В огне сгорают её чувства.

—Ты не можешь мириться с этим, но и не можешь надолго остановить. Твои ладони вновь горячие, а щёки пылают снова, вспыхивая розовым на бледной коже.

***

      Вечер продолжается, а с ним отдаляется конец влюблённых взглядов со стороны Ляпис. Девушка лежит прямо перед Перидот, всего в паре сантиметров от её лица, и, кажется, сейчас она ближе, чем когда-либо только могла быть на физическом уровне. И кто знает, заслуга ли в том своеобразного угла обзора, или Лазурит снова ищет себе оправдания, но взгляд её прикован вновь к губам Хризолит. Что-то в них есть такое, что заставляет грезить об их прикосновениях.       Но сейчас ситуация в кратчайшие сроки изменилась: Ляпис не ищет в губах девушки глоток свежего воздуха, потеряв возможность дышать нормально, как это было буквально мгновение назад. Сейчас дышится легко, даже чересчур; Лазурит кажется, что мягкий воздух вот-вот переполнит и разорвёт её сердце, вот так просто и быстро. И снова она хочет найти спасение в губах блондинки.       — Не умеем целоваться, вот только это никак не может помочь мне заглушить желание поцеловать тебя снова, — повторяет свою недавнюю фразу Ляпис, вновь ставя свои же прошлые мысли под сомнения. А как бы это в самом деле могло помочь? Разве хоть что-то смогло повлиять на её чувства к Перидот за всё это время? Будь так, сейчас бы она не лежала рядом, думая о том, хватило ей в самом деле смелости или это всё часть большого сна.       — Ты слишком много думаешь, Ляпи, — внезапно начинает Хризолит, застав девушку врасплох неожиданностью мысли, — выглядит так, будто ты всё последнее время о чём-то думаешь. Если хочешь — бери и целуй, это займёт куда меньше времени, чем думать над всеми многогранными факторами и формулами идеальных поцелуев!       И Лазурит снова смеётся. Блаженно смеётся то-ли от справедливого замечания, то-ли от счастья быть сейчас здесь. Даже сама Ляпис не была уверена, что способна так бесконтрольно смеяться, а не появись в её жизни Перидот — может, и не узнала бы точно.       — Ты права, Пери, как обычно права, — соглашается наконец Лазурит всё с той же улыбкой на лице. И, не решаясь медлить, девушка вновь приближается к губам Хризолит, целуя их. Уже нет тех неумелых поцелуев, переполненных неловкостью и восковым послевкусием, теперь Ляпис целует лишь так, как научилась за всё время. И, отстранившись на достаточно значительное расстояние дабы увидеть лицо Перидот во всей красе, Лазурит отметила эту мысль, — может, позволишь мне заодно покрыть поцелуями всё твоё тело? Или и об этом я могу не спрашивать?       Хризолит едва успевает сфокусировать свой взгляд на самоуверенной, но донельзя, до боли мягкой улыбке Ляпис, как вдруг в этот же момент сама прикрывает глаза, улыбаясь. И в этой улыбке можно прочитать либо одобрение, либо безграничный сарказм, как вдруг Лазурит вновь ловит на себе нежный взгляд изумрудных глаз, заставляющих отмести последний вариант.       — Кажется, ты начинаешь понимать, моя милая Лазурь, — тихо шепчет блондинка, медленно, но без капли сомнения отдавая Ляпис чёткое согласие.       И девушка принимает этот ответ, начиная свою дорожку поцелуев с уже родных губ. Продолжительный, тёплый и мягкий поцелуй переполняет вены Лазурит, будто губы Перидот способны опьянить и согреть её сильнее, чем какой-либо алкоголь. Отстраняться от них точно так же не хочется, будто и зависимость они вызывают соответствующую. Ляпис не может, возможно, даже боится надолго прервать поцелуй, отчего, толком не дав себе передышки, вновь накрывает нежные губы своими.       Наконец, тяжело дыша, Лазурит прерывается, но исключительно для того, чтобы принять более удобное положение и продолжить задуманное. Лучшим вариантом оказывается вновь сесть на Хризолит, и одним плавным движением Ляпис осуществляет это небольшое перемещение, всё так же не сводя взгляд с Перидот.       Вскоре после этого девушка вновь целует губы блондинки, но уже более кротко, будто не желая долго оставаться на прежнем месте. И всё же во время такого мимолётного поцелуя Лазурит удаётся поместить свою ладонь на шею Хризолит, поставив при этом один большой палец на подбородок той затем, чтобы легко можно было совладать с поворотами головы девушки. Как-никак Ляпис решительно намерена расцеловать это милое ей лицо, и было бы прекрасно, если бы не отнимало слишком много времени что-то такое же мелочное, как положение головы в этот момент.       На выбор Лазурит даётся множество мест для первых поцелуев, и, всё так же придерживаясь принципа не выбирать самостоятельно что-то одно, она осыпает каждый сантиметр лица Перидот множеством неторопливых, мягких поцелуев, начиная со лба, задерживаясь подольше на пунцовых щеках и возвращаясь к истоку — к губам. Вновь оставив пылкий поцелуй на губах девушки, Ляпис бесконтрольно начинает улыбаться, в момент предпринимая решение заглянуть в глаза Хризолит. Что сейчас она увидит в них? Какое чувство? Или, вернее будет предположить, насколько разнообразный будет спектр эмоций, плескающихся в изумрудных озёрах глаз?       Увы, только гадать и остаётся, ведь не менее смущённая — что явно против её воли выдают покрасневшие от поцелуев щёки — Перидот лишь отводит взгляд, закрывая обзор на глубь глаз под выгоревшими светлыми ресницами.       Тогда Лазурит в последний раз целует Перидот в губы, начиная спускаться ниже, осыпая поцелуями уже шею. Рука девушки, до этого лежавшая на шее, также скользит ниже, до талии Хризолит, после чего пробирается под тонкую, мягкую ткань футболки и касается тела. Неоправданно горячего, и в этот раз, наконец, напрямую. Но от чего такой жар? Ведь Ляпис ещё даже не близка к началу!       Явно не ощущая под своими пальцами какого-либо топа или бюстгальтера, Лазурит невольно расплывается в улыбке, всё не прекращая целовать ключицы, до которых уже опустилась. Кажется, ниже этих выпирающих костей начинается участок особенно чувствительной кожи, обладающей наибольшей нежностью, как по ощущениям Перидот, так и по вкусу на губах Ляпис.       