В огне сгорают её чувства.

      Так почему сейчас так хорошо? Из-за чего она снова счастлива? Почему эти мысли кажутся ей такими родными, тёплыми, приятными? Казалось, за последний год она привыкла к бесконечному холоду настолько, что даже своих тёплых рук и горящего вновь лица она не переносит. Это вопрос времени.

***

      Из туманных размышлений Хризолит вырывает отдалённая вибрация телефона. Может, написала Аметист? Или всё-таки это всё Ляпис? Она решила лишь создать иллюзию, будто ушла с Джаспер, и теперь возвращается к ней, изменив своё мнение?       Перидот подрывается с места и бежит к телефону, едва не сшибая на своём пути попадающийся под ногами хлам. Девушка тут же включает устройство, и какое-то время просто скользит взглядом по мобильнику и рассматривает дисплей, не понимая и сути прочитанного. Лишь подмечает новые царапины на экране телефона, и то, что написавший ей человек - не Лазурь. Может, конечно, возникнуть мысль, что это Ляпис удалось написать блондинке через аккаунт Аметист по какой-то неведомо-чудесной причине, но Хризолит с грустной усмешкой закрепляет эту догадку справедливым замечанием — так она может искать оправдания всему на свете бесконечно долго, и нужно принять самую правдивую реальность. А ещё лучше было бы сбегать сейчас к тому человеку, который действительно написал ей, чтобы... Чтобы что? Вылить ей душу о том, как её любовь ушла к другой с целью уберечь Перидот, и теперь девушка не может справиться с мыслями о предстоящем? Какая глупость...       — Это не стоит того, уж точно,— бурчит себе под нос Хризолит, прежде чем щёлкнуть замком и снова оказаться за пределами своего дома. Что уж говорить, это в её духе, совершить что-то импульсивное, лишь бы жалеть о том, что случится, а не о том, что она упустила. Эту мудрую мысль ей в голову успешно вложила Аметист, и, может, это уже принесло и продолжает приносить Перидот больше вреда, чем пользы. Но, по крайней мере, раньше блондинка бы ни за что не вышла из квартиры после стычки с Джаспер так скоро,— надо будет сказать ей, что её учения меня убьют... И поблагодарить тоже следует,— справедливо завершает девушка. И, всё-таки, она преувеличила насчёт «сбегать», и даже после такой первоклассной заботе со стороны сестёр Лазурит, Хризолит подошло бы больше «доползти до подруги своими силами хоть как-нибудь».

***

      Спустя какое-то время, Перидот всё-таки добирается до дома подруги, и, едва переведя дыхание, тут же отходит на несколько шагов назад, вспомнив, перед чьей дверью стоит. И правда, Аметист тут же с грохотом распахивает входную дверь, будто стояла за ней не меньше получаса, карауля Хризолит:       — Господи, Дот, как давно я тебя не видела?! Выглядишь.. честно говоря, ужаснее обычного,— скептично подмечает Аметист, тут же уступая дорогу подруге и приглашая войти, не оставляя надежды умолчать хоть что-то из произошедшего с блондинкой.       — Аме.. три дня. Ты не видела меня три дня,— устало вздыхает Перидот, тут же опомнившись,— но да, произошло.. нечто.       Этими словами Хризолит косвенно подписывает себе приговор, и всё же, шла она сюда для этого, не так ли? Значит, это ей и нужно. Самый ужасный приговор, который поможет хоть немного успокоить кровь в венах после случившегося.       Значит, предстоит очень длинный и подробный рассказ о происшествии сегодняшнего дня. Возможно, он будет даже длиннее всей встречи с Джаспер...       Но, почему-то, слова не хотят находиться, а мысли цепляются за уголочки сознание, не покидая его закоулки. Перидот просто сидит и смотрит на деревянные узоры стола перед ней, и, может, какой-нибудь гостеприимный хозяин предложил бы чай или кофе, как, например, любит растрачивать свои запасы Стивен, но это явно не про Аметист. Лишь сильнее в ступор вводит её внезапное «давай тебе волосы покрасим».       — Боже, Аме, ты снова?! Твоё предложение настолько часто повторяется, что, материализовав каждое в упаковку тоники, уже сломала бы полку в ванной, на которой она стоит!       — Так у меня реально есть всевозможные цвета,— гордо произносит девушка и, будто получив приглашение, удалилась в дебри своей квартиры, дабы найти все упаковки,— и сломанная ими полка в ванной тоже есть!— выкрикивает Аметист уже из другой комнаты.       Блондинке же остаётся только ждать, устало потирая переносицу. Может, это и не такая плохая затея, но.. будет ли это значить, что теперь её образ для Ляпис навсегда останется другим? Что, если теперь они не смогут случайно пересечься взглядами на улице, и Лазурь вовсе не узнает коротышку? А может они итак не увидятся! Тогда в чём вообще смысл?       Тут же появляется Аметист с несколькими десятками цветов и оттенков краски, будто её побудили вернуться скорее физически ощутимые в воздухе сомнения подруги. Это выглядит так, потому что девушка буквально ввалилась в гостиную с охапкой коробочек, часть из которых потерялась где-то на полу ещё до того, как Аметист смогла скинуть их на стол. Хризолит смиряет тонику недоверчивым взглядом, но, недолго поколебавшись, выдыхает:       — Давай что-нибудь выберем, а я как раз успею всё рассказать.       Тут же глаза Аметист загораются: годы её уговоров дали свои плоды! И, будто только сейчас заметив эту гору краски, девушка начинает подбирать подходящие оттенки, ориентируясь и на количество оставшейся тоники в упаковке. Блондинка же чувствует какое-то непередаваемое отчаяние, в котором всецело готова довериться подруге, любому её выбору и любому предложению.

