It doesn’t even matter

Pov Louis

Хорошо? У меня все хорошо? Гарри решил сегодня побить все рекорды по… я даже не знаю, по чему именно. Он точно хорошо видит? Может, ему стоит проверить зрение? Линзы новые подобрать? Не знаю. Сначала его глупый вопрос, затем его молчание, которое стало меня нервировать, и мне пришлось начать говорить какую-то околесицу, а затем вот это: «Я рад, что у тебя все хорошо». Я думал, что он собирается с мыслями, чтобы сказать мне что-то важное, но нет. Думал, что Гарри неловко начинать разговор со мной, потому что он винит себя за то, что происходит со мной — тоже нет. Он абсолютно искренен в своих словах и эмоциях прямо сейчас. Он на полном серьезе считает, что у меня все прекрасно. Ладно, я взбешен. Тоже мне новость. Но, блять, я позвал его, чтобы мы поговорили, наконец, а не сидели и дружно молчали. Что ж, прости, Хаз, если расстроил твои планы. Но я так правда больше не могу. — Какого черта, Гарри? Кто это? — Моя девушка. Девушка? Он начал отношения? Почему? Он же сам сказал мне, что не готов ни к каким отношениям, пока что… Гарри соврал мне? Я долгое время расценивал тот поступок Гарри, как предательство. И я так злился, что нашел себе парня. Ему на зло. Мне было плевать на этого паренька, как и Гарри было плевать на ту девушку. Это было видно по его лицу и касаниям. Он почти не касался ее, а если и делал это, то как-то небрежно, без той нежности, любви, которые были ему не чужды. Его эмоции были насквозь фальшивы, и мне было больно на это смотреть. Я видел, как Гарри улыбается, когда по-настоящему счастлив. Но с ней он лишь натягивал улыбку на лицо, оставаясь безразличным к тому, кто рядом с ним, не чувствуя ничего к этому человеку. Но спустя время, обдумывая все это и прокручивая в голове, я несколько остыл. Нельзя же всю жизнь злиться на человека. Вероятно, у Гарри была на то причина, о которой я просто не знал. Хазза, не я начал эту войну. Но я ее закончу. За нас двоих. — Хорошо, говоришь.? Да что ты знаешь, Гарри? — я говорю так тихо, что не уверен, услышит ли он меня вообще. Но Гарри слышит, потому что отвечает очередную глупость. — Ну, твои фото и посты, все ведь замечательно, Лу. Тот же спорт- Не даю ему закончить: — Что… Нет, Гарри, нет. Все совсем не так. Все видели только то, что я хотел показать. Я не хотел, чтобы меня жалели или пытались развлечь. Боже, не думал, что ты поведешься на это… — качаю головой. Кусок чертовой пиццы встал в горле, не собираясь проталкиваться. Отхлебываю чай, который больше похож на чифирь, потому что я забыл выкинуть пакетик вовремя. Морщусь. Поднимаю взгляд на Гарри, и, не удерживаясь, закатываю глаза. Потому что, блять, да, он закрылся. Всего одна фраза, которая оказалась ему непонятна, вывела его из колеи, и он вновь пытается спрятаться в себе, чтобы избежать неловкости, уйти от конфликта. Я молчу, давая время Гарри, чтобы тот мог собраться с мыслями и, наконец, сказать что-то. — Луи, мне жаль… — начинает он. — За что ты извиняешься, Гарри? Наверное, моему терпению нужно дать звездочку. Оно явно этого заслуживает. Вздыхаю. — Гарри, если ты не озвучишь того, что происходит внутри тебя, то я не пойму, не смогу помочь тебе, — пытаюсь звучать как можно мягче. — Я пытался, Лу, пытался. Но… Слова не шли. Ладно, он говорит. Это уже хорошо. То, что я ни черта не понимаю — это совсем другое. Мне с этим разбираться. Как-никак у нас вся ночь впереди. Конечно, я надеюсь, что Гарри не нужно завтра на работу, иначе наш чудесный разговор придется отложить на неопределенное время. Главное, чтобы не на очередные четыре годы, а то я не выдержу больше. Смотрю в его глаза так пристально, что он начинает ерзать на стуле. Сжимаю губы, отводя