Запах эфирных масел
27 июля 2024 г., 04:33
—Горячие руки действительно уже стали практически неотъемлемой частью жизни Лазурит. Так прекрати же их держать под ледяной водой, немедленно. Перестань выходить в холодную и дождливую ночь на улицу, дабы вернуть в прежнюю температуру тело. Ты сама позоришься в своих же глазах, ненормальная.
***
Просыпается Лазурь с послевкусием прошедшей ночи на губах, сменяющимся назойливым желанием обнять возлюбленную, и виной тому её до сих пор сонное состояние или нечто иное, но присутствия Перидот она не ощущает. По крайней мере не слышит её дыхания поблизости, не чувствует тепла, да и в целом в комнате воцарилась весьма давящая тишина. Кажется, даже за её пределами не доносится ни звука, что начинает наталкивать девушку на разного рода мысли. И всё-таки их часть подтверждается, стоит Ляпис разблокировать лежащий рядом телефон: на экране блокировки многообещающе высвечивается уведомление о новом входящем сообщении. Сообщение на дисплее гласит парой рваных строк, что даёт понять: написано точно Перидот, и по какой-то причине, должно быть, в спешке. Но что-то всё же задевает внимание Лазурит. Кажется, Хризолит добралась до нужного места ещё полчаса назад, так для чего-то ещё и точно обозначила магазин, в который направляется. И, вроде как, это как раз тот, где они встретились в тот самый день, разве нет? Только вот учитывая, что её дом находится едва в двух кварталах от него, странно, что блондинка всё ещё не вернулась. Что-то в этом насторожило Ляпис сильнее, чем могло бы, из-за чего девушка буквально подрывается с кровати, собираясь пойти за ней.***
Перидот в самом деле направляется в магазин, а всё по одной простой причине: та самая отрава, содержащая слишком большое количество кофе для одной кружки, израсходовала буквально его до конца. А это значит, что стоит пополнить запасы до тех пор, пока в этом не возникало резкой необходимости. Это не должно занять слишком много времени, и всё же, как по приходе к нужному магазину сообразила Хризолит, стоило бы поставить Ляпис в известность. На всякий случай. И, как поджидая нужного момента, «случай» действительно возникает перед ней огромной глыбой, стоило той написать первые пять слов перед тем, как телефон буквально вырвали из её рук. — Почему ты никогда не можешь отвлечься от этой штуки? — в какой-то мере даже обиженно произносит стоящая перед блондинкой девушка. И этот голос, даже не столько напоминающий о его обладательнице, сколько сам по себе пробирающий до дрожи, даёт ясный ответ, застревающий одним тревожным и донельзя жутким именем в голове: Джаспер. Но, к большому удивлению девушки, помимо неё она наблюдает ещё двух персон, о которых внезапно многое знает со вчерашнего дня: это ведь сёстры Ляпис, не иначе! И всё же они, да повелись с Яшмой? Вовсе это не то, чего ожидала Перидот, услышав про общие их черты характера. Скорее, здесь вина восприятия Хризолит кого-то из них, и очень мало вероятно, что в её голове плохо отпечатался образ Джаспер. — И тебе доброго утра, Джас, — раздражённо процеживает Перидот, внимательно наблюдая за положением и сохранностью своего телефона, который к тому моменту падает в руки одной из сестёр, получившей неизвестное и довольно напрягающее указание от Яшмы: звучало это приблизительно как «Сева, по твоей части», из-за чего блондинка не питает надежд понять, что та собирается делать. И всё же, кажется, изучив манеру общения Хризолит по старым её сообщениям в чате, названная Севой быстро что-то напечатала в телефоне и, не снимая своей приторно-нежной улыбки с лица, сунула телефон в протянутую руку Джаспер, — ты снова собираешься бить мои очки? Или ты ударилась в ностальгию ещё сильнее, из-за чего не обойдешься только ими? Мы ведь так чудесно жили, не трогая друг друга, разве нет? Донельзя самоуверенный тон Перидот, да ещё и так плохо отвлекающий внимание от дрожащих рук девушки, кажется, сильно позабавил Яшму, отчего та, убирая телефон в свой карман, взглянула на неё ещё более расслабленно: — Поразительно, как только тебе всегда удаётся понять это? — Джаспер приблизилась, небрежно схватив Хризолит за подбородок. И