It doesn’t even matter

Pov Harry

Не знаю, как нам удалось добраться до спальни Луи, потому что в какой-то момент мы синхронно повернулись друг к другу, вглядываясь в темные глаза напротив. Я сумел разглядеть лишь блеск. Такой красивый, близкий и манящий. А я всегда любил блеск. Он привлекает внимание, радует взгляд. Луи бесстыдно смотрел на мои губы, и я чуть поднял их уголки, повторяя за ним и опуская глаза на его приоткрытый рот. Наши губы коснулись друг друга, мягко и нежно. Земля ушла из-под моих ног, а голова закружилась от ощущений его губ, что накрывали мои. Он целовал так невесомо и сладко, и я отвечал ему, сталкиваясь с его руками, что начинали оплетать мое тело, как лианы. Внутри разливалось всезаполняющее собой чувство легкости, счастья, наслаждения. Время превратилось в желе, не способное просочиться сквозь пальцы — оно словно остановилось в этот самый момент, давая нам возможность насладиться друг другом. Нам выпал шанс на миллион, и кто мы такие, чтобы отказаться от него? И как только я мог думать о том, что смогу прожить без Луи? Без его сладких губ, накрывающих мои? Луи обхватил мою нижнюю губу, посасывая, вбирая ее так мягко, но в то же время тягуче, что из моего рта вырвался стон. Я услышал тихий смешок и подался вперед, перехватив инициативу и переплетя наши языки. Нежность переросла во влажную страсть, и я чувствовал, как мое тело растворяется под его касаниями, превращаясь в мягкий и горячий воск. Но он так умело очерчивал каждый изгиб на моем теле, просунув руки под мою кофту, проводил ловкими пальцами по каждой мышце, выбивая тяжелые вздохи, придавал форму, как опытный гончар. Я согласен быть глиной в его руках. Это то, что мне нравится в Луи: его уверенность, стойкость, умение идти до конца, несмотря ни на что. Я вжимался в него, чувствуя твердость, опаляющую нутро, словно меня наполнили чем-то горячим, что рвалось наружу. Постанывал в поцелуй, толкаясь бедрами. Рука Луи скользнула к моему паху, задерживаясь на нем. Он огладил пальцами возбужденный член, находя головку и поигрывая с ней. — Уже такой твердый, — легонько усмехнулся он в губы. — Хаз? Но в ответ он услышал лишь мое невнятное бормотание. Я почувствовал, как упираюсь спиной во что-то холодное и твердое, тогда как мое тело буквально горело, и из пор словно выходил пар. И этот контраст температур кружил голову. Перед глазами плыли разноцветные картинки, сменяющиеся ослепительными вспышками. Сердце вытворяло немыслимые кульбиты в груди, но я не отрывался от его манящих губ. Ни один наркотик мира не накрывает так, как губы Луи, как весь он сам. И это похоже на какой-то бриз, сначала легкий и будоражащий, а потом, с каждой секундой после, становящийся все более настойчивым, одурманивающим, сводящим с ума своей терпкостью на языке, обволакивающий все тело в какой-то немыслимый ягодный омут и с каждым мгновением раскрывающийся все больше. Без сомнения, это какое-то крепленое вино, в котором я бултыхался прямо сейчас, цепляясь лишь сильнее за Луи, ощущая себя героем книги, который вместе со своим возлюбленным плескался прямо в эпицентре загробного мира, в бордовом озере, вокруг которого витал аромат перебродивших ягод. Я до сих пор не уверен в том, что можно, будучи живым, испытывать такие необыкновенные ощущения, окрыляющие, проходящие сквозь каждую клеточку, что сейчас являла самой не что иное, как обнаженный нерв, так податливо отзывающийся на каждое касание, звуча в ответ тихим звуком, что в совокупности складывались в божественную мелодию, звучащую из моего сердца, души. Луи определенно был арфистом или скрипачом — слишком умело он дергал за каждую мою струнку, заставляя ее разразиться чарующим звучанием. А еще, возможно, он чем-то покрывает губы, потому что я ощущаю себя слишком пьяным в этот момент. — Ты меня заводишь, Луи, — мне кажется, что из моего рта вырывается пламя. Пожар. Вот, что происходило в моей голове. Сотня пожаров. — Т-ш-ш, т-ш-ш, т-ш-ш, — его горячее дыхание касается кожи на моей шее, заставляя меня резко выдохнуть и замереть. — Сбавь обороты, Гарри, — усмехается он, поднимаясь нижней губой от ключицы и вновь проходя по шее. Я задрожал, впиваясь в него пальцами, вжимаясь в него так сильно, словно мог проникнуть в его тело прямо сейчас. Он продел пальцы в шлевки на моих брюках, потянув на себя, и мы столкнулись промежностями, выпустив стоны друг другу в приоткрытые губы. Его большие пальцы оглаживали мои выступающие тазобедренные кости, и я напоминал себе, что нужно дышать. «Дыши, Гарри», — единственная мысль, которую я пытался удержать в голове. Луи провел пальцами одной руки по линии моей челюсти, опускаясь ниже — к шее, ключицам, виднеющимся из ворота кофты. Другой рукой он пытался попасть в замочную скважину, чтобы открыть дверь и впустить нас в дом. Когда ему это удалось, придерживая меня за талию, он бросил связку куда-то в глубь квартиры, и я услышал лишь тихий звук. Ноги путались, отказываясь идти и сгибаться. Луи как-то удалось довести нас до спальни, и мы даже не снесли ничего из мебели по пути. Мы задыхались, но продолжали целоваться. Луи положил руки мне на плечи и толкнул прямо на кровать. Я издал разочарованный вздох, встречаясь спиной с матрасом. — Уже не терпится, да? — усмехнулся он, отходя к тумбе. — Луи, — лишь протянул я, надувая губы. — Гарри, я хочу, чтобы ты доверился мне, — шепчет Луи, что-то выуживая из выдвижного ящика. — Да… Я… Доверяю тебе, Лу, — выдыхаю, неотрывно следя за каждым его действием. Луи подходит ко мне, пряча то, что взял, за спиной. Прищуриваю глаза. — Т-ш-ш, — медленно приближаясь, он наваливается на меня, стягивая кофту. Его куртку я уже давно где-то потерял. Луи, не используя рук, припадает к моей шее, выцеловывая ее всю, так жадно, что я начинаю задыхаться. Чувствую его горячие губы на чувствительной коже. Ощущаю, как он вбирает ее, посасывает, проводит мягким языком и опускается ниже — к следующей пустой клеточке, которую