Doppelganger 2

Рей прекрасно отдавала себе отчет в том, что обманывает саму себя, но вынуждена была примириться с этим неприятным обстоятельством, как и со многими другими в своей новой жизни. По крайней мере, у нее было четкое понимание того, для чего она все это проделывает, хотя легче от этого не становилось. Она сама приняла решение остаться здесь – в этой реальности. И здесь, кроме Бена, все, даже те, кто так напоминал ее близких людей в родном мире, всегда будут ей чужими. Эти отраженные версии ее друзей никогда не станут чем-то большим. Они навсегда останутся для нее незнакомцами, имеющими схожую внешность, характер и судьбу. Это невозможно было уложить в своей голове, ка и принять до конца. Но все же она закидывала хрупкие мостики над бездной, лелея надежду, что раз там – на другой стороне – что-то позволило им сблизиться, существует вероятность, что и здесь есть крохотный шанс. С По было намного проще – он был беззаботным, оптимистичным и открытым парнем, но при этом крайне смекалистым и понимающим. Его глупые, но совсем безобидные шутки, как и истории о криминальной лихой жизни, несколько разбавляли тишину и спокойствие ставшего ненавистным ведьме особняка. Ненавистным для них с Беном обоих. Он тоже чувствовал себя его заложником, узником в царстве теней прошлого и мрачного гнета истории своей семьи. Они договорились избавиться от этого дома при первой же удобной возможности, ведь средств, вырученных с продажи такой махины с мощным историческим и архитектурным наследием, надолго хватит для безбедного существования их будущей семьи. Так что Рей была благодарна – страшно подумать – своему жениху за это решение, за готовность расстаться с тем, что его предки берегли из поколения в поколение, ради нее. Ради будущего. Ради их сына. И всеми силами боролась с тишиной, с пыльной затхлостью этих помещений – распахивая настежь окна, впуская в него мечты о грядущем, июльское солнце, пение птиц и новообретенных в этом мире друзей. Роуз прекрасно умела убивать эту самую тишину своим громким смехом, постоянной болтовней, но это, пожалуй, было ее единственным достоинством. Рей удалось избавиться от неприятных воспоминаний о предательстве другой ее версии, но она столкнулась с тем, что каким-то невероятным образом в этом мире у них было не так много общего. Она совсем не знала настоящую Розали Марсо, а лишь какой-то образ, старательно создаваемый два года, чтобы втереться в доверие к заинтересовавшей ее ковен незнакомке. И образ этот, как потом догадалась Рей, был подогнан под ее потребности и запросы – понимающая девушка, чуть более легкомысленная, чем она сама, с которой можно выпить пива в баре, сходить на вечеринку, чтобы подцепить там случайного любовника, для того, чтобы потом уже вместе обсуждать свои пьяные похождения. Та Роуз почти ничего не говорила о своей жизни, но Рей это полностью устраивало – она куда больше нуждалась в слушателе, чем в том, чтобы погружаться в чужую историю. Так что не было ничего удивительного в том, что реальная, пусть и более юная, еще не ставшая амбициозной и расчетливой стервой Роуз тому самому стандарту не соответствовала. Потому что была настоящей. И ужасно раздражающей. Девушка пыталась оправдать себя тем, что просто набралась самого худшего у Бена. Его мизантропического, мрачного взгляда на мир, замкнутости, нежелания впускать кого-то в свое личное пространство. Он, быть может, и тяготился вынужденным заточением в стенах особняка, но вовсе не из-за замкнутости их системы и необходимости проводить все свое время с единственным человеком, которым она была. Скорее потому, что дом для него был полон призраков и безрадостных воспоминаний о прошлом. У Рей создавалось впечатление, что он не имел бы ничего против, если бы им пришлось, спасаясь от всех их возможных и невозможных недругов, поселиться в глухом лесу или на необитаемом острове. Настолько сильно бывшего колдуна угнетала необходимость общаться с кем-то, кроме будущей супруги. Но она же была другой, верно? И все равно ее невыносимо угнетали все эти розовые иллюзии, в которые была погружена ее новая подруга. Все ее восторженные возгласы, предложения ходить по магазинам, выбирать коляски, игрушки, носочки для будущего ребенка и черт знает что еще. Ее стереотипное мышление. Расспросы о том, планируют ли они устроить помпезную свадьбу с празднеством королевского масштаба, ведь у семьи Бена, как известно Роуз, огромное состояние, а значит, можно воплотить любую, самую смелую девичью мечту об этом, безусловно, главном событии в жизни каждой. Боже. Рей отмахивалась, недоумевая, как вообще можно размышлять о подобных вещах, когда еще совсем недавно сама китаянка была убита горем из-за потери своей наставницы, а по их следу по-прежнему шли агрессивно настроенные недруги. У нее и в восемнадцать лет таких идиотских фантазий в голове не было. Впрочем, у Рей были белые гиацинты и мартовские слезы, что не позволяло ей так уж свысока смотреть на эту слишком наивную пока еще особу. Но все равно, при первых же возникших у нее опасениях, которыми она просто не могла поделиться с Беном по ряду разных причин, она позвонила именно Роуз и попросила приехать в особняк. Рей испытывала острую потребность высказаться, услышать стороннее мнение. Пусть и глупой девчонки, голова которой пока еще была слишком забита романтичными глупостями. И даже вполне успешно справила мужчину из дома, придумав для того благовидный предлог, выиграв себе немного времени, но, конечно же, злясь на себя за эти вынужденные ухищрения. Китаянка примчалась со скоростью света, тут же сграбастав новую подружку в удушающие объятия, настолько крепкие, словно они были близки с раннего детства. Настолько крепкие, что Рей невольно забеспокоилась за сохранность своего будущего сына от столь тесного контакта и спешно отцепила от себя восторженную ведьму. Времени у нее было немногим больше, чем желания разводить пустой треп. Так что она решила перейти прямо к делу, не размениваясь на сантименты, предложение выпить чаю или прочие глупости. Отвела Роуз в гостиную, усадила на диван, а сама принялась нервно ходить по комнате, собираясь с мыслями и смелостью, чтобы начать. - Ты выглядишь встревоженной, - заметила китаянка, наблюдая за метаниями своей старшей подруги. Она, быть может, и была легкомысленной и наивной, но проблемами с эмпатией не страдала. - Да, все так, - хмуро откликнулась Рей, но тут же опомнилась, рассудив, что ей лучше поторопиться, предвосхищая желание собеседницы засыпать ее глупыми вопросами и фантастическими предположениями. Она кашлянула, остановилась на месте и выдохнула: - Мне кажется, Бен от меня что-то скрывает. Свое так и просившееся быть сказанным «опять» она вовремя затолкала поглубже в глотку. Все же общение с другой версией этой девушки кое-чему научило ведьму: не разбрасываться информацией, не предназначенной для ушей посторонних. По крайней мере, пока в этом нет острой необходимости. Роуз сама ничего плохого не замышляет, но на короткой ноге с Хаксом, а он уж точно никакого доверия не внушал. Что-то с ним определенно было не так. Роуз шумно выдохнула и округлила свои раскосые глаза. - Думаешь, он тебе изменяет? - выдала она первое, вероятно, пришедшее ей на ум. На ум, о котором Рей успела сложить не лучшее впечатление. Для нее вообще оставалось загадкой, каким образом это воздушное создание умудрилось через десять лет превратиться в хитрую, расчетливую тварь. Должно быть, не без участия той самой Эмилин. Бен логично предполагал, что подруга его стервозной матери и сама была не без греха. Кайдел или… другой ее убийца в каком-то смысле сделал одолжение Роуз, не позволив остаться под ее тлетворным влиянием. - Господи, нет, - фыркнула Рей и нервно покрутила колечко на пальце, успокаивая себя этим простым движением. Но насколько все было бы проще, если бы так. Безусловно, это разбило бы ей сердце, но не сравнилось бы с куда более катастрофическими последствиями подтверждения ее невеселых догадок. Как же ей хотелось ошибаться! Хотелось верить своему обожаемому бывшему колдуну. Бывшему ли? В том-то и было дело – в чертовом чердаке. Он был корнем всех бед, мрачной тучей, расползавшейся по их относительно ясному небосклону. Ведьма, конечно же, проследила тогда за Беном, но не была уверена в том, что видела. У нее были довольно смутные представления о том, каким образом происходило взаимодействие с миром безликих, с тем самым, так называемым, плохим местом. Но в том, что у ее будущего супруга все равно остался