всё же, не нашедшая большого удовольствия наблюдать эти зелёные глаза сквозь толстые линзы очков, девушка отпустила её, продолжив, — и всё же этого можно избежать, если будешь умницей. Видишь ли, тут такое дело… Я давно с тобой хотела поговорить. — Для этого, знаешь ли, обычно приглашают в кафе на чай или кофе, а не уводят не пойми куда, забирая телефон. Я ведь правильно понимаю, что не здесь ты собираешься вести беседу? — поражаясь тому, с какой невозмутимостью она всё ещё умудряется находить колкость на каждую фразу, Перидот невольно начинает отсчитывать отведенные ей минуты на оставшуюся жизнь. И всё же, кажется, разжигает интерес это только в стоящих рядом сёстрах, явно не ожидавших подобной смелости, да от неё, ещё и перед Джаспер. Последняя же, кажется, даже внимания на её словах не задержала, с прежней улыбкой жестом предложив отойти, предположительно, за здание магазина. «Действительно, всё ещё не любишь действовать у всех на виду», — отметила блондинка в мыслях, получив подтверждение своего предположения, и всё же это она не озвучила, молча потащившись вслед за Яшмой. В конце концов, за всё время взаимодействий с этой девушкой постепенно выносишь для себя главное правило, которое постепенно начинаешь чтить: слепо не верь тому, что она говорит, и всё равно до тех пор, пока тебе дорога твоя жизнь, не зли её. Что в этой ситуации подразумевало только одно: не теряй бдительности, удару быть даже если она не говорит это прямо. И всё же, стоит Хризолит только обогнуть здание, как вдруг Джаспер разворачивает её, устремляя первый удар в грудную клетку, буквально прибивая девушку к стене. После этого, не давая Перидот раньше времени согнуться от боли, она безо всякого труда поднимает блондинку на ту высоту, чтобы легко можно было устремить свой взгляд в эти зелёные, более не скрытые за мутными линзами глаза. И всё же та щурит их не то от боли, не то от нечёткого без очков мира, а может, обе причины одинаково повлияли на неё. Поэтому, решив не дожидаться осознанного ответного взгляда, Яшма начинает. — Дело вот в чём заключается, подруга, — девушка с насмешкой выделяет последнее слово, прерываясь на секунду и продолжая тем же стальным голосом, — мне не нравится излишнее внимание, что ты уделяешь Лазурит. Знаю, у вас происходит несомненно что-то интересное, и всё же тебе пора прекратить вставать между нами преградой. Ты знаешь, что это я не люблю. — А с чего ты решила вообще, что между вами может что-то выйти? Или её ты в этом убеждать будешь так же кулаками? — Перидот сама уже не надеется чётко взглянуть на мир, и всё же устремляет свой взгляд вперёд, не сомневаясь, что уткнётся в янтарные глаза Джаспер. Яшма, на самом деле, не настолько ужасный человек, если строго-настрого запретить ей делать и говорить то, что ей хочется. Кому не понравится рыжая длинноволосая девушка, от роста и телосложения которой складывается донельзя очевидное ощущение, что за ней как за каменной стеной? Внешность в самом деле отличается не только красотой, но и непробиваемой оболочкой, не оставляющей никому и шанса перед ней. И именно эта фраза, именно о том, что «нет ни шанса сопротивляться ей долго» думает человек, перешедший ей дорогу. Ведь вышло так, что даже в, по меньшей мере, паре десятков прочих городов она пустила свои корни, обзавелась связями с нужными ей людьми и однажды даже вмешалась в сложные дела с поставкой запрещённых веществ. Как раз таки это её гнилое нутро и отталкивает каждого, приблизившегося к ней на достаточное расстояние. И всё же случилось такое, что теперь она с большей инициативой стремится сблизиться с кем-то? Этого от неё нельзя было ожидать. Но в ответ на очередную отпущенную колкость до Хризолит доносится очередная идиотская усмешка: — Стоит сказать вернее, она уже на половине пути чтобы принять моё предложение, — стоит Яшме отрезать последний слог, как тут же её хватка ослабевает, а Перидот без каких-либо больше препятствий падает на землю, не в силах удержаться на ногах и пары секунд. Последнее, что та видит перед тем, чтобы бесконтрольно отключиться — в самом деле, Ляпис, обеспокоенно подбегающая к ней. Лазурит