Привкус эйфории

      Чай. Пакетированный, только что залитый кипятком, дешёвый чай.       Уилбур смотрел как вода медленно завитками-разводами окрашивается в коричневый цвет.       Он правда собирался это сделать.       На столешнице рядом лежал лист, квитанция, которую было не жалко, нож и две таблетки. Последнее и не давало Уилбуру покоя. Смотря на таблетки он, нет-нет, да и вспоминал времена, когда их ему назначил врач. Сут бы очень хотел избавиться от любого напоминания о том ужасном времени, о страхах. Очень хотел бы.       И он был близок к своей цели.       Иронично, что для её достижения, ему пришлось достать вещь из прошлого, которую хранил в аптечке на всякий случай. Рецептурные, сильнодействующие таблетки всегда можно было загнать подороже какому-нибудь безнадёге. В планах было это, а в итоге Уилбур собирался использовать их по-другому.       Наконец, решившись коснуться таблеток, мужчина переместил в самый центр листа бумаги. Он согнул края четыре раза, удостоверившись, что нет отверстий на сгибах и надавил ручкой ножа на бугры. Таблетки быстро и легко раскрошились. Уилбур продолжал растирать их в порошок, пока не убедился, что крупных кусочков не осталось, а потом высыпал всё в кружку с дымящимся чаем, в которой вода полностью потемнела. По-своему опыту он знал, что привкуса никакого не будет, разве, что крахмала, да и то, Томми попросил целых три с горками ложки сахара. Этого будет достаточно. Единственное, что могло выдать присутствие барбитурата — маслянистая лужица на поверхности жидкости. О ней Уилбур не беспокоился, чувствовал, что Томми не заметит.       Ложка со звоном окончательно перемешала порошок и сахар. Чайный пакетик, после того, как его обмакнули в жидкость ещё несколько раз, полетел в урну.       Томми сидел на кровати, когда Уилбур вернулся в комнату. Нехотя, Иннит отвлёкся от какого-то ролика на ютубе, который старший разрешил ему включить.       — Твой чай, Солнышко — улыбчиво, стараясь не выдать себя, сказал Уилбур. Он поставил кружку на тумбочку и сам сел рядом с тут же пошатнувшимся блондином. — Три ложки сахара, не разбавлял. Всё как ты и просил. Может, ещё печенья принести?       — Не надо, — буркнул Томми.       Пользуясь отсутствием верёвки на руках, пленник схватил кружку и поднёс к губам. Уилбур внимательно, хищно, наблюдал за этим. Может, если бы Томми не упёрся в личное желание смотреть на похитителя как можно реже и повернулся сейчас к нему лицом, или взглянул хотя бы краем взгляда, то и заподозрил что-то.       Однако, он смотрел упрямо на монитор. Нагретая кружка обжигала ладони, а сама жидкость — потрескавшиеся губы.       На фоне горечи дешёвого чая, медикаментозный привкус не был заметен. Томми слабо поморщился от непривычного вкуса. Всё-таки он со своим заработком раньше мог позволить себе качественный чай. Раньше.       Как бы много он отдал, чтобы всё снова было как раньше.       Уилбур внимательно следил за лицом парня, подсвечиваемым светом монитора. Тени от коротких ресниц красиво падали на щёки, брови, обычно хмуро сведённые к переносице, сейчас расслабились и вернулись в естественное положение. Взгляд был сосредоточен только на видео. Сут заулыбался, зная, какие симптомы Томми испытает в ближайшие полчаса. Осторожно, чтобы не спугнуть и не напрячь, он пододвинулся ближе к блондину. Уилбур обычно старался контактировать со своим Солнышком как можно больше, обнимать и гладить, но в тот момент решил, что сможет получить больше контакта через малый промежуток времени. Пусть Томми пока полностью расслабится.       