от нее секрет не было ничего обнадеживающего. И нехилый такой по размеру секрет в виде тайной лестницы на чердак, наполненный жуткими зеркалами. Даже если он просто приходил туда за каким-то чертом, посидеть в одиночестве, темноте и тишине в такой… пугающей компании. Она должна была знать. Она боялась знать, но еще больше ее пугала возможность разрушить всю хрупкую гармонию своими предположениями. Поэтому она и позвала Роуз. В надежде, что ей что-то известно от того же Хакса. Или потому что хотела, чтобы кто-то отвлек ее своими глупостями и тем самым помог успокоиться, не упасть в разверзнутую бездну нарастающей паники. - Ну… - Роуз задумалась, что точно ничего хорошего не предвещало, а потом, конечно же, поделилась своими гениальными доводами, - я слышала, что такое бывает, когда мужчины, они… когда их жены… из-за беременности с сексом возникают проблемы, а они ищут на стороне… - Нет, Роуз, - оборвала ее Рей, поморщившись, - речь совсем не об этом. Говорить с этой мелкой дурехой о сексе – последнее, в чем ведьма нуждалась и на что готова была тратить драгоценное время. Тем более посвящать любопытную китаянку в подробности своей, к счастью, вполне насыщенной и устраивающей ее личной жизни. Она с удивлением отметила, что раньше, будучи прежней версией самой себя, еще в том, оставленном мире, обязательно зацепилась бы за этот повод для паранойи и раздула из него настоящую катастрофу, напрочь проигнорировав существование других, куда более важных вещей. Но она верила Бену, хотя бы в этом. Да и подобное казалось немыслимым, учитывая, что большую часть времени он проводил здесь, с ней. И некоторые из вариантов их совместных занятий полностью исключали необходимость искать чего-то на стороне. Рей присела на диван рядом с Роуз, решив, что таким образом сделает разговор более доверительным и сможет полностью завладеть рассеянным вниманием девушки. Карие глаза азиатки тут же с любопытством впились в ее лицо. - Это связано с магией, - уклончиво начала ведьма, - и… может быть, Хакс тебе что-нибудь говорил? - Что именно? - Что-нибудь, касающееся Кайдел, того, что с ней надо разобраться. Не обсуждали ли они это с Беном? Да, они не очень ладят, но вдруг, - сказала и едва сдержалась от ядовитой насмешки. А с кем вообще хорошо ладит ее будущий супруг, кроме нее самой, пожалуй? Им стоило переселиться на какой-нибудь необитаемый остров или в хижину в глухом лесу, чтобы скверный нрав Бена и привычка заводить недругов не создавали новых проблем в дальнейшем. Особенно, когда их станет уже трое. - Ах, сука-Кайдел, ненавижу ее, - с готовностью выпалила Роуз, но тут же задумалась. Она прищурилась, что-то припоминая, и провела пальчиком с облезлым розовым лаком по пухлым губам. - Точно! - она вдруг хлопнула себя по лбу и подняла на собеседницу блестящие от внезапной догадки глаза, - да, было кое-что. - Кое-что? - Да, Арми сказал, что они обсуждали план действий по ее устранению, - сказала китаянка, и это «Арми» царапнуло Рей слух, ведь они с Беном и имени-то рыжего прохвоста не упоминали, между собой предпочитая презрительно величать его просто ирландцем. А тут – «Арми», да еще и произнесенное с таким трепетом и придыханием, как нечто сокровенное. Так что не только у нее здесь был крайне паршивый вкус на мужчин, что несколько утешало. - Так вот, - продолжила Роуз, - что нас с тобой на дело не возьмут, а вдвоем им трудно будет справиться. Что нужна магия каких-то «безглазых». - Безликих? - подсказала Рей. Ее бестолковая подружка энергично закивала. Да как такое глупое создание вообще могло однажды стать умной и изворотливой Розали? Немыслимо. Пересадку донорского мозга ей, что ли, в мире Рей сделали? Она даже слово нужное припомнить с первого раза не смогла. Но в чем-то это было хорошо – раз она такая духера, то ничего не стоит вытянуть из нее побольше ценной информации. Побольше прекрасных, мать их, новостей. Так что Рей, как бы ей ни было больно и печально от услышанного, считала себя обязанной воспользоваться подвернувшейся возможностью: - И? Что там с этими безликими? Бен согласился? - Ну… - потянула Роуз, - кажется, нет, сначала. Но сказал, что «подумает, что можно сделать». Только… ой, Рей, - она вдруг опомнилась и ухватила подругу за руку своими маленькими пальчиками, - тебе же это, наверное, не нужно все было рассказывать, да? Это все по большому секрету мне Арми говорил, когда советовался, что нам делать. Он вообще сказал, что это очень опасно, что он сомневается в том, что стоит подталкивать Бена к этому и его втягивать. Вроде как, магия этих безглазых, безликих, она, как наркотик. И тот, кто ее попробовал, только и ищет нового повода для того, но это все равно уже безнадежно. - Что значит «безнадежно»? - холодно перебила ее Рей. Она уже начинала выходить из себя, утомленная выискиванием в бессвязном бормотании собеседницы крупиц полезной информации, остро нуждаясь в ней. Все острее – с каждым сказанным китаянкой словом. Да, девчонка ни в чем не была виновата, просто ведьме, все больше поддававшейся нарастающей панике, хотелось найти кого-то, чтобы спустить на него всех собак. Раз уж злосчастный «Арми» был вне пределов досягаемости, со всеми его гадкими поползновениями и желанием опять утянуть Бена на дно. Она испытала почти умиление, услышав, что ее будущий муж все же оказывал тому сопротивление, а не с удовольствием нырнул в омут, предав все свои данные ей обещания. - Ну… Арми консультировался в этом вопросе с какой-то вампиршей, не помню, как ее, - с тяжелым вздохом продолжала Роуз, - она типа специалист в таких вещах. Она сказала, что все колдуны, этой магией занимавшиеся хоть раз, все равно умирают. Им становится легче, они слезают с иглы, но потом срываются, еще одно погружение и… о! - она шлепнула себя по губам, - боже, Рей! Прости! Зачем я тебя пугаю! С Беном все будет хорошо, правда. «Еще одно погружение» - эхом откликнулось в голове Рей и помешало ей хоть как-то отреагировать на робкую попытку Роуз утешить ее и оказать посильную поддержку в ее-то положении. Жуткая картина на чердаке, свидетельницей которой она стала, поддавшись желанию пошпионить и убедиться в том, что Бен ничего не замышляет, теперь заиграла новыми красками. Быть может, Роуз и не понимала смысла того, что говорила, даже не пыталась вникать, но она оказалась более, чем полезной, вывалив на старшую подругу именно ту горькую правду, в которой она нуждалась с момента обнаружения тайника с зеркалами. И даже общение с По, его исповеди о том, как в свое время он слезал с иглы, как трудно ему это давалось и почему пакетик с таблетками в кармане чуть не обернулся для него катастрофой, добавило недостающие детали. Ее любимый мужчина, быть может, и старался изо всех сил сдержать свои обещания, но все равно уже был отравлен, был уязвим перед голосом иного мира, звавшим его из темного зеркального коридора. Как и воля По, сломленная одним только появлением в свободном доступе тех злосчастных таблеток и обещанием вновь испытать прежнее блаженство. У них было куда больше общего, чем казалось. Кошмар. Картинка сложилась. Одно погружение. И Рей, черт возьми, будет растить их общего сына в печальном одиночестве и снова приносить белые гиацинты на свежую могилу. Она вскочила с места, уцепившись за внезапно осенившую ее идею, единственную спасительную мысль, подсказанную все той же Роуз. Не было смысла уточнять, о какой именно разбирающейся во всех этих делах вампирше идет речь, учитывая, что вампиров на свете было не так уж много. И только у синеглазой Луизы Ришар была целая лаборатория, зеленое снадобье и хоть какие-то познания о том, как можно удержать Бена от фатальной ошибки. - Куда ты? - растерялась Роуз. - Мне… нужно кое-куда сбегать, - попыталась отмахнуться от нее Рей, но тут же подумала, что девчонка может еще кое для чего стать полезной, - побудь тут. И наплети что-нибудь Бену, если он вернется, а меня нет. Ну типа я… в клинику вдруг решила поехать, не знаю. - Наплести… что… зачем, - беспомощно повторила китаянка, медленно переваривая полученную информацию. Но к моменту, когда Рей спустилась вниз уже со своим на всякий случай прихваченным рюкзаком, отяжеленным ее любимым револьвером, подруга уже успела обдумать ее слова и вдруг предложила составить ей компанию. Это в планы Рей совершенно не входило, но достаточным количеством времени на споры она не обладала. Пока она будет убеждать Роуз в том, что ей лучше остаться здесь и побыть для нее прикрытием, в жалкой надежде избежать скандала с будущим