взгляд от глаз, но продолжая блуждать им по его лицу, задорным завиткам, щекочущим его загорелую кожу. Гарри заметно окреп, судя по тому, как рукава кофты обхватывают его рельефные мышцы. — Хорошо… Допустим, я поверю. Но ноги же привели тебя ко мне сегодня. В чем дело, Гарри? Ты мог подойти ко мне. Просто подойти. — Я не знаю, Луи. Честно. И все. Он скрестил руки на груди. Это конец. Он окончательно закрылся. — У тебя было все время для этого, — надавливаю, понимая, что иначе ничего не получу в ответ. — Ты мог это сделать. Мог, Хаз. — Нет, не мог. Я знаю Гарри. Мне и не нужно смотреть на его лицо, чтобы прочитать на нем что-то, я просто знаю Стайлса. В этом весь ответ. И сейчас он раскаивается в том, что не сделал этого, но продолжает убеждать самого себя, что у него не было возможности для этого. Блять, почему все так сложно в этой кудрявой голове? Мне хочется рвать и метать, но я лишь выдыхаю. — Гарри, я знаю, что ты врешь, — я протяжно вздыхаю, проводя рукой по волосам. К слову, они уже успели полностью высохнуть. — Мы не сможем продолжить наш чудесный диалог, пока… — поднимаю взгляд, на пару секунд останавливая его на глазах Гарри. Стайлс в лёгком замешательстве, -… Пока ты не будешь честным, Гарри, — я опускаю глаза, и до моих ушей доносится облегчённый выдох. Я улыбаюсь, предвидя подобное. Улыбаюсь от одной только мысли, как же хорошо я знаю парня напротив. — Луи… Я всегда жил настоящим, не думая о том, что ждёт меня в будущем. То есть… — Гарри закусывает губу. Слова даются ему с трудом, и я пододвигаю к нему чашку с чаем. Стайлс делает глоток, прочищая горло. — Когда я делал что-то, я не думал о последствиях. Но жизнь, которой я жил все это время после того случая… Это то последствие, которого я никогда не хотел… Как оказалось… Гарри начинает говорить про свою работу, семью… И нет, это не то, что я хочу услышать сейчас. Совсем не то. Он снова уходит от темы. Я мог бы заставить его замолчать прямо сейчас, но я этого не делаю. Я хочу услышать его. Безумно скучал по его голосу. Когда он снова замолчал на длительное время, я вновь начал: — И как же ты понял… Мне не пришлось продолжать, потому что он понял меня. Всегда понимал. — У меня не получилось с девушкой. Я видел твоё лицо перед глазами. — Гарри, это звучит так глупо. — Но так оно и есть. Я глупый, Луи, раз не понял этого сразу, — он поднял на меня глаза, и они блестели от влаги. — Не понял тех чувств, что испытал к тебе. Думал, что смогу забыть. — Ты не глупый. Ты несмелый, — сочувственно улыбаюсь ему и вижу, как Гарри помогает это — он перестает так сильно зажиматься. Я привык быть смелым, бороться до конца. Всегда. Возможно, мне стоит поблагодарить за это футбол, потому что ничто так не закаляет характер, как спорт. — И это тоже правда. Но, Лу, у тебя появился парень, — Гарри кусает губы. — Да, появился, — сухо соглашаюсь с ним, потому что это лишь констатация факта, не более. — И что? — вздергиваю бровь. — Я думал, что… — Что ты думал? — Что больше не нравлюсь тебе. — Гарри, — опираюсь на стол, придвигаясь ближе, — помнишь я писал тебе, что совершил много разных нехороших поступков? — Помню, — он прошептал это одними губами. — Это один из них, — криво улыбаюсь. — Но почему? — Потому что глупый уже я, — усмехаюсь. А что еще мне остается? Признавать правду всегда тяжело. — Глупый, раз думал, что, причинив тебе боль, смогу как-то облегчить свою. Вот только он говорит мне не все. Лишь часть, и меня это бесит. — Хорошо. С моим парнем мы разобрались, — морщусь, потому что это звучит еще глупее, чем я думал. — Что насчет твоей девушки? — приподнимаю брови. — Девушка… Она была нужна мне, как прикрытие… Я никогда не любил её. Она мне даже