хочет заполнить. Хочет оставить свой след. Я, пользуясь тем, что его руки все еще заняты, обхватываю его за плечи и тяну на себя, и он теряет равновесие, падая на меня. Его горячее дыхание проходится по шее, и я громко выстанываю его имя, потому что не могу терпеть. Раскрываю глаза, встречаясь с его, не могу ничего рассмотреть, кроме очаровывающего блеска. Вижу его хитрый прищур. Наблюдаю, как медленно его рот растягивается в улыбке. — Гарри, я хочу кое-что попробовать… — шепчет он. — Хочу, чтобы ты навсегда запомнил эту ночь. Я сглатываю, гуляя руками по его телу, поднимая края футболки, которая начинает меня раздражать — слишком многое она скрывает под собой. Это невыносимо. Луи лишь усмехается на это, но податливо снимает ее, и я вновь тяжело выдыхаю, опуская ладони на кубики его пресса. Очерчиваю каждый, обвожу контур пупка, и он дергается, улыбаясь. — Только скажи мне, если ты передумаешь или что-то… — он расстегивает молнию на моих джинсах, снимая их и отбрасывая на другой край большой кровати. Я стягиваю с него штаны, которые через мгновение оказываются рядом с моими. — Все хорошо, — шепчу я, не в силах оторвать глаза от его тела. Оно идеально. — Гарри, я серьёзно, — он перехватывает мою руку, и я недовольно поднимаю на него глаза. — Стоп слово? — Бабочка? — улыбаюсь. Луи, ухмыляясь, поднимается, и я вновь разочарованно вздыхаю. Он выуживает из-за спины руку, в которой оказалась портупея. Мои брови взлетели. Этого я точно не ожидал увидеть у Луи в ящике. Вздергиваю бровь в немом вопросе, смотря ему в лицо. Но он лишь зеркалит мое выражение, передразнивая. — Если я спрошу, откуда это у тебя, ты ответишь? — усмехаюсь. — А тебя устроит ответ, — он задумывается, — что это мой фетиш? — играет бровями, смотря прямо в мои глаза. Надев на меня портупею и затянув каждый ремешок, Луи склонился надо мной, целуя в лоб. — Ты же доверяешь мне, малыш? — шепот обжигает ушную раковину, забирается под кожу и пульсирует, пульсирует, пульсирует. Мне с трудом удаётся держаться на плаву, хотя все мои чувства обострились до предела. — Тогда, пожалуйста, расслабься, — он ведёт прохладными пальцами по животу, спускаясь ниже, и от этого я прогибаюсь в спине, с моих губ срывается стон. — Т-ш-ш, — Луи склоняется надо мной, щекоча кожу волосами. Я сжимаю губы и кулаки, чтобы не окончить все прямо сейчас. Всего слишком много. Он сидит на моих бедрах, потираясь эрегированным членом о мой, и я кусаю губы, тяжело сглатывая. Руки сами касаются тела, неумолимо спускаясь к тому самому месту, которому так нужно сейчас уделить внимание. Но он не дает мне этого сделать. — Нет-нет, малыш, ты не должен касаться себя, — шепчет, обхватывая мои запястья и убирая мои руки с моего же тела. Я обиженно смотрю на него, облизывая нижнюю губу. — Потерпи, — его губы опускаются, целуя головку, которая тут же отзывается на это, натягивая еще больше ткань боксеров. — Луи, — простанываю хрипло и бессильно откидываю голову на подушки, вжимаясь всеми пальцами в простыни. — Ты дразнильщик! Ты знаешь об этом, да? — расстроенно бормочу я, но вызываю лишь его улыбку. Луи склонился надо, набрасывая на мои глаза какой-то платок и завязывая его на затылке. Теперь я ничего не вижу. И не могу предугадать его дальнейших действий, которые являются для меня загадкой. Но каждое неожиданное прикосновение сжигает мою кожу до костей, пробегаясь током до мозга. — Лу. — Я здесь, — по внутренней поверхности бёдер проходит что-то странное, и мне хочется сжать ноги, но я не могу этого сделать, потому что между ними устроился Луи. И поэтому мне остается лишь извиваться, постанывая все громче. Что-то едва уловимое касается моего тела, щекотно проходя по контуру каждого соска, тянется выше, пробегает по ключицам, шее, подбородку. Я откидываю голову, жмурю глаза и вижу фейерверки. Меня пробирают сотни тысяч мурашек. Что-то непонятное прекращается. Слышу, как нечто другое позвякивает где-то напротив. Мне так интересно узнать, что это, что я приподнимаюсь, но естественно, это бессмысленно. По звуку мне не удается распознать предмет, пока моего торса не касается холод, и я вскрикиваю, прогибаясь в спине. — Т-ш-ш, — успокаивающий шепот обжигает то место, которого не так давно коснулся кубик льда. Я подрагиваю от холода, сменяющегося жаром. Дрожу от тепла, сменяющегося прохладой. Мне кажется, я падаю. Сжимаю руками простыни — нет, я все еще лежу. Здесь, на кровати, в комнате Луи. Чувствую горячие поцелуи на лице. Луи касается моих губ, вовлекая в медленный, тягучий и сладкий поцелуй, продолжая водить по моему телу кубик льда, который начинает таять, стекая влажными полосами по моему телу. Простанываю прямо в рот Луи. Все это посылает электрический разряд и стаю мурашек, которые роем покрыли мою спину, пробегая по всему позвоночнику вверх-вниз-вверх-вниз. Снова и снова. Ничего не соображаю, мозг словно превратился в мокрую вату. Ощущений так много, что сносит крышу. Чувствую дезориентацию в пространстве, но руки Луи касаются меня, успокаивающе выводя узоры по всему телу. — Далеко собрался? — с издевкой спрашивает он, поддевая пальцами ремешок, и тянет на себя, снова впиваясь в мои губы. Я цепляюсь в него руками. Не хочу отпускать. Хочу прижать его ближе к себе. Запутываюсь рукой в его волосах, обхватываю за заднюю поверхность шеи, не давая ему отстраниться. Луи улыбается. — Черт, Лу… Я сейчас… — Доверься мне, Гарри, — нежно целует он за ушком. Его тело такое горячее. Брожу пальцами по коже, поднимаясь выше, чувствуя учащенное сердцебиение. Закусываю губы, пока он играется с моей мочкой, посасывая и покусывая ее. Он проводит языком по ушной раковине, и я впиваюсь в его спину пальцами, а, возможно, и ногтями. Он шипит, но продолжает вычерчивать узоры острым языком. А затем нежно целует, и это оглушает меня, в очередной раз выбивая весь воздух из моих легких. Луи играется с моими сосками, вбирая их в рот, кружась на них своим виртуозным языком.

