Anemoia

Скорость полёта тела мальчика вниз походила на скорость самой быстрой метлы в мире, однако, ритм потока мыслей во время того, как слизеринец был ближе с каждой миллисекундой к каменной брусчатке, напоминал замедленную съемку. Он вспомнил всё, всех и вся. В голову проникли даже те моменты, которые не были закреплены за счёт музыкальных композиций. Картинка, где Леди привела Поттера в волшебный лес сменилась на радостные глаза отца. Теодор вспомнил их и тот день, в котором он впервые детально рассмотрел положительную эмоцию на лице мистера Нотта, когда вышел из вагона Хогвартс-экспресс после первого года обучения в школе чародейства и волшебства. Следом его разум снова посетила Леди и её робкое движение вилкой по тарелке, украшенной изумрудной мозаикой. Теодор вспомнил, как привёл Леди в поместье, трансгрессировав вместе с ней из стен замка. Как их тщетные попытки пробраться в комнату незаметно между старшим Ноттом и его очередной девицей были разрушены за счёт слишком чуткого слуха главы семьи и послушного домового эльфа, рассказавшего хозяину о внезапном визите сына вместе с юной особой. Вспомнил, как молодые люди сидели за общим столом, трапезничали и молча слушали Старшего Нотта, который, в свою очередь, умело прятал ухмылку за стальным выражением лица, призывая достаточно строгим тоном не пользоваться трансгрессией без уведомления его об этом. Леди и Теодор кивали, успевая сплетаться пальцами так, чтобы данный жест был незаметен, трогая тыльные стороны кистей друг друга под столом, прикрываясь белой скатертью, вышитой узорами ручной работы, а Старший Нотт, наблюдая за союзом двух чистокровных влюблённых шкодников, незаметно для себя погружался в школьные времена, в которых он точно также приводил свою любимую девушку в поместье, подарившей ему в будущем кудрявого сорванца, и, прятавшись от внешнего мира, слушал её восторг по поводу той или иной книги, к которой будущая миссис Нотт боялась притронуться. Тянулась к переплёту, ловила себя на мысли о неправильном поведении, сжимала пальчики в кулак, и, кидая наивно-испуганный взгляд на своего возлюбленного, улыбалась и понимала, что счастлива находиться с ним в любом месте волшебного мира. Перед взором мальчика пронеслись лица его друзей, первая вечеринка в Хогвартсе, триумф на матче по квиддичу, первый секс. Кадры менялись так быстро, что Теодор не успевал уловить точные эмоции от них. Единственная мысль, которая накрывала сожалеющим одеялом картинки, содержала в себе одно: -Всегда можно всё исправить и безвыходных ситуаций нет. Но, увы, было слишком поздно. Конечно, чистокровный мог бы остановить свой полёт, если был бы способен поднапрячь мозговые извилины и вспомнить точное заклинание, предотвращающее столкновение тела с землёй, но вторая теория не позволяла отказаться от начатого. Она заключалась в убеждении себя в том, что мальчик не трус. Миновав четвёртый этаж, третий, второй, первый, напряжённое тело глухо столкнулось с каменными бесформенным квадратами и небрежно накрыло виниловые осколки. Пока чистая кровь, словно ручей, украшала землю, питая выступившие сквозь кирпичики ростки травы лейкоцитами парня, в этот момент чёрный филин Теодора слишком хаотично бился о стекло большого арочного окна, позволяющего ветвям деревьев из разбитого когда-то сада руками миссис Нотт наблюдать за происходящим в столовой поместья. Филин клевал носом, царапал ногтями окно и громко кричал, пытаясь заполучить внимание единственной девы, которая давала дыхание чёрному коттеджу. Не сказать, что очередная, но и не забравшая сердце мужчины (находящаяся пока что крайней в списке дамочек), миловидная пассия отца, неосознанно игнорируя филина, водила пальцем по выпуклым фарфоровым цветам, что были высечены на её любимой чашке, из которой волшебница привыкла пить на ночь густую порцию шипучего персикового чая, и отказывалась принимать наступающую тревогу, что так внезапно окутывала её лёгкие. Теодор чувствовал боль, жжение в области