Дети тьмы

В жизни Хироши никогда не было момента, когда бы он думал, что насилие выглядит завораживающе, но в переулке Иокогамы, когда самый смертоносный отряд портовой мафии расправился с одинокой девушкой и ее армией теней, он обнаружил, что не может отвести взгляд, даже когда Энчи так ясно проинструктировал его сделать именно это. Он знал, что должен закрыть глаза, заткнуть уши и отгородиться от того, что, как он знал, навсегда изменит его восприятие "Они-сан", но это было почти так, как если бы он был загипнотизирован тенями, которые сгущались вокруг нее, пульсируя силой, присутствием и обещанием разрушения, в то время как он был почти загипнотизирован тенями, которые собирались вокруг нее, пульсируя силой, присутствием и обещанием разрушения. Черная Ящерица со страхом наблюдала, как они бросали вызов молодой женщине, о которой все слышали слухи. Со своего места сбоку, куда она толкнула его, чтобы он переждал последующую драку, его глаза встретились с глазами Энчи, и на краткий миг паники Хироши забыл, как дышать. Он затаил дыхание, когда она нахмурилась, а затем резко выдохнул от удивления, когда пелена теней поглотила его зрение, закрывая обзор на то, что происходило за пределами его пузыря предполагаемой безопасности. Он задавался вопросом, не защищала ли Энчи также и себя от его осуждения, скрывая от него свою безжалостность. К сожалению, ему не нужно было видеть, чтобы понять отсутствие у нее милосердия в быстро последовавшей борьбе. Ему оставалось только прислушиваться к различным звукам паники и замешательства, ни один из которых не принадлежал девушке, о которой шла речь, а затем, спустя, казалось, целую вечность, Хироши остался наедине со звуком своего собственного колотящегося сердца, пока он ждал в громкой тишине кокона теней. Затем темнота растаяла, и Энчи встала перед ним, глаза остекленели, стали жесткими и одновременно отстраненными, ее лицо было бледным и непроницаемым, губа и костяшки пальцев кровоточили. Чувствуя, как к горлу подступает желчь, когда он осматривает тела, усеивающие землю в переулке, Хироши повернулся к ней с широко раскрытыми глазами. - Они что?.. - Нет, - немедленно ответила она. - Они все еще живы. А это значит, что они проснутся достаточно скоро, и нам нужно уйти до этого. Он судорожно сглотнул, гадая, не лжет ли она. Но он решил не задавать вопросов и медленно кивнул. - Хорошо. Куда мы теперь пойдем? Энчи медленно выдохнула. - Возвращаемся в банк. А затем прямиком из Азии. Нерешительно, неуверенно, Хироши кивнул. Когда Энчи протянула ему руку, он оглянулся на нее, обнаружив, что она наблюдает за ним острыми глазами, которые, казалось, способны видеть сквозь любое притворство, и Хироши задался вопросом, разделяет ли она хоть каплю его способностей. На мгновение он задумался о ней и о предложении, которое она протягивала вместе со своей рукой, и без дальнейших церемоний взял ее холодные руки в свои и улыбнулся ей так храбро, как только мог. - Я доверяю тебе, они-сан. Энчи глубоко вздохнула, оглядываясь через плечо на бесчувственные тела Черной Ящерицы, прежде чем повернуться обратно к своему юному спутнику и попытаться вернуть ему улыбку. - Тогда пошли. На этот раз они привлекли больше внимания в банке как двое детей, которые, вероятно, выглядели так, словно находились в бегах. Которыми они и были. Но никто не осмеливался приблизиться ни к одному из них, когда Энчи излучала свою смертоносную ауру с такой свирепостью, что это молчаливо предупреждало всех в комнате не пытаться бросить ей вызов. Тени цеплялись за нее ровно настолько, чтобы она казалась неестественной, и на мгновение Хироши стало любопытно, делала ли она это нарочно или тени просто стремились служить и защищать свою госпожу, даже когда она не просила их о помощи. Предыдущая кассирша смотрела на них широко раскрытыми глазами, ее ухоженная улыбка сползла с лица, а руки дрожали от нервозности, без сомнения, вызванной тем, что Энчи наблюдал за каждым ее движением острыми глазами с невысказанной угрозой, хотя это вовсе не обязательно было направлено на кассира. Тем не менее, женщина справилась, и в тот момент, когда Энчи были вручены необходимые документы и деньги со своего счета, она незаметно переместилась сама и Хироши оттуда, даже не предупредив мальчика. Впоследствии он пошатнулся от шока, его желудок взбунтовался внутри него и заставил его наклониться вперед, чувствуя себя так, словно его кишечник решил подняться по пищеводу. Крепкая хватка на плече, казалось, вернула его к реальности, и он посмотрел на Энчи так благодарно, как только мог, стараясь не вывернуться наизнанку. Как только он был абсолютно уверен, что его желудок не пытается вырваться наружу, он выпрямился и вздохнул. - Где мы находимся? - спросил я. - спросил Хироси, взглянув на переулок, в который они попали, и нахмурившись от доносившихся снаружи оживленных звуков, сразу заметив, что солнце находится в другом месте, чем там, где оно было всего несколько мгновений назад. Энчи поджала губы, все еще крепко держась за него, и огляделась вокруг. - Я... честно говоря, не совсем уверена. - поймав его недоверчивый взгляд, она легонько щелкнула его по носу. - Я запаниковала, ясно? Охранники двигались к нам, кассирша почти наверняка вызывала полицию, и, без сомнения, мафия была бы там достаточно скоро. Хироши потер