Со стороны они могли выглядеть как два друга или приятеля, даже не пара, которые просто собрались в гостях у одного и проводили время за просмотром ютуба. Между ними проскочил момент спокойствия, какой-то гармонии, что Томми тут же возненавидел, почувствовав что-то похожее на комфорт.       Нет. Так быть не может. Не может и всё.       Томми пил чай маленькими глотками, стараясь не обращать внимание на горечь и концентрироваться только на видео. Первое получалось с трудом, в то время как второе совсем плохо. Голова стала клониться вбок, мышцы шеи и лица расслабились, настолько это ощущалось, что в один момент у Томми появились мысли, что у него сейчас выпадут зубы из-за ослабевших дёсен. На удивление, мысль его эта совсем не испугала, не привела в естественный ужас как должна была. Наоборот, Томми это по странному позабавило.       В голове расплылась туманная дымка.       С шеи расслабленность, как магма, растеклась ниже, в грудину и плечи, и ниже и ниже, овладевая всем телом. Лёгкость охватила каждую конечность. Блондин попробовал приподнять руку и вышло это так легко, так плавно и воздушно, что ему почудилось, что сделал он это не сам. Его почти пробило на смех от этого. Он едва сдержался.       Когда Томми в последний раз чувствовал себя так… так сонно? Зрачки дёрганно скользили уже по комнате. Мог ли Томми здесь, рядом со своим похитителем, почувствовать себя так близко к манящей грани сна?       Пошатнувшись, Иннит повернулся. Уилбур смотрел на него через стёкла очков, за которыми Томми не видел глаз. Мужчина, сгорбившись, прикрывал нижнюю часть лица ладонью. Он прятал улыбку.       «Может, что-то не так?» — сам себя спросил Томми, но тут же забыл об этом, обнаружив другую потребность.       Душно. Томми почувствовал как спёрло дыхание и забурлила кровь. Горло пересохло. он поставил видео на паузу и человек в нём застыл в забавной позе.       Томми попробовал заговорить, ворочая мягким языком, который как будто потяжелел или опух — до того он казался непривычным.       — Уилб-б, — запнулся Томми, смутился и тут же попытался исправить себя, но лучше не стало. — Уилби. Уилбур.       Мужчина тут же подскочил, залез на кровать с коленями и протянул руку. Ладонью он погладил впавшую щеку Томми.       — Что такое, Солнышко? Ты хорошо себя чувствуешь?       Томми предпринял слабую попытку убрать руку с лица, уперевшись ладонью в чужое предплечье, но из-за слабости кончики пальцев просто прокатились по ткани и упали на поверхность кровати.       — Всё нормально, — Иннит пробурчал, отведя взгляд. Почему он чувствует себя так спокойно? — Не мог бы ты принести воды, пожалуйста. Холодной.       Уилбур улыбнулся, гранича с ласковостью и маниакальностью.       — Конечно, Солнышко. Я сделаю, что угодно ради и для тебя.       Томми не знал, чего ожидать от воды из-под крана с привкусом хлорки.       Уилбур вернулся со стаканом едва ли через полторы минуты, большая часть которых ушла на то, чтобы немного слить воду. Однако, этого было достаточно для того, чтобы Томми забыл зачем вообще просил похитителя об этом.       Но стакан он осушил. Перестать чувствовать лёгкое головокружение и жар это не помогло.       Отдавая стакан назад в руки Уилбура, Томми чуть было не уронил его, выпустив дужку из пальцев раньше, чем мужчина обхватил дно.       — Солнышко, ты случайно не хочешь спать? Выглядишь сонным, да и тем более уже поздно, — заметил Уилбур, когда быстро пробежался взглядом по светловолосому парню.       Томми прислушался к своим ощущениям. Сонный. Точно.       — Ага.       Уилбур отнёс стакан назад на кухню, убрал ноутбук на рабочий стол. Он расстелил кровать, взбил подушку и уложил Томми, накрыв одеялом по самый нос.       