Дети тьмы

Работа в Вооруженном детективном агентстве утомительна, когда нечего делать, кроме бумажной волокиты. Особенно для тех из них, кто больше подходит для работы в полевых условиях. К сожалению, Ацуши не особенно любит ни то, ни другое, поскольку бумажная работа делает его сонным, а работа на местах означает, что где-то есть проблемы. Кроме того, он убежден, что ему все еще нужно совершенствоваться семимильными шагами, чтобы не быть обузой. Таким образом, он не может честно сказать, что с нетерпением ждет ни того, ни другого, что вызывает вопрос о том, как он может сказать, что ему нравится его работа, когда ему не нравятся оба ее аспекта. Ну, нет. В этом есть нечто большее, чем просто работа. Ацуши это нравится, потому что таким образом он вносит свой вклад в общество и помогает тем, кто в этом нуждается. Ему также это нравится, потому что это единственное, что удерживает его от улиц. Пустая улыбка появляется на его губах при этой мысли, когда он ненадолго замолкает, печатая отчет, который Куникида-сан твердо намерен получить в течение следующих трех часов. Ацуши никоим образом не любит постоянно обсуждать свое финансовое положение, но он обнаруживает, что делает это чаще, чем хочет признать. Он задается вопросом, не делает ли это его своего рода мазохистом. Он выходит из задумчивости, когда крики Куникиды-сана становятся громче, он еще не привык игнорировать, поворачивается, чтобы увидеть суматоху, хотя он (и все остальные в Агентстве) уже знают, что лежит в основе этого. Как и ожидалось, он обнаруживает, что блондин яростно трясет своего темноволосого партнера за воротник, крича о посетителе и первых впечатлениях и о том, что если Дазай отпугнет ее, Куникида лично позаботится о том, чтобы первая исполнила его желание смерти. Ацуши наблюдает, как загораются глаза Дазая-сана, когда он замечает последнюю часть слов другого человека, и тигр-оборотень вздыхает над выходками своего наставника, прежде чем его внимание переключается на что-то более интересное, чем то, что он видит несколько раз в день. Посетитель не обязательно является неслыханным, но со слов Куникиды-сан это не похоже на клиента, что ставит вопрос о том, кто еще мог посетить Агентство? У них уже был журналист или два раньше (что не прошло хорошо), и иногда некоторые люди из полиции, и даже некоторые члены сверхъестественного подразделения специальных операций однажды. Возможно, кто-то снова такой? Он быстро качает головой, считая, что это не его дело, когда ему нужно закончить свой отчет. Это не займет у него много времени, поскольку в этом нет ничего слишком сложного. Он мысленно задается вопросом, может быть, Куникида-сан выделил столько времени на выполнение его задания, потому что он ожидает, что Ацуши расслабится, поскольку технически он находится под опекой Дазая, а затем быстро отмахивается от этого, потому что Куникида-сан, вероятно, математически подсчитал, сколько времени у каждого человека уходит на выполнение соответствующих задач в данный момент. Агентство. Через окно проникает послеполуденный солнечный свет, согревая его и отяжеляя веки, пока он упрямо борется со сном. Осталось не так уж много времени, прежде чем он сможет отключиться, говорит он себе, но это похоже на выход из тела, когда его глаза начинают закрываться, в то время как мозг кричит ему проснуться и просто напечатать заключение этого дурацкого отчета. И тут дверь распахивается, внезапное движение боковым зрением вырывает его из внутренней войны, которую он вел (и проигрывал) с подкрадывающейся дремотой. Ацуши с любопытством поворачивается к двери, а затем чуть не падает со стула от удивления, потому что он действительно узнает фигуру, стоящую в дверном проеме. - Фумико-сан, - тихо бормочет он, когда имя запоздало доходит до него, вспоминая мальчика, которому он помог буквально накануне, и его старшую сестру, из-за которой Ацуши на мгновение забыл, как дышать. Он видит это снова, наблюдая, как она осматривает комнату, и у него возникает ощущение, что она видит гораздо больше, чем показывает. На ее лице нет выражения, которое могло бы выдать, о чем она думает, и он думает, что если бы она стояла достаточно неподвижно, ее можно было бы принять за статую, потому что в чертах ее лица есть что-то холодное и непоколебимое, что заставляет чувствовать, что она вырезана из мрамора и в нее просто вдохнули жизнь. В ленивом