мужем, а что-то подсказывало ей, что скандал этот неминуемо случится, Бен и сам уже вернется домой и… И у нее не скоро появится другая возможность улизнуть и добраться до вампирского убежища. Тем более вечером, когда клыкастая братия уже выбирается из своих гробов, нор или где они там прячутся от солнца, и будет готова принять незваную гостью. Незваную ли? На берегу Миссисипи их, внезапно, уже дожидалась моторная лодка, а старый знакомый ведьмы, ангелоподобный вампир Виктор, галантно помог двум девушкам перебраться на ее борт и устроиться на жестком сидении. Роуз, всю дорогу сквозь кусты трещавшая о своих впечатлениях от первого зеркального перехода, вдруг заткнулась и сделалась подозрительно мрачной и молчаливой, будто почувствовала себя неловко в присутствии вампира. Должно быть, это была ее первая встреча с представителем их вида, и ее азарт от маленького путешествия закономерно сменился тревогой из-за всех тех небылиц и легенд, что о них ходили. Или… Рей тряхнула головой, прогоняя нехорошие подозрения, но успокоила себя: это глупая девочка, а не коварная Розали Марсо, едва ли в ее пустой голове могли уживаться мечты о свадебных тортах, платьях в пайетках, белых яхтах и схемы построения коварных планов с целью заманить кого-то в ловушку. Или… - А мы все ждали, когда ты вернешься, Кэрол, - лучезарно улыбаясь, шепнул ей Виктор. И вот тогда ведьма поняла, что ни в чем не стоит быть уверенной до конца. Кайдел была недовольна собой. В частности тем, что в последний год ее рука сама непроизвольно тянулась к бутылке. Обширные познания в массовой культуре обычных смертных и их же популярной психологии были слабым утешением. Все эти отговорки про тяжелую работу, сдающие нервы, большую ответственность в слишком раннем возрасте с треском проигрывали небольшому мини-бару, скопившемуся в ее личном кабинете. Кабинет, дьявол. Она за эти несколько лет так и не оценила прелести наличия в логове ковена специально выделенного под нужды Верховной ведьмы помещения. Пыльное, мрачное, темное – с кучей шкафов, заставленных бесполезными, давно прочитанными книгами. Она ж не была профессором в заштатном колледже или директором фирмы, чтобы хранить на полках пресловутые грамоты или статуэтки, подтверждающие ее заслуги и регалии. Но нет, она была ведьмой. И предпочла бы вычурному склепу полноценную лабораторию для экспериментов с той же алхимией. Уж точно без напоминающего о ее ничтожности в качестве королевы магической Луизианы портрета матери на противоположной от входа стене. Она же, черт возьми, даже на саму себя не была похожа на этом уродском полотне! А художника явно куда больше увлекало прописывание причудливой геометрии света на складках шелковой ткани ее платья. Мать и шелк-то никогда не носила, отдавая предпочтение чему-то более практичному. Черному. Строгому. Холодному, как и она сама. Скользкая тварь. Кем был этот лживый живописец, изобразивший Аманду Конникс такой распрекрасной и великодушной, как средневековая правительница? Не ее ли, Кайдел, гребаным папашей, которого она никогда не знала? Засунула ли мамаша этому маляру его чертовы кисти в пасть, недовольная его работой, как и всем вокруг? Кай тряхнула головой, вытащила из волос шпильки, распуская прическу и массируя освободившуюся из заточения гриву пальцами, чтобы хоть немного облегчить нарастающую мигрень. Под кипой бумаг на ее столе где-то притаилась помятая жизнью пачка красного «Мальборо», но после последнего раза, когда рыжая сука Миртл почуяла своим длинным носом запах табака и подняла по этому случаю вой, Верховная удерживала себя от искушения курить прямо в злосчастном кабинете. Даже для того, чтобы поддаться маленькой, утешающей привычке, ей приходилось покидать мрачные стены этого разваливающегося от времени, затхлого дома. Стоять где-то за его обшарпанной задней стеной, ежась от лесной прохлады, словно глупая малолетка, остерегающаяся быть застуканной матерью, выпуская в воздух облачка серебристого дыма. Наслаждаясь одиночеством и видом серых стволов бесконечных деревьев, представлявших из себя и то куда более приятную картину, чем хмурые физиономии всех ее ненаглядных сестер. Кайдел всегда обожала читать, еще с раннего детства, в какой-то степени соревнуясь и в этом с… не важно, с кем она там соревновалась. Но уже тогда она разнообразила сферу своих интересов, свои представления обо всем окружающем мире, выбирая не только полезные, подсунутые матерью колдовские книги, а с диким голодом заглатывала все, до чего могла дотянуться. И язык метафор, которым она располагала в результате, был впечатляющим, хотя за прошедшее время все они несколько смешались, спутались в неразборчивый клубок, теперь отдававший тупой болью в висках. Там было что-то про дракона, которого нужно убить в самом себе. Кайдел все больше приходила к выводу, что дракон этого ковена настолько силен, что есть единственный способ избавиться от него раз и навсегда: это сжечь дотла этот дом вместе со всеми его обитательницами. Они не хотели меняться. Они кивали, когда она предлагала им разумные, толковые нововведения, но предлагали ей лучше посидеть в кабинете и подумать получше. Они плевались и морщили носы, особенно эта Миртл, стоило ей завести речь о том, что человеческие технологии принесли бы им только пользу. Как минимум, помогли бы отладить быт, застрявший где-то на уровне раннего средневековья. Перестать тратить столько ресурсов и сил, чтобы обогревать здание магией, прочистить камины и дымоходы, даже открыть для себя существование такого чуда цивилизации, как паровые котлы и черт знает что еще. Тщетно. Ей было далеко до величия матери, потому что Аманда не боролась с системой, а была ее воплощением, потому и вызывала невольный страх и уважение у своих подчиненных. Ее же засунули сюда, в эту разруху и пыль, измучив попытками перевоспитать и исправить, а доставали из шкафа, лишь как красивую куклу, как знамя, которым можно было размахивать в честь соблюдения вековых традиций. Иронично, как можно было так возненавидеть ведьм, являясь одной из них. Чертовы сестры. Она все-таки закурила, опершись бедром о стол и уставившись прямо в глаза своей матери на проклятом портрете – чужие, так не похожие на ее глаза, какими она их запомнила. Кай как раз размышляла о том, чтобы выжечь эту ложь с полотна окурком, когда очередной безрадостный день в стенах ковена умудрился преподнести ей сюрприз – предложив кое-что поинтереснее. Какую-то возню за стенами, сотрясший их грохот, топот ног и нечто, отдаленно напоминающее приглушенные толстыми перегородками взрывы. В приоткрывшуюся дверь просунулась физиономия Миртл, робко кашлянувшей, чтобы привлечь к себе внимание своей молодой предводительницы. Впрочем, ее мелкие жабьи глазенки за стеклами придурковатых очков тут же вспыхнули праведным гневом, когда ее ноздри раздулись, уловив легкий аромат табака, стелившийся в пыльном воздухе. Но она удержалась от очередной лекции на тему того, как поведение юной ведьмы, ее странные замашки и новаторские речи порочат репутацию ее великой матери. - Верховная, - она, как и всегда, произносила этот титул с откровенным презрением, вынужденная применять его к ненавистной девчонке, вместо себя, - у нас проблемы. Вы, конечно, должно быть, страшно заняты. - Да-да, - Кайдел быстро потушила окурок прямо об угол старинного стола, помнившего еще ее бабушку и прабабушку. Все они стояли во главе этого убогого женского монастыря, заменившего ей нормальный дом. - Так что там? - У нас… эм… гости, - замялась Миртл, - но вы лучше посмотрите сами. Гости? Здесь? Вот это уже действительно было интересно, а, учитывая сопутствовавшие их появлению шум и суету, интересно вдвойне. Рыжая ведьма быстро скрылась в темноте коридора, не оставив Кайдел другого выхода, кроме как последовать за собой. На ненавистных каблуках, на которых просто стоять, не то что быстро передвигаться по раздолбанному паркету было крайне неудобно. Но лекция по поводу внешнего вида, соответствующего титулу, была первым, с чего началась жизнь девушки в новом статусе Верховной. Посмотреть – Миртл, как обычно, слукавила – от нее все-таки требовалось не любование пейзажем или вежливая беседа, а качества хорошо обученной и оперативной в бою колдуньи. Потому что стоило только Кай ступить в просторный, мрачный холл здания, ей тут же пришлось увернуться от снопа мерцающих искр, просвистевшего прямо над ухом. Она мгновенно подобралась, взбодрилась и, даже толком не задумываясь, ответила обидчику быстро сотворенным боевым