груди, паха, головы. Он осознавал, что процесс прощания его органов с «настоящим» постепенно наступает. Становилось невыносимо. Больнее, чем «Круцио» и куда безнадёжнее, чем «Авада Кедавра», но не сильнее, чем «Леди». Приоткрыв глаза, мальчик издал крайнее «Я люблю тебя, моё нежное создание» хриплым, тяжёлым голосом и навсегда попрощался с волшебным миром, не обращая внимание на похвалу чертёнка, который успел в уже расслабленную руку слизеринца вложить осколок от первой композиции. Последний медленный, тягучий хлопок веками и Теодор заснул, прощаясь с невыносимым страданием и болью. Девушка, оторвавшись от цветочного пепельного узора, резко повернула голову в сторону бьющегося в рамочное окно филина, отчего на её аккуратный лоб упал кудрявый чёрный локон. Дрожащими руками попыталась забрать его обратно в объёмный пучок, но, понимая, что не справляется с этой простой задачей, нервным движением выдернула заколку с головы. На её словно выточенные скульптором плечи упали ухоженные волнистые волосы. Положив заколку на белый мраморный стол, мисс открыла окно, неуверенно взмахнув указательным пальцем. Филин с большими зелёными глазами сразу же влетел в пространство достаточно вместительной столовой и, кружась над потолком, сбивая свечи с люстры, истомно кричал. -Дорогой, - несмело позвала молоденькая любимица Теодора Старшего своего возлюбленного, наблюдая за движением птицы широко распахнутыми голубыми глазами. Тушь от кончиков ресниц осталась на её щёчках и она, почувствовав, как портится её макияж, медленно провела пальчиком под нижним веком, не отводя своего взора от ненормально кричащей птицы. Хозяин поместья привычным для него образом сидел на кожаном диване, расположенным в объёмном по своему виду зале, и читал очередной том выпущенной книги одного из любимого чистокровного писателя, пытаясь не обращать внимание на то, с какой силой его пальцы сжимают гладкие, ещё не затёртые страницы книги. Хрупкая по своему виду девушка лет двадцати пяти, не отрывая взгляда от сумасшедшего полёта филина, медленно покинула пространство столовой, пятясь спиной назад. Задела плечом выступающую колонну и, развернувшись, побежала до зала, скинув на ходу мягкие плюшевые тапочки, купленные её подопечным в одном из дорогих магазинов, находящимся в центре маггловского Лондона. Миледи, толкнув двустворчатую винного цвета дверь, ворвалась в зал, тяжело дыша. -Теодор, - девушка тихо позвала сидящего на коричневом кожаном диване хозяина и поднесла руку ко рту, закусив ноготь среднего пальца. -Я же сказал, я занят. – безразлично ответил отец Нотта, запоминая место на странице, на котором остановился. Бросил раздражающий исподлобья взгляд на прямо стоящий камин и на его лице выступили жевалки. -Там…В столовой. -Что? – уже в более спокойной, мягкой манере спросил мужчина бархатным голосом, закидывая ногу на ногу. -Филин твоего сы… Не успела девушка договорить информацию, как тут же новый переплёт был откинут резким движением в сторону, а фигура старшего Нотта пронеслась мимо стоящей возле распахнутых дверей миледи. Девушка ринулась за возлюбленным, перебирая в голове успокаивающие фразы, но, остановившись на мысли о том, что сейчас лучше молчать, зажала плотно пухленькие розоватые губки. Отец, наблюдая за кричащим филином, бросил мисс фразу о том, чтобы она не беспокоилась, и, приказав эльфу предоставить ему костюм, отправился в кабинет. Начал судорожно вынимать пергаменты с печатью больницы Святого Мунго из ящика стола. Миледи ходила за ним по пятам, точнее, пыталась догнать мужчину. Тот, достав нужные документы, поцеловал в лоб девушку, которая из-за странного ощущения лёгкой паники сжимала края шёлкового бежевого халатика, и твёрдым, стальным тоном сказал ей ждать своего возвращения. -Теодор, ты был у сына относительно недавно, может, птица… Я хорошо знаю поведение сов. Она вовсе не кричит о помощи…Её… -Гимки, сделай слишком много говорящей милой особе горячую ванну, - строго сказал мужчина, принимая