не нравилась. — Решил позлить меня? — ухмыляюсь, но Гарри даже не посмотрел на меня. — Нет. — Зачем она была тебе нужна? Я видел, как ты к ней относился… Никак, Гарри. Зачем? — Мне нужна была пара на вечеринку. И снова ложь. — Ту самую? В честь окончания школы? — Да. — Да ты напился там в зюзю, Хазза. — И ты помог мне добраться до дома. — Потому что я не мог бросить тебя в таком состоянии, — улыбаюсь, вспоминая его в тот вечер. — Ты все равно продолжал помогать мне. Каждый раз, — Гарри улыбается, и это самое прекрасное, что я видел за эти четыре года, честное слово. Ну, если не считать того, когда меня приняли на работу, когда я не пришел даже на стажировку. Это было то еще чудо. — Да. Потому что не мог иначе, Гарри. Потому что я любил тебя, — да, тут я специально сделал осечку, сказав это в прошедшем времени, внимательно следя за лицом Гарри — он поджал нижнюю губу. — Боже, мы знакомы всю нашу сознательную жизнь, Хаз! Ты хоть раз задумывался, как это много? — Лу… — Наши мамы дружили ещё до того, как в их планах появились мы с тобой. — Ты был старше на два года и всегда защищал меня… — Пока ты не вытянулся, став выше и крупнее меня. — Теперь мой черёд защищать тебя, Лу. Он вновь пытается перевести диалог в нужное ему русло. Всеми силами старается закончить его на хорошей ноте, ставя чертовы точки. Нет, Гарри. Я ставлю запятую! Диалог будет продолжаться до тех пор, пока ты не скажешь мне все, пока не откроешься, наконец. — Ты до сих пор бегаешь? — я спрашиваю его так внезапно, что он вздрагивает. Я не слежу за ним, но несколько раз он попадался мне в спортивной форме, наушниках в ушах, смотрящим далеко вперед, бегущим только в ему известном направлении. — Да, а что? — Пробежки, Гарри… От кого ты пытаешься убежать? — Не понимаю. Что же мне с тобой делать, чтобы ты перестал, наконец? — Гарри, не нарывайся на грубость… Пожалуйста. — Но, Лу, я правда не понимаю… — виновато говорит он, опуская голову еще ниже. — Гарри, — зову его, — на меня посмотри. Стайлс поднимает взгляд, нерешительно рассматривая мое лицо. — А теперь ответь мне. Ты хочешь этого? Я все равно увижу, если ты соврешь мне. Твои глаза не умеют лгать, — и не должны. — От кого ты пытаешься убежать? Тишина. Я вздыхаю. — Ты пытаешься убежать от той жизни, которой живёшь, — подытоживаю то, что он так и не озвучил. — Это неправда, — в его голосе даже нет хотя бы йоты уверенности, и это было последней каплей. Мне приходится повысить голос, чтобы Гарри меня услышал, наконец. — Ты спорить перестанешь сегодня? — Ты не прав, Луи, — холодно отвечает он, поднимаясь из-за стола. — Боже, Гарри, — вздыхаю, быстро поднимаясь, похлопывая по щекам, — что же ты за человек такой? — перекрываю ему проход. Он молча смотрит на мои ноги, а я склоняю голову к плечу, опираясь о дверной косяк. — Дай пройти, — твердо говорит он. — Не-а, — тяну я, улыбаясь уголком рта. Но его этот ответ явно не устраивает, потому что он только что попытался проскользнуть между мной и стеной. Ох, Гарри, какой же ты порой ребенок, честное слово. Естественно, у него это не вышло. И сейчас он стоит и тяжело дышит. Злится. — Луи, дай мне пройти. — Нет. — Луи. — Все еще нет. Да, я издеваюсь. Он у меня дома. Я могу себе это позволить. Он четыре года молчал. Я могу себе позволить издеваться над ним сегодня сколько угодно. Но я всего лишь шучу. Он знает это. Надеюсь, что Гарри не забыл, что я способен на шутки… — Я не хотел, чтобы все так далеко заходило, — бормочет он, сжимая кулаки. Он что, собирается меня ударить? Воу, я не готов к членовредительству, если честно. — Что ты хочешь? — он разжимает кулаки, сдаваясь. Гарри глотает свой гнев. И мне это не нравится. Он не должен давиться