В огне сгорают её чувства.

—Ты не уверена, что найдёшь ответ на этот вопрос и спустя год, но, может, ей удастся изменить это? И всё же, пока она рядом, пока всё хорошо, не заставит себя долго ждать былое счастье. Так ведь?

***

      Ни одна из девушек не решается разрушить образовавшееся молчание. Однако и тишиной это не назвать: пусть шум дождя за окном запредельно тих, именно сейчас Перидот прямо таки оглушена своим же бешеным сердцебиением.       Обе в самом деле застыли в тех же позах на, кажется, несколько часов, и лишь для всеобщего удобства свои объятия девушки продолжили уже лёжа. Ляпис, если доверять ощущениям, медленно сходит с ума от всех мыслей в её голове. Да, Хризолит говорила, что им нужно узнать друг друга лучше, и она несомненно согласна с этим, и всё же противиться желанию прижаться поближе слишком сложно. Пытаясь искать себе оправдания, Лазурит отчаянно подбирает темы для разговора у себя в голове, но ни одна из них не кажется такой уж подходящей, из-за чего даже рта раскрыть у Ляпис не хватает смелости.       Контролировать дыхание бывает очень сложно, не так ли? Несомненно, в особенности когда на твоей груди лежит девушка, буквально продолжающая вытаскивать тебя из всего ужаса, в который ты сама закапываешь себя. Нет, это что-то другое... Может, уместнее будет сказать «девушка, которую ты желаешь прямо сейчас больше, чем когда-либо, а от мыслей, насколько именно это "больше" может быть, тебе становится всё сложнее удержать своё волнение в руках, при том не сбив дыхание»?       В прочем, так и есть; всё это чувствует Лазурит прямо сейчас, чуть ли не задыхаясь от первобытных ощущений. Что это такое вообще с ней происходит, что прямо сейчас и прямо здесь её настигли эти ощущения? Что дало повод? Остаётся только надеяться, что блондинка уже уснула, ведь, как самой Ляпис кажется, просто так лежать, не произнося ни звука невозможно, и в конце концов внезапная усталость всё равно возьмёт верх. Да и разве сама Перидот не говорила, что спала сегодня чрезвычайно мало? Помнится, Лазурит даже сделала ей замечание насчёт этого, и даже пригрозив, что, повторись это вновь, Ляпис сама будет следить за режимом сна Хризолит. Кажется, Перидот восприняла это как шутку, да и сама Лазурит не так уж уверена в своих намерениях, но с точностью можно сказать, что девушка не сомневается в необходимости предоставить блондинке достаточно времени на отдых.       Погружаться в недавние воспоминания приятно. Ляпис даже машинально начала поглаживать Хризолит по голове, с внезапной уверенностью осознав, что сейчас волосы той подобны шёлку. Странно, учитывая то, что постоянно спутанные, неуложенные золотистые локоны на вид выглядят очень жёсткими. Лазурь вновь ошиблась в поспешных суждениях по первому взгляду, забавно. Так забавно, что у неё же самой эта мысль вызывает мимолётную улыбку, не желающую спадать с уст девушки.       Едва осознав реальность, Ляпис тут же вырывается из странных мыслей. Девушка так же резко чуть было ни убрала руку от волос Перидот, но, вовремя осознав, что это будет только более странно, Лазурит останавливает себя, как ни в чём ни бывало продолжая поглаживать блондинку по голове. И что это с ней происходит? И почему именно сейчас?       Не успев до конца забыть прошлые мысли, Ляпис уже погружается в новые думы. Но в этот раз их внезапно прерывает Хризолит, медленно поднимаясь и «отлипая» от девушки.       — Мы в самом деле сейчас собираемся спать?