Anemoia

-Нотт, ты с нами? -Не уверен. -Нотт, будешь виски? -Не знаю. -Нотт, давненько мы не посещали одно излюбленное маггловское местечко. Соскучился по ножкам? -Наверное. -Нотт, сколько поставишь на то, что Драко сегодня трахнет старшую Гринграсс? -Ещё не определился с подсчётами... -Нотт, ты в порядке? -Нет. Основной интерес существования кудрявого был сконцентрирован только на одном ядре. Прежде волновавшие его вопросы переставали приносить Теодору чувство азарта. Конечно, после встречи с мисс в её волшебном пространстве, которое открылось Тео с первых нот Шопеновского ноктюрна, он не сразу отказался от привычного ему мыслительного процесса. Ходил на занятия, пренебрегая прорицанием и древними рунами, так как считал эти предметы абсолютно нецелесообразными и недостойными для изучения, поглядывал на колыхающиеся края юбок слизериночек, не упуская из виду ножки чистокровных когтевраночек, засыпал с помощью стаканчика, в котором размеренно плавала янтарная жидкость вместе со льдом, и украшал атмосферу нецензурными шутками сексуального характера, относящихся к целомудрию магглорождённых учениц, веселя итальянца и белобрысого аристократа. Но, несмотря на привычный, крепко закреплённый за собой флёр «плохого чистокровного мальчика», не забывал хотя бы три раза в день пройти мимо стены на восьмом этаже в надежде увидеть вход в выручай-комнату, из которой должны, по его мнению, были появиться ветви деревьев пастельных тонов. Он не хотел делить миледи с кем-то, но жадный интерес об её неизвестном ему пребывании овладевал мальчиком. Её не было. За все три дня она не появилась ни на уроках, ни в Большом Зале, ни в коридорах школы. Крошечный разум, несмотря на продвинутую эрудицию юноши, не позволял своему хозяину ответить на три вопроса: -Она что, никогда не ест? -Почему учителя не интересуются её отсутствием? Может, её изнасиловал какой-то чокнутый патлатый сквиб и оставил подыхать в кабинке школьного туалета для мальчиков? -И какого чёрта мисс не удосуживается хотя бы уделить капельку своего драгоценного присутствия мне? Так, недельный музыкальный транс, ноты которого накрепко въелись в разум мальчика, стал постепенно покидать его. Хотелось ещё. Тео напевал привычное ему «Си,до,ре,ля,си,соль,фа,фа,фа,фа…» так, чтобы никто не слышал, и, как только в его воспоминаниях всплывала картинка кремового платья, тот тут же отключался из реальности, долго смотря в одну точку. Наступила никотиновая зависимость, сопровождающаяся небольшими всплесками лёгкого гнева. Эгоистичная натура, привыкшая забирать всё самое лучшее себе и не отдавать взамен на полученное ничего, не смогла признаться в страхе. Каждый раз, начиная разговор с Забини, Тео был почти готов к тому, чтобы задать вопрос о местонахождении новенькой, но открывая рот, зажимал капризные кулачки в карманах брюк и позволял кончику языка, дотронувшемуся до верхней губы, останавливать себя, с лёгкостью переводя тему. Понедельник открыл волшебнику совершенно другой мир, не виданный им раньше. Пятница же бросила мальчика в холодную воду несправедливости и дичайшей ревности. Матч между двумя враждующими друг с другом факультетами закончился весьма успешно. Наделяя физическую силу гневными мыслями о том, сколько маглорождённых убили пожиратели и какой по своему виду жалкой и смешной выглядела их смерть, кудрявый слизеринец забивал квоффлы в кольца, сталкивая с метлы каждого игрока, который попадался ему на пути. Услышав сладостное «Победил Слизерин!» и наградив белобрысого ловца команды кивком, означающим «По-другому и быть не может», парень приземлился на влажную землю, ощутив слякоть под подошвами