Pov Louis

Я молча и внимательно разглядываю лицо Гарри. Его неуверенный голос, спотыкающиеся слова, глаза, которые он все время пытается спрятать, чтобы затем поднять их и так невинно посмотреть прямо в самую душу. И это не оставляет никаких сомнений. Гарри нравится контроль. Ему нравится подчинение. — Лу… Я… Черт, один вид Гарри в этой портупее сводил меня с ума. Ремни обхватывали его мощный торс, рельефное тело, акцентируя все внимание на этом совершенстве. Гарри всегда был для меня совершенством. Но слишком рано, я должен оттянуть кульминацию. Облизнув губы, я обвел его взглядом, поправляя в боксерах член, которому уже давно стало в них тесно. Гарри перехватил мой взгляд, сразу увидев в нем желание, и подыграл мне, распаляя лишь больше — он приоткрыл рот, обводя языком свои изумительные губы, играя рукой в воздухе, изображая неприличные движения. Он не оставил мне ничего другого, кроме как завязать ему глаза, которые так жадно гуляли по моему телу. И сейчас я любуюсь его немного припухшими от жарких, длительных, ненасытных, чуть ли не отчаянных поцелуев губами, кусая собственные, борясь с собой, чтобы не опустить руку на свой орган, который так изнывает, наливаясь все больше. Гарри пытался найти меня руками, когда я отстранялся от него, чтобы перевести дыхание. И когда он нашел меня, то его пальцы тут же стали бродить по моей коже. Он то нежно водил ими, то вжимался, вырывая из меня тихое порыкивание, самодовольно улыбаясь. Он никак не мог наиграться, обводя руками мое лицо. И я улыбался. Он словно пытался изучить меня по-новому, узнать, открыть то, что не видел. Гарри очерчивал мои скулы, линию челюсти. Медленно, явно наслаждаясь. Он прикусывал губы, а я не мог лишить его этого, ведь он не видел меня, в то время, как сам я упивался его видом. Но он не выглядел беспомощно. Только сначала. Но сейчас он расслаблен. Я нежно обхватываю его ладонь, прижимая к щеке, но он все равно вздрагивает от неожиданности. Потираюсь о нее небольшой щетиной, и на его лице играет улыбка, которая сменяется усмешкой. И в следующее мгновение я издаю громкий стон, потому что его вторая рука нашла мой член, с которым сейчас так успешно играется. Черт, Гарри. Он специально отвлек меня своими ласками. — Нет-нет, — выдыхаю я, пытаясь осторожно убрать его руку, которая так крепко схватилась за основание. Но Гарри игнорирует мои пальцы на его ладони, чуть сжимая, чем снова заставляет меня резко и рвано выдохнуть. — Хаз, — пытаюсь звучать твердо, но мой голос дрожит, переходя в нетихий стон. Дышу. — Луи, я больше не могу, — скулит Гарри. Ему явно это доставляет удовольствие. Его голос такой сладко-хриплый, он действует на меня лучше различных АСМР-видео, которыми кишит интернет. Он напоминает струящийся бархат, такой томный, немного хрустящий, как вафли, глубокий и сексуальный; как шуршание лепестков или страниц сборников со стихами. — Я… — заикаюсь, пытаясь совладать с собой, — вижу это… и чувствую… Хаз. Его смешит мой голос, но я ничего не могу поделать с ним. Он не хочет меня слушаться. — Тебе весело? — усмехаюсь. — Может быть? — довольно тянет он. — Совсем чуть-чуть. — Хочешь… — не успеваю закончить, вжимаясь в простыни пальцами — его большой палец расположился на головке. — Хорошо, — выдыхаю. — Мы поиграем, Гарри, — растягиваю рот в усмешке. Одним движением тяну резинку его боксер, и Гарри, точно того и ждал, приподнимает бедра, давая мне их стянуть. — Сейчас начнется самое интересное, Хаз, — обдаю шепотом его член, который начинает подрагивать. — Обещай, что не кончишь, — выдыхаю теплый воздух на головку, и Гарри сжимает губы, кивая. — Хороший мальчик, — возвращаю все свое внимание на орган. Никогда бы не подумал, что буду разговаривать с членом, да еще и не со своим. Но все когда-то происходит в первый раз.