солнечном свете, который окрашивает их рабочую комнату в оттенки сонного золотистого тепла, она выглядит как скульптура на выставке с ее сильным ростом, странной тишиной вокруг нее и невысказанным обещанием истории в ее глазах, которое, кажется, привлекает любого, кто может набраться смелости встретиться с ней взглядом. Ацуши задается вопросом, каково это - выглядеть как воплощенная в жизнь греческая трагедия. Он лишь смутно слышит, как кто-то произносит ее имя - мягкое "Энчи?", произнесенное, как ответ на давно забытую молитву - в тишине Агентства, но когда его вялый мозг, наконец, приходит к выводу, что это говорил его наставник, Ацуши поворачивается на своем месте, чтобы посмотреть на Дазая-сана, который выглядит так, будто он заново открыл луну и звезды в том, как он смотрит на их посетителя. Его ошеломляет такое выражение задумчивости и нежности на лице Дазая, и он присоединяется ко всем остальным в Агентстве (возможно, за исключением Ранпо), задаваясь вопросом об истории между ними обоими. Потому что очевидно, что в пространстве между ними плавают миллионы невысказанных слов. Дазай улыбается - одновременно чему-то знакомому и незнакомому, потому что Ацуши еще не видел такой улыбки у своего наставника - и спрыгивает со стола, на котором сидел. - Как чудесно снова видеть тебя. Ты выглядишь прекраснее, чем когда-либо.- мягкие слова не должны удивлять, но в них есть искренность, которой никогда раньше не было, и все они молча наблюдают за тем, что происходит, потому что это кажется каким-то образом более важным, чем простое воссоединение. - Дазай, - произносит Энчи осторожно и нежно, ее пугающая аура растворяется в воздухе вокруг нее. Она использует его фамилию, замечает Ацуши, но это не умаляет интимности их улыбок друг другу. - Я вижу, ты не потерял хватку. Улыбаясь все шире, Дазай медленно приближается к ней. - Только для тебя, Паслен, - говорит он ей, останавливаясь в нескольких осторожных шагах от нее. - Как у тебя дела? - спросил он. - Хорошо, - коротко отвечает она. - Лучше, чем когда-либо было. Кивнув, он одаривает ее лукавой улыбкой. - Ты скучала по мне? Она улыбается в ответ, грустная и преисполненная нежности, тянется к его руке и переплетает свои пальцы с его с поразительно отработанной легкостью, от которой, кажется, что-то встает на свои места у них обоих. - Конечно. Их маленький момент разрушается тем, что Куникида-сан прочищает горло. - Я не знал, что вы оба знакомы, - говорит он, быстро взглянув на их сцепленные пальцы. Не смущенный публичным проявлением привязанности и их тихим сентиментальным воссоединением, Дазай подходит, чтобы встать рядом с Энчи, вместо этого обнимая её, заставляя её замереть и расслабиться в два плавных момента. - О, мы давно знакомы, Куникида-кун. Паслен здесь - моя любимая часть моего прошлого. - он поворачивается к ней, надувшись. - Я не знал, что ты вернулась в Иокогаму. Она убирает волосы с лица, застенчиво улыбаясь. - Я вернулась вчера, - сообщает она. - Знаешь, тебя тоже не так-то легко найти. В конце концов, Иокогама - большой город. - Извините, что прерываю, - вмешивается Куникида, поправляя очки на переносице, - но президент, должно быть, ждет вас, Фумико-сан. Не будете ли вы так любезны пройти сюда? Я уверен, что вы с Дазаем сможете наверстать упущенное, как только эта встреча закончится. - но даже его обычно строгое поведение немного смягчилось при виде этой пары, и никто точно не знает, что делать с их вторжением в данный момент, пока блондин не говорит всем возвращаться к работе, и они следуют его инструкциям, потому что это все, о чем они могут думать в любом случае. Наступает пауза, которая затягивается после того, как Фумико исчезает за дверями, ведущими в комнату президента, а затем еще одна, в течение которой большинство из них смотрят на Дазая, как будто непоколебимый взгляд каким-то образом раскроет все его секреты, а затем все они неохотно возвращаются к своей работе, потерпев поражение, когда брюнет только безмолвно улыбается им. Ацуши задается вопросом, были ли они когда-то любовниками, но затем быстро отбрасывает эту мысль, потому что это не его дело, и ему не нужно, чтобы Дазай-сан каким-то образом разгадал его мысли и пустился в мелодраматический эпизод. Кроме того, он на самом деле не думает, что у Дазая-сана есть все необходимое для романтических отношений. С другой стороны, всего минуту назад он