В огне сгорают её чувства.

      Спала Хризолит, кажется, даже меньше обычного; ей с трудом удаётся разомкнуть глаза, и в первый же миг их не ослепляют привычные лучи солнца. Возможно, она спала чуть больше двух часов? По темноте за окном сложно понять, который час, но приглушённое постукивание небольших капель по окнам наталкивает Перидот на одну неприятную мысль: синоптики не ошиблись.       И всё же, что заставило девушку проснуться в такой ранний час? Кошмар, что же ещё это могло быть? Хризолит давно не видела кошмаров (как, в целом, и любых других снов), но в её-то случае, когда кошмар является дополнением к реальности, иного ожидать просто было бы странно. Так какая разница, в какой реальности ей находиться под ужасным влиянием выясненной информации?       Но Перидот будто и не волнует сейчас ничего из того, что удалось ей понять за бесконечно тянущиеся часы в архивах. Нет, сейчас есть дождь за окном, непроглядная темнота и время на часах, которое блондинка смогла разглядеть даже без очков. Так значит сейчас действительно 7 утра... Впрочем, это не помешает ей пройтись по комнате кругами чтобы успокоиться. Старая привычка, оставшаяся у девушки с детства, от которой она не спешит избавляться. Это ведь ничего не поменяет, а по-другому быстро успокаиваться Хризолит не научилась. Не было нужды.       Как бы ни было тяжело оторвать тяжёлую голову от подушки сейчас, ещё меньше Перидот хотела бы вновь уснуть и видеть те же сны. И как бы она ни скрывала от своих же мыслей факт того, что кошмар был, не позволяя себе думать о всём, что она вновь видела, она точно знает, что не сможет совладать с собой, если ей доведётся вновь встретить в сновидениях фигуру отца.       В конце концов блондинка с трудом, но отклеивает тело от тёплой постели, удачно не провалившись в желанный, но ужасный сон. Всё же мелкая дрожь, до сих пор беспощадно бьющая по телу девушки, а также небывалый холод от нахлынувшего страха никуда не денутся если просто оставаться в этом мнимом тепле под одеялом. Наконец, она встаёт на ноги, тут же заполняя голову всевозможными мыслями на самые различные темы.       Хризолит отгоняет от себя идею разбудить Ляпис, ссылаясь на то, что этой девушке действительно требуется отдых в утренний сонный час. Да и смысла в этом было бы мало. Даже ещё не протрезвевший до конца после необычной яркости сна мозг Перидот вовремя соображает, что предлагать сейчас Лазурит прогуляться было бы ужасно нелепо. С чего бы Ляпис захотела вставать с кровати в свой законный выходной, так ещё и на улицу выходить? В 7 утра в феврале теплой температуры не дождёшься даже в прибрежном городе, так сейчас ещё и дождь так неприятно, должно быть, моросящий.       От одного воспоминания о дожде Хризолит неуютно ёжится. Видимо, план с прогулкой взаправду был провальным ещё на стадии зачатка идеи: позже, когда, казалось бы, температура воздуха должна быть самой что ни на есть благоприятной, вероятно начнётся обещанный ливень, а сейчас, как уже успела понять Перидот, явно нет шансов хорошо провести время на улице. Да и самой девушке стоило бы спать прямо сейчас, но возвращаться в царство кошмаров Хризолит отнюдь не хочется. И как ей быть, если усталость снова возьмёт верх?       Внезапно блондинка ловит себя на мысли, что она снова поддалась размышлениям о произошедшем, из-за чего невольно остановилась, а руки начали бесконтрольно и очень неприятно дрожать. И по крайней мере последнее Перидот намерена прекратить, причём прямо сейчас.       Не придумав ничего более практичного, Хризолит принимает решение согреть руки под горячей водой, а заодно умыться, что также очень желательно. Девушка даже не заметила за собой, что проходя мимо комнаты, в которой сейчас спит Ляпис, она неосознанно начала ступать самыми тихими и мягкими шагами, будто любой скрип мог потревожить сон Лазурит.       Стоило Перидот всё же зайти в ванную, как она поняла то, что произошло только что. И, не сумев удержать улыбки, Хризолит весьма иронично подумала, что действительно ради спокойствия Ляпис она могла бы и вовсе сделать вид, будто её не существует.       — Не существует... — беззвучно одними губами произнесла девушка, задумавшись ненароком о всей многогранности слова, так нелепо проскочившего в её мысли. Способна ли блондинка и в самом деле исчезнуть, если бы то потребовалось? А действительно ли Ляпис может нуждаться в этом? Откуда ей знать? Девушки даже толком не обсудили собственные чувства друг к другу после того самого разговора на крыше. Может, сама Лазурит не до конца разобралась в своих мыслях и чувствах? В конце концов что может быть между ними, если в самом деле так странно состоялось их знакомство, а всё общение проходит не менее странным образом?       