своих ботинок. Изумрудно-серебряные не прибегали к дружественным объятиям при выигрыше и не грешили успокаивающе-мотивационными речами при проигрыше. Каждый раз, получая результат игры, они, успевая отдышаться ещё в воздухе, молча покидали стадион, специально игнорируя брошенные в них женские восхищённые взгляды. Вся благодарность их мужества оставалась «на потом», время для которой было отведено на вечеринках. Проходя мимо трибун и чувствуя собственную непревзойдённость, Тео мысленно представлял себе исход праздничного вечера, ожидающего его на этот раз. -Мы ещё не покинули поле, а ты уже выбираешь себе новую сексуальную жертву, - с победной улыбкой на лице сказал мулат, толкнув кудрявого локтем в бок, -Сладенький,- последнее слово Блейз произнёс с небольшой долей издёвки, не забыв похлопать ресницами, изображая типичный жест, присвоенный девичьему флирту. -Не я их выбираю, а они меня, - сухо сказал Тео, забрав одной рукой спускающиеся на лоб мокрые кудри назад, - А отказывать выпившим дамочкам не в моих правилах,- его реплики были произнесены на автомате. В голове кудрявого паренька крутились одни и те же вопросы, превращающиеся в монолог. Смотрела ли миледи матч и видела ли она слизеринца в его лучшем свете? Болела ли она за него? Вздрагивало ли её сердце, когда тот чуть не упал с метлы? А почему она должна была почувствовать страх за него? Вероятно, потому, что это типичная осторожность любой дамочки, испытывающей интерес к его личности. А если она болела за Гриффиндор и тайком усмехалась над моментом, когда квоффл, кинутый Теодором, был отбит чёртовым рыжим мудаком? -На чьё тело поставишь на этот раз? – холодный тон Малфоя своим привычным цинизмом вытащил голову Тео из пучины вопросов, не мешая ручьям вышедшей из тела воды литься по своей физиономии. Драко никогда не дотрагивался до своей кожи после пройденной игры, выжидая похода в ледяной душ. Спортивная форма, как бы того не хотел белобрысый аристократ, всё же местами соприкасалась с грязнокровками, принимающих участие в команде красно-золотых. -Ставлю десять галлеонов на Монкли. Посмотрим на её невинность, - перебил Теодора чистокровный итальянец, обильным жестом вытирая пот с лица краем своей футболки,- Эй, Нотт? -Дороговато для любительницы Монтеговского члена, - ложный факт, произнесённый кудрявым, заставил сложенный в напряжённую нить рот Малфоя слегка дрогнуть в едкой ухмылке, - Поставь на…- парень похлопал тремя пальцами по губам и с лёгким прищуренным взглядом перечислил про себя список фамилий, носивших, как ему казалось, клеймо жёлтого билета. Внезапно, словно отдалённое эхо, родные ему ноты, исходившие из чьих-то уст, заставили мальчика замереть, впустив в него метафоричное «Остолбеней». Рука медленно опустилась вниз и остановилась в области живота. Он моргнул. Второй раз. Третий. Поворачиваться было страшно. Прошло-то всего лишь три полноценных дня с её отсутствия и только сейчас, в этот момент, мальчик ощутил, как сильно он скучал по ней. Это странно. Невозможно было настолько неосознанно привязаться к человеку, про которого не говорило общество, ибо, в обыденном случае поступления новеньких в школу чародейства и волшебства, о них пищат по крайней мере два дня, не переставая делиться общими впечатлениями от новопришедшей личности в стены замка. Удары сердца отдавали рикошетом в черепную коробку. Мозговые извилины превратились в басовые струны. Медленно повернув голову, оставляя тело в прежнем положении, мальчик краем глаза увидел очертания того милого личика, показавшего ему мир Шопеновского ноктюрна. В один миг всё стало бессмысленным, потеряло