нос, раздраженно сморщив его, но все равно вздохнув и отведя от нее взгляд. - Да, хорошо, - смягчился он, не желая ввязываться в ссору с девушкой, которая рисковала собственной жизнью, спасая его. На мгновение Энчи замолчала, напрягаясь, чтобы уловить обрывки разговоров прохожих за пределами переулка, и заморгала, когда ее мозг, наконец, сообразил, на каком языке это было. - Я думаю, что мы, возможно, сейчас находимся в Турции. Моргая, Хироши наклонил голову. - Где? - спросил он. Взглянув на него, Энчи одарила его легкой улыбкой, гораздо более естественной, чем любая, которую он видел на ее лице до этого. - Нигде поблизости от Иокогамы нет такого места. Что скажешь, если мы с тобой немного прогуляемся? Приободрившись, Хироши кивнул. Его желудок выразил протест при мысли о том, что придется еще больше двигаться, и он покраснел от смущения, опустив голову. Ему было не привыкать к чувству голода, но прошло много времени с тех пор, как он ел в последний раз, и он не хотел признаваться в этом, но ему было немного неловко от этой правды перед своим спасителем. Ее взгляд смягчился, и она начала уводить его из темного переулка. - Давай сначала что-нибудь съедим. Знаешь, турецкая кухня действительно хороша. А потом мы найдем место, где можно остановиться и выспаться. Это был довольно ужасный день, да? Убрав ее пальцы со своего плеча, чтобы взять ее руку в свою, Хироши с любопытством оглядел чужой город, в котором они оказались, его глаза горели таким удивлением, что у Энчи перехватило дыхание, потому что когда она в последний раз видела что-то настолько беззащитное и невинное? - Не так уж плохо. По крайней мере, мы есть друг у друга, Они-сан. На мгновение она была застигнута врасплох. Доверие? Возможно. Было не так уж много людей, которые были бы готовы доверить ей свое благополучие. Скорее, правильным словом было бы "зависимость". Она не привыкла, чтобы на нее полагались с такой слепой верой, какую Хироши вкладывал в нее прямо сейчас. На мгновение Энчи подумала, что она может просто заплакать. - Не слишком ли официально обращаться "Они-сан"? - спросила она вместо этого, как будто проверяла на прочность эти новые отношения, в которых оказалась. - Теперь ты знаешь мое имя. Хироши что-то промычал. - Значит, с Энчи-ни все в порядке? - застенчиво спросил он, ерзая рядом с ней, пока они шли по тротуару. Вздрогнув, она поняла, что он искал в ней семью. Он жил на улице и создал там псевдосемью, а теперь пытался сделать то же самое с ней. Из-за естественного инстинкта выживания с численностью? Нет. Может быть, потому, что он тоже почувствовал сходство между ними. Признание другого одинокого человека, который искал место, которое можно было бы назвать своим, и шанс создать связь, которая потенциально могла бы исцелить их обоих от их прошлого. Энчи мало что помнила о своей родной семье. Космос тоже вряд ли дал ей какое-либо чувство родства. Овен был близок к этому, но они всегда были больше наставником и подопечным, чем кем-либо еще. Дазай, по словам Сэя, не был членом семьи. Они принадлежали друг другу столько, сколько им было позволено, но не как семья. Чую можно было бы считать братом, но он будет отрицать это до самой могилы и обратно. Чуя назвал Хироши предлогом для ее побега, но Энчи подумала, что она может не согласиться. В тот момент, когда рука младшего мальчика оказалась в ее руке, а его доверие легло на ее плечи тяжелым, но не нежеланным грузом, она решила дать себе и Хироши шанс на то, на что ни одному из них не посчастливилось до сих пор, когда судьба свела их вместе и связала чем-то хорошим, ярким, и соблазнительным. Возможно, она могла бы быть немного эгоистичной и ухватиться за маленький лучик света, который пробился сквозь море ее тьмы. Может быть, ей удастся взять курс на маяк, который до сих пор был просто вне поля зрения. Может быть, она могла бы воспользоваться доверием этого маленького мальчика и позволить себе исцелиться и вырасти, а ему, в свою очередь, подарить свою собственную веру. Сделав глубокий вдох, она кивнула ему. - Думаю, мне нравится, как это звучит, Хироши. Он кивнул в ответ, плечи расслабились, а шаг слегка замедлился. - Хорошо. Они проделали весь этот путь туда, где находились сейчас, руководствуясь только импульсом. Всего некоторое время назад она в одиночку сразилась с Черной Ящерицей и вышла победительницей. Ее руки дрожали с того момента, как она призвала все тени, притаившиеся в ожидании ее команды, чтобы наброситься на своих противников и заставить их потерять сознание; заставить их сдаться ей. Менее чем за час она превратила себя во врага мафии, сбежав, так и не проснувшись в тот день с каким-либо намерением сделать то, что она сделала. За один день жизнь Хироши и его подруги изменилась настолько, насколько они могли себе представить, и их ждало будущее, неизведанное и неизвестность. Да, это напугало ее больше, чем она хотела бы признать, но каким-то образом в тот момент она почувствовала умиротворение. Рука Хироши в ее руке была теплой, и в воздухе между ними витали невысказанное обещание, наполняющее ее легкие, как глоток свежего воздуха, в котором она и не подозревала, что нуждается. Энчи не знала, что должно было произойти, и она не думала, что была готова к этому. Но, возможно, это не имело значения. Может быть, с ними все было бы в порядке.