Миссия: Hurt/Comfort

      26 февраля Х782 года       БУМ!       — Мастер, Марк убился!       Согильдийцы взорвались хохотом, а старик закатил глаза.       — Это кто тут убился? — воскликнул Марк из-под стола и спустя миг поднялся, потирая затылок. — Всего лишь легкая авария. С кем не бывает?       — Со всеми, кроме тебя, — улыбнулась Мира и подняла с пола улетевшую лакриму. — Давно ты ничего не взрывал, — сказала она, протягивая кристалл. — Что делаешь?       Марк отложил лакриму в сторону и снял защитный барьер, которым накрыл разработку. Деревянная болванка превратилась в уголек, рунные цепочки полностью выгорели, и, разумеется, на столе остался черный след. Запахло гарью. Марк скривился и принялся рукой разгонять едкий дым, попутно пробегая взглядом по записям в тетради. Всё должно было сработать верно, но почему-то прототип закоротило. Судя по всему, Марк добавил слишком слабую руну отведения магии, а потому, когда значения превысили пороговые, произошел взрыв. Но тогда какую цепочку следовало нанести? Как расположить элементы так, чтобы всё сработало верно?       — А что если?.. — Марк схватил карандаш и обвел несколько рун, надписывая над ними новую. Затем он сравнил их с чертежом, нахмурился, всё перечеркнул, и продублировал первоначальные символы. Спустя миг он встрепенулся и обернулся. — А, Мира, ты спросила что-то. Точно. Я занимаюсь посохами рыцарей. Пытался разобраться с тем, как они работают сейчас и перенести это на болванку, чтобы позже усовершенствовать руны и усилить посох, но не удержался и добавил улучшение. Как видно, не стоило этого делать. Поспешил — людей насмешил.       — Надо же, вспомнил обо мне даже без оздоровительного подзатыльника, — ухмыльнулась Мира. — Растешь над собой.       Марк со смешком закатил глаза и снова уставился на чертежи.       — Похоже, ты очень увлечен, — сказала Мира, присаживаясь напротив, и мельком оглядывая лакримы, беспорядочные записи и обломки карандашей. Она взяла какой-то прозрачный маленький шарик, отдаленно напоминающий сильно уменьшенный связной артефакт, и покатала его в пальцах.       — Ещё бы! — воскликнул Марк и поискал что-то взглядом. Спустя миг он вытащил из кучи листов один и положил перед ней. — Смотри, я разобрал посох по рунным цепочкам и определил, как он работает. Всё выглядит хорошо, работает стабильно, но видишь вот эти руны?       Марк указал на символы, и Мира кивнула.       — Они предназначены для того, чтобы выравнивать магический поток и не давать цепочкам выгорать. В них есть проблема. Они слишком сильно снижают энергию, из-за чего заклинания получаются слабыми, либо же приходится вкладываться намного сильнее, чтобы всё сработало, как надо. Из-за этого посохи плохо работают у магов ниже А-ранга. Понимаешь?       — Вроде того.       — Я хотел заменить эти руны на другие, но что-то пошло не так, — Марк почесал в затылке. — Надо найти ошибку в модели, а потом попробовать снова. Так я смогу повысить эффективность посохов. Неплохо для начала, но этого будет мало, чтобы начальник Итан остался доволен.       Марк снова уставился на чертежи, невольно вспоминая последние события. Сразу, как Хибики освободил его разум, жизнь завертелась. Начальник Итан принес задание S-ранга в Хвост Феи, утвержденное в главном штабе рунных рыцарей, и передал его мастеру. Тот, внимательно изучив все подробности дела, дал добро, и Марка назначили исполнителем. Ему выдали ровно полгода на то, чтобы усовершенствовать посохи рунных рыцарей, и освободили от необходимости выполнять сторонние задания в гильдии, назначив еженедельные выплаты. Также ему предоставили материалы для работы. Совет магов оказался уведомлен о задании, а потому Марка не должны были исключить из гильдии за то, что в ближайшее время он не собирался ходить на обычные задания. Подобное практиковалось крайне редко, поэтому даже в Хвосте Феи все стали смотреть на него огромными глазами.       