проклятием. И почти попала в цель, но в последний момент была сбита с ног волной невидимой энергии, но куда больше удивлена, чем травмирована. Ее гордость, конечно, пострадала, но вызванное встречей с противником, владеющим телекинезом, любопытство оказалось сильнее. Ведьма одними губами приказала Миртл убрать отсюда подальше всех посторонних, а особенно младших, склонных к панике и неорганизованности в стрессовых ситуациях сестер, и прижалась спиной к ближайшей стене, оценивая обстановку. Это что за новости еще такие? Кого сюда принесло с такими радикальными намерениями, а главное, как этот кто-то прошел через все их кордоны магической защиты? Чтобы без объявления войны устраивать тут представление, бросаться проклятиями и разносить и без того на ладан дышащую лачугу в щепки. Да, она сама частенько размышляла о том, как бы славно было устроить тут «случайный» пожар и, пользуясь случаем, предложить сестрам поискать новое, более комфортабельное место жительства, но это было бы ее решение. Без чужого вмешательства. Но размышлять дальше об этом у Кайдел не было возможности, потому что стена, служившая ей укрытием от нападавшего, затрепетала крыльями бабочки и осыпалась градом штукатурки прямо ей на голову. Чертыхаясь и вытряхивая из волос обломки, ведьма бросилась наутек, обратно к кабинету, рассудив, что вступать в бой, не имея достаточного количества информации о противнике и расстановке сил, не самое разумное решение. Но, уже на подходе к возможному убежищу, она была грубо вздернута за шкирку и вжата спиной в облезлые обои рядом с вожделенной дверью кабинета. - Ты?! - беспомощно обронила она, растеряв остатки боевого настроя. Чертов. Проклятый. Мать его. Ублюдок. Бен Соло. Только по мере того, как ведьма вглядывалась в лицо старого друга перед собой, ее уверенность в этой, вроде как, очевидной истине таяла мартовским снегом между деревьями окружавшего этот злосчастный дом леса. Что-то было не так. Какая-то пугающая, незнакомая муть в знакомых с детства глазах. И она ощущала магию – чужеродную, а потому пугающую, исходящую от молодого колдуна, вроде как, недавно и вовсе перекочевавшего в позорную касту простых смертных. - Где она?! – прошипел он, зловеще нависая над своей жертвой, - что ты с ней сделала?! Она? Что? Кто? Кайдел бы сказала что-то язвительное, если бы столкновение с неизвестными ей, определенно очень темными, странными энергиями не парализовало в ней способности к сопротивлению. Она с таким не встречалась. Она – вселенская всезнайка, с детства мечтавшая познать весь магический мир от и до, заглянуть под каждый камень, в каждую замочную скважину, во всем разобраться. Она просто не могла чего-то не знать. Не имела права. Мать бы отходила ее палкой по загривку, обнаружив, что ее амбициозная и талантливая дочь что-то упустила из виду. А еще и пасовала перед лицом опасности. Потрясающе. Сплошное, блять, разочарование для той легендарной колдуньи, которой была Аманда Конникс. - Сбавь обороты, Бен, - потребовала она, все-таки отыскав в себе немного ресурсов, чтобы сохранить хотя бы чувство собственного достоинства, если с жизнью все-таки придется распрощаться, - что здесь происходит?! Чего тебе от меня надо?! - Ты знаешь. Ты сама хотела войны. ГДЕ ОНА? Ах, это. Кайдел устало прикрыла глаза, чувствуя, что к дискомфорту от не самого удобного положения в пространстве примешивается еще и недавняя мигрень. Момент был самый неподходящий. Нужно было как-то выкручиваться – и в буквальном смысле, кстати, тоже. Урезонить взбесившегося психопата и выяснить, чего он добивался, явившись сюда и устроив встряску чертовым сестричкам. А это было почти мило, как в старые добрые времена, когда они вместе изводили чванливых ведьм, но проделки их были, конечно, куда более безобидными. Да и им было лет по десять. - Так, - она сделала глубокий вдох, собираясь с силами и подбирая максимально мягкие формулировки, потому что резкостью могла добиться эффекта полностью противоположного, - ты сейчас меня сначала послушаешь, а потом уже будешь перебивать и повторять свое идиотское «где она», окей? Во-первых, да, мы с тобой немного повздорили, как обычно, но с чего ты решил, что это весомый повод заявляться сюда и устраивать переполох? Во-вторых, я… Блять, конечно. И кого она просила сначала дать ей договорить, а потом уже вставлять свои ремарки? Бен вообще никогда нормально слушать не умел, тем более в таком взвинченном состоянии. Хотя это все равно было куда легче, чем пытаться что-то донести до его мамаши, тут же начинавшей орать и чем-то швыряться, зачастую проклятьями. Все окружающие были убеждены в том, что Лея и Аманда – хорошие подруги, союзницы, но их дети, бывшие свидетелями всего, что творилось за закрытыми дверями, имели свою точку зрения, основанную на печальном опыте. Эти две стервы друг друга ненавидели и мечтали сожрать заживо. - Убить Холдо и похитить … Кэрол – разве не весомый повод?! - огрызнулся колдун. Холдо? Кайдел вообще потребовалось приличное количество времени, чтобы порыться в своей памяти и найти там ответ на вопрос, что означает этот набор слов, и какое он к ней имеет отношение. Со вторым именем все было относительно ясно, но лишь относительно. Холдо… какая-то из ведьм старого салемского ковена? Кай вообще была уверена в том, что эта иссушенная модными человеческими диетами и странными пристрастиями эксцентричная старуха давно умерла своей смертью от анорексии. Кто-то убил Холдо – а вот это уже чертовски интересно. Что там у них вообще творится за стенами этого унылого дома? И как она только умудрилась пропустить все веселье, пытаясь вразумить невежественных, скудоумных сестер. - Я не убивала Холдо, - честно сказала Кай, с любопытством пытаясь считать эмоции с лица старого друга, вызванные этим заявлением, но он, как обычно, неплохо держал маску невозмутимости, только черные глаза зловеще сверкали, выдавая степень его гнева, - и твою дамочку я не похищала. Зачем она мне сдалась? Мне тут и своих бестолковых ведьм хватает. Если ты не можешь уследить даже за собственной бабой, то уж извини, нечего в этом винить меня. Бред полнейший, конечно. Да, были у них крайне неприятные разборки на Вальпургиеву ночь, но Кай и в голову не могло прийти заниматься подобными глупостями, чтобы расквитаться с бывшим другом за отвергнутые чувства и предложение сотрудничества. Гордость была, пожалуй, единственной чертой характера, унаследованной у матери, которой она была довольна. Да и… она едва сдержала кривую ухмылку, представляя реакцию той же Миртл на предложение отправиться в Салем, чтобы выловить там какую-то старую ведьму, убить ее, а в завершение всего и еще куда-то уволочь ложную англичанку. Девочке и без того было сложно позавидовать, с ее идиотской, наивной и слишком уж чистой для ведьмы преданностью наставнику. Ну или кем они там были. Знала, конечно, Кайдел, кем они были, но ей сейчас не хватало только тяготиться собственной обидой. - Ты врешь, - безапелляционно заявил Бен, но сильно уверенным в своей правоте уже не выглядел. Все-таки он был довольно умным малым всегда, если, конечно, не начал по примеру папочки выпивать и не разжижил себе этой пагубной привычкой прежде ясные мозги. Ой, ну не ей тут бросать камень в его огород со своим великолепным мини-баром, надежно спрятанным от пронырливой Миртл. - Она врет! - вдруг вмешался третий голос, являвшийся синонимом головной боли, и за плечом ее старого друга нарисовался еще один колдун. Кай аж скопившейся во рту слюной поперхнулась от постигшего ее шока: более немыслимого союза она представить себе не могла. Бен, с его психозом из-за нереализованных амбиций и крайне вздорным, заносчивым нравом и… этот хитрожопый ирландский змей, дружок Луизы Ришар. Колдуны в новом свете были особой ненавистной кастой, но рядом с заморскими собратьями даже рядом не стояли. Кошмар. Все сразу встало на свои места – и этот впечатляющий визит с сопутствующими фейерверками и обращенный к ней гнев ее друга детства. Вот кто его надоумил. Оставалось выяснить, с какой целью все это затевалось, и, по возможности, уцелеть в этой заварушке. - Убей эту лживую тварь, - потребовал Хакс, медленно, шагами крупного хищника, загнавшего жертву в угол, приближаясь к ним, - или ты поведешься на ее уловки? - Подожди, не так быстро, - тут уже опомнился Бен, заподозрив в разыгравшейся сцене какую-то фальшь, но ведьму из своей мертвой хватки пока не выпустил, - сначала мы должны узнать, где они держат… - Бен, блять, опомнись, - вмешалась Кайдел, - никого мы