***

      — И вот так я очнулась в окружении её сестёр, говорящих, что мы больше не встретимся,— подытоживает Перидот, перекрикивая включённый фен, которым её сушит Аметист. Вернее, сушила до того момента, пока не услышала конец истории. Она, кажется, вовсе отключилась от этого мира, и постепенно движения её начали замедляться, пока вовсе не прекратились,— Аметист, горячо,— резко кидает девушка, инстинктивно отстраняясь и оборачиваясь на подругу. Тут же на её лице Хризолит будто читает свои же мысли о произошедшем, умещающиеся в одном очень ёмком слове, которое Аме тут же норовит мельком уронить. А Перидот остаётся одним кивком выразить понимание.       — То есть... Подожди, это как она так быстро добралась? Ты ведь, вроде, рассказывала о том, что живёт она дальше от того магазина,— кажется, девушка просто пытается вникнуть, но только вгоняет блондинку в краску, заставляя ту выкинуть что-то вроде «это я потом расскажу».       И всё-таки, насчёт этого, Хризолит непростительно поздно осознаёт, что никакая она больше не блондинка, и, захотев увидеть результат хлопотаний Аметист, взглянула на практически отпотевшее зеркало. По ту сторону на неё смотрела её копия, но теперь с ярко-зелёными кончиками волос. "Кончики" — это, конечно, только в понимании Аметист кончики: на деле зеленеет половина всей длины волос Перидот. И всё равно работа подруги заставляет девушку обронить заворожённое «воу», а отражение — повторить движение губами, не произнеся ни звука.       — Надеюсь, ты понимаешь, что цвет вымывается и не всегда будет таким ярким! Иначе не хватало мне ещё остаться крайней...       — Аметист, это шикарно,— теперь уже у Хризолит загораются глаза, и нет больше мыслей о Ляпис и их мимолётной встрече. По крайней мере, пока что нет.