ценность. Виски, вместе с желаниями отпраздновать победу и испробовать своей плотью пространство между ног Агнес Монкли, исчезло из списка важных дел. Развернувшись к стоящей напротив входа между трибун миледи, Тео вцепился в неё взглядом, напоминавшего опасного хищника, который давно следил за своей добычей. И, держу пари, волна чувств, прошедшая по его телу, покинула свои рамки, выпустив в воздух энергетический удар, отчего даже брови Малфоя вздёрнулись вверх, позволив новой эмоции непонимания поселиться на его лице. И всё было бы весьма прекрасно, эта дивная и обычная по своему содержанию встреча оставила бы в голове и на головке Тео отпечаток счастья, волшебник был бы до неистовства доволен, позвал бы мисс с собой и снова очутился в её мире, если бы не золотой парнишка, который стоял подле неё и любовался, как показалось Теодору, образом нежной девушки. Внутреннее состояние кудрявого смешивалось в палитре своеобразной радости, предельной раздражённости, убийственного гнева и разрушающей его самонадеянный образ дикой, звериной ревности. Казалось, его молчание длилось час, а-то больше. Теодор пристально смотрел на миледи, одетую в форму его факультета и снова пытался напрячь свой разум, чтобы тот сиюминутно выдал ответ на три вопроса: -Как получилось, что она теперь часть их факультета, если в Большом Зале чудная по своему виду шляпка и многоуважаемый, мать его, профессор Дамблдор не собрали всю школу для церемонии? -Какого хрена Поттер стоит рядом с ней и смеет передавать ей свои микробы воздушно-капельным путём через диалог? -И с хера ли она отвечает ему взаимностью? Четвёртый вопрос, который тут же снял с Теодора типичную маску, заставил абсолютно каждого присутствующего в ближайших квадратных метрах обернуться на мальчика, ибо задал он его с весьма неконтролируемым гневом в голосе: -Как ты смеешь напевать этому,- тут зрители небольшого шоу услышали нецензурную лексику, -своим милым ротиком нашу пеню?! Нотт не заметил, как в порыве своей вспыльчивости оказался рядом с образовавшейся парой. От давно не испытанных чувств ревности, которое перегоняло его здравый разум, Тео не мог совладать со своим тяжёлым дыханием, исходившего из раздутых ноздрей, и фонтаном саливации, исходившей из рта. Поттера хотелось убить на месте, раздавив его голову вместе с очками, а тело мисс взвалить на себя и утащить ни в чём не повинную девушку подальше от всех, лишь бы та ни с кем не делилась ничем сакральным, ничем ценным, ничем из того, что принадлежало им двоим. -Это наша песня! Это наши ноты! И какого дьявола ты не появлялась в школе три дня?! Декан нашего факультета будет предельно рассержен, узнав о твоих прогулах, и этот миленький шрамоголовый маменькин сыночек вряд ли спасёт тебя от проблем, - его речь лилась кровавой, негативной рекой, пытаясь унести девушку в своё начавшееся эмоциональное цунами. Миледи, будто бы ожидая подобной реакции Теодора, услужливо прикоснулась к плечу Гарри, извиняясь за поведение слизеринца. Повернувшись к кудрявому, та разомкнула уста, чтобы обозначить состояние Теодора, тем самым пытаясь спасти неловкую ситуацию, в которой приняли участие странные взгляды учеников, но капризный чистокровный успел перебить её: -Зачем ты трогаешь его? Он… Хватило одного её нежного взгляда, обращённого к Тео, как тот тут же ощутил упадок ревностного градуса и почувствовал наступление неловкого стыда. Анализировать своё состояние парень не успевал. Он только смотрел на неё и падал в какую-то бездну. Скулы были напряжены, кулаки тоже, а вот мышечный орган, охраняемый под клеткой из рёбер, постепенно приходил в норму, восстанавливая привычный