О яблоках и винограде

All the lights are sparkling for you it seems On the downtown scenes, shady blue Beatboxing and rapping in the summer rain Like a boss, you sang Jazz and Blues

Озеро, находившееся в отдалении от монастыря, было излюбленным местом Пауло. Он находил это место очень живописным, ему нравилось смотреть на то, как небо отражается в кристально чистой воде, нравилось слушать, как шелестят листья деревьев. Он даже сколотил скамейку и поставил ее в тени вяза, чтобы наслаждаться всем этим и при этом не пачкаться в грязи. Вот и в тот день он по своему обыкновению пришел под вяз. Ему хотелось немного абстрагироваться от мыслей про Фредерику, которые, стоит признать, уже изрядно ему надоели. Пауло сидел и кусочком угля делал зарисовки в подаренном ему когда-то Софией альбоме - сшитых толстыми нитками листах бумаги. Рисование всегда его успокаивало, Пауло схематично начертил овал озера и пару деревьев, в углу листа появилось солнышко. Немного подумав, молодой человек нарисовал пустующую скамейку. Он вздохнул и перевернул лист: рисовать один и тот же пейзаж ему изрядно надоело. Руки будто сами собой начали вырисовывать контур лица, шею и очертания волос Фредерики. Это занятие было куда интереснее: Пауло, неожиданно вдохновившись, вспоминал ее разрез глаз, форму носа и губ. Портрет все больше походил на карикатуру, но молодому человеку очень нравилось. Увлеченный процессом, он не заметил шаги за спиной. – Рисуешь? – Фредерика вынырнула из-за его плеча. Поняв, кто за ним, Пауло резко захлопнул альбом. Девушка удивленно пожала плечами и села рядом на скамейку. Пауло неосознанно расправил плечи. – Ладно, не показывай. Мы так и не успели нормально познакомиться. Фредерика, - девушка протянула ему руку. – Пауло, – он легонько пожал кончики ее пальцев и убрал руку, положив ее к себе на колено и сжав штанину, – тебе лучше? – Да! Стараниями Софии. Здесь очень мило, – девушка обвела глазами озеро, – мне здесь нравится намного больше, чем в стенах монастыря. Нет, не подумай, мне очень у вас нравится, но там все такое серое. А здесь спокойно и зелено. – Можешь приходить, когда захочешь, – неожиданно для себя выпалил Пауло и тут же смутился от громкости своего голоса, – я тоже часто здесь сижу, думаю, рисую. Можем иногда сидеть здесь вместе. – Звучит неплохо, – Фредерика ласково улыбнулась, склонив голову набок. На ее щеках появились забавные ямочки. Девушка казалась воплощением простоты и нежности, ей очень шел солнечный свет, который лежал на ее волосах, ей шла тень дерева, обнимающая ее плечи, ей шел юго-восточный ветерок, развивающий ее одежду, и озеро жалело, что в нем отражается небо, а не Фредерика. После этой улыбки тревожащийся Пауло неожиданно расслабился, будто что-то наконец встало на свое место, и шестеренки исправно начали свою работу. Он расплылся в глупой улыбке и не заметил того, что смотрит на девушку дольше приличного. Она это заметила, смутилась и отвернулась, заправляя прядь за ухо, а Пауло лишь через очень долгую минуту понял, что все еще не может свести с нее глаз. – Ну что, мой скамейный товарищ, проводишь меня в город? – В город? София разрешила? – Да, она сказала, что я могу навестить родных. Им передали записку о том, что я в порядке, но малышка Фьор наверняка сильно переживает. Фьор – моя сестричка, я вас познакомлю. А еще София сказала, чтобы я проследила за тем, чтобы яблоки ты спелые выбрал, когда на рынок пойдешь. Так что нам по пути. Спустившись в город, молодые люди первым делом направились к таверне. Пауло никогда там раньше не бывал – он не любил пьяных людей и толпы народа, но Фредерика так восхищенно рассказывала о сестренке и старике Маттео, хозяине таверны, у которого они жили, что он и не заметил, как оказался у входных дверей питейного заведения. Девушка вошла первая, и как только она скрылась в дверном проеме, раздался счастливый детский визг и смех. Войдя в помещение, Пауло увидел, как Фредерика крепко-крепко сжимает в объятиях девочку лет двенадцати, а та, плача, расцеловывает ее щеки. В полупустой таверне было не так много посетителей, но те, которые были, с добрыми усмешками поглядывали за воссоединением сестер. Широкий усатый мужчина, протиравший барную