из рук эльфа костюм. Домовой кивал, внимательно слушая хозяина, и не обращал внимание на отрицательное покачивания головы девушки. -Я с тобой, - чуть твёрже, чем обычно, сказала мисс, внутренне соревнуясь с настойчивостью мужчины и надменным взглядом эльфа. Мистер Нотт, надевая рубашку, игнорировал возражения миледи. Пуговицы не слушались его пальцев. Девушка, обойдя эльфа, попыталась предаться самообладанию, и, проведя рукой по чёрному хлопковому изделию, заставила пуговицы подчиниться её желанию. Мистер Нотт, впервые за вечер взял руки мисс и, сжав их в своих, ещё раз указал ей на то, чтобы она осталась в поместье. Гимки недовольно хмыкнул и, бросив в воздух фразу о том, что предупредит юную леди о готовности ванны, сложил ручки за спиной и, смотря снизу вверх на хозяина, спросил: -Что-нибудь ещё для вас, мистер Нотт? -Нет, Гинки, это всё, - холодно сказал Старший Нотт и кивнул, указав эльфу на дверь. Тот кратко поклонился, бросил беспокойный взгляд на хозяина и, развернувшись, направился на второй этаж приготавливать ванную комнату для юной особы. Закрепив манжеты с помощью запонок, надев чёрный пиджак, старший Нотт, сжимая в руках белые листы, на которых содержалась информация выведенными пером буквами, покинул поместье, неконтролируемо хлопнув большой массивной дверью. Бросил взгляд на любимое дерево его покойной жены и, успев вдохнуть её невесомую теплоту, тихо сказал: -Всё будет в порядке. А после трансгрессировал в центр маггловской столицы. -Мне не нужна ванна, Гимки! – прошипела молодая особа, войдя в пространство уборной, - Приготовь мне платье. И наведи порядок в столовой. Птица испортила внешний вид. -Я буду делать то, что мне велено хозяином, - безразлично отозвался на просьбу эльф, добавляя душистой соли в большую ванну. Он вставал на цыпочки и рукой пробовал градус воды, - тридцать пять градусов. Удобоварима ли для вас данная температура, мисс? -Гимки, я сказала тебе, приготовь мне платье! – миледи сдерживала наступающие слёзы. -Я бы вам советовал, юная леди, не приказывать мне. Вы не миссис Нотт и не имеете права ослушаться мистера Нотта. Тридцать. Пять. Градусов. Комфортна ли для вас данная температура? -Сука, - выругалась девушка, покинув ванную комнату. Мисс вбежала в свою уютную спальню и, распахнув дверцы шкафа, стала судорожно снимать с плечиков первое попавшееся ей чёрное платье в пол. Эльф, добавляя в воду свежие цветы, пробурчал: -Неграмотная юная девица. Какой тон! Никогда не терпел глупых особей женского пола. Птица сходит с ума, это очевидно, значит, Нотт Младший в опасности. Неужели данная мысль не может посетить крошечный разум этой невиданной красоты ночной бабочки? -Гимки! – ворвалась в ванную комнату девушка, придерживая перед платья, сжимая грудь, - Застегни! -Не буду, - буркнул Гимки, скрестив руки на груди. -Какой же ты противный, Гимки! - прорычала девушка, и, изогнувшись, потянула правую руку за спину, чтобы нащупать замок. Эльф, усмехаясь, наблюдал за тем, как миледи пытается застегнуть платье, прикрывая оголённую грудь чёрной тканью с помощью левой руки. -Мистер Нотт сказал вам находиться здесь, значит, ему так нужно. Почитайте правила аристократичного тона, юная особа! -Заткись, Гимки! – возразила девушка и, выдохнув, закатила глаза, - Салазар, какая же я стала глупая! – одним движением пальцев девушка левитировала замок и тот по велению руки застегнулся, заставив мисс сделать лёгкое «ох» от слишком тугого пространства в талии. Бросив взгляд в зеркало, обрамлённое позолоченным вензелями, девушка побежала со второго этажа, виртуозно перебирая ножками по ступенькам скользкой мраморной лестницы. Эльф бежал за ней. -Миссис Нотт никогда бы так не сделала! – пищал эльф, наблюдая за тем, как миледи пытается надеть чёрные замшевые туфли. Юная особа старалась игнорировать уловки эльфа, пытаясь не вестись у него на поводу. -А миссис Нотт слушалась мужа! - эльф, облокотившись, закрыл одной ногой другую ногу и наклонил голову. Он