Этой ночью шатен выключил все будильники, которые стояли с перерывами в два часа. Он выключил свет, но вместо того, чтобы уйти спать в другую комнату, Уилбур остался ждать.       Зная по себе, Томми не понадобится много времени. Таблетки рецептурные, хорошие и сильнодействующие. Когда-то Уилбур потратил почти всю зарплату на них, о чём жалел до этого дня. Сейчас каждый пенни окупится. Учитывая, как плохо Иннит спал последнее время, в этот раз он проведёт в царстве морфея, в сладком небодравствовании как минимум двенадцать часов. Этого будет достаточно для Сута. Он позволил себе этот грязный трюк лишь для того, чтобы напомнить какой приз его ожидает за терпение.       Отчасти, Уилбур оказался прав. Томми заснул действительно быстро, в рекордные сроки для себя. Никогда ещё он не терял связь с реальностью так скоро, словно нигде, ни в своей квартире, ни на ночёвке с лучшим другом, ни в детской комнате или в объятиях мамы, он не чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы вырубиться буквально лишь коснувшись головой подушки.       Заснул он действительно быстро, но сон его далеко не был сладким небодровствованием.       Снилось Томми что-то тёмное, шерстяное и подвижное, тревожное, большое и охотившиеся за ним. Во сне и наяву было жарко, неудобно. Конечности затекли, но он почему-то не мог ими двигать, пока что-то приближалось и приближалось. Иногда он, вздрагивая, просыпался, быстро водил глазами по темноте, будучи уверенным целое мгновение, что сейчас что-то увидит, а потом тут же засыпал снова.       События сменялись. То под босыми ногами был влажный дёрн, то рассыпчатый песок, иногда ощущался край скалы, иногда засасывающая трясина болот.       В один раз тревожное чувство накопилось в нём медной проволокой так сильно, что Томми обжегся и вынырнул из сна ни на короткий миг. Это была минута-две, которая отпечаталась в нём.       Когда Томми распахнул глаза, он сначала и не понял в чём дело. Не понял почему всё тело так напряжено, а в ушах набатом стучит сердце.       А потом все органы чувств разом активизировались.       Томми лежал на животе, плечи обдало прохладой, а на ногах было что-то тяжёлое.       Послышался стон, шмыганье и хлюпающий звук. А потом на поясницу легла рука, погладила и спустилась ниже, поддевая резинку нижнего белья. Томми, с тихим придыханием, развернул голову до тянущей боли в шее. Во тьме ему едва удалось разглядеть фигуру, почти нависающую над ним.       Глаза никак не сфокусировались, шмыганьше затихало в ушах. Томми успел заметить только рваные движения руки над спиной, а потом его голова снова упала на подушку. Он отчаянно пытался не заснуть снова, но против воли, его вновь затянуло в кошмар с погоней. Появилось больше вещей.       Снилось, как он разбивает песочные часы, но на деревянный пол не упало ни песчинки, потому-что они уже были пусты. А потом он снова бежал, падал, чувствовал леденящее душу дыхание прямо в затылок. Когтистые лапы хватали его за воротник, тянули, но он вырывался.       Было что-то ещё. Во сне точно было что-то ещё. Кажись стол с пыльной скатертью, на котором стояла глиняная ваза, но цветы в ней поникли. На некоторых и вовсе не было цветов.       А ещё были черви, но Томми не помнил где. В пирожках? Что за бред. Ему не было дела до еды, когда он убегал!       но что же ещё?       Что ещё было в кошмаре? Что напугало его так сильно, что он вновь проснулся и не смог заснуть?       Солнечные лучи вяло протискивались сквозь запахнутые шторы.       Томми, привстав на локтях, потёр переносицу и огляделся. На короткую секунду ему удалось забыться и показалось, что всё, происходящее взаправду, было сном, как и тот кошмар. Блондин не сразу понял где он, а когда пришло осознание, он снова лёг на кровать и натянул одеяло на голову.       