобным, он предпочтет выйти вон, найти какое-нибудь зеркало и убраться подальше. В самый далекий из возможных миров. Туда, где она уж точно никогда его отыскать не сможет. - И кто отец? Вот ведь бессовестный кусок дерьма. Что он там себе опять надумал? Сам же, черт возьми, следил за ней, даже в ее реальности, и должен быть прекрасно осведомлен о том, что, вернувшись домой, она занималась самобичеванием и жалостью к себе, а не построением отношений с кем-то другим. Ведьма резко подскочила на месте и собиралась отвесить мужчине очередную заслуженную пощечину, но вовремя вспомнила про чертов катетер в своей руке, и отказалась от этих намерений, испугавшись опрокинуть стойку с капельницей и призвать сюда произведенным шумом толпу посторонних. Еще только этого им для полного счастья не хватало, учитывая, как часто чье-то вторжение мешало им выяснять отношения в прошлом. Рей бессильно зарычала и сжала руки в кулаки, но тут же заметила робкую, лишь на мгновение промелькнувшую на лице колдуна улыбку. Опять издевается. Даже сейчас, когда, черт возьми, можно было проявить хоть капельку отзывчивости. - Ладно-ладно, - примирительно заключил Бен, наконец-то посерьезнев, - шутка. Просто неудачная шутка, Рей. И мне жаль, что и ты мне того же самого сказать не можешь. - Значит, тебе жаль? - зашипела она, гневно сузив глаза, - вот как? - Вообще-то мы… - он замялся, вероятно, все же куда больше впечатленный этой новостью, чем хотел показать, - расстались. Не знаю, правильно ли это так называть. Так что теперь это еще одна проблема, с которой нам предстоит разобраться. - Проблема, - беспомощно повторила ведьма и ей стало до слез обидно. Нет, она была во многом с ним согласна, но больше всего ненавидела признавать его правоту. Это всегда загоняло ее в угол, вынуждая обличать и вытаскивать на поверхность вещи, на которые она старательно закрывала глаза. Например, то, что, даже если отбросить некоторые неприятные обстоятельства, всю их запутанную историю, растянувшуюся на две реальности и две временных плоскости, огромное количество недругов, желающих им обоим скорейшей кончины, сама Рей такого точно не планировала. Худшей матери, чем она, должно быть, невозможно было найти во всех возможных мирах. Ну, кроме ее собственной, вероятно, имевшей такой же феерический талант влипать в неприятности, из-за которого она и оставила своего кукушонка в девяносто седьмом году, то ли продолжив свои странствия, то ли и правда скончавшись. И все же – ей двадцать пять, но она сама еще во многом ребенок, не представляющий, что со своей-то жизнью делать, тем более – с чужой. Это она еще в своих тревожных размышлениях не добралась до гипотетического папаши, смутно подходившего на эту роль. Только что чуть не отъехавшего к боженьке или кому там, да еще и подсевшего на иглу магии чужого мира, превращавшей его в чудовище. Блеск. Робкое прикосновение его вновь холодных, как мертвый мрамор, пальцев к ее сжатой в кулак руке на безликом постельном белье выдернуло Рей из тревожных размышлений. Она заморгала, возвращаясь в реальность и пытаясь понять, говорил ли Бен что-то важное или все еще сам ждал от нее каких-то слов. Похоже, она все-таки пропустила нечто важное. Точно начало его речи, зацепившись лишь за ее окончание. - … я не стану на тебя давить, это должно быть твое решение. - Решение, - эхом подхватила она. Решение? Какое к чертям собачьим решение? Да, привычка проваливаться в себя и витать в облаках, упуская из внимания огромные пласты важной информации, могла бы быть вполне безобидной, но не в этих обстоятельствах. - Если еще не поздно прервать эту беременность. Какой, кстати, срок? - Бен прищурился, что-то подсчитывая в уме. Но ответа у ведьмы не было, она ведь и в то, что говорила ей медсестра, вслушивалась не сильно внимательно, выцепив только самое главное. И пустившись бегать, как лабораторная белая мышка по лабиринту своих ужаса и недоумения. И сейчас, конечно же, сконцентрировала все внимание на новом болезненном уколе обиды за то, что чертов прагматичный колдун уже набросал и на этот случай подобие идиотского плана. Плана, подразумевающего избавление