Но быть живым, живым и только, живым и только до конца.

      - Ой, Максим Алексеевич, - только и смогла ахнуть я, когда переступила порог чужой квартиры и увидела своего учителя математики, стоящего и мило улыбающегося мне.       На мужчине был надет закрытый домашний костюм с вышитым на груди слева маленьким филином, на которого сразу упали мои глаза от неожиданности. Красивая, тонкая работа - ручная, пожалуй.       - Проходите, пожалуйста, - без капли удивления предложил он, делая вежливый жест рукой.       Отчего-то я всё ещё сомневалась, что такие совпадения бывают, и поэтому судорожно оглядывалась, оказавшись в квартире - вдруг, он тоже попал сюда случайно, и все мы пришли к кому-то третьему. Но нет, всё внутри казалось полностью принадлежала именно Максиму Алексеевичу - комнаты заливало солнце, отчего возникло ощущение, будто я переместилась на несколько часов назад, в яркий день, а не вечер.       - А вы...? - как-то глупо произнесла я, не имея в виду ничего конкретного.       - Да, мир весьма тесен, - соглашается мужчина с неозвученным вопросом. - Я знаком с вашей мамой. Немного, - последнее слово он добавил как-то случайно и словно потупил взор.       Я стеснительно оглядывалась, не решаясь прервать возникшую тишину. Солнечные лучи пробивались сквозь огромные окна и роняли причудливые блики на светлую мебель.       - Хотите, угощу чаем? - вырвавшись из мыслей, бесстрастно предложил Максим Алексеевич, сохраняя обыкновенную степенную улыбку.       - Ну только если я вам не помешаю, - неожиданно для себя ответила я, вдруг почувствовав желание побыть в этом царстве света ещё чуть-чуть.       - Нисколько, Надя. Пойдемте на кухню, - изящно указывая в сторону, сказал он.       Пока Максим Алексеевич ставил чайник и заваривал какой-то ароматнейший чай с персиком, он продолжал учтиво расспрашивать меня об учёбе, о жизни. Хоть разговор был поверхностный, совсем не личный, вести его было легко и приятно. Минут через пять мне уже стало совсем комфортно в чужой квартире. Может, мне показалось, но математик любил гостей и умел быть галантным и обходительным с ними. Хотя другим я его никогда и не видела. Ему, безусловно, повезло с учениками в наших лицах - далеко не самые глупые и невоспитанные субъекты, однако и в нашей группе были индивиды, способные довести до белого каления. Однако никогда Максим Алексеевич не поднял голоса и даже не сдвинул брови.       - К сожалению, номера с папок слетели, и я не была уверена, какая именно нужна вам, и принесла обе, - сказала я, когда он сел напротив, передав мне чашку.       Он кивнул, перенимая документы. Папку чуть более насыщенного цвета учитель отложил и стал просматривать вторую, внимательно вглядываясь в какие-то строчки, попутно кивая. Я пила чай и от нечего делать рассматривала его правильные черты, едва-едва изменяющиеся в процессе чтения. Не отвлекаясь на меня, математик медленно взял другую папку и, поддержав в руках, открыл.       Я следила за ним, затаив дыхание. И вдруг Максим Алексеевич поднял на меня глаза - у него напряглись скулы, он секунд двадцать смотрел на меня а потом бегло проглядел первую страницу, захлопнул папку и протянул мне.       - Это документы не для меня, их нужно вернуть обратно, - резюмировал он, возвращая внимание к нужным листам.       - Да-да, хорошо, извините, - промямлила я.       Как-то неловко стало от того, что я принесла не то, что нужно. Математик будто бы понял моё состояние, неожиданно рассмеялся и заговорил добрее, чем раньше.       - Не за что извиняться, всё в порядке. Знаете, я совсем недавно поэкспериментировал и впервые приготовил булочки с корицей. Мне кажется, удачно получилось. Сейчас принесу попробовать!       