По этому случаю, кстати, закатили пьянку. Согильдийцы развлекались два дня напролет, и Марк позволил себе отдохнуть в их компании. Даже Система не смогла испортить впечатление, хотя очередной Яркий квест едва не заставил его поседеть.       Словно дожидаясь мига спокойствия и счастья, пришло письмо. Когда Марк увидел его, то не поверил глазам, ведь ему написала Венди! Они познакомились больше месяца назад, и он пригласил её в Магнолию, надеясь подружиться и при необходимости воспользоваться целительным волшебством. Несмотря на то, что он отправил несколько писем в Кошкин Дом, ответ так и не пришел. Либо Венди не решилась на путешествие, либо мастер Роубаул не захотел её отпускать. В любом случае, Марк бросил ситуацию на самотек, занявшись более важными делами, и на некоторое время забыл об этом. Теперь Венди планировала приехать в Магнолию к концу месяца и в письме просила встретить её на вокзале. Марк уже придумал, кого возьмет с собой в нужный день, и мысленно принялся потирать руки, представляя занимательную сцену.       Кроме того, за прошедшие десять дней Марк преуспел и в глобальном квесте. После того, как исчезла навязанная заторможенность, он словно прозрел, а потому смог новым взглядом окинуть согильдийцев и заметить, насколько изменилось их поведение за это время. Например, Мира теперь частенько поглядывала на себя в зеркала, в окна и в другие отражающие поверхности, хотя раньше терпеть этого не могла. Нацу стал больше общаться с Макао и Ромео, иногда даже занимаясь с ними огненной магией. Эльза принялась всё чаще надевать легкий кожаный доспех вместо привычного стального, а Леви — уже не так прятаться за книгами, когда начинались потасовки. Что-то изменилось. В гильдии стало легче дышать, и общая атмосфера затаенной боли немного рассеялась. Марк не мог не воспользоваться случаем.       Слово здесь, слово там, и он повысил уровень доверия почти с каждым согильдийцем, достигнув небывалых высот. Некоторые и вовсе стали тянуться к нему, самостоятельно заводя разговор на чувствительные темы. Среди них оказались Нацу, Леви и Мира. Другие продолжали издалека наблюдать, как Эльза, Грей и Лисанна, но в их глазах постепенно начинало разгораться пламя интереса и нетерпения. Они едва ли понимали, откуда бралось желание поговорить о наболевшем, но всё чаще ловили себя на таких мыслях. Это было видно по глазам. Возможно, так это было и раньше, но Марк ничего не осознавал, скованный приказами Эдварда. Теперь, когда это стало очевидно, он, наконец, ощутил, что действительно может помочь.       — Что это? — спросила Мира, обрывая размышления. Она продолжала крутить в руках прозрачный шарик. — Выглядит хрупким.       — Оно крепче, чем кажется, — ответил Марк и взял из коробочки ещё один. — Это старая разработка рунных рыцарей — артефакт против ментальных воздействий. Они отказались от нее, потому что, по сути, это была одноразовая защита. Артефакт полностью принимает на себя урон при попытке проникновения в разум, но тут же разрушается. Нужно сильно постараться, чтобы обеспечить ими все отряды, да ещё и постоянно поставлять новые. Несмотря на очевидную полезность, эти артефакты не обрели популярность.       — Тогда зачем ты сделал их, да еще так много? — Мира снисходительно взглянула на него, точно на ребенка, который увлекся и забыл остановиться.       — Один раз мне по мозгам уже проехались, могут попытаться и во второй, — ответил Марк, пожав плечами и вернув артефакт на место. Мира нахмурилась, посуровев. — Я планирую всегда носить с собой хотя бы десяток таких шариков, чтобы они меня защищали. Они достаточно просты в изготовлении, и я могу мастерить их из остатков лакрим, пущенных на посохи, — Марк поднял палец вверх и широко улыбнулся. — Безотходное производство.       Мира засмеялась, сбросив хмурость, как перчатки.       — Как скажешь, — сказал она и положила шарик в коробку. На мгновение в её взгляде проскользнуло что-то опасное, но в следующий миг там вновь поселилось лишь любопытство и дружелюбие. — Как твои тренировки с Эльзой?       