не только от неугодной, раздражающей девчонки, но и кого-то еще, поселившегося в ее утробе. - Ты хочешь, чтобы я ее прервала, - кисло констатировала Рей и вынужденно встретилась со взглядом темных, как бездна, глаз, иррационально затосковав по их прежнему янтарному оттенку. Если для того, чтобы сделать их светло-карими, нужно было снова накачать Бена жутким зеленым снадобьем Луизы, то она сама готова была сию же минуту звонить вампирше и уговаривать продолжить лечение. Но о необходимости снова отправить его в магический рехаб они обязательно поговорят после. После того, как разберутся кое с чем другим. И ведьма невольно разозлилась на себя, что и сама начала мыслить такими категориями. «Разобраться с этим». Это, вообще-то, была чужая, пусть еще едва теплящаяся, но уже жизнь. - Нет, не хочу, - покачал головой мужчина, смиренно вытерпев пытку ее гневным взглядом, - но выбор за тобой. - О, спасибо, что трусливо перекладываешь на меня ответственность, - ядовито поблагодарила Рей, - и практически не пытаешься на меня повлиять при принятии этого, мать его, важного решения. Зная, как ты любишь просчитывать все сильно заранее, предвосхищая события, уже, должно быть, и клинику припомнил подходящую, чтобы это сделать? Или в том нет необходимости, и существует какой-нибудь магический способ, в обход волокиты с документами, которых у меня нет? А у безликих есть какие-нибудь свои методы? Может, предпочтешь сам все провернуть, чтобы быть точно уверенным в том, что… - Хватит, - раздраженно оборвал ее Бен, и от прозвучавшей в его голосе угрозы девушке невольно стало не по себе, она была вынуждена припомнить, что не стоит дразнить зверя, пока он еще миролюбиво настроен, - чего ты добиваешься, Рей? Что ты хочешь услышать? Она понятия не имела, что ответить, потому хмуро молчала, прикусив губу. Как и не знала – чего добивается. Рей вынуждена была признать, что та легкомысленная, нервная веселость давно схлынула, оставив ее с горьким отчаянием и глубокой растерянностью. Она чувствовала себя глупой маленькой девочкой, забившейся в угол, в надежде, что кто-то взрослый и мудрый придет, утешит ее и разом решит все проблемы. Той самой Алисой, заблудившейся среди кустов с перекрашенными розами, забывшей дорогу домой. Случайно разбившей зеркало, бывшее единственным способом вернуться из жуткого зазеркалья. - Что-нибудь сентиментальное и возвышенное? - тем временем продолжал напирать на нее колдун, - хорошо, пожалуйста. Я хочу этого ребенка, хочу все, что у нас могло бы быть, потому что люблю тебя. И вовсе не боюсь ответственности. Я боюсь другого – боюсь, что ты будешь жалеть об этом. Уже, должно быть, жалеешь. Не ты ли совсем недавно приняла решение вернуться в свой мир, оставить все в прошлом? Очень разумное и здравое решение, между прочим. Потому что я уже и так достаточно испоганил твою жизнь и не имею права делать это дальше. - Какой же ты придурок, - беспомощно обронила девушка, зажмурившись, чтобы удержать подступившие к глазам слезы, и обиженно добавила, - и это ты меня королевой драмы называл. - Просто пытаюсь смотреть на вещи здраво, - попытался оправдаться Бен, - и… как ты себе это представляешь? Что ты вообще собираешься делать? Ускакать домой и растить там ребенка одна, не имея даже возможности рассказать ему правду? Ты была не в восторге, столкнувшись с тем, что твой папаша – гребаное чудовище, хотя это, к счастью, и не подтвердилось. Но… господи, неужели это тебе действительно нужно? И, к слову о чудовищах: я – далеко не самое страшное из них. За тобой по-прежнему охотится Базин, да и здесь врагов хватает. Представь, как они обрадуются, узнав, что смогут отнять у меня не только тебя, но и, черт, даже говорить это странно, нашего ребенка. Да, он, бесспорно, был прав в каждом из этих взрослых и разумных доводов, но это не означало, что Рей собиралась с ними соглашаться. Она уже не могла остановить предательских слезинок, что одна за другой обжигали щеки горячей, соленой влагой. Ей хотелось швырнуть что-нибудь тяжелое, куда-нибудь, но, как назло, под рукой ничего не было, да и сил у нее осталось достаточно лишь для того, чтобы беззвучно