Он стремительно встал и, прежде чем я успела что-то сказать, уже открыл хлебницу и извлёк из неё несколько маленьких булочек, положил на тарелку и аккуратно поставил на стол ближе ко мне. Присел обратно и, затаив дыхание, уставился на них. Я улыбнулась в тот момент, когда учитель вопросительно глянул на меня - мол, почему я не ем.       Мне всегда было неловко есть при других людях - все одиннадцать лет в школьных столовых были маленькой пыткой. Но сейчас желудок требовал какой-либо еды, и я всё же взяла аппетитную на вид булочку.       - Я вас не стесняю? - неловко спросил он, скрещивая пальцы, когда я в молчании съела вкусность.       - Что вы! Мне просто странно вот так вот увидеть вас здесь, но всё в порядке. Я скоро пойду, надо же ещё к урокам подготовиться и олимпиады порешать.       - Я никуда вас не тороплю, - мирно ответил он, допивая чай. - Если честно, мне нравится ваша компания, Надя. Да и я очень благодарен, что мне не пришлось идти в змеиный рой под названием "университет".       - А что в нём плохого?       - Это очень трудный вопрос, на самом деле. - Задумчиво сказал он. - Когда-то и я там учился, однако и в годы моей молодости всё было завязано на личной выгоде, а не научном стремлении, а сейчас...       Было забавно слышать про годы его молодости, когда ему было-то всего тридцать два - оксюморон, да и только.       - Может, будет нагло, но у меня есть предложение остаться вам здесь ещё. - У меня округлились глаза, но я ничего не возразила. - Я буквально час назад нашёл такую задачку! Решать не перерешать. Восхитительная просто.       Я подумала, что ещё час у меня в запасе есть, и, если это потраченное время для мамы удастся объяснить, как олимпиадную подготовку, то никаких проблем мне не виделось.       - Буду очень рада. - Отчетливо проговорила я. - У меня тоже есть интересная штука с собой, я покажу.       Максим Алексеевич довольно улыбнулся, прибрал всю посуду и отвёл меня в зал, где оказался удобный стол и диван, за которым, видимо, он обычно и работал.       Мы сидели совсем рядом друг с другом - как тогда, неделю назад. Вроде как наши с ними дополнительные занятия должны были быть завтра, но жизнь повернулась иначе и вот, я сижу в его квартире и показываю, как решала домашнее задание.       - Замену вы хорошо придумали, конечно. Я бы просто модули раскрыл, наверное, - говорил он, и каждая маленькая похвала заметным следом оставалась где-то в сердце, ведь не так уж и часто меня хвалили. - Но переформулировка условий не совсем точная, вы не учли, что исходная переменная должна быть больше единицы. Переделать, учтя это, и будет хорошо. Вот это выглядит интересно, - сказал он, перелистывая мою тетрадку.       Там была одна из задачек на графики, с которой я сидела всё утро.       - Я что-то похожее видела в физтеховской олимпиаде, только там это в пространстве всё вращалось. У меня не вышло решить её, а это, кажется, попроще.       - Ой-ей, это та, где штука на утку была похожа?? - воскликнул в радости он.       - Ну, да, - согласилась я, вспоминая загогулину, получившуюся у меня тогда.       - А вы видели такую? - взяв с другого стола папку и достав из неё скрепленные листы, спросил Максим Алексеевич.       Что-то жуткое с логарифмами в степени с неизвестной встретило меня. Я действительно долго думала, что-то почиркала, пытаясь придумать хотя бы ход решения, но ничего не шло в голову. Математик молча ждал, ничего не говоря.       - Сложновато для меня, - нехотя, произнесла я минут через семь.       - А сделайте-ка замену с параметром опять, как сами показывали.       Ну, прием-то неплохой, сама знаю, но даже с этим задача хардкорная.       - Её изверг придумал, - буркнула я, пока дописывала длиннющее решение.       - Спасибо, это моя задачка. По-моему, классная. Я рекомендовал за неё сразу на первый курс матфака принимать, но не всем такая идея понравилась.       - Что?? - поражаюсь я, смотря то на лист, то на него, пытаясь скореллировать информацию, что этот красивый, молодой и очень умный человек придумывает такие вот отвратительно сложные задачи.       - Я уже пару лет подрабатываю в методическом центре, - настороженно говорит он. - Лично я занимаюсь олимпиадной информатикой и математикой.       Только-только я дорешала задачу, параллельно слушая рассказ Максима Алексеевича, как некое озарение пришло ко мне и я резко перебила мужчину.       - Стоп. - Он замолчал, не договорив фразу. - Это вы придумали прошлогоднюю геометрию на региональном этапе?       - Хм.. Кажется, да, - испуганно подтвердил мужчина.       - И не стыдно вам так баллов всех лишать?! - слезы обиды давнего проигрыша воспламенили всё во мне, и даже голос неожиданно стал злым и громким.       - Постойте, никого я ничего не лишал, - серьезно ответил учитель, разделяя каждое слово. - Олимпиады априори не должны решаться всеми. - Повисла тяжелая пауза, в течение которой я успела прийти в себя, и щеки смущенно зарделись. - Показать, какой там секрет был?       - Да, пожалуйста, - переступив через гордость, сказала я.       Максим Алексеевич как-то ласково и неспешно объяснил мне, как правильно нужно было построить чертеж и дополнительное построение через срединный перпендикуляр. Не сказала бы, что до этого решения я бы когда-нибудь додумалась сама, но математик будто бы и не замечал, какие гениальные вещи он говорил.       - Понятно? - наклонившись ко мне и заглядывая в глаза, спросил мужчина.       Я неосознанно посмотрела на него - темно-карие зрачки выглядели словно другими. Что-то доброе и бесконечно заботливое было в них, или же так показалось моему воображению.       - Да, - шепнула я, вжав голову в плечи. - А кто-нибудь решил её на туре?       - Нет, мне так не кажется, - задумавшись, ответил Максим Алексеевич, вставая. - Вообще лет семь назад меня бы за такую штучку повысили до главы комиссии, а в прошлом году чуть не уволили. Жаль, наука в упадке. Всем нужны одни баллы и рейтинги - я такое не поддерживаю. Для меня интерес от решения важнее, чем результат.       Он говорил всё это, отвернувшись от меня и перебирая какие-то бумаги.       - А как же победы? Без олимпиад сейчас поступить в хорошие вузы почти невозможно. - Учитель промолчал. - Вы знаете, что проходной балл в МГУ и Вышку 301 из 300?       - А зачем вам в эти крысиные норки? - Невинно спросил он, оборачиваясь со скрещенными руками. - Извините уж, но даже наш матфак по качеству образования лучше будет. - И после паузы добавил резко и саркастично. - Ну только если вам не нужна корочка с известным штампом любой ценой.       - Мне? - удивилась я и замолчала.       Мне-то, может, и не нужна, и я бы даже объяснилась, но такой тон показался мне ужасно эгоистичным. Я аккуратно собрала вещи и сложила в сумку.       - Вы...вы меня простите, - искренне сказал Максим Алексеевич, подходя ближе. Он нервно поглаживал своего вышитого филина, пока я поправляла лямки. - Я забываюсь иногда, и мне стыдно...       - Мы ничего не знаем друг о друге, и вы не вправе делать какие-то выводы, - примирительно сказала я, стараясь улыбнуться, но настроение было полностью испорчено.       - Да, конечно, - согласился он, провожая меня до коридора. - Я попробую узнать, хорошо?       Я удивленно вскинула на него глаза и увидела надежду и вину в его лице. Кивнув, я будто бы скинула часть негатива и злости на него.       Когда я уже вышла за дверь, попрощавшись, Максим Алексеевич окликнул меня.       - Надя, - я обернулась, увидев беспристрастного математика - ровно такого, какого обыкновенно и лицезрела, - мне просто кажется нужно любить то, что ты делаешь. Я люблю и учу этому других. - Он указал на наручные часы. - Буду ждать во вторник с чем-нибудь крутым.