ритм. Малфой, хладно закатив глаза, не позволяя ни одной мышце лица дрогнуть, развернулся на пятках и продолжил путь, ведущего к раздевалке для мальчиков. Забини, вздёрнув плечи, также не нашёл ничего лучшего, кроме как не быть лишним сейчас. У компании изумрудно-серебряных получалось чувствовать комфорт друг друга. Уважение к личному всегда было на первом месте, несмотря на колкие шутки и длительные душевные разговоры, когда те были необходимы. Так, следуя необозначенным на бумаге правилам, парни решили оставить Нотта при его делах в одиночестве, зная, что их присутствие, а уж тем более расспросы и шутки про соединение тел будут явно не к месту. -Ты ревнуешь музыку, Тео. Это интересно. Я бы даже сказала, что горжусь тобой. И собой за то, что смогла открыть тебе это состояние,- спокойным голосом, напоминающим колыбельную, произнесла мисс, успев поймать ткань юбки, которую подхватили порывы ветра. -Сдаётся мне, что ты каждому второму открываешь свои глубокие миры? - Тео осознавал, что говорит глупость, но опущенный взгляд Поттера на часть формы мисс успели выпустить новый разряд собственничества, - Он уже снял твоё платьице, да? А вместо подарка за музыкальный секс преподнёс тебе форму моего факультета? Поттер ощутил на себе вибрацию неловкости, которая был совмещена вместе с лёгким стыдом за поведение маленького аристократа, не блещущего определёнными манерами, о которых так кичилось общество змей. Нотт всё ещё тяжело дышал, ожидая её ответа, на который, держу пари, у парнишки уже было заготовлено новое колкое высказывание. Мисс стояла неподвижно. Она совершенно не реагировала на негатив. Её мудрость в который раз перевернула ситуацию таким образом, что миледи осталась на высоте, совершенно не преследуя данной цели. -Почему юноши, позволяя себе бросаться нехорошими выражениями, остаются уверенными в том, что подобное заставит девушек упасть к их ногам? Они действительно думают, что едкие фразы способны влюбить в себя кого-то? ,- леди обратилась к Поттеру, приподняв уголок губ. Тот лишь промолчал, не думая о своём выражении лица, которое демонстрировало явную растерянность. Не получив адекватного ответа от джентльмена в очках и так и не обратив на агрессию кудрявого юноши никакого внимания, миледи выдохнула с лёгким звуком и собиралась покинуть пределы поля. Она подходит ближе к Тео, и у того увеличиваются зрачки. Её кончики волос касаются его плеча, пока мисс проходит мимо стоящего как монумент кудрявого парня, сердце Тео замирает, а мозг уже ставит диагноз «Аритмия». Он незаметно задевает указательным пальцем край её юбки, успевая попробовать конец ткани на тактильный вкус, добавляя большой палец и накрывая им изумрудно-серебряную клетку, и мисс опускает ресницы вниз. Рука Тео осторожно, приёмом легато ныряет под часть её формы, а пальцы едва ли притрагиваются до кожи её ног. Мисс уворачивается, прибавляя скорость к шагу, а его пальцы соскальзывают, так и не получив соединения с её плотью. Миледи быстро покидает пределы поля. А Тео не удосуживается проводить её взглядом, так как всё его внимание, весь мозг, полный спектр возбуждения и неумолимого желания почувствовать её кровавым водопадом спускаются с головы до низа живота, заставляя ощутить, как напряжённый член теснится в ткани трусов и оставляет каплю смазки на их поверхности. Поттер догоняет её, игнорируя тяжело дышащего Теодора, и у кудрявого взрывается салют похотливой ревности, отдающей ещё больший рикошет. Ураган не успевших проанализированных ощущений настолько завладевает Ноттом, что мозг юноши скачет от одной мысли к другой, пытаясь найти ответы на вопросы о своём