***

      А что в это время происходит с самой Лазурит? Девушка сама хотела бы знать. Ведь, очевидно, её не держат прикованной цепями к батарее, но что-то, нагнетающее атмосферу, всё ещё присутствует. В какой-то момент Ляпис даже думает, что всё может быть хорошо, но быстро отсекает мысли о том, что её забрали таким образом ради чего-то хорошего. Но где кончаются рамки контроля? Было бы неплохо понять, однако сейчас ей неизвестна даже причина, по которой она смогла заинтересовать такую как Джаспер.       Но что ж? Всё на самом деле очень даже просто. Лазурь просто обладает тем обаянием. Ведь есть необъятное наслаждение в обладании молодой, едва распустившейся души! Она как цветок, который надо сорвать в первую минуту и, подышав им досыта, бросить на дороге: может кто-нибудь и поднимет. И Джаспер чувствует в себе эту ненасытную жадность, поглощающую всё, что встречается на пути.       Быть для кого-нибудь причиной страданий и радостей, не имея на то никакого положительного права, — не самая ли это сладкая пища гордости Яшмы? А что такое радость? Насыщенная гордость.       Первое страдание даёт понятие об удовольствии мучить другого; идея зла не может войти в голову человека без того, чтоб он не захотел приложить её к действительности: идеи — создания органические, их рождение даёт им форму, и эта форма — действие; тот, в чьей голове родилось больше идей, тот больше других действует.       Но в этот раз Джаспер решила действовать по-настоящему, самостоятельно, практически без помощи своих связей. Практически. Решила сорвать цветок своими руками, чтобы насытиться сполна и навсегда восполнить эту мимолётную потребность. Решится и выкинуть Ляпис куда-то, куда душа пожелает. Когда-нибудь, когда-то очень нескоро. Ведь удосужилась эта девчонка вырасти во что-то такое необъяснимое, что, как ни разбирай, как ни вынимай каждый винтик и магнит, куда не приложишь сверло — всё равно внутри что-то то хохочет, то звенит, то выскальзывает колкостью. И никак не выходит записать её одной четкой и простой строкой. Вот, что движет рыжей, — любопытство. Но можно ли винить её за это? Никто не может избежать чувство интереса в чём-то, что видит впервые; что-то, в своём роде буквально исключительное; что-то, что не поддаётся ни объяснениям, ни чьим-то рукам. Просто Джаспер действует так, как привыкла и как научилась. Не может же она и дальше наблюдать издалека! И поэтому, пока не иссякает её тяга к изучению, что такое эта Лазурит, Яшма не отпустит её. Найдёт оправдание для обеих пропустить всё окончание старшей школы и экзамены, какое угодно, как она умеет, но удержит Ляпис рядом с собой. А значит намечаются интересные в своей абсолютной неизвестности, по крайней мере, полгода.