Перидот не может её винить. Не может хотя бы просто из-за того, что для неё это также первая влюблённость, и осознает ли она сама, что эти чувства вовсе не отличаются от тех, что она питает к девушкам в целом? Маловероятно, но возможно. Действительно, такие грациозные, загадочные, прекрасные одним словом девушки... Но всё ещё самые разные, начиная от характера и предпочтений, заканчивая наружностью и положением родинок на теле. В самом деле восхитительные создания, в особенности в представлении Хризолит, но разве правильно любить такую девушку как Лазурь лишь за это? По крайней мере это очень эгоистично, и этим двум серьёзно стоит узнать друг друга получше, прежде чем делать какие-то выводы.       Решено, этим Перидот и займётся с Ляпис, когда та проснётся. Раз уж они не смогут провести время на улице, то что мешает посвятить немного времени друг другу дома? Только вот как бы Лазурит вновь не ушла домой, в особенности в такую погоду...       К тому моменту, как все эти мысли пронеслись в голове блондинки, так же вовремя явилось осознание того, что Хризолит держит руки слишком долго под горячей водой; кожа уже начинает медленно краснеть, а подушечки пальцев впервые за это утро отзываются глухой болью настолько сильно, что Перидот наконец это замечает.       Поспешно закрыв кран, девушка вспомнила о том, с каким упорством она стирала подушечки пальцев, когда впервые училась играть на гитаре. Получалось очень нелепо, но с первых секунд приносило такую неизмеримую гордость Хризолит. В конце концов и пальцы теперь стёрты, и, вроде, даже помнят какие-то аккорды, но сейчас вместо сразу полюбившейся игры на гитаре этим пальцам только и приходится что-то печатать на клавиатуре ноутбука. И всё же то, как незаметно её работа полностью убила её хобби нехваткой времени сейчас кажется девушке даже более грустным.       В голове Перидот отмечает, что действительно была бы рада вновь сыграть что-то, но ещё скорее её вновь настигает весьма грустное и в то же время забавное осознание, что слишком многое она планирует на не пойми какое время. Но, может, она бы и смогла сыграть для Ляпис, если бы немного освежила память... Что ж, случится это явно не сейчас; в самом деле, о какой игре на гитаре может идти речь, если она неосторожными шагами боится помешать сну Лазурит? Боже, как же блондинка надеется, что сейчас этой девушке не снятся такие же кошмары...       Может, виной тому переизбыток разных мыслей, а может эти самые мысли только помогли сконцентрировать внимание девушки на главном, и теперь ещё сильнее разрывают голову, но лишь сейчас Хризолит замечает, как сильно болит её голова. Нет, определённо и недосып играет здесь важную роль, но почему тогда девушка только сейчас ощущает эту боль как никогда раньше? Ей в самом деле стоило бы думать поменьше рано утром, но даже сейчас она не может оградить себя от этих размышлений.       Лишь вновь измученно вздохнув, блондинка побрела на кухню, что как раз находилась в приятной близости к ней. Может, там остались какие-то таблетки от головной боли, и ей даже не придётся идти в ту комнату, где находится Лазурит? Что ж, это было бы отлично, ведь в ином случае она предпочтёт и дальше мучиться, а в противном — даже вновь уснуть. Почему-то сейчас, когда вся яркость кошмара сгинула, а всё происходившее в нём незаметно покинуло память Перидот, оставив лишь неприятный осадок на душе, пойти обратно в кровать и уснуть не звучит так уж плохо...       И, о, чудо! Девушке повезло, в небольшой кухонной аптечке нашлось какое-то обезболивающее. Остаётся лишь запить горькую таблетку водой и вернуться в комнату, замечательно.       Вновь из-за чего-то Перидот посещает приятное секундное ощущение будто ничего не болит, стоит ей только проглотить таблетку, но это ведь странно? Не может таблетка действовать настолько быстро. И это действительно так. Уже в следущую секунду боль возвращается на круги своя, а вместе с ней к глазам подкатывает неземная усталость. И Хризолит уснула бы прямо так, сидя в темноте на кухне, не отрезвляла бы её только эта мерзкая боль. Нехотя девушка всё же побрела обратно в комнату, где неизменно продолжит тереть виски в надежде, что это чувство вскоре отпустит её и она сможет уснуть.