— слегка придя в себя и протерев глаза произносит Перидот. И, пусть блондинка уже вероятно смахнула с глаз остатки усталости, её голос выдавал, что, даже если ей не удалось уснуть, она была близка к этому состоянию.       Стараясь определить, как долго они с Лазурит лежали, Хризолит оборачивается на часы, и, забавно прищуриваясь, старается рассмотреть направления стрелок. Что ж, тут точно виновата либо сонливость, либо отсутствие очков. Ляпис молча наблюдает за этой картиной со стороны, также изменив положение тела, и лёгкую улыбку у неё не вышло скрыть от Перидот даже сейчас. Как нельзя кстати, Лазурит наконец произнесла что-то, вводя блондинку в курс дела и спасая от участи бесполезного разглядывания часов:       — Уже пять вечера... Даже не верится, что так быстро и интересно день прошёл,— Ляпис кажется, что она сама было начала забывать свой голос. А ведь в самом деле девушка не так уж убеждена, что день уже прошёл: солнце за окном даже не скрылось за облаками, да и до горизонта ему долго опускаться. На удивление ясная погода для февраля. Ясная и довольно обманчивая,— а ты разве сама не хотела спать?       Остановив попытки что-то рассмотреть на непонятных часах, Хризолит напряжённо прикрывает веки, борясь либо с сонливостью, либо с внезапной болью в глазах. М-да, электронные часы в её комнате куда удобнее тех, что висят в этой спальне. Да и где вообще её очки прямо сейчас?       — На улицу хочу. Либо мне приснилось, либо я слышала пение птиц,— выдала необычное для типичного задрота желание Перидот, приоткрыв глаза, — скоро уже стемнеет, думаю, но сейчас хоть дождь прекратился.       Блондинка в самом деле рассуждает непривычно для самой же себя. Мало того, что она сама захотела подышать свежим и прохладным воздухом после дождя, так ещё и рассчитывает в глубине души утянуть Лазурит за собой. Хотя, в самом деле, так ли удивительно её первое желание? Чрезмерная любовь к влажному после дождя воздуху и запаху озона, витающему весь оставшийся день, небезосновательно могла бы сделать из Перидот буквально зависимую, не проходили бы дожди у них так редко и так не к месту.       Ляпис же, поглядывая в окно и безуспешно стараясь понять, много ли времени у них есть, решилась предложить странную в её понимании, но самую доступную из всех прочих идей. Как бы шутя, девушка поддержала мысль Хризолит:       — Так пойдём на улицу? Не думаю, что у нас достаточно времени, чтобы хотя бы добежать до парка и вернуться обратно, но ничто не мешает пройтись нам недалеко от дома до темноты?— кажется, Лазурит действительно всерьёз задумалась об этом, чего нельзя сразу понять по её тону. Но, как бы поясняя, она поспешила добавить, — перед очередной учебной неделей было бы неплохо развеяться, иначе я снова впаду в состояние, когда ещё не началась учёба, а настроение уже траурное. Между прочим, эта неделя начинается с завтрашнего дня.       Что ж, Хризолит немного странно слышать такие мысли от примерной ученицы с посещаемостью, близкой к идеалу, но и не может она не понять это чувство. Наконец, окончательно раскрыв глаза и вполне трезво взглянув на небо за окном, Перидот поддержала затею девушки.       — А пойдём. Я давно не выходила на улицу по своей воле,— наконец, Хризолит кажется окончательно проснувшейся. И неважно, повлияло ли на неё течение времени или мысль о мире за пределами стен дома,— а ведь в день нашего знакомства тоже шёл дождь. А затем он утих на весь февраль до сегодняшнего дня...— невзначай добавила Перидот, пока слезала с кровати. Но, вероятно, уже на самой прогулке, а может и раньше она припомнит себе эту мысль и задумается о ней куда более серьёзно.