трясёт Хризолит, тормошит за плечи, полностью игнорируя существование Джаспер и своих сестёр в её окружении, но ничего не даёт никаких результатов, и Хризолит никак не открывает глаза. Девушка готова уже вот-вот ринуться прощупывать запястья блондинки, надеясь почувствовать пульс, как вдруг до неё всё же доносится голос Яшмы: — Жива она, жива, ничего ей не будет от пары ударов. Встань, Лазурь, — ирония в голосе сменяется приторным стальным холодом, в каком узнаёт те же повелительные ноты, которые преследовали её всё то время, когда Голубой Алмаз была жива. Про себя Ляпис даже отмечает, что, может, именно из-за схожего нрава её сёстры получили место рядом с Джаспер. И всё же противиться ей будет опасным решением для всех, и беспокоится она в первую очередь за Хризолит, которой итак уже досталось: больше она не может допустить чтобы она пострадала, и во что бы то ни стало, она этого добьётся, — Ляпис, выслушай меня… Последнюю фразу девушка произносит мягче, будто это в самом деле просьба, в которой можно отказать. Но это ведь не так, и на самом деле у неё опять нет выбора? Последняя мысль приходит на ум Лазурит обыденно, но принося с собой секунду равнодушия и даже отвращения во взгляд девушки. Эти чувства и сопутствуют каждой мысли о Джаспер, которую Ляпис довелось обработать. И всё же, как быстро меняется выражение на лице Лазурь, стоит Яшме протянуть руку: конечно, рыжая с упоением смотрит на процесс осознания собственного отчаяния на лице девушки перед ней. Да и кому не понравится такая картина, в особенности когда она знает её ответ уже сейчас? Конечно, слушать Ляпис не собирается, как и Джаспер обсуждать что-либо: обеим понятно, что Яшме нужно, и обе знают, что она это получит. Она всегда получает, а у Лазурит и отказать не выйдет — не тогда, когда это становится угрозой жизни Перидот. Покорно Ляпис протягивает руку, безучастно кладёт её в ладонь Яшмы, на что девушка сразу же до боли сжимает её кисть, помогая подняться. Когда Лазурит уже стоит рядом с Джаспер, та, всё не желая отпускать её руку или хотя бы ослабить хватку, тянется ближе к уху Ляпис, громким шёпотом процеживая: — Они помогут ей добраться до дома в целости и сохранности и позаботятся о ней как следует. Не сомневаешься ведь ты в своих сёстрах? — снова издевается Яшмы. Ещё не прошло минуты с молчаливого согласия Лазурит, а ей уже хочется врезать этой самодовольной громаде. Но ведь ей с этого ничего не будет: явно не при силах Ляпис и не при телосложении Джаспер. Это смешно, и всё же, мысленно дав самой себе пощёчину, Лазурь терпит, выдыхая сквозь сжатые зубы. Яшма лишь хихикает в своей манере, но уже в следущее мгновение даёт незримую команду Севе и Еве, после чего те подлетают к Хризолит и со всей осторожностью поднимают её. Дальнейшие их действия остаются для старшей Лазурит загадкой: есть только тёплая улыбка Севы, почти что искренняя. По крайней мере настолько искренняя, что заставляет девушку задуматься, как скоро она снова увидит Севу, Еву, Перидот или хоть кого-то кроме Джаспер.***
Перидот приходит в сознание у себя на кровати, и, ещё не погрузившаяся в суть происходящего, всё равно чувствует раздражение и страх. Единственное, что она помнит — встреча с Джаспер, в последнюю секунду мелькнувший силуэт Ляпис (что могло произойти и только в её разрывающейся от боли голове, из-за чего она сомневается в своих выводах) и мерзких сестёр Лазурит. А, по скольку сейчас к ней снова прикасаются две пары рук этих этих милочек, напрашивается только один вывод — всё плохо. Сфокусировав взгляд на одной из девушек, кажется, орудующей сейчас колбочками с эфирными маслами, блондинка делает глубокий вдох и выдох, и, явно случайно привлекая её быстрый взгляд, не успевает сказать и слово, как вдруг та начинает говорить: — О, с пробуждением! Пока ты не задала мне один из глупых вопросов отвечу на все: да, мы сейчас в твоей квартире, ключи взяли в твоём кармане. Твой телефон в норме, все остальные вещи так же нетронуты, а ещё мы скоро уйдём. Так вышло, что наша сестра благородно принесла себя в жертву чтобы больше Яшма не трогала тебя, а мы обещали позаботиться о