Pov Harry

Луи дрязняще проводит языком по головке, и я не могу сдержать стон. Он выводит круги, восьмерки, плавно опускаясь вниз по стволу члена, надавливает кончиком языка на венку, и меня бросает в дрожь, внутри точно извергнулся вулкан, заполняя меня жгучей лавой, что теперь течет по моим венам, сменяя собой всю кровь. Чувствую жар, исходящий от щек, широко открываю рот, ловя им воздух, которого мне так сейчас не хватает. Луи вбирает горячим ртом головку, и я вздрагиваю, сжимая пальцы на ногах. Пытаюсь отыскать его руками. Мне это удается. Запутываюсь пальцами в его волосах, оттягивая их назад, громко выстанывая его имя. Он лишь издает смешок, насаживаясь на мой член ртом. Его губы мягко обхватывают ствол, и я сглатываю. Чувствую, насколько узко в его рту, ощущаю горячий язык, ласкающий меня, спускающийся к яичкам, и чуть ли не плачу от всех ощущений. Все тепло, что было в моем теле, плавно перекочевало в низ живота. И я дрожу. По коже бегают мурашки, а кончики пальцев покалывают. Луи издает громкий звук, выпуская мой член изо рта. В ушах стучит сердце. Я давно потерялся во времени и пространстве. И сейчас лежу, как оболочка, полностью обессилевшая. Кажется, моя душа уже давно куда-то взлетела. — Хаз? — голос слышится так приглушенно, что я не сразу понимаю, что он принадлежит Луи. — Мпфх… — все, что мне удается выдавить из себя. — Ты же помнишь наш уговор? Уговор? Я уже ничего не помню. Я вообще не уверен, что дышу сейчас. Слышу смех Луи. — Ты не кончаешь, — мягко напоминает он. С трудом сглатываю. Луи снова чем-то шуршит, и мне это не нравится. Я и так полуживой. Или полумертвый. Не имеет значения. Тело кажется каким-то тяжелым, точно оно не мое вовсе. Но Луи не дает мне больше времени — он вбирает яички в рот, плотно обхватывая член. Сначала вычерчивает узоры языком, а затем начинает посасывать. Изнываю от желания, корчась на кровати. Тянусь к платку на глазах, чтобы, наконец, снять его, но Луи шикает на меня, и я вздыхаю, но послушно убираю руку. Как же мне хочется увидеть его. Внезапное покалывание на члене заставляет меня нахмуриться и напрячься, но Лу лишь успокаивающе гладит меня по внутренней поверхности бедра. — Все хорошо, Хаз, — целует. — Просто расслабься и получай удовольствие. Доверяюсь ему, возвращая голову на подушки. Луи проводит языком по стволу члена чем-то шипящим. Теперь я точно уверен, что это шипучка. Блять, серьезно? Он делает мне минет с шипучкой во рту? Усмехаюсь. Но почти сразу же издаю стон, потому что ощущение мягкого языка на коже сменяется легкими лопающимися пузырьками, и это что-то нереальное. — Боже, Лу… Это офигенное чувство, — все, что мне удается выдавить из себя. — Самое офигенное? — он выпускает член изо рта, но я все еще чувствую его дыхание на головке, и вжимаюсь в кровать. — Ты точно уверен в этом, Гарри? — я слышу его усмешку. — Потому что мне еще есть, чем тебя удивить сегодня. Я прикусываю губу, нахожу его плечо, веду пальцами выше, пока не ощущаю волосы, щекочущие мою кожу, цепляюсь за них, шиплю и опускаю голову Луи обратно на свой член, и слышу его восхищенный смешок. Наверное, его забавляет то, насколько я нетерпелив, но сейчас мне до этого нет никакого дела. Я просто хочу Луи, и он прекрасно это знает. Выгибаюсь в спине, чувствую ток, проходящий по каждому позвонку, пребывая в состоянии, близком к коме. Вижу цветные пятна перед глазами, чувствую его пальцы, оттягивающие мошонку, его язык, водящий хороводы на уздечке. Не знаю, мне кажется, что мой член ласкают сотни мальков. Я сейчас превращусь в лужу прямо здесь, потому что это какое-то запретное чувство. Феерия. Будто тысячи крошечных взрывов проходят по коже, проникая вглубь, проносясь по венам и лопаясь в голове. Если бы мою дрожь можно было бы использовать в качестве выработки электричества, то, думаю, я был бы полезен, потому что сквозь меня уже прошло такое количество мурашек, походящих на легкие разряды тока, что сложно даже вообразить. Я чувствую, насколько близка кульминация. Все вращается даже с закрытыми глазами. Мне кажется, словно я парю среди облаков. Блаженное чувство. Начинаю толкаться бедрами, трахая рот Луи, и само осознание этого сводит меня с ума еще больше. Он вжимается пальцами в кожу, удерживая мои бедра на месте, не давая больше ими двигать, и отстраняется, плотно сжимая основание члена, не позволяя достичь столь долгожданного оргазма. — Не кончай, Гарри, — приказным тоном говорит Луи. — Луи, — жалобно прошу. — Еще немного, Хаз, — его дыхание касается моей слишком чувствительной сейчас кожи. — Обещаю. Я сглатываю, кивая. Начинаю ерзать, чтобы как-то отвлечься, но это не помогает. Слышу тихий смешок Луи. Легкий холодок охватывает меня с головы до ног, и я широко раскрываю рот, не в силах даже простонать. Просто замираю, крепко сжав волосы Луи в кулак. Он шипит, но не отрывается, продолжая погружаться ртом на мой член, пока полностью его не заглотил. Понятия не имею, почему его горячий рот стал вдруг таким холодным, то это крышесносно. Волна удовольствия нахлынула на меня, затем вторая, третья… Меня сейчас смоет такими темпами с этой кровати, из этой жизни. Вжимаюсь в простыни. — Гарри? Двигаюсь, потому что не способен ответить. — Ты там живой? Киваю, все еще купаясь в волнах блаженства. — Я уж подумал, что тебя настигло обморочное состояние, — он смеется. — Нет, — хрипло отвечаю. — Но я был близок. Он снова смеется. Я ощущаю его дыхание на коже. Луи приближается к моему лицу, обхватывает голову и снимает платок. Наконец-то. Расфокусированным зрением я всматриваюсь в его лицо, опускаю взгляд на широкую улыбку. Луи тяжело дышит, напряженные мышцы перекатываются под его кожей, покрытой бисеринками пота. — Думаю, это немного нечестно, что все это время ты просто лежал. Поэтому, держи, — Луи протягивает пульт. Я разглядываю его, пытаясь понять, от чего он. — Что это? — Потыкайся в нем