состоянии, а тело пребывает в недополученном экстазе. Никогда ещё Тео не ревновал настолько сильно, отчего хотелось уничтожить факультет красно-золотых и стереть его существование из истории Магической Британии. Никогда ещё не испытывал такого сильного сексуального желания от прикосновения к ткани одежды. Никогда ещё не был так уязвим и не оголял перед посторонними свои искренние чувства. Он был в заднице. Она была на облаке приподнятого настроения. Он хотел бросить «Круцио» в очкастого парнишку. Она, сидя на плече кудрявого, болтала свесившими ножками вниз и шептала ему на ухо ноты их общей композиции. -Нотт, ты с нами? -Да! -Нотт, будешь виски? -Да! -Нотт, давненько мы не посещали одно излюбленное магловское местечко. Соскучился по ножкам? -Да! До безумия, мать твою. -Нотт, сколько поставишь на то, что Драко сегодня трахнет старшую Гринграсс? -Тысяча галлеонов. -Нотт, ты в порядке? -Абсолютно. (В полной заднице). Виски выливалось с таким напором в горло Теодора, что даже Великий Салазар бы позавидовал градусу его настроения, а Василик подставил бы свою морду и наслаждался потоком алкогольной воды. Так Теодор ещё не танцевал. Так он ещё не играл на гитаре. Не флиртовал и не выкуривал. В этот вечер значок «Душа компании» был облит золотом, так как Тео действительно взял на себя всё внимание гостиной серебряно-изумрудных. Резкие танцевальные движения посреди комнаты срывали пуговицы с его чёрной рубашки, сексуальное возбуждение, которым одарил его алкогольный всплеск, поднимало уровень тестостерона, в результате которого он хотел каждую. Назло. Если бы капризный мальчик не заливал чувство ревности алкоголем, а одолжил бы каплю мудрости у нежной мисс или хотя бы попытался спародировать её мыслительный процесс, то наверняка бы не прибегал к сублимации своих чувств «развратным» способом, но волновал ли его самоанализ сейчас, когда на его коленях вульгарным образом сидела чистокровная Монкли и позволяла Тео медленно вести рукой по внутренней части бедра, расставляя ноги все шире и шире так, что короткое чёрное платьице поднималось всё выше? Её не волновали обращённые на них взгляды, его не волновала её репутация. Но чем больше Тео чувствовал возбуждение Агнес, которое, как ни странно, не заражало мальчика, а, наоборот, давало рикошет так, что несчастная чистокровная получала двойную долю эстрогена, окситоцина, эндорфина, заставляющие её в буквальном смысле слова извиваться на его коленях, тем больше в его голове возникали разные картинки страшного характера, в которых Поттер сначала слушает Шопена вместе с нежной миледи, а потом прикасается к ней. Пока пальцы Тео нежно проводят по коже, охраняемой тонкую мышцу внутренней части бедра чистокровной, в этот момент в голове кудрявого Поттер проводит тыльной стороной ладони по шеи мисс, одетой в кремовое платье. Пока Тео чувствует, как намокает нижнее бельё чистокровной, и средний палец проводит по клитору, спрятанному за сетчатой тканью, Поттер аккуратным движением освобождает плечо нежной мисс от лямки платья и целует её в область ключицы, слегка всасывая кожу. Пока чистокровная шепчет на ухо кудрявому просьбу о том, чтобы тот вошёл в неё, мисс робко просит Гарри поцеловать её. Нотт плавно входит двумя пальцами в Монкли, сосредоточенно смотрит в одну точку и совершенно не думает о «скучном ритме», которая воспроизводит его рука, а в этот момент в его голове Поттер уже целует его нежную леди, гуляя руками по её спине. -Блядь! - громко произносит Нотт, резко вытаскивая пальцы из мокрого пространства между ножек чистокровной, на что та успевает закусить нижнюю губу и пытается скрыть полученную