частенько перенимал привычки Младшего Нотта на себя. А когда тот возвращался летом из школы магии, то домовой эльф испытывал искренние чувства радости. Интересовался у слизеринца об учёбе и с особым желанием подслушивал разные истории, о которых Теодор рассказывал отцу за обедом. Обычно эльф в такие моменты чуть ли не каждую минуту менял грязные приборы на чистые у того места, где привык сидеть младший. -Гимки, ради всего святого… -И миссис Нотт не потерпела бы того, чтобы выйти из дома, не наведя марафет! У вас слишком уставшее личико! Тушь потекла! И след от краски на шее! Вы не имеете права находиться в обществе в таком виде! Вы лицо чистокровной семьи! Миледи, ринувшись к маленькому зеркалу, что висело в пространстве гостиной, обнаружила неаккуратный след аквамаринового акрила на выпуклой яремной вене. -Наплевать, - сказала она и, забрав за ушко волосы, дёрнула ручку двустворчатой чёрной двери. Та не открылась, - Чёрт! Где моя палочка? -Мистер Нотт знает где ваша палочка, - скользко ответил эльф, - Я нет. Мне не велено. -О, Салазар! Мистер Нотт хоть о чём-нибудь не знает в этом доме? – девушка попыталась открыть дверь, оперевшись каблуком о её поверхность, но, оттянувшись назад, держась за длинную ручку, слегка упала на спину. Сдула локон, который небрежно отстал от остальных, закрывая обзор, и, поднявшись, попыталась устранить проблему в виде запертой двери с помощью невербальной магии. Громко выдохнув, развернулась и направилась в столовую. Эльф всё это время пытался помочь, кружась возле неуловимой миледи. -Вы ведёте себя неправильно! Так не положено! – Гимки, опережая её, пытался поймать взгляд больших голубых глаз, - Вы, словно ошпаренный гиппогриф, курица, бегаете по поместью и совершенно не следите за движением ваших чудных ног! Так нельзя вести себя! Вам нужен покой и горячая ванна! Мистер Нотт сказал… -Да наплевать мне что сказал твой любимый мистер Нотт! – сорвалась на эльфа мисс, призывая свистом птицу к себе. Филин уже сидел на столе и клевал запечённое яблоко, которое было недавно приготовлено для юной особы, - Иди ко мне, малыш, - миледи подозвала филина к себе и тот, встав в ступор, наблюдал за движением её руки. Пару раз моргнул. -Вы даже не съели яблоки! О, пресвятой Мерлин! Вам нужны витамины! И….И… - эльф, смотря на то, как филин Теодора Нотта Младшего медленно перебирает лапы, пачкая мраморный белый стол, и направляется к молодой особе, стал говорить писклявее и громче, пытаясь сдержать учащённое дыхание, - И выходить в общество в облегающем платье, когда вы в положении верх бестактности. Дурной вкус! Наденьте хотя бы манто! Что стало с чистой кровью? О, несчастный мистер Нотт! Филин с недоверием мягко укусил палец девушки, когда та чуть ближе подошла к нему, и, издав спокойный звук, расправил крылья. Миледи нахмурила брови от укуса, который пришёлся на мозоль, (девушка получила её при долгом использовании деревянной кисточки) и, моргнув птице, открыла створку окна. Сев на перекладину и свесив ножки вниз, зацепилась за большую ветвь дерева, являвшимся когда-то любимым для миссис Нотт. -О, Святой Салазар! Что вы делаете?! Мистер Нотт бросит в меня «Круцио»! - эльф схватился руками за голову и, мотая ей, ощущал, как на уголках его век выступили слёзы. -Ещё раз назовёшь меня ошпаренной курицей, и я сделаю так, чтобы тебя уволили, Гимки. - девушка улыбнулась и ловко зацепилась за ветвь, спускаясь вниз. Гимки, не отрывая взгляда от окна, засунул руку в рот и, сдерживая рёв, услышал голос юной леди, которая уже весьма удачно приземлилась на твёрдую поверхность, топча ровно выстриженный газон каблуками: -И накорми филина! – послышался отдаляющийся голос девушки. -Распутная малышка…. – во время слишком сильных эмоциональных подъёмов, будь они положительными или отрицательными, Гимки имел привычку перенимать словечки чистокровного юнца, но неумело использовал их, так как в семье, из которой вышел эльф, была привита речевая модель старой аристократичной школы, и