Марк нарочито крупно вздрогнул и поник.       — Всю дурь из меня выбила вчера, — простонал он и потер плечо, где наливался огромный синяк. — Никогда не думал, что сражаться посохом так сложно. Сегодня снова пойдем заниматься, когда она вернется после задания, и, судя по всему, домой я буду ползти…       — Почему мне кажется, что ты учишься сражаться посохами не только из-за того, что занимаешься их улучшением? — лукаво прищурилась Мира.       — Тебе кажется, — ответил Марк, не отреагировав на полный скепсиса взгляд.       — Ага, поверила, — протянула Мира, но отмахнулась. — Ладно, храни свои тайны. Я хотела узнать, не нужно ли тебе что-нибудь из столицы. Завтра с Эльфманом и Лисанной пойду на задание, могу что-нибудь купить для твоих заумных штуковин.       Марк встрепенулся.       — О, да, купи, — закивал он и схватил листок бумаги и карандаш. — Я сейчас набросаю список, там в основном лакримы и книги. Они нужны мне для работы, но в ближайшее время я не планирую никуда выезжать. Деньги принесу завтра утром, идет? У меня с собой нет нужной суммы.       — Без проблем, умник, — кивнула Мира, а затем пробежала взглядом по списку покупок, который протянул Марк. — Сделаю в лучшем виде.       — Как я могу отплатить тебе за помощь? — спросил тот, радуясь возможности приобрести нужное, не покидая Магнолию. — Хочешь какой-нибудь артефакт?       — Нет, они мне без надобности, но… — Мира оборвала себя на середине фразы, а затем вскинула подбородок и приняла соблазнительную позу. — Сходи со мной на чай. Хочу поболтать.       Марк подавил инстинктивное желание нахмуриться и просканировать Миру взглядом, ощутив во фразе подтекст. На первый взгляд казалось, будто девушка заигрывала и приглашала на свидание. Любой, кто увидел бы эту сцену со стороны, понял бы всё именно так. Вот только Марк достаточно хорошо знал Миру, чтобы заметить, насколько она занервничала. Глаза забегали, она принялась то и дело облизывать губы и попыталась замаскировать за сексуальностью неуверенность. Что-то терзало её, и Мира хотела поговорить об этом, но до сих пор сомневалась, нужно ли было это делать. Марк вдруг ощутил душевный подъем и мысленно прикинул круг тем для разговора.       — Как вернешься, сходим в любую кондитерскую, какая тебе понравится, — сказал он, улыбнувшись. — Я угощаю.       Напряженные плечи Миры расслабились, а сама она тихонько выдохнула.       — Договорились, — кивнула она на прощание и в свойственной себе мере ухмыльнулась. — Увидимся, умник.       Марк провел её взглядом, пообещав себе сделать всё, чтобы помочь ей, а затем вернулся к посохам. Он взял новую деревянную болванку, чтобы начертить на ней нужные руны, и на сей раз решил не спешить и перенести всё точно так, как было на оригинале. Монотонное, но приятное занятие захватило его. Как и всегда, когда Марк увлекался работой руками, в голову приходили размышления на волнующие темы. Сперва они проносились где-то на периферии в виде неясных образов и обрывочных воспоминаний, а затем начали складываться в логические цепочки, догадки и планы. Как и множество раз до этого, Марк задумался об Эдварде.       Несколько дней назад тот связался с ним через браслет-артефакт, и они поболтали так, будто ничего не было. Марк изо всех сил постарался скрыть, что избавился от ментального воздействия, но не мог с уверенностью сказать, получилось ли одурачить его. До сих пор оставалось загадкой, как Эдвард накладывал на него ограничители и каким образом проверял их целостность. Мог ли он понять, что его влияние рассеялось? Мог ли ощутить, что Марк обрел свободу? И, что самое главное, что мог сделать, узнав правду? Ответа не было.       