здесь не держим. Вот ему точно нельзя доверять, - она подергалась, привлекая к себе внимание этих жутких глаз, черных, не светло-карих, как в ее воспоминаниях, но эту странную перемену в колдуне она планировала оставить на абстрактное потом, обязательно разобраться, что с ним сотворил этот европейский засранец, если выживет, - ты же понимаешь, что все мои угрозы были пустым сотрясанием воздуха. Ты мне как чертов брат, - для пущей убедительности это сказать можно было, но едва ли она сама в это верила, прекрасно помнив, как они когда-то лишились друг с другом девственности и проводили летние ночи после смерти ее мамаши, точно не как кровные родственники, - я не стала бы вредить твоей подружке. Да и… ладно, - она поморщилась, - любое здравомыслящее существо, обладающее информацией о местоположении пленника, предпочло бы выдать ее, чтобы сохранить свою жизнь. Но ты припер меня к стенке, а мне нечего сказать. Я ничего не знаю. Бен нахмурился и о чем-то размышлял какое-то время, после чего наклонился к ней и, понизив голос, произнес ведьме на ухо: - Вот теперь я тебе верю. Но про брата – это правда было лишнее. Кайдел шумно выдохнула. Ладно, может он и выглядел не похожим на себя и до дрожи пугал ее какой-то жуткой магией, которой неизвестно где и каким образом разжился, но этот едкий комментарий про брата убедил ее, что человек перед ней – все тот же Бен, с которым они вместе прекрасно ладили на почве общей ненависти ко всему окружающему миру. Она владела необходимыми навыками дипломатии, конечно, но вот всякие пламенные, впечатляющие или берущие за душу речи никогда не были ее сильной стороной. Удалось достучаться до этого психа – и на том спасибо. Хотя ведьма, безусловно, даже пожалела, что они с ее другом детства всегда были испорченными и крайне циничными созданиями, никаких своих секретных фраз не имели, да и фенечками на память уж точно не обменивались. Или чем там обмениваются – у нее представления об этом были смутные, сложенные исключительно из массовой культуры и литературы. Бен выпустил ее из своей хватки и обернулся к ирландцу, который тут же отступил на пару шагов назад. Догадался, говнюк, что его хитроумный план стравить их, как бойцовых собак, разбился о жестокие скалы реальности. Но Кай его знала, пусть и знакома была поверхностно, этот скользкий тип выкручиваться умел из любых ситуаций. Она размяла затекшие плечи и хрустнула пальцами, готовясь творить магию и опередить любое из намерений мерзкого приятеля Луизы. Он оказался проворнее – ему понадобилось всего мгновение, чтобы обернуться беркутом и, хлопая крыльями, ускользнуть в темноту коридора. Ведьма была раздосадована, но в то же время не могла не оценить столь эффектного трюка. Здесь так не умели. Чертовы европейцы. - Какого, - беспомощно обронил Бен, не менее впечатленный таким поворотом событий. - Они правда круче нас, - хмуро констатировала Кай и отвесила ему пощечину, вырывая из ступора, а заодно выплескивая накопившуюся внутри злость на старого друга, - пошли, придурок. У нас много дел. - У нас? - он скептически приподнял одну бровь и потер ушибленную щеку. Только сейчас Кайдел заметила, что брошенное в холле заклинание все-таки достигло цели, хоть и сбилось со своей траектории из-за ее неловкого падения. Должно быть, прошлось по касательной, лишь слегка зацепив колдуна, о чем говорили опаленная кожа над бровью, на виске и подпаленные волосы. О, это было очень приятным открытием, Кай не понаслышке знала, как этот самодовольный индюк дорожит своей шевелюрой. Она с мстительным удовольствием подумала, что теперь ему не останется ничего другого, как проститься, пусть и на время, с остатками не сожженных магией длинных патл и явить миру смехотворно огромные уши, за которые она в детстве просто обожала его унижать. Да, дружба их, конечно, всегда была явлением неоднозначным и специфическим, ничего тут не скажешь. - Спасать твою британку, - бросила она, бодро цокая каблуками в сторону выхода и не дожидаясь, когда бестолковая шестифутовая глыба достаточно отомрет, чтобы последовать за ней, - она в полном дерьме, надо полагать. А по дороге ты мне как раз доходчиво объяснишь, как тебя угораздило связаться с прихвостнем Луизы и почему ты выглядишь так, будто вылез прямиком из преисподней. Виктор проводил тоскливым взглядом последнюю алую полоску неба на западе. И Рей невольно отвлеклась от своей тревоги, задумавшись о том, каково быть вампиром – жить постоянно в тени, никогда не ощущать на своей коже солнечного света. Вспомнила их разговор во время вечеринки на вилле в итальянском стиле, теперь кажущийся таким далеким, словно с того момента прошло несколько лет. Все-таки ощущение времени после всех зеркальных переходов и скачков между мирами для нее никогда не станет прежним. Время. Чертово время, которым она совсем не располагала, но и возвращаться, не добившись хоть каких-то результатов, не планировала. Луиза же должна помочь, верно? Быть может, удастся выпросить у нее немного зеленого снадобья или какой-то полезный совет? Не могла же она и правда расколотить к чертовой матери все зеркала в доме, пытаясь уберечь своего возлюбленного от неминуемого падения во тьму. Рей сунула руку в карман вязаной кофты, чтобы достать телефон и посмотреть на часы, но натолкнулась лишь на пустоту. Могла ли она выронить его по дороге, с присущим ей фантастическим везением? Когда забиралась в лодку или, быть может, в густых зарослях на берегу реки? Оставить дома? Нет, она хорошо помнила, как прихватила его в последний момент, чуть не оставив валяться на журнальном столике со своей троекратно усилившейся из-за беременности рассеянностью. Происходящее нравилось ей все меньше. Как и затянувшееся молчание обычно крайне болтливой и неусидчивой Роуз. Даже если ей было настолько некомфортно находиться в обществе настоящего дитя ночи, она все равно попыталась бы вставить какой-то комментарий, что-нибудь спросить. Но она лишь понуро плелась следом, уставившись на носки своих покрытых идиотскими розовыми стразами балеток. Виктор проводил их в уже знакомый ей кабинет главной вампирши, но уходить не стал. Остановился у входа, сложив на груди руки, как… как какой-нибудь телохранитель? Рей тряхнула головой, отгоняя эту глупую мысль, но ядовитые корни тревоги уже давно оплели ее бедное, часто бьющееся сердце. Интуиция кричала об опасности. Но ведь вампиры еще не пытались причинить ей вред, верно? Виктор и вовсе был благороднейшим, добрейшим из всех, кого ей доводилось встречать, и она не собиралась отказываться от сложившегося после того разговора мнения. Особенно в противовес гадостям, которые о нем говорил Бен. Бен обо всех говорил гадости. Если брать их на веру, то весь окружающий мир крайне гадкое, гнилое и гиблое место, а каждая встречная на улице собака только и думает о том, как перегрызть глотку собственному хозяину. Только Рей вовсе не собиралась быть наивной дурой вроде Роуз, с приросшими к лицу розовыми очками. Все куда сложнее. Нельзя делить окружающие вещи и людей на черное и белое. Если бы она действовала подобным образом, то вряд ли носила бы на пальце обручальное кольцо мужчины, поступки которого зачастую были слишком неоднозначными, чтобы вписаться вот в такую дуальную картину мира. Сидела бы в своем родном мире и не высовывалась. Луиза величественно восседала в кресле и курила свои ароматические сигареты, встретив гостей лишь легким кивком и прищуренным взглядом сапфировых глаз. Выражение их было совершенно нечитаемым. Рей не собиралась тут задерживаться, но, чтобы не топтаться в дверях, мучаясь от волнения и неловкости, все-таки опустилась на краешек кресла и сложила руки на коленях. - Эм… - неловко начала она, прочистив горло, - здравствуй, Луиза. Мне нужна твоя помощь. - Конечно, - удивительно легко согласилась вампирша, слегка склонив голову, отчего ее волосы лавиной блестящего в свете ламп снега скользнули в сторону, - я слушаю. - Что… значит, что вы ждали моего возвращения? - на всякий случай решила уточнить Рей, перед тем как приступать непосредственно к теме своего визита. Ей нужно было убедиться, что она все себе выдумала, и вампиры вовсе не собираются сегодня ей позавтракать. Поужинать? Они как-то вообще обозначают свои приемы пищи? И о чем она, как обычно, думает, вместо того, чтобы сконцентрироваться на важных вещах. - Бен так поспешно прервал лечение, что не стоило исключать риск новых осложнений, - спокойно проговорила Луиза, и ведьма почти обрадовалась, что хоть кто-то в магическом мире отвечает