***

      Импровизированная прогулка проходит довольно таки неплохо. Ни Ляпис, ни Перидот не знают, куда идут, но это, кажется, даже весело. Может, это и называется прогулкой, когда ты просто бесконечно идёшь неведомо куда без какой-либо цели? Скорее всего так и есть, но развивать эту мысль Лазурит мешают уже ставшие частью рутины воспоминания, однако теперь уже слегка в ином ключе. Ляпис просто внезапно понимает, что она никак не может назвать себя оставшейся одной из семьи Блу: в её голове неожиданно дали о себе знать образы двойняшек, находящихся в другом, неизвестном для Ляпис городе.       Интересно, а им поступали похожие на её звонки от неизвестных людей, сообщающих об инциденте? Или им сказали всё как есть, не скрыв ничего под образом «аварии»? Знают ли они вообще о случившемся с их матерью? Маловероятно, случись такое — они бы, вероятнее всего, уже примчались обратно в город, успев побывать и в том, где Синий Алмаз видели в последний раз, а вернись Сева и Ева домой — Лазурит не избежала бы встречи с ними никаким образом, к счастью или сожалению.

Ева — избалованная девица, ненамного старше своей младшей сестры, и, пусть последняя, в отличие от Ляпис является ей родной, этой девочке никогда не было дела ни до неё, ни до матери. Синий Алмаз проделала неимоверную работу и вложила немало сил, чтобы вырастить из неё такую эгоистку. Кажется, она гордилась своими девочками, и явно выделяла Еву как любимую, абсолютно не взирая на её отношение к ней.       Сева — девочка помладше, и отличается бо́льшим добродушием, нежели её сестра. Эту же доброту она старалась проявить и к Ляпис первое время, пока не поняла, что, сопротивляясь, последняя делает лишь себе хуже, и помощь Севы в этом случае была бы не только бесполезной, но и до ужаса рискованной. Ведь, в самом деле, куда лучше сохранить расположение матушки, нежели вступиться за «упрямую хамку», став такой же в глазах любимых мамы и сестрёнки, не так ли? По крайней мере так объяснила ей сначала Ева, а потом и Голубой Алмаз. После этих двух Сева продолжила повторять эти слова себе сама, став немой соучастницей всех последующих издёвок над Лазурью. Обе сестры отличаются своими успехами в игре на музыкальных инструментах, закрепляя за семьёй Блу статус музыкантов. Удивительно то, что у каждой сестры инструмент разный, и в то время, как Лазурит не отличилась своей оригинальностью, выбрав для обучения фортепиано. Ева всецело отдала предпочтение скрипке, а Сева осталась поклонницей собственной арфы. И вновь сёстры выделились своими навыками игры на сложных для освоения инструментах, в то время как Ляпис решила совершенствоваться в области фортепианной музыки, являющейся основой и чуть ли не банальщиной. Однако её увлечённости и любви к этому инструменту можно даже позавидовать, поэтому единственное, за что можно было бы укорить Лазурь с её влечением — в отличие от сестёр её руки покрыты извечными синяками и ссадинами, в то время как Сева и Ева даже не обречены каждодневно носить перчатки. Кому-то просто повезло оказаться любимым и родным ребёнком, чего не сказать о Ляпис, которой досталась судьба даже не принадлежать к их роду. Может, это и к лучшему, что в её теле не течёт непосредственно кровь Блу; может, и прекрасно, что из её новых царапин не течёт отравленная эгоизмом и жадностью жидкость, именуемая кровью рода тётушки. Меньше всего на свете Ляпис горит желанием быть похожей на кого-то из них. Лазурит ненавидит сестёр. Ненавидит Еву за её эгоизм и постоянные истерики. Ненавидит Севу за бесхребетность и слабость перед собственной матерью. Две эти девушки жили под одной крышей всю жизнь, не отлучаясь друг от друга буквально ни на миг, но ни одна не смогла научиться у другой чему-то хорошему.

Ляпис плевать на это. Ей безразлично, могли ли они измениться под течением времени или сменой условий жизни, безразлично, в какую сторону, и абсолютно никакого интереса не вызывает у неё мысль о том, мешала ли научиться друг у друга чему-то хорошему неспособность учиться вовсе или отсутствие этого так называемого «хорошего». Лазурит просто предпочла бы не знать ни одну из них, ведь, может, тогда стало бы меньше причин наказывать ещё ребёнком Ляпис. Конечно, не устраивай Ева ссор по поводу любого занятия Лазурит, было бы меньше мотивов для последней ударить её книгой по голове, а вместе с этим тогда исчезли бы крики Севы, на которые только и прибегала мать.