Поджав колени к груди, Иннит почувствовал, что что-то не так. Кожу на спине странно стянуло, словно на ней что-то засохло.       Только проснувшийся разум услужливо подбросил воспоминания с ночного пробуждения, сопроводил их выбросом адреналина и чувством тошноты.       Томми в миг понял, что тогда было, сложил пазлы стонов, движений и прикосновений, в одну картину, от которой в горле появился ком, а глаза начало жечь. Фантомные ощущения, повторяющие все ночные события, разом накрыли его с головой, захлестнули, как цунами.       Он чувствовал всё это снова. Каждое прикосновение, которое пропустил ночью, вновь расцвело на коже жгучей болью. Разум, собственный разум, словно в насмешке подбрасывал всё больше и больше представлений того, что могло быть, пока он спал. Один вариант был хуже другого. Один вариант заставлял чувствовать Томми себя хуже, чем предыдущий.       Отчаяние, обида и отвращение, весь спектр каждой негативной эмоции умножался на жалость к себе. Томми не мог вытерпеть.       Блондин подскочил с кровати и, громко шлепая босыми ногами, зашёл на кухню, откуда доносилось копошение. Уилбур обернулся сразу как он зашёл. Улыбка с тонких губ пропала, как только он заметил красное заплаканное лицо Томми.       — Солнышко, что-то слу-, — договорить мужчина не успел.       Томми закричал.       — Как ты посмел?! Жалкий ублюдок!       Уилбур опешил. Он отложил нож, которым нарезал салат и ошарашенно посмотрел на плачущего парня.       — Солнышко, что ты такое говоришь?       Осторожный шаг в сторону Томми. Руки потянулись к лицу, стереть слёзы, но блондин отступил.       — Как. Ты. Посмел? — По слогам спросил Томми.       Вся ненависть, желчь, больше не могли скапливаться внутри.       — Солнышко…       — Ты отвратителен. Ты, блять, отвратительный, грязный еблан! Как ты посмел!       — Но я ничего не делал, Солнышко…       — Ты меня изнасиловал!       И повисло молчание, прерываемое шмыганьем, которое Томми не мог удержать в горле.       Уилбур делал маленькие шаги, не подкрадываясь, а искренне боясь напугать. Серьёзность и желание убедить в своей искренности наполняли его тон.       — Солнышко, я бы никогда такого не сделал. Клянусь своей жизнью.       — Ты сделал! Ты накачал меня чем-то и изнасиловал! Я всё помню!       У Уилбура сжались ладони. Ещё мгновение назад они обессилено лежали вдоль бёдер. Зубы заскрипели.       Он уже не боялся напугать Томми. Шатен нависнул над плачущим, заставил его затрястись в ожидании. Медленно и вкрадчиво он заговорил.       — Я бы не сделал это, Солнышко. Ни за что бы не причинил тебе боль, глупый.       Томми воспротивился.       — Но ты сделал! Всё, что ты делал для меня приносило лишь боль. Но это… Это отвратительно.       Уилбур резко схватил его за подбородок и приподнял лицо.       — Томми, заткнись. Не смей так говорить.       Парень ещё сильнее прежнего сжался из-за крика и невербальной угрозы в голосе. Ему не выбраться целым и невредимым на этот раз. Да что там. Он уже пострадал наихудшим образом. А если это станет спусковым крючком для этого ублюдка? Уилбур не остановится. Томми понял это, когда на мгновение заглянул в его глаза.       И тут открылось второе дыхание.       Томми резко пихнул Уилбура руками в грудь. Силы хватило лишь на то, чтобы оттолкнуть мужчину на полтора метра. Глаза быстро забегали по кухне. Нужно что-то придумать. Схватить. Что-то, чем можно защититься.       И взгляд зацепился. Предмет как раз находился в зоне досягаемости.       Томми кинул быстрый взгляд на восстановившего равновесие Уилбура. И рванул.       