прямо и не пытается юлить, когда она услышала продолжение фразы, заставившее ее напрячься, - однако, как выяснилось, он не главная наша проблема. Так. Вот это уже совсем не хорошо. Рей дернулась, но удержала себя от того, чтобы с криками броситься спасаться бегством и нырять в Миссисипи, не разобравшись с ситуацией до конца. Быть может, вампирская княгиня прознала что-то о Базин или о выходке Кайдел. Или… Ну да, утешай себя, утешай – осадила себя девушка и тяжело вздохнула. - Я очень надеюсь на твое понимание, Кэрол, - снова заговорила белокурая нечисть, и голос ее стал холодным и печальным, под стать ее красоте, - но… что-то мне подсказывает, что сотрудничать ты откажешься. Пойми, - она ненадолго прикрыла глаза и помассировала веки аристократичными пальцами, - в силу некоторых обстоятельств, на моих плечах лежит ответственность, которая совершенно не приносит мне радости, но это мой долг. Только я имею представление о существовании угрозы, с которой никто в этом мире больше не сталкивался. Безликие. Планируется ли и в этот раз длинная, полная драматического пафоса предыстория Луизы? А ведь у Рей и самой от аромата этих заколдованных роз, расставленных повсюду, уже начинала слегка кружиться голова. Или все-таки от волнения. Ей же вообще нельзя волноваться. Она и так уже один раз чуть не угробила их с Беном ребенка из-за своей неосторожности и безответственности. И опять куда-то потащилась, спасительница чертова. Но она обязана была попытаться что-то сделать, потому что потом просто не смогла бы объяснить сыну, почему позволила его отцу погибнуть еще до его рождения. Кошмар. С ребенком все стало в десять раз сложнее, чем было до того. Они и с собой не могли нормально разобраться, а тут третья переменная. - Думаю, что ты уже встречалась с ними, - вторила ее мыслям Луиза, но все же уточнила, заставив Рей вздрогнуть от этого слова, от того, как оно было сказано, - с безликими. Верно? Ведьма слабо кивнула. - Ситуация очень сложная, - со вздохом продолжала Луиза, - куда сложнее, чем все, с которыми мне приходилось сталкиваться. Пойми – я не чудовище, я лишь несу свою службу. Когда-то мой мир… был уничтожен этими созданиями, и я не могу позволить этому случиться вновь. Поэтому я обязана была сначала поговорить с тобой, обозначить положение вещей, чтобы у тебя была возможность сделать выбор. Очень трудный выбор. И я почти уверена в том, что это окажется сильнее тебя. Но все же, послушай. Твой ребенок – не человек. Он не принадлежит ни этому миру, ни твоему родному. Ведь ты не отсюда, верно? Я сразу поняла это, когда только увидела тебя. Вероятность, что он убьет тебя саму, очень велика, но за твоей жертвой последует много других. Я не могу позволить этому случиться. Рей инстинктивно обняла руками живот, словно это глупое действие, продиктованное чистыми рефлексами будущей матери, могло возыметь какой-то результат и не позволить жестокой вампирше претворить в жизнь свои слова. - Луиза! - вдруг подала голос до того молчавшая Роуз и разом привлекла к себе внимание всех присутствующих, - мы так не договаривались! Не смей ей вредить! - а маленькая ведьма оказалась вполне проворной, потому что в руках внезапной защитницы Рей заполыхала наспех сотворенная огненная сфера. Ее теплые карие глаза тоже горели – огнем праведного гнева. - Ты же говорила… Договорить, как и запустить свой огненный снаряд, она не успела – Виктор, стоявший рядом с ней, опередил ее намерения. Огонь в ее пальцах и глазах потух под аккомпанемент неприятного хруста свернутой шеи. И тело воинственной китаянки с тихим шлепком опустилось на пол. Ангелоподобный вампир с невозмутимым видом отряхнул руки, только что лишившие девчонку жизни. Сама Рей даже пискнуть не успела, парализованная ужасом, она вжалась в спинку кресла, совершенно позабыв, как дышать. Вот тебе и галантный кавалер, черт возьми. - Какого хрена!? - воскликнула Луиза, вскакивая с места и пригвождая своего подопечного ледяным взглядом, - что ты натворил?! - Мать, она могла причинить тебе вред, - спокойно ответил вампир, и на его лице не дрогнул ни один мускул, расстроенным или раскаивающимся он вовсе не казался. - Видеть тебя не хочу, убирайся, - рявкнула Ришар, но Виктор ее ослушался, покачал головой и так остался стоять, видимо, на случай, если и Рей вдруг очухается от охватившего ее ступора и начнет представлять угрозу для главы его семейства. Вампирша лишь тихо выругалась по-французски себе под нос и устало вздохнула. - Мы должны были обойтись минимумом необходимых жертв, - скорее себе, чем своему непослушному чаду, сказала она. Ведьма невольно зацепилась за эту формулировку – необходимые жертвы. Вот как? Фрагменты пазла в ее голове постепенно складывались в общую картину, и сделанное открытие ей совершенно не нравилось. А она уже почти расслабилась, почти позабыла, какими коварными, хитроумными тварями населен магический мир. По сравнению с ними ее Бен, со всеми его дурацкими игрищами и манипуляциями, вообще казался безобидным котенком. - В случае моего отказа, я тоже стану одной из них, да? - прямо спросила она, с трудом заставив себя оторвать взгляд от своей бесславно почившей подруги, - у меня же нет выбора? - Выбор есть, - возразила Луиза, но без особого энтузиазма в голосе, - избавить тебя от ребенка. Послушай, Кэрол, - она доверительно наклонилась, и ее синие глаза были полны почти искреннего сострадания, - это опасно, может ничего не получиться, но у тебя будет шанс спастись. При удачном исходе операции ты вернешься в свой родной мир и продолжить жить дальше. Но в ином случае… Необходимая жертва. - А что будет с Беном? - озвучила Рей то, что так и вертелось на языке, - он для тебя тоже представляет угрозу? О, значит, она все-таки не ошиблась, и эта прекрасная, альтруистичная, заботящаяся о всеобщем благе тварь, как и все они, слишком многого не договаривала. Она не выдержала испытующего взгляда ведьмы, отвернулась, потянулась к портсигару, чтобы закурить и спрятаться за механическими действиями от неудобства своего положения, от необходимости говорить правду. - Он всегда представлял угрозу, еще до того, как влез во все это, - медленно проговорила Луиза и выпустила в пропитанный ароматом роз воздух облачко белесого дыма, - такие, как он… как правило, плохо заканчивают, где-то да находят свою гибель. Мне искренне жаль его. И не важно, каким способом – с помощью магии иных миров или нет. Если он узнает о нашем разговоре, то его будет уже не остановить. Рей зажала себе руками рот, чтобы не выплюнуть чего-нибудь, чего говорить не стоило. Она и так пыталась уложить в голове не до конца понятные ей изречения этой древней нечисти, запутанные, противоречивые, хотя в этом сейчас не было особенного смысла. На нее со всем своим грохотом обрушилась смертоносная волна цунами, которым было осознание: она в опасности, но Бен сейчас в еще большей опасности. Все это время именно Луиза дергала за ниточки, подталкивая их к краю. Кайдел не знала о том, что происходит. А эта тварь натравливала бывших друзей друг на друга в надежде, что они перегрызут друг другу глотки и избавят ее хотя бы от половины проблем. Конечно, она не могла добраться до ускользнувшего прямо из ее лап Бена, как и до беременной девчонки, надежно охраняемой защитой особняка, без риска, что он вернет себе прежнее могущество и спустит с нее шкуру за все эти ухищрения. И… как тонко сыграно, боже. - Это вы убили Эмилин, - прошептала девушка, медленно отнимая руки от лица и до крови прикусывая губы, но все равно распаляясь с каждым словом все больше, - не Кайдел, да? И… вы вот все это оправдываете каким-то общим благом, необходимыми жертвами?! Луиза все еще отказывалась смотреть ее в сторону, видимо, желая сохранить хоть крупицу образа мудрой вершительницы судеб, заботящейся о сохранении эфемерного баланса, пусть и путем стольких разрушений. - Я не горжусь тем, на какие меры нам приходится идти, - снова заговорила она и скомкала в пальцах потухшую сигарету, надолго оставленную без внимания, - не знаю, знакома ли ты с так называемой проблемой вагонетки. Проблемой выбора, когда приходится жертвовать одной жизнью или тысячами. Для преступления нет меры исчисления. Убийство все равно остается убийством, но эта цена оправдана, если ее придется заплатить за спасение многих. Или ты хочешь, чтобы этот мир сгорел, как когда-то мой родной… - А если ты ошибаешься? - перебила Рей, - если это обычный ребенок? Я чувствую это, я знаю. Он никому не причинит вреда. - У тебя доброе сердце, Кэрол, - покачала