***

      — Что? Пери, ну тут ты явно шутишь! — Ляпис произносит это, тут же заливаясь тихим смехом, и, может, не успела бы она опереться на руки — уже упала бы на кровать. Но всё же ничто не заходит так далеко, и обе девушки остаются сидеть на кровати. Кажется, Лазурь всё не отпускает привычка оставаться как можно более бесшумной, но блондинка понимает её и так. По глазам Лазурит понимаешь куда больше, чем можно осознать во время любого разговора с ней, да и кем-либо ещё. Это действительно прекрасное зрелище для Хризолит: сперва в голубых глазах загорается чистейшая наивность, даже немного детская, а потом, стоит девушке всё осознать, как она тут же слегка прикрывает глаза, не скрывая в них яркий блеск.       Кажется, Перидот снова начинает тонуть в этих синих глазах ещё безутешнее и безнадёжнее, чем в самых тёмных океанах. Это в конечном итоге дошло до такого, что больше зрительный контакт не доставляет дискомфорт никому из девушек. Но стоит действительно завязывать так вываливаться из реальности, глядя в глаза Ляпис, и уж тем более нужно прекратить делать это с таким лицом!       — Перидот? Ты меня слушаешь вообще? — Лазурит вскидывает брови, глядя на эту невинную и такую счастливую улыбку, так и норовящую растянуться на лице блондинки. В этот раз заместо привычного взмаха рукой перед лицом, Ляпис отчего-то тянется к щеке Хризолит рукой. Тут же девушка касается тыльной стороной фаланг пальцев мягких ланит блондинки, что явно приводит в чувства последнюю куда скорее, — Хах, очнулась? Я уж думала ты куклой стала, — Лазурит явно находится в приподнятом настроении. Давно Перидот не видела её шутящей, если уж вообще доводилось лицезреть это хоть когда-то. Может, Ляпис в самом деле расцветает сейчас, но мысли Хризолит застревают в другом русле.       В голове Перидот сейчас происходит, не больше не меньше, пожар. И по ощущениям щеки, да и в целом всё лицо Хризолит, уже готовы пылать. Вот чёрт, этой девушке действительно нужно делать подобные жесты без какого-либо иного смысла, а после этого ещё и так добродушно смеяться? Жаль, но Хризолит далеко до полного принятия подобных касаний, и буквально от каждого она вздрагивает, а щёки тут же вспыхивают румянцем, стоит дать им всего пару минут. Нет, такому точно оправданий нет, обе трезвы ведь.       А эта милая улыбка на лице Лазурит держится ещё совсем недолго. Стоит той обронить ещё один смешок, глядя на эту реакцию Перидот на, казалось бы, обычное движение, как её взгляд тут же направляется куда-то в сторону, а уголки губ стремятся вниз. Ох, ну только не сейчас, день ведь так прекрасно начинался!       — Пери, ночью ты говорила, что поделишься тем, что нашла, — тихо начинает девушка. Её голос настолько тих, что он чуть ли не сливается с шёпотом дождя и листьев за окном, — безусловно, я бы ждала сколько нужно, но я хочу узнать, что довело тебя до того состояния, в котором я встретила тебя ночью.       Взгляд Ляпис вновь возвращается к Хризолит, эмоции которой под этот обеспокоенный взгляд так же скоро меняются, не оставляя от прежнего смущения, кажется, ничего, кроме розоватых щёк. Теперь сама блондинка не осмеливается поднять глаза. У неё просто в один момент перестаёт хватать сил заглянуть вновь в эти голубые глаза, определённо ставшие чуть темнее от отсутствия прежнего блеска в них.       Но что она сказала? Ей в самом деле не так важно дело с её матерью, как важно состояние Перидот? Или это шутка? Нет, не выглядит, будто Лазурит способна так жестоко шутить с чувствами Хризолит, да и с собственными, вероятно, тоже.       — Ах, я боялась, но ждала, когда же ты спросишь, — с лёгкой усмешкой и огорчением виновато роняет девушка, запуская пальцы в блондинистые волосы. Опущенный взгляд Перидот, впрочем, не мешает Ляпис разглядеть всю палитру пустоты от одного воспоминая об этом в глазах Хризолит.       Да, блондинка чудом избежала этого разговора с утра. Забылось как-то, но не для неё. Перидот всё это время, начиная от рассказа смешных историй из жизни, заканчивая любованием девушки, прямо сейчас сидящей напротив неё и спрашивающей, что с ней случилось, не могла выкинуть из головы мысли о том, как ей нужно преподнести всю информацию; о том, как она должна вести себя и стоит ли вообще упоминать о том, кем ей является этот мужчина; о том, как скоро их идиллия нарушится и вновь всё вернётся в прежнее унылое состояние. Что ж, она отсрочила этот момент настолько, насколько смогла, отложив важный разговор до самого последнего приличного часа, сейчас она не может, да и смысла нет скрывать что-то.       — Да, я узнала немного о тех, с кем мы имеем дело, — слова не хотят поддаваться, застревая в горле, с трудом срываясь с языка. Девушка произносит это предварительно сделав глубокий вдох, а после заглядывая в глаза Лазурит. Что ж, последнее было явно лишним, ведь несмотря на то, как привлекательны эти глаза, как до последнего они не отпускают твой взгляд, как бы убедительно эти два океана ни обещали, что им можно доверить всё, как бы ни уверяли, что они поддержат, стоит заглянуть в низ сейчас — горло сдавливают чувства страха, беспокойства и, почему-то, вины. И, тем не менее, слегка собравшись с мыслями, Хризолит говорит дальше, — в общем, я смотрела произошедшие в том же городе преступления, искала среди них намёки на нашу искомую банду. В конце концов нашлось ещё одно убийство, причём не самое безупречное. Полиция нашла явные намёки на то, что виновник — один из них, — говорить об убийствах Перидот теперь слишком тяжело. Несмотря на то, что раньше это была её естественная среда обитания, теперь с ней что-то такое сделалось, из-за чего прямо сейчас по всему её телу будто пустили электрический разряд, то и дело заставляя вздрагивать то-ли от холода, то-ли от страха стремительно подступающих слёз,— этой жертвой является мой отец.

***

      Снова солнечный день. Снова Перидот радуется как маленькая, когда они всей семьёй собираются в дальнюю дорогу. Но что значит «как маленькая»? Сейчас ей это позволительно, вот-вот стукнет 9, так что же мешает радоваться прямо сейчас?       У девочки всегда была крепкая, любящая и весёлая семья, чему явно могли позавидовать многие дети в то время, а может и сейчас не все забыли свои мечты о подобной семье. Перидот не придавала этому слишком большого значения, всё же для неё тогда всё оставалось прекрасно независимо от ситуации вокруг. Что может быть лучше, когда мама и папа рядом? Мама всегда поддержит, а папа поможет советом, ведь и это иногда крайне необходимо. И сейчас они вновь вместе. За окном, что станет родным для маленькой Хризолит на ближайшие пару часов, светит ослепительно яркое весеннее солнце. На дворе май, уже совсем скоро начнётся нестерпимо жаркое лето, которое она непременно проведёт в кругу семьи как и всегда.       — Пристегнись, чукча мелкая, — вновь с доброй усмешкой отвечает мама, когда заскучавшая Перидот начинает приставать к ним, то и дело вскакивая со своего места. Кажется, это её любимое прозвище, которым она называет дочь. Пери понимает, что это не более, чем её шутки, и даже не обижается, хоть пока и не известно ей, кем или чем является это загадочное «чукча».       — Ну мам, так когда мы приедем? — жалобно произносит девочка, и кажется всем, что этот вопрос она задаст ещё не раз, независимо от того, едут они уже 2 часа или всего пару минут назад отъехали от родного дома.       — Ты серьёзно сейчас? Только что же говорила, раньше трёх часов дня не будем, — вновь повторяет мама Перидот, прекрасно осознавая, что расспросы на этом не прекратятся, и повторятся одни и те же фразы раз 5, не меньше.       — Мам, а это много или мало?       Не успев узнать ответ на интересующий вопрос, девочка становится свидетельницей странного зрелища, которое она пока что не сможет понять. Ох, только бы мама и папа объяснили потом, почему к их машине навстречу так быстро ехала какая-то фура, и почему стало так страшно, когда их крики слились в одну ужасную мелодию трагедии...       Но это ничего, девочка в самом деле намерена попросить их рассказать, что всё-таки случилось тогда. Она точно спросит, когда папу и маму выпишут из больницы. Сама Хризолит практически не пострадала, так что и с родителями ведь должно всё быть хорошо?       С того момента, как Перидот обнаружила себя на больничной койке, её воспоминания размываются. Помнит она только, как выходила с папой за руку из этого страшного места под названием «больница», в котором пахнет спиртом и лекарствами. А мама с ними почему-то не вышла. Почему тогда папа молчал, когда Пери спрашивала, когда они вернутся за мамой?