стойку, улыбался шире всех. – Фьор здесь очень любят, – объяснила Фредерика, когда они с Пауло двигались к рынку, – и Маттео, и другие дети, вообще все. Она очень подходит этому городу, это я здесь не вписываюсь, но хотя бы за нее переживать не стоит. – Она очень милая, – подтвердил Пауло, – и ты тоже милая, приятная в смысле, находиться рядом не неприятно в смысле, я ничего такого не имел ввиду, – Фредерика вновь ему улыбнулась. – Не нужно так переживать, я тебя не укушу, спасибо. С тобой тоже не неприятно находиться рядом. План прогулки был предельно прост: купить на рынке овощи и яблоки, а также зайти в цветочную лавку и, по просьбе Фьор, занести девушке, работавшей там, платок. Она забыла его в таверне, когда была там в прошлый раз. Фьор рассказала, что девушка переехала в город несколько дней назад, поэтому Фредерика очень хотела с ней познакомиться. Другие же люди в этом городе казались ей до тошноты скучными и обыденными, а человек, работающий с цветами, просто не может быть обычным. Девушка на самом деле оказалась прелестной. Она с теплой улыбкой поприветствовала посетителей и смущенно потупила глаза, когда Фредерика сделала комплимент ее волосам. – Вы тоже очень красивая. Ваш мужчина пришел купить Вам цветы? Могу посоветовать... – О, нет, он не мой мужчина. У меня нет...мужчины. – Пауло неловко топтался на шаг позади Фредерики, он чувствовал себя третьим лишним. В компаниях всегда так: в диалоге кто-то остается молчать, и этим кем-то почему-то всегда оказывался Пауло. И если он привык к этому при общении с монахами и уже не обращал на это внимания, то в случае с Фредерикой ему очень хотелось, чтобы все ее внимание было обращено на него, – я проживаю...проживала в таверне, Вы там забыли платок. – Господи, это правда он! Спасибо! Я так боялась, что я его потеряла, он для меня очень важен. Я так вам благодарна! – девушка прижала платок к груди, а потом благодарно взяла Фредерику за руки. Она поглаживала ее тыльную сторону ладони большим пальцем и смотрела ей в глаза, от чего Фредерика почему-то сконфузилась. – Ну, мы пойдем тогда, я рада, что смогла помочь, – Фредерика торопливо выбежала из лавки, и Пауло было вышел за ней, но цветочница остановила его: она вручила ему аккуратный белый цветок на тонком стебле и попросила передать Фредерике за помощь. – Скажите ей, что это от Марин, – девушка смущенно улыбнулась. Пауло вышел из лавки и огляделся: Фредерики нигде не было. – Пауло, Пауло, иди сюда! – Фредерика выглянула из-за угла и, помахав Пауло, вновь скрылась в переулке. Молодой человек, несколько раздраженный произошедшим в цветочной лавке, последовал за ней. Девушка сидела у стены, а вокруг нее топтались три уличных котенка, мама-кошка ритмично постукивала хвостом, сидя неподалеку. Девушка подняла на Пауло сияющие глаза, – ты только посмотри, какие хорошенькие. Когда я их в последний раз видела, они были совсем крошечными, – Фредерика взяла одного котенка на руки, тот недовольно пискнул. Девушка чмокнула его в маленький розовый носик и опустила на землю. Пятнистый котенок оказался более юрким и сам полез на руки, цепляясь коготками за юбку, – ну привет, малыш, какой ты славный. Пауло, присядь, погладь их, – молодой человек послушно присел на корточки, протягивая руку к одному из котят, тот понюхал его пальцы, чихнул и убежал кувыркаться с братом в пыли. Фредерика сочувственно улыбнулась молодому человеку и сказала, что котятам просто нужно узнать его получше, и тогда он им точно понравится. В подтверждение своих слов, она поцеловала пятнистого котенка в носик и дважды в макушку. – Видишь? Он позволяет мне это потому что я их подкармливала, когда жила неподалеку. Пятнистый самый ласковый из всех, жаль, что забрать их не получилось, – Фредерика опустила котенка к себе на колени, а тот, мурча, начал тереться о ее живот. Пауло все же немного расстроенно кивнул, он никогда бы не подумал, что будет соревноваться за внимание с котом. – Тебе та цветочница, Марин, цветок передала, – он протянул девушке цветок. Фредерика бережно провела пальцем по лепесткам и убрала его за ухо. Пятнистый котенок дернул носиком, принюхиваясь к цветку. – Нам нужно идти, – напомнил Пауло, – возвращаться в темноте – не самая лучшая идея. – А я думала ты любишь по ночам гулять, – девушка поднялась и стряхнула пыль с подола, – или ты во сне ходишь? – Не хожу, – буркнул себе под нос Пауло, настроение было испорчено, – я думал это ты любишь ночные прогулки. – Точно не такие, как при нашей первой встрече, – Фредерика вроде говорила с ним, но в то же время внимательно вглядывалась куда-то сквозь толпу. Люди сновали туда-сюда, и чем ближе Пауло и Фредерика подходили к рынку, тем больше людей становилось. Пауло чувствовал себя дискомфортно и старался не отставать от своей спутницы, которая куда-то торопливо шла, проворно огибая прохожих. Наконец-то они вышли на край рыночной площади. Там, будто отделенные от городской суеты и повседневности, располагались трое уличных музыкантов. Они играли свою незамысловатую мелодию для двух-трех зевак, остальные же люди лишь бросали на них косой взгляд и проходили мимо. – Пауло! Пауло, как классно, посмотри! – Фредерика возбуждённо теребила его рукав, не отводя глаз от музыкантов, – никогда их тут раньше не видела, ты посмотри какие они здоровские! – Фредерика сделала неловкий шаг по направлению к музыкантам, встретившись взглядом со скрипачкой она смущенно кивнула, но через пару минут девушка чувствовала себя заметно более комфортно. Она покачивалась в такт музыки, прикрыв глаза, Пауло было хотел напомнить ей, что им нужно наконец-то дойти до рынка, но не захотел портить ей момент. Чем активней и задорней становилась мелодия, тем кокетливей Фредерика водила плечами, тем больше в ее движениях было жизни и огня. Она развернулась к Пауло, ее глаза горели: – Давай потанцуем? – Пауло ничего ей не ответил, ошеломленный ее просьбой. Не дождавшись ответа, Фредерика пожала плечами и отвернулась, начав пританцовывать. Она танцевала до смешного нелепо и нескладно, полностью отдаваясь музыке. Люди смотрели на нее косо, но ей, казалось, не было до них никакого дела. Фредерика была моментом, была нотой, была движением, Пауло был...был. Был в метре от нее и неловко наблюдал за ее танцем, откровенно признавая себе, что ему очень нравится. Фредерика бросила на него быстрый взгляд, но не перестала танцевать, она улыбалась небу, солнцу, людям на улице и скипачке, высоко поднимала руки, крутилась на одном месте, ей нравилось, как развивается подол ее юбки. Она широко улыбалась, подставляя лицо ветру, который трепал ее волосы. Пауло почему-то почувствовал себя очень мелким по сравнению с ней, мелким и отчего-то жалким. – Ты прости, что я не танцевал, – сказал он ей несколько часов спустя, когда они уже вернулись в монастырь и сидели на лавочке у пруда. Фредерика нарезала яблоко небольшим ножичком. Она пожала плечами и протянула Пауло дольку: – Все в порядке, я была бы удивлена, если бы ты действительно танцевал. Я хорошо провела время, – девушка воткнула нож в скамейку и откусила свою дольку яблока, – надеюсь встретить их еще раз, скрипачка очень талантливая. – Действительно. – помолчали, – можно спросить? – Фредерика кивнула, убирая непослушную прядь со лба, – а когда...когда ты вернешься в город? – девушка пожала плечами и отвернулась. Она смотрела на гладь пруда, словно стараясь перенять его спокойствие, хотя вопрос про город явно заставил ее волноваться. – Не знаю. Когда-нибудь вернусь. Но точно не сейчас. Не хочу об этом говорить, расскажи лучше ты что-нибудь. – Фредерика вновь повернулась к Пауло и улыбнулась. Он смутился. – Мне нечего рассказывать. Я только и делаю, что на рынок хожу. – О! Точно! Я слышала эту легенду! Каждое полнолуние с горы спускается нечто и идет на рынок, а потом ест непослушных детей. – увидев растерянное лицо Пауло, девушка рассмеялась, – шучу. – Ну вот... и все, в принципе. Здесь я вроде бы на своем месте, а вот в городе не очень. Там все так тесно переплетены, а я как-то...в стороне стою. – Понимаю, мне там тоже не нравится. Все такие однообразные, с ними даже поговорить не о чем. Только Фьор меня понимает. Ну и ты, оказывается, – Фредерика тепло улыбнулась. Пауло не мог свести с нее взгляда, теперь он точно был уверен, что его молитвы были услышаны. Его щеки вспыхнули, но он все же взял ее за руку. Она несколько удивленно заглянула ему в глаза, но руку не убрала.