Так кто же из них первых упадёт в острозубую пасть страсти? Правда, видно, в руках Лазурит. Или, вернее сказать, в губах? Если так — вероятно, каждая из девушек уже близка к истине.       Теперь, когда её от остального тела отделяет лишь тонкая, как ветхий осенний лист, преграда в виде одежды, Ляпис без колебаний принимается избавиться от неё, дабы расширить свой доступный холст для поцелуев. Но, как можно судить по резко вздымающейся груди Хризолит, одной Лазурит это и даётся так спокойно. На секунду остановившись, девушка освобождает одну свою руку, после чего тут же с нежностью проводит пальцами по щеке блондинки, останавливаясь на её губах, как бы проверяя, не нужно ли их вновь увлажнить поцелуем:       — Что такое, милая? Ты недооценила мои намерения когда я сказала, что расцелую твоё тело полностью? — кажется, Ляпис шепчет это с самой искренней и нежной улыбкой, и всё равно в её словах слышится фоном усмешка, никак не дающая предположить, что на этом она остановится. Кажется, сейчас её вообще ничего не остановит.       Подтверждая эту свою мысль, промелькнувшую в сознании на долю секунды, Лазурит стремится сразу же вернуться к прошлому делу. Ляпис снимает футболку с блондинки, одной рукой, остановившейся между лопаток, помогая девушке приподняться на какое-то время. После этого Лазурь, не сильно заботясь о новом положении одежды, как в спешке, оставляет её лежать где-то рядом, в то время как сама девушка вновь припадает к тёплому, обжигающему телу. Хризолит, до настоящего момента молчавшая, издаёт тихий вздох, оказывающийся первым в череде последовательных хриплых стонов, одобрительно звучащих с каждым новым поцелуем.       Из-за этого становится труднее дышать, и Перидот, ловящая каждый глоток воздуха с новым издаваемым звуком, запускает подрагивающие пальцы в волосы Ляпис, что успело стать чуть ли не её самым любимым проявлением тактильности за всё время, проведённое с ней. Разве что мягкие, девственно чистые, ещё ни разу не испорченные дешёвой краской волосы, выделяющийся только лишь неровно отрезанными прядями, уступали поцелуям. И сейчас, совмещая оба эти действия, Хризолит старается хотя бы не думать о том, что произойдёт в следущие же секунды, но бесполезно: девушке итак уже ничего не поможет справиться с выбившимся из-под контроля смущением и возбуждением.       Под тонкими пальцами блондинки Лазурит обвивает талию девушки своими руками, обнимая ту, но не прекращая чертить дорожки поцелуев по её телу. Нежные, словно касания атласных лент пальцы Ляпис плавно поднимаются к плечам Хризолит, спускаясь к предплечьям, поспевая ровно за темпом поцелуев и оставляя Перидот лишь думать мимолётом и о том, когда Лазурит успевает следить за каждым движением, при том будто даже не уделяя этому слишком весомое внимание.       Предплечья, запястья и пальцы рук также не скрылись от касаний девушки, к тому времени уже перешедшей к груди блондинки. Ладони Ляпис остались в районе нижних рёбер Хризолит, а губы с большей страстью (ведь руки её прекратили движение по каждому уголку тела девушки дабы сконцентрировать все чувства на кончиках губ, не иначе!) принялись за уже привычную, и всё же полюбившуюся работу. Но с первым поцелуем груди слетает маска невозмутимости с лица Лазурит, а с ней исчезает такая ярая уверенность в своём настрое. Но пока Перидот рядом, пока она так горяча, разве может Ляпис позволить себе остановиться? При всём только возможном желании не смогла бы, так незачем же поддаваться сомнению. Итак, скрывши своё секундное замешательство от Хризолит, Лазурит вновь набирается уверенности в себе. Только теперь это не маска, а часть её самой, особая искра в её внезапно возникшей улыбке.       Девушка возвращается к груди Перидот, смешивая обычные поцелуи с укусами влажными дорожками, что она изредка проводила языком. Те же действия с другой грудью, и дальше, ниже по рёбрам повторение всех этих касаний, что совсем не предполагалось Ляпис с самого начала. Но разве тем хуже, если дрожь Хризолит усиливается с каждым сантиметром спуска девушки ниже?       Так наконец Лазурь оказывается между ног Перидот, стягивая всё такой же бесполезный элемент гардероба — шорты, а с ними и нижнее бельё заодно. Устроившись поудобнее, она целует бёдра блондинки, внутреннюю их часть, а после, с трудом поймав скрытый ресницами взгляд зелёных глаз, одарила поцелуем и половые губы. Но, как и парой мгновениями ранее, девушка не ограничивается одним поцелуем, проводя по ним языком снизу вверх. Наконец, крупная дрожь проходит по всему телу Хризолит, не давая той ни возможности совладать с ней, ни хоть как-то скрыть её. Шумный вздох превращается в чрезмерно громкий стон, которого сама блондинка начинает стыдиться, прикрывая губы рукой.       Замечая это, Ляпис вновь поднимается, приближаясь к лицу Перидот. Непонятно, хочет она снова поцеловать её губы или что-то ещё, но взглянуть в её такие искренние, будто даже обеспокоенные глаза даётся до ужаса тяжело и смущающе. Но, разрушая все сомнения, Лазурит опускается к уху Хризолит, невесомо касаясь запястья девушки и убирая руку от пунцовых уст:       — Пери, милая, тебе не нужно пытаться быть тихой, ты ведь знаешь? — обжигает шёпотом слух девушки Ляпис, а дыханием — мочку уха. Тут же Лазурь, подло не давая последовать её же совету, накрывает губы Перидот своим настойчивым поцелуем, в то же время вводя в неё пальцы.       Думать больше не выходит вовсе, ни одной из девушек. Ненароком разрывая поцелуй стоном, Хризолит, сама того не осознавая в полной мере, отнимает последние крупицы самообладания Ляпис. И теперь будто спальня блондинки — это склеп. Обе в нём хоронят свой рассудок, передаваемый забвению в тени чувств, и, кажется, ни капли не жалеют. Сожалению вообще нет места, и не будет до тех пор, пока они вместе.