      Из ещё более неприятных нежели обычно воспоминаний удаётся вырвать девушку разве что Перидот, вновь сотворившей что-то такое, что удивилась не только Ляпис, но и она сама.       — Ты что... Только что споткнулась о лужу?— откровенно поражённая собственной догадкой, Лазурит наконец вышла из транса. Медленно удивление сменяется смехом, сперва нервным, а потом, с появлением на губах девушки улыбки, всё более задорным.       — Вообще-то так и было! Я испугалась, что ты начала слишком сильно сжимать мою руку, но, кажется, ты меня в итоге от падения и спасла,— брови Хризолит дрогнули, а в следущую секунду приподнялись. Одновременно с этим округлились прежде сонные глаза девушки, которыми та ни на секунду не переставала смотреть на Ляпис.       Из-под очков на Лазурит смотреть приятно; Перидот без особых усилий различает, как дрожат уголки её губ, как содрогаются ресницы, куда устремляется её взгляд. Кажется, от глаз Хризолит не может скрыться ничего, и от этого устаёшь, честно признать, не меньше, чем от того напряжения в глазах, что вызывает попытка сфокусировать взгляд без них, а что уж говорить о дискомфорте при долгом ношении линз.       И, пусть всё же не удалось блондинке заметить первые из них, но снежинки, упавшие на тёмные ресницы Ляпис она не заметить не могла. Так она наконец перестаёт вглядываться в лицо девушки, переводя взгляд на небо. С этим меняется и тема небольшого разговора её и Лазурит, безусловно уже так же рассматривающей кружащиеся предвестники небольшого снега. Ах, и пролежит ли этот снег дольше половины дня?...       — И всё же, Пери, куда мы идём?— с непонятным для самой себя задором начинает Ляпис, примерно догадывающаяся, что на самом деле никуда они не идут определённо. И, несмотря на этот её тон мгновение назад, куда более мрачно с новой силой о себе даёт знать дурное предчувствие, которое Лазурит долго не решается озвучить.       Ответ не заставляет себя долго ждать, и, пусть Перидот не успевает подтвердить догадку Ляпис, ответом ей служит нечто другое. Кажется, девушки не отошли от дома Хризолит слишком далеко, и вариант вернуться обратно кажется наиболее разумным, когда снегопад, вопреки началу марта, становится всё сильнее, до того момента, как летящие навстречу мелкие острые снежинки чуть ли не грозятся рассечь кожу. И эта идея настигает Перидот даже до того, как погода ухудшается настолько, из-за чего своё предложение она озвучивает сразу же, упомянув, что развлечения без труда можно найти и у неё дома, и на самом деле всего воздуха, который она успела вдохнуть за прогулку, ей хватит ещё на неделю вперёд. Ну, а Лазурит лишь в радость согласиться, к тому же учитывая, что ещё до того, как её кожу начали царапать снежинки, это успел сделать и до жути знакомый взгляд.       В самом деле, не зря девушка вспоминала сестёр: одна из них, неожиданно оказавшаяся шедшей впереди Хризолит и Ляпис чуть поодаль от второй, повернула голову, открыв обзор на аккуратный профиль лица. Не уж то им нужна Лазурит? А может, это всего-навсего случайность? И всё равно не приезжали бы они просто так в город спустя продолжительное время после нашумевшего «инцидента».       И её смутные догадки неожиданно подтвердились, когда Сева отвернулась, прильнув к уху сестры. Всё стало более чем понятно, но и к тому времени, как смогла что-то предпринять Ева, Ляпис с Перидот уже развернулись и скрылись за парой поворотов из их поля зрения.