и узнаешь, — ухмыльнулся он. Я нажал несколько раз на зелёную кнопку и Луи пронзительно воскликнул, заставив меня тут же поднять на него глаза. — Лу? — испуганно прошептал я, видя его странное выражение, запыхавшееся дыхание и глаза, которые едва ли не сделали оборот вокруг земли. — Хаз, ты помедленнее в следующий раз, — попросил он, улыбаясь и тяжело дыша. Я нахмурился, все еще не понимая. — Я кое-что вставил в себя, — он отвел взгляд. — Ты что, засунул в себя фаллоимитатор? — я изогнул бровь, растягиваясь в улыбке. — Нет. Всего лишь анальную пробку, — он сказал это таким будничным тоном, точно рассказал, что он ел сегодня на завтрак. Я рассмеялся, а затем перевел взгляд на пульт. Луи дал мне власть над собой. Это приятное чувство в животе… Его стало слишком много. А еще узел, который не дает забыть о себе. Я облизываюсь, нажимаю на кнопку и слышу стон. Перевожу взгляд на закрытые глаза Луи, его нижняя губа подрагивает. Не думая, я впиваясь в него жадным поцелуем, повалившись на него. Наши языки сплетаются, и Луи стонет мне в рот, играясь с моими сосками. Я тяну руку к его боксерам, стягиваю их, собираюсь обхватить его член, как он останавливает меня, едва шепча: — Нет… Я не выдержу, если ты коснешься меня… там, — слова даются ему с трудом, и я усмехаюсь, убирая руку. Вместо этого — целую его в шею. Обвожу языком ключицы, немного прикусываю сосок, и Луи начинает дрожать. Целую каждый кубик пресса, вновь возвращаюсь к его губам, отвлекая его, после чего снова нажимаю на кнопку. Он начинает извиваться подо мной, пытаясь отстраниться, но я крепко обхватываю его лицо, мотая головой, и спустя несколько секунд ему удается расслабиться. — Гарри… — задыхаясь, стонет он, кусая губы. — Т-ш-ш, — кладу палец на его губы, прикрывая глаза. — М-м-м, черт… — он пытается перевести дыхание и старается чем-то занять свои руки, оглаживая мои бедра. — Та-а-ак, — растягиваю слова, дразняще оглаживая кнопку на пульте. — А если я нажму на нее снова? — хитрая улыбка растянулась на моем лице, и я сделал то, что озвучил. Луи сжал простыни в кулак, и я прочувствовал кожей его крупную дрожь, что пробежала волной по всему его телу. — Хаз, — выдыхает он таким тихим тонким голосом, что у меня начинает кружиться голова уже от этого, — напомни мне в следующий раз, — он пытается улыбнуться, — чтобы в следующий раз я ничего не доверял твоим шаловливым рукам, — его улыбка выходит однобокой, но такой озорной. Я улыбаюсь, начиная медленно ерзать на нем, слабо потираясь о его возбужденный член. И он шипит, стискивая зубы. — Если ты не перестанешь, то я- — Ты не сделаешь этого, — самодовольно усмехаюсь, показывая ему пульт в своей руке. Он клацает зубами, пытаясь выхватить его из моих пальцев, но тщетно. — Лу, ты сейчас не в том состоянии, чтобы- — Ой, заткнись, — рыкает он, и я снова улыбаюсь, потому что он милый, даже когда вот так злится. — Но сейчас я сверху, Лу, — дергаю бровью, раззадоривая его лишь больше. — А значит- — Это легко исправить, Хаз, — усмехается он. — Да ну? — вскидываю брови, нажимаю кнопку, и он выгибается в пояснице, и я подпрыгиваю на нем. Приземляясь, ягодицы издают звонкий шлепок, и, видимо, это было последней каплей, потому что Луи с рыком сжимает мои бедра, переворачивая нас. — Ну все, — он переворачивает меня на живот, вжимая в кровать и перехватывая запястье, забирает пульт. — Не-е-ет, — жалобно скулю я, начиная ерзать, чтобы найти удобное положение. Луи, видимо, понимает это, потому что перестает так сильно давить на меня своим телом. Он обхватывает мои бедра, приподнимая их, и касается пальцами колечка мышц, и я жадно вбираю глоток воздуха. Слышу, как он ругается и встает с кровати. — Что-то не так? — поворачиваю голову в его сторону. — Мы смазку просрали, — раздраженно отвечает Луи, тело которого наверняка так же изнывает от желания, как и мое собственное. — А, нашел, — облегченно выдыхает он. — Закатилась под кровать, — пробурчал Луи, пытаясь дотянуться до тюбика рукой. Я услышал глухой удар и ворчание Луи, который костерил тюбик, кровать, голову, руку, пол и ситуацию в целом. — В самую жопу мира закатился, клянусь тебе, — пропыхтев, он кинул смазку на кровать, поднимая голову и потирая ушибленный затылок. — В твоей жопе уже кое-что другое, Лу, — поддразнил я, и уголки губ тут же взлетели вверх. — Ох, Хаз, ты только что сделал комплимент моей заднице? — он повернулся, глядя на меня и играя бровями. — Может быть, — я поиграл ими в ответ, сузив глаза. — Я польщён, — качнул головой Луи. — И кстати об этом… — он растянул слова и скрылся из поля моего зрения, что-то бормоча. Я обеспокоенно его окликнул. — Все в порядке, Хаз, — выдохнул он. — Просто немного облегчил себя. Я свел брови к переносице, но потом до меня дошло, что, вероятно, он имел в виду, что вытащил из себя ту пробку, и лишь слабо улыбнулся. Он медленно проталкивает в меня скользкий от смазки палец, и я крепче вжимаюсь в простыни, тяжело дыша. Луи наклоняется надо мной, его поцелуи рассыпаются по всей моей спине, пытаясь отвлечь от необходимой растяжки. Ощущение его горячего и влажного тела, прижавшегося к моей спине — изумительно. — Такой горячий внутри, — шепчет он на ухо, и я опускаю голову, которая вдруг оказывается слишком тяжелой для моей шеи. Луи вынимает палец, а затем входит уже двумя, и я невольно сжимаюсь. — Все хорошо, малыш, — шепчет он, целуя в шею. — Все хорошо, — он придерживает меня за бедра, чтобы я не упал, видя, как сильно трясутся мои ноги. — Расслабься, Гарри, — мягкий шепот запутывается в ушных канальцах, и я киваю. Спустя несколько секунд, мне удается расслабить колечко мышц, которое больше так сильно не сжимает пальцы Луи, и он медленно продвинул пальцы вглубь еще на фалангу. — Молодец, — он трется носом о мое плечо, отвлекая от того, что вошел в меня двумя пальцами уже по костяшки. Стон срывается с моих губ, когда он согнул их