***

      Уже глубокая ночь. После всего случившегося одна только Лазурит не может уснуть, рассматривая на потолке звёздную проекцию ночника. Различие между прошлым таким моментом и настоящим заключается лишь в том, что больше Ляпис не проваливается в пустоту без мыслей и чувств в одиночестве. Сейчас её, полною вдохновения и счастья, переполняют куда более разнообразные мысли, чем когда-либо, и при этом все стекаются к одному умозаключению, к одной фразе, которую девушка шепчет на ухо лежащей рядом возлюбленной уже который раз за день: «я люблю тебя». Постепенно с мыслями Лазурит переплетаются звуки усиливающегося дождя, составляющие вместе рыхлое полотно из бессмысленных рутинных суждениях о том, что, должно быть, зной в кои-то веки сменяется прохладной сыростью; о том, что остаётся всего пара месяцев до лета; о том, что, может, всё наконец будет хорошо. Ведь эта фраза, повторяемая девушкой так часто и адресованная каждому, с кем только она сталкивалась, оказалась такой тяжёлой и будто бы даже невыполнимой.       — Я так не хочу терять тебя, Пери, — шепчет Ляпис вновь за ночь, завершая всё той же мыслью, — я тебя люблю.       Так, успокоив мысли под колыбель дождя, Лазурит вновь одаривает звёздное небо меланхоличной и безнадёжной улыбкой, проваливаясь в приятный сон, прижавшись к Хризолит.