***

      — В общем, это убийство произошло в каком-то баре, в том же городе, и даже приблизительно в тот же день, но... Я просто не понимаю, — Хризолит просто тараторит всю информацию, что смогла разузнать, стараясь понять что-то. Привычка ускоряться во время разговора из-за волнения у неё появилась не пойми когда и не пойми при каких обстоятельствах, но Перидот порой и не замечала этого, будто эти слова оставались не более, чем громкими мыслями в голове,— папа никогда не пил, каким образом его вообще завели в этот бар?       Девушка продолжала говорить что-то, строить догадки о произошедшем, но она так и не посмела снова взглянуть на Ляпис. Лазурит же, тихо вздохнув, попыталась вернуть Перидот в реальность. Тут же на плечах блондинки оказались тяжёлые руки Ляпис, беспрерывно разглядывающей её лицо. Этот взгляд выглядит таким серьёзным, таким холодным, что сперва заставляет Хризолит умолкнуть, и стоит только ненароком заглянуть в глаза — становится стыдно даже вздохнуть. И почему Лазурит сейчас не издаёт ни звука? Почему не утешит, или наоборот не осудит за бестолковую болтовню?       Вдруг глаза девушки напротив замирают, прекращая свои изучения и останавливаясь на губах блондинки. Брови Лазурь слегка сдвинулись, будто сейчас перед ней стоит какой-то выбор, но, спустя пару секунд этого размышления, Ляпис лишь вздыхает, прикрывая глаза.       — Пери, прошу тебя, успокойся. У нас есть время всё выяснить, а своим беспокойством ты лучше не сделаешь, своей нервной системе уж точно, — Лазурит говорит это в совсем обычной манере, вновь смотря в глаза Перидот своим тёплым взглядом, со своей мягкой улыбкой на губах, ставшей уже почти привычной для Хризолит, не будь поистине счастливых моментов в их жизни так мало. И всё же сейчас она рада быть рядом, даже не зная, как успокоить блондинку, но, кажется, Перидот разделяет её спокойствие, медленно выдыхая страх и волнение,— Милая, я правда поддерживаю хуже кого-либо на Земле, но просто прошу, давай успокоится сейчас? По крайней мере будет легче прийти к какой-то мысли, если в то же время нас не будет захлёстывать чувства вины и несправедливости.       Хризолит уже в самом деле становится лучше, вот-вот она вновь вернётся в прежнее спокойствие, об этом можно судить по крайне мере по тому, что ей опять не страшно, а вполне себе уютно смотреть на синеву океана в глазах Ляпис. Лазурит же, с удовлетворением отмечая улучшение состояния Перидот, снова прикрывает глаза и, не убирая рук с плеч блондинки, слегка приподнимается. В следущую секунду мягкие губы Лазурь касаются лба Хризолит, оставляя на нём тёплый поцелуй. Смущённо отстраняясь, Ляпис вновь смотрит на девушку перед собой, оценивая произведённое впечатление.       — ...Лгунья ты, Ляпи,— тихо бормочет Перидот, прижимаясь к груди Лазурит. Её руки тут же обхватывают тело Ляпис в районе талии, не намереваясь отпускать девушку. Хризолит хочет быть как никогда ближе,— ты отлично поддерживаешь. Ещё никому никогда не удавалось успокоить меня так быстро.       Следущие часы проходят в молчании, а объятия не разрываются до последнего момента.