внутри, попав по простате. — Лу… — Это то место? — сладким шепотом уточняет Луи, и я лишь киваю. Он начинает толкаться в него пальцами, выбивая из меня все более громкие стоны. Луи массажными движениями ласкает простату, и я прогибаюсь в пояснице, пряча лицо в изгибе локтя. — Лу, я- — Что, Гарри? — дразнит он. — Я хочу- — Что ты хочешь? — словно не понимая, перебивает он, не давая мне закончить, нежно просовывая третий палец. — Пожалуйста- — Нет, — категорично отвечает он. — Нет? — расстроенно спрашиваю я, пытаясь посмотреть на него. — Гарри, попроси меня. Скажи это. Я хочу, чтобы ты это озвучил, — его пальцы все еще растягивают меня. Властный голос Луи, его уверенные движения, контроль и власть — мне все это так нравится, что хочется утонуть в собственных стонах и бесконечных мурашках, которым и без этого нет конца. — Луи, пожалуйста, — прошу его. Но он игнорирует меня. — Блять, Лу, — жалобно тяну я. — Нет, Хаз, так не пойдет, — он вновь толкается в простату, и я корчусь под ним. — Я хочу… — не успеваю закончить, потому что воздух снова покинул мои легкие раньше времени. — Что ты хочешь, Хазза? Почему это так сложно? Я не могу озвучить такое длинное предложение, пока Луи продолжает вдалбливаться в меня пальцами. — …тебя… — выдавливаю я. Он вынимает из меня пальцы, и я облегченно выдыхаю, но почти сразу же чувствую неприятную пустоту. С трудом поворачиваю голову, впиваясь в Луи глазами. — Блять, я хочу тебя. Просто трахни меня уже, — шиплю на него, и он, блять, усмехается. — Хорошо, Гарри, — усмешка сменяется мягкой улыбкой. — Я тебя понял, — он играет бровями. — Блять, где этот чертов пульт? — я кручу головой по сторонам. — Ты об этом? — сделав невинное лицо, Луи беззаботно смотрит на меня, зажав пульт между пальцами. — Верни, — шиплю на него. — Что тебе вернуть, Гарри? — в его глазах заметен озорной блеск. — Пульт. — Какой? — он делает такое лицо, словно не понимает, о чем я. — Он у тебя в руке, — по слогам проговариваю я. — Понятия не имею, о чем ты, — он, с широкой улыбкой, кидает его на пол, так же легко, как если бы смахнул челку со лба. Он снова сделал свое фирменное выражение лица, на которое просто невозможно хоть сколько-нибудь обижаться или злиться. Огорченно вздыхаю, падая лицом на кровать. — Я так не играю, — бормочу в простыню. Слышу, как разрывается упаковка презерватива. Быстро поднимаюсь. — Давай я, — прищуриваюсь, глядя на кондом в руках Луи. — Что? — Я хочу надеть его на тебя. Хочу надеть его на твой член, — рту стало слишком много слюны от одного лишь упоминания члена Луи, и я сглотнул пару раз подряд, чтоб избавиться от нее. Луи лишь хитро улыбнулся, но протянул мне презерватив. — Ляг, пожалуйста, — прошу я. И Луи послушно опускается на спину. Я беру лубрикант, капая немного внутрь презерватива, аккуратно размещаю кондом во рту, касаюсь кончиком языка наконечника, выпуская воздух, прижимаю его к небу, не сводя глаз с Луи, которого явно впечатляет все это — он улыбается, вскидывая брови. Седлаю его ноги, придвигаясь к его члену и склоняясь над ним, опускаю голову, губами касаясь головки, надевая на нее резинку, после чего начинаю раскатывать презерватив по всей длине, придерживая член пальцами у самого основания. Луи постанывает подо мной, запуская руку в собственные волосы и прикрывая глаза. — Где же ты этому научился, Хаз? — тяжело выдыхает Луи. — Я просто очень способный, — улыбаюсь в ответ. — Будем считать, что я поверил, — он коварно усмехнулся. — Эй. — Так и есть, Гарри. Так и есть, — шепчет он, и мягкая улыбка показалась на его лице. Отстраняюсь, довольный результатом. Луи резко поднимается, впиваясь в мои губы так страстно, что я не успеваю полноценно вдохнуть, начав задыхаться от тех эмоций, с которыми он мял мои губы. Он разрывает поцелуй с громким звуком, ладонью опуская меня на спину. — Ты великолепен. Ты знал это? — шепчет Луи. — Ты тоже, — улыбаюсь, смотря на него. — Я знаю, — усмехается он, нажимая на тюбик смазки, с которой капли стекают на его член. Он быстро распределяет их по всему органу. Луи облизывает губы, придвигаясь ко мне и обхватывая член. Другой рукой он придерживает мои ноги, которыми я обхватил его за талию. Я чувствую, как горячая головка коснулась колечка мышц и задержал дыхание, пытаясь не зажмуриться. Мое сердце ускоряется, и я начинаю сжимать и разжимать кулаки. Увидев это, он останавливается. Я недоумевающе смотрю на него. — Гарри, тебе нужно успокоиться, — он целует меня в шею, водя языком и оставляя влажные дорожки, после чего начинает нежно дуть на них прохладным воздухом, и по коже пробежали мурашки. — Я пытаюсь, — честно отвечаю я. — Гарри, — он приподнимает мое лицо пальцами, заставляя посмотреть на себя. — Дыши. Я киваю. — Попробуем еще раз? — Да. — Ты готов? — он не сводит с меня глаз, и я смаргиваю слезы. Потому что Луи такой заботливый. — Да. Он протягивает мне руку. — Сожми ее, когда станет больно, — мягко улыбается он. Моргаю. — Глубоко вдохни, — ласково шепчет он, и я вдыхаю. Чувствую, как колечко мышц растягивается, впуская в себя медленно входящую головку. Дышать. Я дышу. Луи внимательно смотрит на мое лицо, после чего начинает проталкивать член дальше. Я жмурюсь, сжимая его руку. — Понял, Хаз, — моментально реагирует он. — Не двигаюсь. Я сжимаю губы, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям. Смаргиваю слезы, выступившие из-за растягивания мышц. Дышу. Когда дискомфорт проходит, я киваю, и Луи продолжает проталкиваться. Кусаю губу, пытаясь отвлечься, переплетаю наши пальцы. Разглядываю татуировки на руках Луи. Пытаюсь вспомнить, во сколько лет он набил первую. Стараюсь оживить в своей памяти воспоминание, каким он был счастливым в тот день. Пытаюсь отыскать то самое тату на его теле. — Вот и все, — шепчет Луи. — Ты вошел? — удивленно спросил я. — Ага. Полностью, — усмехнулся он. — Скажи, как будешь готов. Я привыкаю к приятной