головой Луиза, - и поэтому такие решения приходится принимать не тебе. Не таким как ты. Она медленно поднялась с места, заставив ведьму напрячься, приготовиться к тому, что вампирша перейдет к решительным действиям, какими бы они ни были, но она лишь подошла к окну, возле которого стояла одна из ваз с заколдованными розами, и подцепила пальцами ближайший цветок. Вампирша меланхолично поднесла его к лицу, чтобы вдохнуть аромат, а затем проследить, как он пеплом осыплется к ее ногам, серебристым снегом на лиловое кружево ее изысканного платья. Все же ее холодная, фарфоровая красота завораживала. И, глядя на эти детские черты, белые волосы и огромные грустные глаза, невозможно было поверить в то, что она была способна на ту жестокость, о которой говорила. Жестокость, которую творила. Рушить чужие судьбы. Убивать. Заставлять трещину между бывшими друзьями разрастаться до размеров черной дыры. Как… как, кстати, ей вообще все это удалось? Вампиры не передвигались средь бела дня, а убийцы побывали в доме Эмилин накануне их прихода. И ложная Кайдел появлялась днем. Что-то… Рей, конечно, хотела получить ответы на эти вопросы, но не рассчитывала, что это произойдет так скоро и окажется довольно болезненно. А ведь она должна была догадаться, когда обманутая Роуз обличила свое участие во всем этом представлении. Рядом со стеклом глухо прошуршал шелест крупных крыльев, и в приоткрытую оконную створку скользнула крупная птица. Грациозно опустившись на пол, пернатый гость сложил крылья и, выпрямляясь во весь уже человеческий рост, оказался Хаксом. - Луиза! - выдохнул он, бросаясь к вампирше, напрочь проигнорировав присутствие ошарашенной Рей и молчаливой статуей застывшего Виктора, - это провал. Они идут сюда. - Они? - вампирша недоуменно приподняла бровь, но, не нуждаясь в уточнениях, хмуро кивнула, - ах, ясно. - Тебе лучше убраться подальше, Мать, - взволнованно сказал ирландец, - он вернул себе магию. Он. Вернул. Себе. Магию. Пользуясь тем, что про нее ненадолго забыли, Рей могла позволить себе всего несколько мгновений на состояние свободного падения по кроличьей норе, ведущей прямиком в самое адское пекло. О, она, при всей ее обычной рассеянности, при всей заторможенности и неумении ловко складывать факты и строить те самые чертовы логические цепочки, внезапно оказалась наравне с Луизой – с кристально четким и ясным осознанием ситуации, не нуждающейся в уточнении. Кто именно и какую магию себе вернул. И по чьей вине. Чтобы спасти глупую, недальновидную девчонку, умудрившуюся в очередной раз угодить в ловушку. Прямиком в расставленные сети, выполняя свою роль в чужой шахматной партии – той фигуры, которой всегда жертвуют в первую очередь. Но она, смиренная со своей участью, все равно подставляется под удар. Потому что… Потому что ей и в голову не могло прийти, как именно обстоят дела на самом деле. Она никогда бы не заподозрила Луизу! Как никогда бы не догадалась, что ее близкая подружка Роуз – это коварная Розали Марсо. Она не росла среди всех этих идиотских интриг. Но оправдание было таким слабым и беспомощным перед лицом обстоятельств, из которых она не имела никакого представления, как теперь выпутываться. У нее, конечно, был с собой пистолет, и она кое-чему успела научиться у Бена, переколотив в доме половину старинных ваз неудачными попытками применить на практике полученные знания о боевых проклятиях. Но в одной только этой комнате у нее трое противников. Один опаснее другого. И неизвестно, сколько еще вампиров на остальном пароходе. Они, как чертовы муравьи, без сомнения все сбегутся сюда, чтобы защитить свою королеву. - Мы должны забрать ее с собой, - донесся до нее голос Луизы. Черт, а она опять выпала из реальности и прослушала какую-то важную информацию. Когда же это уже закончится! Возможно, что скоро. - Просто убейте девчонку, - вмешался Виктор. Рей аж на месте подпрыгнула от возмущения – это с ним она почти поцеловалась на вампирском балу? Он ее убеждал в том, как желает ей блага, а не печальной жизни новообращенной вампирши? Какой же циничный урод! Если придется начинать палить во все стороны, то этого белобрысого засранца она записала в свой список первым кандидатом на получение пули промеж глаз. Только она не знала, это все литературный и киношный вымысел, или для нечисти и правда нужно какое-то особое оружие. Но она обязана была попробовать. И, пользуясь тем, что ей никто не интересуется, а обсуждают, как неодушевленный предмет, она успела запустить руку в рюкзак и нашарить там свой револьвер. Даже спустила его с предохранителя. - Луиза, - тем временем увещевал вампиршу Хакс, - твоя гребаная сентиментальность плохо кончится. Или ты сама хочешь дождаться Безликого и ощутить на себе степень его гнева? Видимо, нечисть устала играть в благородство и сдалась, дав свое благословение на активные действия против ставшей общей головной болью Кэрол. В поле зрения девушки, отвлекшейся на снова обернувшегося в птицу и сиганувшего в окно Хакса, появился ее несостоявшийся ухажер. И пусть зубы у него были вовсе не такие жуткие, как у Базин, но ей еще не доводилось видеть вампира, демонстрирующего свое главное оружие с намерением попробовать ее на вкус. - Прости, милая Кэрол, - почти с искренним сожалением сказал Виктор, наклоняясь к ней и все шире распахивая свою пасть, - ничего личного. Тебе просто не повезло. Да пошел ты. Вообще она собиралась сказать вслух, эффектно, с выражением, как это делают героини в кино, прежде чем разобраться со своим обидчиком и всадить ублюдку пулю. Все эти боевые девочки и роковые красотки в детективах или где там, она совсем не способна была проводить параллели. Ее хватило лишь на то, чтобы оперативно вытащить револьвер и упереть промеж этих распрекрасных лазурно-синих глаз. Только Виктор оказался довольно проворным и дернулся, поэтому выстрел пришелся ниже, в район его грудной клетки, хотя и этого хватило, чтобы сбить его с ног и убрать подальше из личного пространства задыхающейся от прилива адреналина ведьмы. Не убирая пистолет и бросив свой рюкзак, Рей шустро бросилась наутек, кое-как выстраивая в уме маршрут по запутанному лабиринту палуб старого парохода. Она рассчитывала услышать стук каблуков за своей спиной или шаги, но поздно вспомнила о том, что вампиры, вроде как, могут преследовать ее иначе – с помощью своей проклятой магии, отдающей неприятным замогильным холодом похуже ненавистных им безликих. Беглянка оказалась на улице и уже раздумывала, насколько разумно будет сигануть в воду, оценивая возможные риски для ребенка. Купание, пусть и в летнюю ночь, в сомнительной чистоты воде, с возможной перспективой утонуть или бесславная кончина от рук взбесившихся клыкастых. Да, первое даже звучало как-то оптимистичнее. Она уже набирала воздух в легкие перед прыжком, когда корабль резко качнулся, и дощатый пол поплыл у бедной ведьмы из-под ног. Рей вцепилась в перила, пытаясь сохранить равновесие, и выронила свой обожаемый револьвер за борт. Нет. Нет. Нет. Ее любимое и, безусловно, самое главное оружие плюхнулось в воду с шумным всплеском, отраженным от металлических бортов судна, и исчезло в темноте волн. Дерьмо. И очень некстати, потому что за ее спиной снова появился Виктор, властно вцепившийся холодной рукой в плечо Рей, вынуждая ее обернуться. Да, она его, конечно, ранила, но, как выяснилось, вампиров не сильно останавливали подобные мелочи, но знатно злили и выводили из равновесия. На светскую, кокетливую беседу, в духе той, что происходила между ними на балу, рассчитывать не стоило. А вот на встречу с его клыками – вполне. Только быстрее, чем это произошло, перед лицом зажмурившейся от ужаса ведьмы пролетела волна тепла уже знакомой ей, сотворенной магией огненной сферы. И вампир, грязно выругавшись вовсе не в его возвышенной манере, осуществил отложенный на неопределенный срок план девушки отправиться в плавание, неловко перевалившись через перила. Рей подняла взгляд и сначала замерла от ужаса, но потом вспомнила, что, вроде как, расстановка сил несколько поменялась, и теперь появление Кайдел – хороший знак. Но расслабляться все равно не стоило, ведь воинственная ведьма всегда могла обратить свой гнев на нее. И все же сейчас… в ней было что-то родное, что-то знакомое, что-то от версии, которую девушка знала в своем мире: быть может, взлохмаченные, распущенные волосы или озорная, почти детская ухмылка на ее накрашенных губах. - Не благодари, - крикнула она и быстро скрылась в неизвестном направлении. Так. Рей