увидел ту сторону своего наставника, которую никогда раньше не видел, так что он мог ошибаться. Дазай Осаму полон сюрпризов, если не сказать больше. Но означает ли это...? - Как ты думаешь, Паслен согласилась бы на самоубийство влюбленных? - спрашивает Дазай-сан, опускаясь на колени и кладя подбородок на стол Ацуши, выжидающе глядя на молодого мужчину. Ацуши невозмутим. - Не совсем. Фумико-сан кажется слишком разумной. Кроме того, у нее есть младший брат, которого она оставила дома, и я сомневаюсь, что она когда-нибудь сделала бы это добровольно. Они выглядели очень близкими. - Наверное, ты прав. - Дазай вздыхает, прежде чем дважды моргнуть и снова посмотреть на Ацуши, приподняв брови. - Брат? Откуда ты это знаешь? Ацуши хочет спросить, почему Дазай-сан этого не знает, но воздерживается. - Я столкнулся с ним вчера. Он заблудился, поэтому я помогла ему добраться до его сестры. Понимание появляется на лице брюнета, и он кивает с мрачной улыбкой на лице. - Паслен через многое прошла с тех пор, как я видел ее в последний раз. Есть многое, что я упустил. - Она была частью мафии? - спрашивает Ацуши шепотом, но это не имеет значения. Он уверен, что в данный момент многие в комнате подслушивают их разговор. Дазай наклоняет голову, его улыбка - пустой изгиб губ. - Она ушла из этого быстрее, чем большинство, но у нее есть своя темная история, как и у всех нас. Хотя, ее новая принадлежность довольно интересна, если я прав в своих предположениях об этом. Вероятно, так оно и есть, но Ацуши не станет говорить этого вслух и тешить мужское самолюбие. Он тоже не спрашивает, полагая, что, вероятно, не узнает, поскольку организации одаренных по всему миру все еще находятся за пределами его ограниченных знаний. Итак, что он действительно знает о загадочной Фумико Энчи, так это то, что она была частью мафии, у нее есть брат, о котором Дазай-сан, вероятно, не знал, и она явно была (и, вероятно, все еще остается) кем-то важным для его наставника, что кажется это само по себе было подвигом. Он вздыхает и спрашивает себя, почему он не может просто хоть раз встретить кого-то нормального и не связанного с миром одаренных. Он думал, что Хироши более или менее нормальный, но парень оказался родственником бывшего члена мафии, который, возможно, в какой-то момент был любовником его наставника. Почти час спустя, когда Ацуши закончил свой отчет и просто наблюдает, как сотрудник рядом с ним раскладывает пасьянс, дверь открывается и Энчи выходит с Куникидой-сан рядом с ней, вежливо обмениваясь последними любезностями с президентом, прежде чем он извинится и дверь снова закроется. - Я полагаю, ваша дискуссия завершилась благоприятно? - Дазай плавно проскальзывает в пространство рядом с ней, выглядя так, словно именно там ему и место. Она улыбается ему. - Так и было. Ты будешь гораздо чаще видеть меня поблизости. - Я с нетерпением жду этого, - говорит он честно, несмотря на свои кокетливые слова, и Ацуши снова борется с ощущением, что он смотрит какую-то романтическую драму по телевизору. - Вообще-то, Паслен, что скажешь, если мы выпьем и наверстаем упущенное? Ее брови приподнимаются, и вместе с большинством остальных в комнате она смотрит на неуклонно мрачнеющее выражение лица Куникиды-сана, когда он понимает, что Дазай не выполнил ни грамма своей работы. - Может быть, как только тебя отпустят с работы? Я приеду за тобой. Ацуши спрашивает, как она узнает, когда Дазай-сан сможет уйти, но его наставник кивает, как будто это не будет проблемой, и они расстаются без лишних фанфар, оставляя Куникиду свободно вопить сколько ему заблагорассудится об отсутствии трудовой этики у его партнера, в то время как Дазай откровенно не обращает на него внимания.. Это кажется ему легче, чем обычно, и когда он возвращается к своему столу (настолько медленно, насколько это возможно для человека, пока Куникида практически не швыряет его на место), Ацуши может сказать, что он больше не в себе, чем обычно. Он задается вопросом о том, какой эффект может оказать на человека простое воссоединение, за исключением того, что, возможно, все не так просто, и именно по этой причине даже невозмутимый Дазай Осаму, похоже, погрузился в радужные мечты о статных девушках и танцующих силуэтах, а также в неоспоримое ощущение того, что наконец-то появилось пустое пространство. "Рядом с ним я наполнялась так, как никто другой никогда не мог."