Блондин схватился за ручку ножа двумя руками. Краешек острия тут же был направлен в сторону шатена.       — Положи нож на место, Солнышко, — удивительно ровным голосом потребовал Уилбур.       Руки Томми крупно задрожали. Он на приказ отреагировал лишь тем, что крепче сжал рукоять.       — Нет. Выпусти меня. Сейчас же. Я больше ни минуты своей жизни не проведу рядом с ебучим насильником.       — Солнышко, — просипел Уилбур. — Я не знаю, что ты напридумывал себе, но я бы никогда так не поступил с тобой. Я вообще не знаю с чего ты взял эту чушь. Убери нож сейчас же. Мы оба знаем, что ты ничего с ним не сделаешь. И уж точно ничего не сделаешь им мне. Ты помнишь ножницы?       Томми сжал зубы. Ему не хотелось этого признавать, но Уилбур был прав.       Человек перед ним — хуже монстра. Если твари из фильмов ужаса предпочитали сразу разрывать и сжирать своих жертв, то эта тварь так долго мучила его и точно упивалась этим.       Но его оболочка всё ещё была человеческой. Как бы Томми этого не хотел, часть его всё равно видела перед собой такого же, как он, человека. Похитившего и изнасиловавшего его человека.       Нет, Томми не мог сделать больно человеку, не мог желать причинить вред человеку. Но Уилбуру…       Ему мог.       С тяжёлым вздохом, Томми перевернул нож. Теперь кончик лезвия упирался ему в шею, чуть ниже кадыка. В месте, где к нему прикасался металл, моментально зазудело.       — Тогда я убью себя.       Лицо Уилбура дрогнуло. Это было легко пропустить, но Томми, пристально смотря в глаза мужчины, удалось заметить как напряглись желваки. Как же он надеялся, что до мужчины хотя бы сейчас начнёт доходить как много плохих вещей он натворил. Иннит действительно ожидал, что сейчас чужая маска напускного хладнокровия разобьётся и его насильник и похититель раскается.       Вместо маски разбились надежды Томми.       — Ты и этого не сделаешь, Солнышко. Я знаю тебя, — излишне мягко, улюлюкающе сказал Уилбур. И выглядеть он в один момент стал так, словно едва сдерживает смех.       И на мгновение Уилбуру удалось поймать взгляд Томми.       Два напуганных человека смотрели друг другу в глаза и оба пытались скрыть это.       Уилбур снова был прав. Томми не суицидник, он не сможет убить себя. Всё это время блондин не просто так грезил о том, чтобы выбраться отсюда, сбежать куда подальше. Но Сут так же не знал, что он прав.       Чего стоит маленькая жертва в обмен на свободу?       Томми тяжело сглотнул, руки подрагивали, но он смог принудить их надавить кончиком ножа сильнее и повести его в сторону. Столовый прибор, превращённый в оружие, рассёк эпидермис и несколько капиляров. Иннит смотрел в наполненные ужасом глаза своего похитителя, понимая, что и сам перестал плакать. По шее, к впадинке, начала течь струйка тёмно-красной крови из царапины.       На мгновение у двоих перехватило дыхание. У Томми слабо закружилась голова, у Уилбура подкосились ноги.       Было видно, как старший мужчина подавлял желание броситься к нему. Его останавливал нож всё ещё прижатый к шее.       — Солнышко, прекрати, пожалуйста, — дрожащим голосом попросил шатен. На лице уже явно отразилась паника. — Тем более это теперь нужно обработать.       — Я убью себя, — для устрашения повторил Томми, а потом, почувствовав, что управляет ситуацией кинул нож и ринулся бежать к двери. Слишком самонадеянно. Он слышал, как Уилбур побежал за ним.       Только схватившись за ручку входной двери, Томми задался вопросом, что ему делать, если она окажется заперта. Думать об этом не было времени. Кровь громко застучала в ушах. Иннит слышал, как близко уже был Уилбур.       Одно движение. Томми надавил на ручку.       Дверь открылась.