***

      — Я тебе обещаю, Дот! Сдадим экзамены и устроим самое интересное в твоей жизни лето! — переполненная энтузиазмом Аметист, кажется, уже с пеной у рта готова доказывать свои слова, перечисляя все безумные идеи, будто придуманные ей не менее чем за год. А Перидот, кажется, согласна буквально на всё: на её уме всё ещё Лазурит, а взгляд прикован к зелёным кончикам волос, которые уже настолько искручены пальцами Хризолит, что могли бы обеспечить ей небольшие кудри, или хотя бы помяться, не будь они сейчас такими сухими.       О чём конкретно задумалась Перидот? Хотела бы она сама знать: любая мысль, которую можно выдумать, которая хоть как-то может быть связана с Ляпис — всё подвергается тщательной её обработке, и не один раз. Некоторые из ответов на собственные вопросы она хотела бы записать на самую близкую к ней бумажку, потому что даже после десятков перефразированных одинаковых мыслей она не может записать их на подкорку сознания.       И всё-таки, стараясь хоть как-то зацепить внимание на болтовне Аметист, Хризолит задумывается, не упадёт ли она в подобную жизнь, какой живёт её подруга? Может, для той ничего плохого в этом нет, но блондинке явно не по душе ни тусовки, ни какие-либо ещё большие скопления людей, а, зная Аметист, все её идеи зациклятся на этих двух вещах, и у неё лишний раз не возникнет желания просто остаться дома и посмотреть фильм в одиночестве... Иногда Перидот даже задумывается, как они смогли стать подругами с такими разными интересами.       Но ведь у Хризолит есть и свои планы! Если она не сможет полностью избежать реальности в музыке, так может хотя бы наверстать упущенное, наклеить три новых звёздных стикера на гитару и, возможно, заслужить в какой-то компании статус музыкантки. Не то чтобы девушке это было необходимо или интересно, но, раз уж у неё в планах провести лето с Аметист, а соответственно, и с несколькими компаниями её друзей и цыганским табором — следует хотя бы попытаться влиться и проявить интерес. Может, что-то из этого и выйдет...       А до тех пор пройдут долгие три месяца, которые полностью заняты усиленной подготовкой к экзаменам, иногда разбавленными перерывами на гитару или редкими сообщениями от Аметист, но никогда не внезапным появлением Лазурит. Ни в сети, ни на улице, ни в общественном транспорте или месте, нигде Хризолит не сможет застать её, и эта мысль осталась в ней каким-то глупым чувством пустоты внутри грудной клетки блондинки при каждом воспоминании о ней. Будь Перидот младше — сама себе бы не поверила, что задыхается от любовных мук или прочего бреда, да и так клишированно? Но, кажется, это самый точный способ описать эти чувства — твой самый важный человек исчез бесследно, отчасти по твоей вине, и, вместо попыток всё исправить, ты будто самовольно решил проделать дыру между рёбер из-за своей слабости, и теперь там поселился прохладный ветер, помимо чувства пустоты иногда леденящий грудную клетку изнутри. И это явно не та прохлада, которой блондинка была бы рада довольствоваться этой весной и летом: ей хотелось бы только чувствовать холодные руки Лазурит в своих руках, поглаживать их, наслаждаясь её близким присутствием и впитывая каждую секунду её присутствия, каждое контрастно-тёплое слово из её губ. Но ведь теперь и этого она лишена.       Лишена возможности увидеть её, услышать её голос или самой сказать что-то, будто Ляпис действительно больше не существует. И будет ли она когда-то существовать снова? Хризолит очень склоняется к отрицательному ответу, свыкаясь с реалистичными мыслями, и, может, пройдёт ещё месяц, и ещё парочка, и тогда она сможет даже начать отпускать девушку с русыми, неровно срезанными, некогда такими длинными волосами, с синими, как океан, «материнскими», по её словам, глазами, и с самыми чудесными длинными пальцами, под которыми некогда рождалась самая чувственная музыка. Но сейчас не выйдет никак, уж точно. И блондинка сомневается, что через те месяца на самом деле перестанет думать так же.       Что же с тобой сейчас, Ляпис Лазурит?