заполненности внутри. — Фух, я вспотел, — Луи протирает лоб рукой. — Уже? — смеюсь я. — Хаз, не делай так больше, — вздрагивает Луи. — Почему? — Ты слишком узкий, а когда начинаешь смеяться, то сжимаешь мышцы еще больше. Я чуть не кончил. Я снова смеюсь, потому что не могу сдержаться. Луи такой смешной и милый. — Понял, буду сжиматься чаще, — подмигнул я. — Ой, все, — протянул он. — Я тут о тебе переживаю, весь вспотел, пока старался причинить тебе как можно меньше боли- — Я знаю, — мягко улыбаюсь я. И Луи не может не ответить на мою улыбку. — Я люблю тебя, Хаз. — И я люблю тебя, Лу. Он наклоняется ко мне, нежно целуя. — Эм…- бормочет он в губы, — я могу уже… — он пару раз качнул бедрами, выбивая из меня тихие стоны. — Оу, — вскинул брови, явно довольный такой реакцией. — Ты уже стонешь подо мной, — самодовольная улыбка расплылась на его лице. — Уже не больно? — Ты можешь, — шепчу я. Луи начинает медленно двигать бедрами, плавно входя и выходя, я закусываю губу, и, возможно даже закатываю глаза. Удовольствие накрывает меня, пальцы на ногах поджимаются, а по коже пробегают легкие разряди. — Быстрее, — прошу я. — Не торопись, — улыбается Луи, начиная двигаться еще медленнее. Я пытаюсь двигаться в ритм его движениям. Но он упрямо продолжает игнорировать меня. Тогда я тяну колени к груди, притягивая к себе и Луи, впиваюсь в его губы, а затем кусаю за нижнюю губу, оттягивая, он рычит. — Или ты ускоришься, — шиплю я, но закончить он мне не дал. — Любишь пожестче, Хаз? — он дергает бровью, но ускоряет темп. Я кричу, кусаю его за плечо, вжимаясь в его кожу пальцами. Луи выбивает из меня воздух резкими толчками, и мне это нравится. Я двигаюсь в такт с ним, и тут внезапно он останавливается. Поднимаю на него взгляд — на его лице играет хитрая усмешка. — Лу- Толчок. Сладкая нега окутывает конечности, запутываясь, кажется, даже в моих волосах. — Это не смешно, — обиженно бурчу я. Но он не двигается. — Ну Лу- Толчок. Толчок. — Луи? — мой голос такой слабый, но я ничего не могу с этим поделать. В ответ лишь широкая улыбка. Я нахожу рукой его яйца и начинаю перебирать их пальцами, слыша стон. — Ты двигаться начнешь? — голос кажется таким незнакомым, звучит еще более низко. Я сжимаю мышцы вокруг его члена, и он, глубоко вдыхая, обрушивается на мою грудь, издав громкий стон. — Гарри, — хрипло шепчет он, поднимая голову. — А ты прямо напрашиваешься, чтобы тебя хорошенько трахнули, — усмехается. — Не хочешь быть хорошим мальчиком, а? — он касается пальцем моих губ, оттягивая нижнюю губу, проводит по зубам. Я облизываю его палец, вбирая его в рот и начинаю посасывать, втягивая щеки, лаская его языком, и Луи стонет от этого, прикрывая глаза. — Какой же ты испорченный, Хазза, — хрипло бормочет Луи, качая головой и улыбаясь. — Хочешь, чтобы я наказал тебя? — Накажи меня, Лу, — выпускаю его палец изо рта, смотрю ему прямо в глаза, закусывая нижнюю губу. — Только не умоляй меня потом остановиться, — ухмыляется он, выходя из меня и резко переворачивая. — Не буду. — Посмотрим, — сквозь смех, шепчет он, поднимая мои бедра, заставляя встать на четвереньки. Луи кладет руку мне на поясницу, вынуждая прогнуться, и одним движением входит в меня всем членом со звонким шлепком. Я вскрикнул от приятной дрожи, пробежавшей по телу. — Что такое? — усмехается он, склоняясь надо мной и кусая за мочку уха. — Продолжай. — Да? — хрипловатым голосом протянул он. Луи сделал несколько резких толчков, и мои ноги стали трястись под ним. — Не останавливайся. Пожалуйста… — Нравится, когда грубо, а? Молчу, чувствуя тягучую негу, что окутала меня всего до остатка. Перед глазами все плывет, хоть я и не пил. — Гарри? — Луи вышел и снова полностью вошел, и я вздрогнул от блаженства. — Да. Он продолжил вдалбливаться в меня. Жестко. Как в последний раз. Я сжимал глаза до появления белых вспышек перед ними. Луи крепко сжимает мои бедра. Громкие шлепки приглушенно звенят в ушах. А я продолжаю повторять его имя вслух. Он останавливается, давая себе время, чтобы перевести дыхание. Кусает за плечо, и я шиплю, а затем сразу же целует, опускаясь ниже, проводя языком по всей поверхности спины. — Черт, в тебе так охренительно, Хаз, — вновь касается моего уха, обжигая горячим дыханием. — Ты тоже охренительный, Лу, — хрипло шепчу в ответ. — Да? — он обхватывает рукой мой член, и громкий стон накрывает нас двоих. — Да… Звонкий шлепок раздается в комнате, и я вздрагиваю от жжения на ягодице. — Уверен? — Да, — шепчу. Еще один шлепок, и я опускаю голову, намереваясь вжать ее в матрас. Перед глазами плывут мириады звезд и неизвестных не созвездий. — Я охренительный? — Да. Шлепок. Я вскрикиваю, пряча лицо в простынях. — Я не слышу тебя, Хаз. Говори громче, — приказывает Луи. — Ты охренительный, — бормочу. Он усмехается, обхватывая ягодицы обеими руками. Он разводит их в стороны, сжимает, снова разводит, и я кусаю губы. — Хороший мальчик, — мягко тянет Луи, возобновляя толчки. Я содрогаюсь, громко крича его имя. Тело едва ли не содрогается после очередного нашествия мурашек, а глаза закатываются так сильно, что, кажется, я смогу разглядеть собственный мозг, если хорошенько постараюсь. Покалывающее тепло бегает внутри моего тела, превращая всего меня в подобие подтаявшего мороженого. Я не уверен, сколько еще такие сильных ощущений выдержит мое тело, но мне хочется раствориться в каждом из них. — Я попал? — голос Луи выталкивает меня на поверхность. — Да, — хрипло и тихо бормочу я. — Юху, — присвистывает он. — Луи-сыщик отыскал простату! — громко восклицает он. Я смеюсь, сжимаясь, и теперь его очередь постанывать. — Черт, Хаз, — шепчет он. — Я же просил…. — Ты меня рассмешил, — улыбка продолжает играть на моем лице, пока он не делает резкий толчок. — Что я там сделал? — даже сейчас он находит в себе силы озвучить это как можно более дерзким и властным голосом, который хочется записать