тебе. Что-то ещё? Перидот хмурит брови и трёт виски, стараясь успокоить головную боль, только растущую от такой болтовни. Но, стоит ей услышать слово о Ляпис, как она сразу будто забывает обо всём, снова всматриваясь в безмятежное выражение лица девушки и с надеждой рассматривая на нём намёк на шутку. — Ох, голова болит? Кажется, с эфирными маслами достаточно… Но Хризолит уже плевать на боль, на сестёр в её доме и на масла. Ляпис сделала что? Как ей вообще пришло это в голову? Как это теперь исправить? Идей нет. И не находится даже тогда, когда Перидот остаётся одна, проводив девушек из своей квартиры и ещё раз проверив наличие ключей на прежнем месте. Остаётся надеяться, что они не сделали их копию перед тем, как любезно позаботиться о блондинке. Хризолит старается, изо всех сил пытается собраться с мыслями, уничтожая оставшиеся экстренные запасы кофе, но даже понять произошедшее слишком трудно. То есть как это, они больше не увидятся? А что будет с Ляпис? Это ведь явно небезопасно, и добром не кончится. К Джаспер не так легко подбиться, но сравни невозможному уйти от неё, потому что для этого необходимо погасить её интерес. И, раз уж Яшма сама заинтересовалась кем-то вроде Лазурит, значит всё вовсе безнадёжно, и… «А что будет со мной?» — внезапно прерывает все прочие мысли Перидот. Ведь правда, если Ляпис больше не вернётся… Тут одними уроками гитары не отделаешься. И что прикажете делать? Ведь даже некому объяснить, раз пошла она правда добровольно. Лишь скованная условиями, да и к тому же, она могла и не соглашаться на них. Ведь блондинка вытерпела бы что угодно, просто будь Лазурит рядом. Горький вкус кофе смешивается с приторной солью, почти неразличимыми её нотками на губах. Замечая это, Хризолит выныривает из своих мыслей и проводит ладонью по щеке. Ладонь промокает, и тогда девушка понимает, что обречена.***
Перидот будто снова в событиях двухлетней давности. Когда ей ещё только 16, когда не дают уснуть самые разные мысли, но при том не остаётся ни одной о том, что дело идёт к зиме. Между её рёбер воздух зажатый и пряный, а в груди ветер июльских ночей. Те времена отдают приятной дымкой, как от догоревшего благовония, и вкус точно такой же сладкий. И всё равно, как и от её дешёвых благовоний, от их переизбытка начинает болеть голова. Чувства — явно не то, что могло бы заставить Хризолит захотеть пережить всё, что произошло в её шестнадцатилетие. От настолько концентрированного нахождения Яшмы в её жизни сейчас блондинка бы обезумела, распредели хоть на три месяца их встречи за одну неделю. Но как бы не так: она не станет свободной до конца дня если не выполнит её бьющую оригинальностью просьбу. Конечно, откуда бы ещё она могла получить навыки поиска информации в архивах всех видов преступлений? Джаспер заполучит что угодно: уже заручившись связями в полиции не мудрено и получить доступ к архивам, так ещё и остаться умницей. А роль Перидот, как, кажется, ещё десятка других её знакомых, — дать ей то, что она просит. Разве что в награду она получает не вещества, а право носить очки без страха разбить их в очередной стычке с Яшмой. И всё-таки, может, хорошо, что эти времена были. По крайней мере, сейчас они закончились, а дороги с Джаспер всё никак не расходятся, будто назло: снова рыжая норовит отнять то, что Хризолит дороже всего, только планка постоянно повышается. Всё же, многие спокойные реки начинаются шумными водопадами, а ни одна не скачет и не пенится до самого моря: полнота и глубина чувств и мыслей не допускает бешеных порывов, правильно? Значит сейчас начинается пора пениться и бушевать. Иначе нельзя, просто нельзя оставаться. Больше невыносимо будет забываться в музыке и создавать её самостоятельно, переключая внимание с ужаса в жизни на стёртые в кровь пальцы. Больше не будет того упоения и радости клеить шестнадцать звёзд на гитару, постоянно содрогаясь от боли в пальцах. Больше не может быть счастья вообще, если рядом нет Ляпис, живой и здоровой. Но право, что может ради неё теперь сделать Хризолит? Ровным счётом ничего. Даже попытаться не выйдет. Остаётся надеяться, что никто из них не сойдёт с ума.