им, захлебываясь. Я здесь не просто так стою вообще-то. Гарри, я не хрустальный! Можешь попробовать ударить меня. Я все равно перехвачу твой удар, конечно. Но хоть так ты выпустишь то, что скопилось внутри. Тебе станет легче. Твою мать, просто сделай это, Хаз. — Хочу, чтобы ты был честным. — Я сказал тебе то, что хотел. Вот именно, что это лишь то, что ты хотел сказать, но не то, что на самом деле собирался озвучить. Это разные вещи, блять. — Почему ты здесь? — давлю так, как никогда. — Я хотел увидеть тебя. — Ты меня увидел. Вот он я, — развожу руки для эффекта. Но его не впечатляет. Жаль, я старался. Вздыхаю, опуская их. — Я хотел убедиться, что с тобой все хорошо. Молчу, потому что мне нечего ему ответить. — Лу? Я уворачиваюсь от него, делая стремительные шаги назад, в то время как Гарри — вперёд. — Луи? С тобой ведь все хорошо? Не смотрю на него, потому что… нет, со мной не все хорошо. — Гарри, нет, — я до боли сжимаю губы, что они белеют. — Почему? Резко поднимаю голову, и Гарри, должно быть, видит мои бегающие по его лицу глаза. — А ты сам не понимаешь? — Но ты позвал меня…я думал— — Гарри, я хотел сказать, что все кончено. — Ты мог написать это. Зачем весь этот цирк? — Я хотел сказать это тебе в лицо, чтобы видеть твои глаза, — сквозь зубы говорю я. — Потому что, — я вбираю в себя воздух. — Я. Не. Трус. Слова колют Гарри, и он подаётся вперёд, припирая меня к стене. Он перехватывает мои руки и раздвигает мои ноги, чтобы протиснуть между ними колено. И смотрит. Томительно долго. Но я лишь смотрю в ответ. Я должен услышать это от Гарри. Должен узнать причину. Но он не говорит. Не решается озвучить. И почему всегда все приходится решать силой? Почему всегда необходимо выводить человека на эмоции, чтобы хоть чего-то добиться? Я не хотел говорить тех слов, но у меня не было выбора. Пусть я и уступаю Гарри в росте и весовой категории, но, благо, я в разы более прыткий и ловкий. Мне нужно лишь бросить одну фразу, чтобы выбить почву из-под его ног, всего одну. И я уже её знает. Фраза, что повлечёт за собой ступор Стайлса и тот самый момент, чтобы выбраться из его стальной хватки. Я набирает воздух в лёгкие и тихо говорю: — Между нами пропасть, Гарри. И этого хватает, чтобы руки, сжимающие мои запястья, ослабли, и я без труда сбил их, отстраняя Гарри от себя ладонями, что легли на его грудь. Я отхожу, но лишь для того, чтобы восстановить сбившееся дыхание. Краем глаз я все ещё вижу силуэт Гарри, который стоит, опустив плечи, точно переваривая услышанное. Я не могу видеть его глаза, потому как он опустил голову, прячась за волосами. И у меня больно сжимается сердце, видя такого Гарри. Но… я должен это сделать. Гарри нужно сказать это вслух. Иначе все не имеет смысла. В несколько быстрых шагов я оказываюсь напротив Гарри, хватая его за предплечья и повалившись на него. Мы оказываемся на полу, и я быстро седлаю его бедра, держа ладонями руки. — Мы не смогли тогда, не сможем и сейчас. — Но мы могли бы, — бормочет Гарри, все еще несмотря на меня. — Говори громче, Гарри, — незамедлительно требую я, крепче сжимая в руках края его кофты. — Почему ты делаешь это? — Делаю что? Но в ответ тишина. — Что я делаю, Гарри? — Не даёшь мне выбора. Зачем ты лишаешь его меня. Убиваешь надежду, — в его глазах слезы. — Ты не хочешь этого Гарри. — Откуда тебе знать? — Я знаю. — Да что ты, черт возьми, можешь знать? — Гарри, если бы ты хотел что-то изменить, ты бы сделал это, твою мать! — Я пытался! — Что ты пытался? Ты создал левый аккаунт и следил за мной через мои же сторис! Это так ты пытался? — выхожу из себя. — Записался в тот же зал, что и я, и начал ходить туда, подсматривая за мной — тоже пытался? — я трясу его за