плакать. - Разве это важно? - севшим голосом обронила она, отвернувшись к окну, за которым в теплом закатном солнце на ветру шевелились ветки дерева. Она зачем-то подумала о том, как бы пахли пальцы, если раскатать в них несколько сорванных листьев? Вечной весной, липкостью смолы и свежестью? Или горьким медом и пряно, как первые после долгой зимы белые гиацинты? - А что тогда важно? - Не знаю, - тут же сдалась ведьма, - то, что мы, вроде как, любим друг друга и… - И из всего, что я сказал, ты вычленила только это? - нервно усмехнулся Бен и тут же помрачнел, - здорово. В следующий раз я не буду долго распинаться. Если он, конечно, будет. Рей тяжело вздохнула и выдернула из его руки свою, удивившись, как не заметила, когда он успел переплести их пальцы, чтобы вытереть с лица слезы. Она почти порадовалась, что у нее появился весомый повод не корить себя за разведенную сырость – она была наслышана про взбесившиеся гормоны и прочие прелести, так что превращение из смелой девчонки в плаксивую идиотку произошло точно не по ее вине. - Это – самое важное, - упрямо повторила она, удивившись тому, как решительно звучит, хотя вовсе не чувствовала в себе этой уверенности, - любовь. С остальным можно как-нибудь разобраться. Даже с монстрами, даже с твоим долбанным упрямством и страстью к самобичеванию. Мне жаль, что я ушла, это было неправильно. Я не считаю тебя чудовищем, хотя иногда ты творишь такую дичь, что я сомневаюсь в твоем хваленом здравомыслии. Но я… я из другого мира, не в смысле – другой реальности, а из другого мира. И я умею прощать, абсолютно не умею ненавидеть, не умею мстить. А избавиться от твоего ребенка было бы, пожалуй, лучшей местью, если ты действительно хочешь его, а не убеждаешь меня в этом с какими-то коварными целями. Какими именно коварными целями, ведьма даже в мыслях представить себе боялась. Потому что это неотвратимо влекло бы за собой огромное количество вещей, к которым она была не готова. Как минимум, размышления насчет природы и способностей создания, родители которого происходили из разных миров. Нет. Пожалуйста, не сейчас. - Или все-таки разумным поступком? - подловил ее мужчина, но тут же покачал головой, не соглашаясь с собственными словами, - ладно. Ты же понимаешь, что худших родителей представить невозможно? - Ты мог бы просто заткнуться и обнять меня? - робко попросила Рей, распахнув руки в приглашающем жесте. В тепле и утешении она нуждалась куда больше, чем в продолжении этого уже давно не имеющего никакого смысла спора. Эта острая потребность даже заглушала страх столкнуться с вернувшимся в его тело холодом иных миров. С этим им тоже предстояло разобраться, не позволив горе-папаше уничтожить себя окончательно своими жуткими экспериментами. У нее почему-то не было и тени надежды на то, что эти сумасшедшие новости дадут Бену весомый повод для того, чтобы завязать с погружениями в мир безграничной магии. Что он не станет одержим идеей защитить ее, уже их, ото всех врагов, любой ценой, с его-то пристрастием к саморазрушению и сумасбродному благородству. Потом, все потом. Сейчас куда приятнее было уткнуться носом ему в плечо, морщась от мерзкого металлического запаха недавно пролитой крови. Бен ласково гладил ее по растрепавшейся косе мертвецки-холодными пальцами. И ведьма вдруг почувствовала себя виноватой за то, что своим уходом сама подтолкнула его к краю. Она всхлипнула, не в силах сдерживать снова накатившую на нее плаксивость. Можно ли считать монстрами тех, кто превращает в них других? Боже, нет. Какой беспросветный мрак. Она точно не хотела быть монстром. Она хотела быть светом маяка. Того самого маяка, который и выведет ее заблудившегося колдуна из беснующегося в ночном море шторма. - Так теперь все время будет? - услышала она у себя над макушкой и оторвала голову от груди мужчины, чтобы заглянуть ему в лицо и не увидеть прежней маски равнодушия и отстраненности, а лишь обезоруживающую нежность в темных, как это самое ночное море, глазах, - ты до конца беременности будешь реветь по поводу и без? - Страдай, - ядовито улыбнулась Рей и торжественно провозгласила, - это лишь начало.