***

      Проходит всего несколько дней с момента, когда Ляпис ушла, и до сих пор не происходит ничего из ряда вон выходящего. Всего-то Лазурь не выходила на улицу всё это время, что не слишком отличается от её обычной жизни. Ну, может, полное отсутствие телефона при ней тоже не такое новое. Девушка в целом не привыкла долгое время пользоваться смартфоном, поэтому его легко заменяет сейчас небольшой блокнот с карандашом. Да, рисовать у девушки выходит не всегда, и её навыки в этом куда хуже, чем в той же музыке, но что ещё остаётся? Её время здесь неограничено.       Именно в этот момент, когда Лазурит находилась рядом с Джаспер, всё так же увлечённая своим блокнотиком, раздалась вибрация звонка. Яшма тут же берёт в руки устройство, смиряя записанное имя звонящего презрительным взглядом, после чего, наконец, раздаётся ядовитый смешок, и рыжая поворачивает экран в сторону Ляпис, привлекая внимание той к её же телефону:       — Смотри-ка, кого-то интересует, что же с тобой сейчас,— продолжает в той же насмешливой манере Джаспер. Но, кажется, одной только ей смешно от происходящего.       Лазурит словно только сейчас осознаёт своё положение: она в самом деле больше не увидит Перидот, не услышит её хриплый голос и пение под гитару, больше не почувствует её губ, ведь Джас сделает всё, чтобы их встречи не случилось, так значит...       — Эй-эй, не так быстро,— Яшма в последний момент хватает девушку за запястье, когда та резко вскидывает руку чтобы выхватить телефон. На секунду Ляпис выглядит так, будто слетает с катушек, инстинктивно она отбрасывает мешающийся блокнот с карандашом, лишь бы дотянуться, ответить на вызов, сказать хоть словечко, или хотя бы услышать хриплый голос, недоумевающе произносящий что-то вроде «Ляпис?». Но, как было бы понятно, подумай девушка на секунду дольше, ничего не вышло. Звонок автоматически завершился, не дождавшись ответа, а вместе с этим ослабла рука Лазурит,— кажется, не только она скучает?       Тон Джаспер переменился предельно быстро. Как бывает иногда занимательно смотреть за тем, как постепенно меняются эмоции на лице знакомого человека, так угрожающе и интересно слушать то, как крепчают слова рыжей, начинающие звучать как скрежет металла. Девушка поднимает блокнот Ляпис, больше не заинтересованная мобильником, не разжимая хватки пальцев вокруг запястья Лазури. Последней остаётся только в конец расслабить и опустить руку, чтобы снизить уровень боли. Конечно в осторожном эскизе Яшма замечает черты лица уже вспоминаемой Хризолит, из-за чего (Ляпис будто услышала этот звук наяву!) её зубы сжались от злости, и издали похожий металлический аккомпанемент.       Наконец, Джаспер отпустила руку Лазурит, которую та тут же принялась потирать, желая согнать боль; однако в следущие две секунды её рука уже сжимает подбородок Ляпис двумя пальцами. Боль разливается по щекам, заставляя их краснеть, и отвернуться у Лазурь не выйдет никакими силами, как и избежать поучительного разговора прямо сейчас: девушка ни с чем не спутает это выражение лица, такое же выражало лицо Голубого Алмаза, когда женщина намеревалась вернуть девушку с небес на землю.