лёгкую боль,- Пойдёшь со мной, - этот известный всей женской половине гостиной Слизерина приказной тон,- Я покажу тебе одно место. Благо, сознание Монкли пребывает в состоянии опьянения, и та отвечает ему положительным кивком головы, смотря на «кудрявого рыцаря» полузакрытыми глазками. **** «Вспомнил как ты оставил кровь несчастной целочки на нежном платье нашей дорогой мисс? Ох, ну не стоит драматизировать, Теодор, всего лишь кусочек сломанного винила.» -Я… Блять… Заткнись! «Значит вспомнил, раз злишься. Не всегда воспоминание хранит в себе только положительное, верно?» - дьяволёнок спустился с кудрей чистокровного чуть ниже и дотронулся губами до его мочки уха, - «Нужно признаваться себе даже в самых нелепых содеянных действиях, мой юный друг.» Нотт попытался сложить сломанную пластинку воедино, но вернувшийся тремор и резкий вброс внутреннего голоса разбросал две половины диска с ноктюрном Шопена в разные стороны. «Чистокровная бедняжка не ожидала, что ты приведёшь её в ржавую комнату, но какого было её удивление, когда та увидела волшебный лес, пока ты имел её и игнорировал просьбу остановиться.» - чертёнок нарезал круги по плечу Теодора, театрально размахивая руками и добивал парня неприятными фактами,- «Ты был явно не готов к появлению нашей миледи в выручай-комнате. Я помню твою физиономию, трус!» - Ноттовский Мефистофель снова прислонился к мочке, выдохнув табачный дым в ушную раковину Теодора, - «Нежное создание смотрело на то, как ты трахаешь невинную Агнес, крепко прижимая её запястья к стволу дерева, и из глазёнок нашей девочки, одетую в кремовое платье, текли ручейки, впадая в ротик, на котором красовалась улыбочка. Ручка непроизвольно поставила вашу пластиночку, о которой ты так заботился на поле для квиддича, и ты растерялся.» - чертёнок сложил ладони в жесте, предназначенного для молитвы,- «Кто обидел нашего мальчика? Господин Поттер? Ох, какое расточительство… И мальчик решил отыметь чистокровную девственницу среди благоухающей листвы… Меня тошнит от тебя.» Нотт, помотав головой в отрицательном жесте, зажмурил глаза, стараясь не вестись на собственную провокацию. «А потом ребёнок вытащил свой член из аристократичного влагалища и увидел нежное создание. Надо же! И ты не нашёл ничего лучшего, как притронуться к её платью и оставить кроваво-бледный след…» -Я был пьян. «О, Салазар, оправдание не имеет основания. Тебя отправить в детский сад для детишек благородных семей?» - дьяволёнок похлопал глазками, - «Я был пьян!» - передразнил. Сознание Теодора стёрло всю алкогольную пелену с кадров, которых он тщательно закрыл в своей голове под замок и налепил табличку «Не вспоминать» на клей, состоящий из его спермы и её невинной крови. Он прочувствовал на себе каждую минуту того рокового пятничного вечера. Слова чистокровной о просьбе остановиться, смешивающиеся с её нелепыми стонами, которыми она хотела одарить слух пьяного Нотта, соединялись с картинками, в которых нежная мисс стояла возле чёрного проигрывателя и улыбалась, наблюдая за происходящим соитием в их волшебном лесу. Он вспомнил, как край ветви дерева коснулись губ Монкли. Вспомнил, как сам резко убрал пастельного цвета листочки с уст читокровной, неосторожно задевая и оттягивая её губы, и заставил покинуть пространство выручай-комнаты, выбросив в воздух нецензурную брань. Вспомнил как подошёл к нежной миледи и, прикоснувшись, испачкал её кремовое платье. «Музыка вылечит тебя, Тео. Она поймёт. И я пойму. Позаботься о состоянии Агнес Монкли. А потом возвращайся ко мне. Я покажу тебе ещё одну пластинку, которая исцелит порок, превратив карнальные объятия в опыт.»