домовому было не всегда удобно контактировать с мисс, чей словарный запас значительно отличался от словарного запаса Гимки. Что касается фразочек Нотта Младшего, то Гимки только рад был записывать в свою зелёную маленькую тетрадку различные новые для себя слова, забывая поинтересоваться об их значении. Эльф, всё еще держась за голову, шептал- Дурацкая мадмуазель…Подвинувшаяся рассудком детка! – Гимки крикнул. На его фразу филин издал низкий звук, будто бы перебивая эльфа, и устремился в комнату мальчика. Домовой тут же направился за ним. Птица ловко открыла клювом незапертую дверь и, влетев в пространство, села на письменный стол мальчика. На поверхности из красного дерева был оставлен рисунок, который Младший Нотт создал после того, как закончил пятый курс школы чародейства и волшебства. Это был последний момент, когда Теодор Нотт посещал поместье. С тех пор мальчик не появлялся дома. Гимки, подойдя к столу, взглянул на исписанный листок. На пергаменте были изображены хаотичные узоры и пляшущие буквы. Эльф, невесомо, достаточно бережно проведя рукой по рисунку, грустно хмыкнул, вспомнив, при каких условиях Теодор Младший обращался к своеобразной живописи. Гимки с самого детства мальчика привык сначала к его отчуждению от взрослых, потом к его внезапным вспышкам гнева, после сопровождал его во время бессонницы, рассказывая родовую своей семьи. Всё это не мешало Гимки доверять маленькому Теодору. Домовой всегда старался быть рядом с мальчиком, когда это было возможно. Во время наступающей апатии у Тео Эльф развлекал юнца как мог: готовил ему различные обеды, ужины, крал запрещённые книги из запертого стеллажа Старшего Нотта и приносил их маленькому кудрявому мальчику, даже имел честь позаимствовать у хозяина сигары и следил за дверью, пока подросший юноша пробовал табак на вкус, выдыхая дым в распахнутое окно, но все старания Гимки заканчивались нервными срывами Теодора Младшего. Домовой, вспомнив, как кудрявый нанёс неконтролируемый удар по щеке эльфа за то, что тот зашёл в его комнату без разрешения в их последнюю встречу, обнял себя ручками за локти и, сев на кровать мальчика, устремил взгляд на колдографию. На ней пятилетний Тео пытается посчитать до пяти, загибая пальчики, но даётся ему это с большим трудом, судя по нахмуренным бровкам. Перевёл взгляд и увидел другую колдографию, где уже подросший мальчик улыбается, пытаясь держать перо. Красивый, кудрявый юноша сморит в объектив и кокетливо моргает, а перо падает и падает, не слушаясь хозяина. На третьей колдографии Теодор, являясь учеником пятого курса школы чародейства и волшебства, выглядит слегка понурым. Скрещивает руки, кидает надменный взгляд, а скулы на его лице становятся с каждой секундой всё острее и острее. Четвёртая колдография содержит в себе общий снимок с друзьями парня. На ней, обнявшись за плечи, стоят чистокровные слизеринцы. Белобрысый юноша приподнимает уголок рта, мулат широко улыбается, а кудрявый, будто бы испугавшись чего-то, прячет под пиджак невидимую, несуществующую вещь квадратной формы. Его губы беззвучно произносят слово «Леди» и мальчик оборачивается. Сияет от восторга, смотря на пустое пространство сзади. Будто бы там кто-то стоит, но, увы, за спиной мальчика видна только башня замка и чистое безлюдное поле. Выдохнув, Гимки тихо сказал: -Мой Тео. И, посмотрев на филина, несмело улыбнулся. Только эльф позволил эмоциям выйти наружу, как тут же его отвлёк звук переливающейся за края ванны воды. Гимки побежал, ругаясь словами «малышка, детка, принцесса» на свою память, а филин, закрыв глаза, продолжил сидеть на поверхности стола. В симбиозе действий, в которых Гимки поскользнулся на кафеле, пытаясь удержаться ручками за воздух, Старший Нотт почувствовал сильное жжение в груди, открывая двери заведения, а милая особа издала лёгкое «Ай» при очередном пинке ножкой плода, чуть согнувшись в теле, в этот момент Теодор Нотт Младший резко распахнул глаза, будучи прикованным к больничной койке.