***

      Наконец, Ляпис и Перидот вернулись обратно домой. По какой-то причине глубоко потрясённая снегом, начавшимся прямо на стыке февраля и марта, Хризолит очень твёрдо решила наконец достать свою гитару, не умолчав о своём намерении. И это было в самом деле странно, ведь сказала она это в тот самый момент, когда обе они убегали от сестёр Лазурит. Последней не удалось рассказать о них очень подробно, ведь набегу перекричать ветер слишком сложно, однако Перидот будто и не столкнулась с этой трудностью, рассказывая о своём давнем увлечении.       Лазурит тоже уже была в ожидании, и обе девушки двинулись сразу в комнату Перидот, удосужившись разве что скинуть с себя не по погоде лёгкую верхнюю одежду и обувь.       Наконец, подруги вновь сидели на кровати, но теперь уже в комнате блондинки. До сих пор с трудом переводя дыхание, Перидот вынудила из под кровати гитарный чехол и с придыханием взялась за молнию, будто её ожидало что-то странное, ужасное, пугающее, но точно не обычная старая гитара. Скорее какой-то тёмный отголосок прошлого, укутанный в чёрную, как ночь, сумку и сдерживаемый под замком, во благо всем забытый в пространстве под кроватью. Но, к счастью или сожалению, за тихим рычанием молнии чехла скрывалась только гитара, всё так же оклеенная стикерами со звёздочками. И всё так же их 16, не стало ни одним меньше.       Хризолит, с осторожностью прикасаясь к инструменту, наконец набирается духу достать его из чехла. Стоит ли говорить, что память девушки явно не предполагала хранить в себе все аккорды и бои любимых когда-то песен все эти три года? И всё же остался один мотив, который пальцы Перидот могут повторить и спустя нешуточное количество времени. Может, даже и слова девушка припомнит со временем.       Раз неуверенно взглянув на Ляпис, блондинка неуверенно зажала один из аккордов, сыграв каждую из струн. Пальцы вновь припомнили всю ту боль, которую довелось ощутить Хризолит во время своего обучения игре на гитаре. И стоило ли оно тех трудов, если сейчас она не может ни вспомнить теорию, ни применить что-то на практике? Сильнее этой боли сейчас была разве что та, которую ощутила Перидот, услышав расстроенное звучание инструмента.       В следущую секунду раздался шумных вдох со стороны Хризолит, а далее — одной только ей понятные раздражённые звуки, схожие по мотиву с рыданиями ребёнка, а по звуку — с бредом сумасшедшего. И всё же, на мгновение остановив поток непонятных слов, Перидот выпалила нечто, напоминающее человеческую речь. Кажется, это было что-то по типу «Минуту, Лазули», что предвещало скорые попытки девушки настроить свой инструмент. Конечно, это, если и удастся воплотить, то явно уж не за минуту, ведь все известные блондинке тюнеры противоречат друг другу, а иногда и сами себе.       Печально вспоминая и принимая всё своё давнее отчаяние, Хризолит снова замолкла, обронив напоследок короткое и тихое «чёрт»,— кажется, любимое слово Перидот, которым она заменяет все слова и чувства, что только можно заменить.       В то время Лазурит продолжает наблюдать за действиями девушки, едва заметно хихикая, когда Хризолит вновь начинает по-своему негодовать. Ляпис кажется, что только эта девушка и может издавать такие звуки, и с каждой такой мыслью в ней всё сильнее смешивается со смехом восхищение и очарование. Ну неужели она в самом деле так безнадёжно подвержена своей влюблённости, что и это кажется ей умилительным? Или, может, в этом вся харизма Перидот? Тоже не исключено ведь!       И всё же, прерывая всецелое любование со стороны Лазурит, а также прекратив старания настроить каждую струну, Хризолит наконец проводит по каждой поочерёдно, и, определённо удовлетворённая своими умениями настроить гитару, выпалила победное "ДА!" в свою собственную честь. После этого, как бы закрепив успех, девушка поставила первый аккорд, проверила звучание... И вновь расплылась в самодовольной улыбке.       Довольная успехом, Перидот сыграла каждый из аккордов, припоминая мотив, и, теперь уже полностью развернувшись к заворожённой Ляпис, не сводя взгляд со своей левой руки, с трудом зажимавшей струны, начала пробовать сыграть начало песни, безразлично оставив при этом Лазурит в изваянии смотреть на руки блондинки. Той только и остаётся с ужасом осознавать, что, теряя дыхание, она бесконтрольно заливается румянцем. Наблюдая за чуткими пальцами, правда, слишком тяжело поднять стыдливый взгляд на лицо Хризолит, даже с осознанием, что та, скорее всего, и не обратит внимание на внезапные изменения в поведении Ляпис.       Наконец, поборов остатки стеснения, Перидот выдержала паузу после вступления и тихо запела:

Days seem sometimes as if they'll never end Sun digs its heels to taunt you But after sunlit days, one thing stays the same Rises the moon

      Ляпис окончательно теряет голову. Обусловлено это чем-то? Ровно наоборот, это не имеет никакого смысла, прямо таки как и та лёгкость, с которой блондинка зачаровала её своим нежным голосом. Едва оправдав свои мысли тем, что чувства всегда возникают неожиданно, Лазурь продолжила наблюдать.

Days fade into a watercolour blur Memories swim and haunt you But look into the lake, shimmering like smoke Rises the moon

      Мысли Лазурит путаются. Прежние оправдания больше не действительны. Как можно думать о чём-то подобном в то время, как Перидот играет самую обычную, приятную песню, не подразумевающую ни одну из свойственных сейчас Ляпис мыслей? Порицать себя невозможно в то время, пока блондинка продолжает играть. Играть так же хорошо, будто она и не выпускала гитару из рук все прошедшие года.