плечи, выбивая ответ, который так долго жду. — Гарри, ты не видишь дальше своего носа! Твои — — Хватит! — рыкает Гарри, и я замолкаю, наблюдая за тем, как глаза напротив резко темнеют. — Я пытался что-то сделать! Ясно? — он начал извиваться подо мной, и мне становилось труднее удерживать его под собой. — Я осознал свою ошибку и решил все исправить! Возможно, я поступал и поступаю глупо, но... Этот аккаунт был тем единственным, что мог еще связывать меня с тобой, потому что мой основной ты заблокировал, если забыл. Я никогда тебя не забывал, Луи! Никогда! Не знаю, как низко я упал в твоих глазах, но, возможно, я этого заслужил, потому что поступил с тобой плохо. Мне жаль! Мне правда жаль, Луи! Гарри, ты никогда не падал в моих глазах. И пока я думаю об этом, он успевает поменять нас местами, оказываясь сверху. Смотреть в тёмные глаза сверху оказалось ещё более пугающие, чем снизу. — Я понимаю, что нельзя воротить то, что утеряно. Мне жаль, что я так все проебал… Вау, Гарри матерится. Я замираю и, возможно, мои брови ползут линии роста волос, потому что я правда удивлен. — Но ты… Ты первым предал меня. У тебя появился парень, хотя ты, несколькими днями ранее, признавался мне в своих чувствах! Знаешь, каково это? Дерьмо, скажу я тебе! Я был уверен, что больше не симпатичен тебе… Я винил себя, что тогда отказал тебе, думал, что ты страдал из-за этого, но… Видимо, ошибся. Но он прав, я поступил не лучшим образом. Месть никогда не была и не будет чем-то хорошим. Это яд, который медленно отравляет не только тебя самого, но и окружающих. Месть не доставляет ни радости, ни спокойствия — ничего. Нам нужно было просто поговорить с ним тогда, чтобы во всем разобраться. Но мы этого не сделали. Гарри не смог сделать первый шаг, потому что думал, что он перестал мне нравиться. А тот парень — лишь отместка на его девушку. И вот тогда началась холодная вражда. Но никому из нас двоих не нужны были отношения. Мы делали это только чтобы позлить друг друга. Какими же глупыми мы были. Чуть не утонули в потопе, который устроили сами. Гарри думал, что я обиделся на его слова. Но нет, это не так. Я все прекрасно понимал, осознавал, что, возможно, он еще не готов к этому. Но просто не мог больше молчать сам. Не мог держать это в себе. Я привык быть честным, особенно с Гарри. Я думал, что напугал Гарри своим признанием. Ведь он был таким нерешительным в отношениях, в отличие от меня. И я мог это простить ему, если бы не одно большое но, обретшее форму девушки. — Но я просто хотел, чтобы мы хотя бы остались друзьями. Я готов даже на это, потому что жизнь без тебя… — он шмыгает, но слеза с его глаза падает прямо мне на скулу. — Ужасна, — я читаю по губам, потому что его голос окончательно пропал. Он подрывается, направляясь к двери. А я лежу, не в силах заставить свое тело двигаться. И так всегда. Стоит Гарри открыться, как он сразу пытается убежать от реакции и слов других людей. Как сложно. А еще Гарри терпеть не может быть не правым. Хаз, я никогда не… Ах, черт, он же сказал, что я предал его. Он прав. Гарри имеет полное право не доверять мне сейчас, потому что я сам подорвал его доверие, но… Как, блять, все запуталось. Почему нельзя было объясниться в этом с самого начала, чтобы не пришлось распутывать этот гигантский шматок ниток сейчас? Ох, если бы только он подошел ко мне сразу и сказал бы все это, то ничего не было бы. Но это же Гарри. Я терпеть не могу распутывать гирлянды, а тут жизнь мне кое-что похлеще подкинуть решила. Но теперь я хотя бы начинаю понимать, что и к чему. — Гарри, — я кинулся за ним, как только ноги стали слушаться меня. — Да постой ты! — я срываю куртку с крючка и бегу следом. — Гарри, куда ты?