глубоко вдохнула и потерла лицо ладонями, пытаясь успокоиться и вернуть сумбурным мыслям какое-то подобие ясности. Что дальше-то делать? Куда бежать? Бежать ли? Вернуться в особняк известным ей способом и посидеть там, дожидаясь, пока буря как-нибудь сама собой уляжется? Или все-таки попытаться найти Бена? Черт. А она ведь уже почти смогла восстановить дыхание, почти расслабилась, чувствуя, как бурлящий в крови адреналиновый всплеск стихает, оставляя после себя блаженную пустоту и заторможенность. Но теперь снова была вынуждена вспомнить о том, что катастрофа еще не миновала. Все это, быть может, только прелюдия перед чем-то куда более фатальным. У нее был опыт подобных приключений в своем мире, и она имела представление о том, что есть некоторые вещи, нахождение которых в непосредственной близости друг от друга влечет за собой жуткие последствия. Такими вещами, к сожалению, и являлись Луиза, носительница изначальной вампирской магии, и Бен, снова ставший Безликим, чтобы спасти ее. В прошлый раз только ее вмешательство не позволило ему окончательно обернуться чудовищем, закусив желанной вампиршей, а значит, можно было попробовать как-то провернуть это снова. Но где его искать? О, зато Рей догадывалась, где еще может быть Луиза, а потому вынуждена была броситься обратно в кабинет главы вампирского семейства. Глупо, конечно, возвращаться туда, откуда ты только что удрал бегством, спасая собственную шкуру, но выбора не было. Да, она даже почти забыла о том, что теперь речь шла уже не только о риске для ее жизни. Для двух жизней. Ужасная, безответственная мамаша. Но она оправдывала себя тем, что хотела избежать безрадостной перспективы растить этого ребенка в одиночку, тем более если он все-таки окажется чудовищем, как того и боялась Ришар. Она влетела в помещение и натолкнулась на изумленный взгляд ее синих глаз. Вампирская княгиня все еще стояла у окна, перебирая в пальцах свои ненаглядные розы, и почему-то не собиралась никуда уходить или спасаться бегством. Бросаться к Рей и заканчивать начатое Виктором она тоже не спешила. - Уходи, - с трудом выдавила из себя запыхавшаяся девушка, облокотившись о дверной косяк и стараясь не смотреть в сторону валяющегося неподалеку мертвого тела Роуз, - пока он не нашел тебя. Рей чуть себя по лбу не ударила, чтобы хоть немного отрезвить, но удержалась от членовредительства, тем более на глазах у вампирши. Что она творит? Зачем уговаривает нечисть спастись? Чтобы потом всю оставшуюся жизнь просыпаться в кошмарах от мысли, что Луиза вернется и снова попытается добраться до них? До ребенка. До нее. До Бена. - Я не могу оставить мою семью, - отстраненным голосом заявила она, поразив ведьму до глубины души степенью своего идиотского смирения со своей участью, - да и я должна принять этот бой… - Да какой к чертям собачьим бой! - возмущенно воскликнула ведьма, - он просто убьет тебя. И станет тем самым чудовищем, которых ты так боялась. Я… - она запнулась, - это все уже было в моем мире. Но этого не произошло. Все можно… - Нет, - попыталась возразить Луиза, но они были вынуждены прерваться из-за появления еще одной крупной птицы – большого, зловещего черного ворона. И Рей рассчитывала увидеть кого угодно – она бы уже ничему не удивилась, даже триумфальному возвращению Базин в разгар заварушки, ведь была свидетельницей того, как зубастая тварь принимала на ее глазах эту форму, да хоть того же Хакса, но воспетый Эдгаром По демон ночи внезапно обернулся Беном. Очень злым, крайне разгневанным Беном, с этими зловещими, черными от магии темного мира глазами и опаленной кожей на виске. Ему, должно быть, перед прибытием сюда тоже знатно досталось. Он угрожающе двинулся в сторону Луизы, не пытающейся предпринять и малейшей попытки к сопротивлению или благоразумному бегству. Рей шустро бросилась вперед, чтобы встать между ними, выставив руки в стороны, защищая своим хрупким телом совсем незаинтересованную в продолжении своей вечной жизни вампиршу. - Какого черта?! - зашипел на нее колдун, грозно хмурясь, - Рей, прекрати. Я убью эту тварь. - А вот и нет! - упрямо возразила она и ткнула его пальцем в грудь, - даже не вздумай. Или тебе опять отшибло память?! Хочешь окончательно стать чудовищем? - Я этого не хочу, - покачал головой колдун, - но другого выбора нет. Она не оставит тебя в покое. Нас в покое. Мы не можем прятаться вечно и… - Выбор есть всегда, - сказала девушка. Сказала – и поняла, что обращалось это вовсе не только к Бену, но и к Луизе, все еще застывшей у нее за спиной в напряженном молчании. Это было продолжением их разговора, произошедшего здесь до начала безумной беготни со стрельбой и магией, оборвавшегося на полуслове. И, видимо, настало время закончить его – поставить точку, но вовсе не так, как это планировал сделать ее будущий муж с его любовью к радикальным методам и разрушительному самопожертвованию. Рей на мгновение прикрыла глаза, обращаясь в глубь себя, в поисках хоть каких-нибудь еще сохранившихся там скрытых ресурсов. Сделала несколько глубоких вдохов, восстанавливая дыхание. Как ее учила Молли. Молли, которая и научила ее искать компромиссы и не сдаваться до последнего. Молли, которая была лучшей матерью, о чем откуда-то было известно загадочной Аманде, отправившейся спасать незнакомую ей женщину лишь для того, чтобы она не позволила ее оставленной дочери ожесточиться и потерять веру в добро и всепрощение. Удостоверившись, что внутри, в мыслях, как и вокруг, наконец-то воцарилась необходимая тишина, гармония и покой, ведьма поняла, что готова. Готова подобрать нужные слова. Готова дать Луизе шанс. Вопреки тому, что мудрая и пытающаяся поступать правильно вампирша ее такой привилегии лишила. Она обернулась и встретилась с глубокой синевой глаз древнего создания. Глаз, полных смирения и словно ждущих приговора за свои жестокие решения. Должно быть, их у нее за столь долгую жизнь накопилось достаточно, чтобы никогда не знать мира с самой собой. - Не волнуйся, - тихо сказала ведьма, сумев даже ободряюще улыбнуться, чтобы еще больше усилить эффект от своих слов, - я не позволю этому ребенку стать чудовищем. И ему, - она слегка усмехнулась и кивнула головой в сторону Бена, - тоже. Я отлично умею с ними управляться. Но оставь нас в покое. И уходи. Луиза тяжело вздохнула и слегка покачала белокурой головой, но спорить все-таки не стала. - Надеюсь, что ты не ошибаешься, - ответила она. И растворилась в серебристой, мерцающей дымке вампирской магии, уносящей ее далеко-далеко от них. По крайней мере, Рей очень хотелось в это поверить. Ведьма почувствовала прикосновение к своему лицу этой легкой, эфемерной прохлады, и в этот раз оно показалось ей не жутким, а почти приятным. Могла же она позволить себе последнее мгновение тишины перед тем, как начнется разбор полетов, а этого было не избежать. Она пожелала себе душевной стойкости и обернулась, но Бен совсем не собирался на нее кричать и отчитывать за очередной раз, когда она необдуманно подвергла себя – уже не только себя – смертельной опасности. И это она еще не оценила вероятность, что Луиза не растрогается от ее речей, а просто вцепится ей клыками в глотку. Но все же и колдуна эта сцена повергла в глубокую задумчивость. - Ворон, серьезно? - девушка почувствовала острую потребность в том, чтобы как-то разрядить обстановку, потому выбрала проверенный, хорошо зарекомендовавший себя метод, - чего еще я о тебе не знаю? Ты, кстати, не думал написать книгу? Что-нибудь в духе «Руководство для сталкеров: как следить за людьми с помощью интернета и магии». - Если бы я за тобой не приглядывал, ты давно бы убилась к чертовой матери, - проворчал Бен, не оценив ее выпад, но все же притянул девушку в свои опять такие холодные объятия. Чертова магия безликих. Чертовы безликие. И новый курс реабилитации. Рей поморщилась от мыслей об этой перспективе, но больше от запаха опаленных волос и кожи. И кто его, интересно, так? Неужели Кайдел? Еще один повод для ненависти к ней, даже если она оказалась не виновата хотя бы в половине свалившихся на них бед. - Мы живем вместе, - с удовольствием напомнила Рей, - так что можешь больше за мной не шпионить. - Ладно, - подозрительно легко согласился мужчина, погладил ее по спине и отстранил от себя, но лишь для того, чтобы снова протянуть ей свою руку, - пойдем домой? - Да, но я видеть уже не могу этот особняк, - со вздохом пожаловалась ведьма, - может быть, сожжем его? - Продадим, дорогая, - поправил Бен и вздохнул, - огня с меня, пожалуй, хватит.