***

      — Дот, ты правда выглядишь жалко,— с чувством вины произносит Аметист, поглядывая на девушку. Хризолит не может видеть этого сейчас, да и слышит её голос с трудом: упав лицом в скрещенные на барной стойке руки, Перидот может только слушать протяжные гудки телефона. И на что она надеялась, позвонив ей? И тут уж не выйдет свалить на парочку алкогольных коктейлей, которые её заставила заказать подруга.       «Немного алкоголя должно помочь тебе расслабиться»,— так она сказала. Чем-то таким Перидот однажды уже успокоила Ляпис. Кажется, в вечер их первого поцелуя? Но, к сожалению, количество алкоголя действительно было ничтожно маленьким, и ей только сделало хуже. Ведь забыться не вышло, прямо сейчас блондинка снова подвержена мыслям о Лазурит, только вот теперь это куда хуже, и она захлёбывается в них теперь с мутной головой, раскидав свои немного менее зелёные, чем были несколько дней назад, волосы по барной стойке. Конечно, Аметист сказала это только что не для того, чтобы ещё сильнее унизить Перидот, Хризолит сама понимает, что выглядит ужасно.       — Ну что ещё мне было предложить тебе? Свои игры ты все уже переиграла, а фильмы пересмотрела до дыр. Я не знаю больше задротских занятий!       — Аме, в тот самый день ты вытащила меня на этот чёртов концерт, который определил всю мою жизнь, неужели у тебя сейчас нет идей?— блондинка смогла лишь повернуться лицом в сторону Аметист, сил поднять голову, полную мыслей о Лазури, слишком тяжело для неё сейчас.       ...но, как оказалось, это «сейчас» кончилось очень быстро. Стоило Аметист в шутку проронить «не будем же мы покупать тебе какие-нибудь папоротники в подвесных кашпо», ссылаясь на их старейшую шутку о том, что даже те засохли бы в тот же день, как оказались в доме этой душной и безответственной девушки.       В следущие полчаса девушки уже находились в ближайшем магазине, в котором краем глаза заметили какую-то бурду для садоводства. Аметист то и дело отпускает возмущённые вздохи, бродя возле так чудесно оказавшихся в этом магазине клетках с птицами; а вот Хризолит с горящими глазами и улыбкой до ушей бегает от одного папоротника к другому, воодушевлённо консультируясь с какой-то такой же увлечённой дамой почтенных лет. Изредка посматривая на подругу, Аметист всё-таки позволяет себе небольшую печальную улыбку. Всё-таки она рада, что блондинка нашла что-то, на что может отвлечься. Даже если это будет недолго. Даже если это не похоже на неё. Даже если она станет похожа на чью-то мать, сильнее влюблённую в свои домашние цветы, чем в своего мужа или детей. Пускай лучше она полюбит эти растения и забудет о Лазурит поскорее.       Внезапно, мысленно витая где-то явно далеко отсюда, Аметист встречает консультантку магазина, с которой, кажется, даже знакома. Голубая Жемчуг, вроде? Но привлекает её внимание не сама девушка, а мелкий спутник, крутящийся у её ног.       — Хей, мини пёс, как жизнь?— ни с того ни с сего заводит беседу с собакой Аметист, при этом до смерти напугав девушку. Голубая Жемчуг резко отскочила, услышав чей-то голос, но, тут же заметив, что это просто посетительница, засмотревшаяся на собаку, облегчённо выдыхает.       — Вы не поверите, этот щенок недавно вбежал в наш магазин, и с тех пор не оставляет меня в покое. Мы хотели дождаться хозяина, но никто так и не объявился... Простите, но, может, вы могли бы передержать его у себя до момента, пока кто-то не свяжется с нами?— внезапно напористо начинает консультантка, из-за чего тут же осекается, заметив, что слишком быстро взвалила на первую попавшуюся девушку бремя выбора,— если вам интересно, конечно... Извините, вы выглядели заинтересованно, и я подумала...       «Видела? Она серьёзно что-то видит за такой чёлкой?»— начинает сомневаться Аметист, прекратив слушать тихие извинения Голубой Жемчуг ещё в самом их начале.       — Аметист? Ты где? Мы уже можем идти, в этом магазине абсолютно...— внезапно в тот же отдел забредает Перидот, кажется, разочарованная поисками подходящих растений или ещё чего. Заметив сидящую перед ними собаку, Хризолит тут же теряет последний интерес к растениям, как это у неё и без того случается довольно часто,— Божечки, что это за чудо такое сидит?       Тут же начинаются привычные восхищённые восклицания и вздохи со стороны блондинки, стоит той подбежать к собаке, едва не сбив Аметист с ног. Что уж поделать, у этой девушки действительно поражающая увлечённость собаками. За поглаживаниями и почёсываниями идут попытки угадать, что это за порода такая, и почему такое рыжее солнце ходит по магазину без хозяина. А ещё позже приходит понимание, что, даже если хозяина нет поблизости — это не значит, что можно трогать чужую собаку без разрешения. Даже такую хорошенькую.       — Вы выглядите как добрый человек... Может— Голубая Жемчуг практически навешивает на своё лицо самую искреннюю улыбку, как вдруг её прерывает Аметист своим громким кашлем.       — Да-да, Дот, знакомься, это — потерянный щенок, который прибежал к ним, а хозяин не объявился. Если у тебя всё ещё живы твои мечты завести собаку хоть на пару дней или сколько там ещё, то это твой шанс. Этот мини пёс ищет дом, где можно дождаться обнаружения своего хозяина,— устраивает краткий экскурс по всему, рассказанному ей Жемчуг, Аметист. И, конечно, в следущее мгновение она встречает этот ещё более щенячий взгляд, чем мог изобразить сидящий рядом и наблюдающий за действиями Хризолит щенок,— ладно, ладно, я поняла. Так что вы, говорите, нужно сделать, чтобы взять этого бро на передержку?       — Всего лишь оставить свой адрес или номер телефона,— всё-таки произносит девушка со своей мягкой улыбкой, после чего направляется в сторону кассы,— пройдите за мной, пожалуйста.       Аметист, не сдержав облегченный вздох, следует за девушкой, оставляя блондинку наедине с временным питомцем. Почему-то ей кажется, что необходимо оставить их поговорить между собой и все дела.       — Ну всё, тыковка, теперь мы с тобой не будем одни,— шепчет Перидот, как только все остальные отходят достаточно далеко. Ответом ей служит звонкий и, кажется, радостный лай и быстрое виляние хвостом,— тебе нравится? Значит будешь тыковкой.       Наконец, блондинка расплывается в счастливой улыбке, и, поднимаясь с колен, идёт за всеми к кассовой стойке. Тыковка, кажется, по-собачьи поддержав мнение, что они обсудили всё, что было необходимо, довольно побежала за Хризолит.       Кажется, теперь действительно будет не так одиноко ещё двум душам на свете.