на диктофон, поставить на повтор и слушать, слушать, слушать, постанывая и утопая в приятных ощущениях. Еще толчок. Пробиваю все барьеры, оказываясь в другом измерении, сплошь состоящем из мягких и пушистых ватных облаков. По розовому небу через радугу, что служит аркой, пролетают единороги, а я лежу, проваливаясь в белую мягкость, улыбаясь, как самый счастливый человек на планете. — Ну же, Гарри? Толчок, толчок, толчок. — Чего же ты молчишь? Толчок-толчок-толчок. Цепляюсь за собственные влажные пряди волос, сильно натягивая их, шепча, как молитву, одно повторяющееся слово, на которое только способен в этот момент: «Да». — Не молчи, — тянет он. — Не заставляй меня выбивать из тебя слова, Хаз, — его жаркий шепот вызывал озноб по всему моему телу. — Ты же знаешь, что я могу? — он перестал двигаться, и я почувствовал, как он двинулся внутри меня своим членом, с моих губ сорвался громкий и продолжительный стон. — М, Хаз? — Луи медленно крутил бедрами, сначала виляя ими из стороны в сторону, а затем начиная совершать ими круговые обращения, и член внутри массажными движениями отталкивался от одной стенки к другой. — Знаешь ведь? Или мне напомнить тебе? — он вновь совершил резкий толчок, и я хрипло вскрикнул. Голова настолько пуста и приятно чиста, что в ней нет ни единой мысли — Луи умело выбил каждую. Ему никогда не доставляло труда забить гол в ворота. Все известные ранее слова видятся на каком-то непонятном мне языке, представляя собой лишь странные иероглифы. Беспомощно открываю рот, все еще пытаясь вымолвить хоть звук, но получается лишь выпустить воздух, которого из без того мало в моих легких. Мне нужен кислородный баллон, а желательно сразу пять. — Ты… Толчок. — Не… Толчок. — Блять, Лу… — Прости, — он целует меня в поясницу. — Я вошел в кураж. Так что ты там говорил? — Ты жестокий человек, Луи Томлинсон. — О да! — вопит он, грозно смеясь. — Самый жестокий, Хаз, — он склоняется надо мной, прикусывая кожу на шее. — Но ты меня любишь даже таким. — Нет? Луи вышел из меня, и я толкнулся бедрами в пустоту. — Неверный ответ, Хаз, — он резко вошел в меня полностью, и я почувствовал, как его яйца ударились в мои ягодицы от такой амплитуды, и звонкий шлепок эхом отразился от стен, не торопясь раствориться. — Я люблю тебя любым, Луи. — Обманщик, — он сжимает мое бедро, и я вздрагиваю. — Твое тело говорит иначе. — Ладно, — выдыхаю, — возможно, таким я люблю тебя даже больше, — хрипло усмехаюсь. Его рука оглаживает мои ягодицы, поднимаясь выше, пальцы очерчивают каждый позвонок, а затем он запускает их в мои волосы, перебирая их, нежно и ласково, пока не возобновляет быстрый ритм, уже запутывая пальцы в прядях, натягивая их на себя, заставляя меня поднять голову. Из моего рта вырываются крики вперемешку со стонами. Я не успеваю облизывать быстро пересыхающие губы, а Луи все ускоряется, крепко обхватывая меня за бедра. Движения Луи становятся хаотичными, вероятно, он уже на грани. До моих ушей доносятся его стоны и короткое рыканье. Он отпускает мои волосы, поддевая пальцами ремешки портупеи, натягивая их, затем, ведя рукой по ребрам, он опускает руку на член. Луи пальцами проводит по головке, а потом обхватывает ствол, начиная быстро дрочить мне, пытаясь попасть в такт собственным толчкам, но сбивается. Рычит. Снова пытается. Я жмурю глаза, кусая губы до крови, чувствуя металлический привкус на языке. Туман удовольствия расплывается перед глазами, пока яркий оргазм полностью не накрывает меня с головой. И я начинаю лишь содрогаться в приятной дрожи экстаза, громко крича, перед глазами вспыхивают все цвета радуги, горячая жидкость выстреливает в кулак Луи, на мой живот. Отдаленно слышу, как он ругается, чувствую, как пульсирует его член внутри меня, и он делает еще несколько медленных и тягучих толчков, изливаясь полностью, пока не выходит, обессиленно падая рядом. Ноги дрожат настолько сильно, что я в ту же секунду рухнул рядом с ним на бок. Горячая сперма быстро потекла по моему животу вниз, к простыням, и я сморщился, ловя ее пальцами. Луи стянул презерватив, поднял голову, в поиске мусорки и бросил его. Не знаю, попал он или нет. — Лу, у меня тут… — смотрю, как жидкость стекает по пальцам, — проблема. Он переводит взгляд на мою ладонь, обхватывает ее, поднося ко рту, и слизывает, обводя каждый палец, причмокивая. — Разве это проблема, Хаз? — улыбается он. — Уже нет, — улыбаюсь я. — Ты только что ее слизал, — смеюсь. — Всегда к твоим услугам, — усмехается он. — Ты вкусный, — я кладу руку ему на талию, и он прижимает меня к себе. Чувствую, как он все еще подрагивает, как, собственно, и я сам. Его сердце все еще стучит у меня в ушах. Или это мое собственное. Сейчас сложно что-либо сказать наверняка. Поднимаю на него голову, убирая ладонью прилипшие ко лбу пряди волос. Он целует меня в макушку, а я растягиваю рот в улыбке, как самый счастливый человек на планете. Прикрываю глаза, слушая его дыхание и биение сердца. — Эти четыре года… — тихо и хрипло начинает он. — Эта пропасть даже не имеет значения, — Луи крепче сжимает мое плечо, и я заглядываю в его темные глаза. — Это не имеет никакого значения, — он лениво поднимает руку и вяло водит ей в воздухе, пытаясь что-то изобразить. — Никогда не имело, — он сдается и кладет ее на мои плечи, крепче прижимая к себе. — Гарри, мы преодолеем все. Только вместе. Мы справимся. Обещаю. — Обещаешь? — Конечно. Только ответь мне — ты не против? — Не против чего? — Сделать это вместе. — Лу, — я утыкаюсь носом в его шею, начиная шмыгать и глубоко дышать, очевидно, щекоча его дыханием, потому что он задергался. — Пожалуйста, Хаз, не плачь… Иначе я сам… Ну вот… Что ты наделал? — сквозь слезы улыбается Луи. — Вместе мы сможем, — обнимаю его так сильно, как только могу, звонко целуя в щеку. С этого момента я, Гарри Стайлс, самый счастливый человек во всей Вселенной! Отныне и навсегда!