Oh, close your weary eyes I promise you that soon the autumn comes To darken fading summer skies Breathe, breathe, breathe

      Как бы следуя совету девушки из последней строчки куплета, Ляпис тихо вдыхает, ненадолго задерживая дыхание, после чего выпускает его из своих лёгких всё и сразу, не оставляя места ни для какой части прежнего кислорода. Может, если сейчас она вдохнёт новый, совершенно другой, более чистый воздух, её мысли тоже изменятся на те, что сейчас более приемлемы?       Но, вопреки ожиданиям Лазурит, уже весь кислород вокруг отравлен её желаниями, и никакая практика дыхания уже не сможет спасти ни одну из девушек.

Days pull you down just like a sinking ship Floating is getting harder...

      Более не давая себе и шанса дослушать куплет, окончательно сломленная устремлённым на неё взглядом Перидот, Ляпис чуть ли не по-настоящему сходит с ума. И, может, это настолько очевидно, что Хризолит, заметив явно нездоровый вид подруги, даже ошиблась одним из повторяющихся аккордов, в следущий момент уже откладывая инструмент в сторону.       — Ляпис, боже ты мой, ты в порядке?— нешуточно обеспокоенная блондинка слегка подалась вперёд, уже потянув руку к щеке девушки напротив, красной от прилившей к лицу крови, как вдруг Лазурит схватила Перидот за эту самую руку, не давая прикоснуться к себе, и тем самым ещё сильнее сбивая с толку подругу.       — Милая... Нет, прошу, не прикасайся ко мне, я...— стыдливо начинает Ляпис, сама на себя непохожая. Что вообще происходит с ней? Разве может она так жалко и возбуждённо звучать? Что привело её к такому? Действительно только её мысли? Она ведь ни продолжить, ни прекратить это не может. Не может объяснить своё поведение. Да не может она, откровенно говоря, ничего абсолютно. Нет, это неправильно, она не может, не должна чувствовать это! Не сейчас уж точно!— Просто, пожалуйста, Пери, останови меня, верни в чувства, если я прошу слишком многого,— напоследок то ли шепчет, то ли мысленно просит девушку Лазурит,— я сама прекратить не смогу.       Окончательно ошеломлённая происходящим Хризолит не сводит взгляд с Ляпис, внимательно наблюдая за каждым её движением. И даже так она не сумела предугадать её следущие действия, не успела понять, как внезапно слились их губы. Неожиданнее, разве что, было то, как резко отстранилась Ляпис, будто осознавшая реальность всего за какие-то 5 секунд. Тут же, будто ограждая свои же губы от губ Перидот, она прикрывает их тыльной стороной ладони, вместе с этим наконец ослабевая собственную хватку и отпуская руку блондинки из своей.       Парализованная собственной наивностью, Лазурит с надеждой и ужасом глядит в глаза возлюбленной, теперь уже ожидая действий от неё. Хоть каких-то, хоть что-то кроме молчания. Кажется, окончательно запуганная собственными мыслями, она даже прикусила кожу ладони, желая вновь вернуться в чувства. В нормальные чувства, а не такие странные, непонятные, невзаимные, грешные.       Ответом для Ляпис стала самая искренняя, какой только может быть улыбка блондинки, и, кажется, даже небольшой смешок. В ответ заглядывая в глаза Лазурит со всей испытываемой сейчас детской надеждой, Хризолит убирает её руку от губ, в ответ накрывая новым поцелуем. Таким приятным, волнительным, беспокойным, но уже куда более осознанным и уверенным. Теперь уже чувствам поддаётся и Перидот.       Поцелуй не прекращается и тогда, когда обе девушки оказываются в лежачем положении. Наконец, отстранившись от блондинки, Ляпис обнаруживает себя сидящей на ней сверху, но, заместо того, чтобы вновь раскраснеться, девушка заливается хохотом, тут же слезая и падая на кровать рядом с Перидот. Этот смех не прекращается и когда она начинает говорить:       — Хахах, боже, Пери, ни одна из нас не умеет целоваться, согласись,— с добродушной усмешкой отмечает Лазурит, испуская лёгкий вздох. Да, не такими представлялись ей поцелуи раньше. Вместо вкуса вишни, океана или мятных леденцов чувствовался разве что вкус свеч, подобно которым плавилась прямо сейчас её душа. Плавилась приятно, сливаясь в одну горячую смесь с воском той свечи, подобно которой так же плавилась сейчас душа Хризолит.       Последняя, в ответ на всё сказанное Ляпис, так же звонко засмеялась, переваривая всё случившееся мгновением назад.       Вечер продолжается.