Во время разговора Эдвард вел себя, как обычно, и снова звал в хижину. Он настаивал, что должен был проверить работу магического ядра, и Марк послушно согласился приехать через пару недель. Таким образом он планировал не только попытаться убедить его, что всё ещё находится под влиянием, но и провернуть одну задумку, для которой нужно было оказаться в Логове Химер. Предвосхищая поездку, Марк начал готовиться сразу же, а потому сделал почти три десятка защитных артефактов, которые окрестил селф-шариком за то, что перенимали предназначенный ему ментальный урон на себя. А также обновил запас мин, бомб, дымовых шашек и светошумовых гранат. Уверенности в том, что Эдвард не нападет, узнав правду, не было, а потому лучше было подготовиться к сложной битве. На всякий случай.       По плану, Марк собирался оставить в хижине и в нескольких местах в лесу небольшие лакримы-передатчики. Они должны были транслировать данные о количестве живых существ, находящихся в данной области. Изначально он хотел, чтобы они исполняли роль полноценных камер видеонаблюдения, но сходу разработать их не вышло: видео-лакримы получались слишком хрупкими и ненадежными и постоянно требовали подпитки. Время поджимало, а потому Марк решил пойти другим путем и собрал грубую, но крепкую конструкцию, не требующую больших затрат сил. С её помощью можно было узнавать о новых атаках химер, когда отряды проносились бы мимо передатчиков, и даже устанавливать направление их движения. Это не давало много информации, но было лучше полного неведения.       О том, как расставить их, особо думать не пришлось. В подчинении Эдварда состояла маленькая, но очень умная химера Куро, которая быстро и четко могла принести передатчик на нужное место. В том, что она не сдаст его, Марк был уверен. Во-первых, он не собирался ничего пояснять белочке об истинном предназначении артефакта. Во-вторых, собирался сыграть на её разумности, сообщив, что хочет сделать Эдварду подарок, и это — его часть. Химера должна была поверить. Таким образом, он собирался снять с себя подозрения и обеспечить Фиор информацией. Задумка звучала идеально.       В теории.       На практике план мог дать трещину на каждом этапе, а потому Марк готовился к любому исходу, в том числе к тому, что в его разум снова проникнут. Эдвард доказал, что может одним касанием вырубить его, а потому следовало придумать несколько запасных стратегий. Это не составило труда. Марк подробно описал в тетради всё, что произошло за последнее время, и оставил её в тайнике дома. Затем, понимая, что в его воспоминаниях могут покопаться, отправился к Леви и передал ей копию записей, сделанных на русском, попросив спрятать так, чтобы никто их не нашел. Девочка, хоть и удивилась, но пообещала выполнить просьбу. Наконец, Марк поговорил с мастером и взял с него обещание, что тот лично вырубит его и притащит к Хибики, если заметит странности. Старик согласился помочь, хоть и прочитал лекцию о безрассудстве и самонадеянности.       Несмотря на то, что Марк планировал крайне опасную поездку, страшно не было. Внутри плескалась холодная ярость, которая подстегивала двигаться вперед, но не затмевала разум. Удивительно спокойно Марк размышлял о том, что Эдвард мог с ним сделать и как, и искал контрмеры. Ни уважения, ни почитания, ни гордости не осталось, и им на смену пришла решимость, смешанная с тоской. Марк не забыл о том, что два года провел в Логове Химер, в котором его окружили заботой и вниманием, и сохранил светлые воспоминания в сердце. Однако он не мог закрыть глаза на то, во что превратился Эдвард, — в темного мага, решившего утопить Фиор в крови. Его нужно было остановить. Как его ученик и близкий человек, Марк собирался сделать это. Если требовалось, то вбить здравый смысл кулаками, но остановить резню.       Никто не должен был проходить через ужасы войны.       Никто.       — Всё в порядке? — спросил кто-то, и Марк встрепенулся. За стол плюхнулся Нацу, положив перед собой тетрадь, и следом опустился Хэппи, спрятав крылья. — Выглядишь сердитым.       Марк отогнал вновь всколыхнувшиеся воспоминания и пробормотал:       — Всё хорошо, просто задумался немного, — он отложил деревянную болванку, исписанную рунами в сторону. — Вы сделали задачки, которые я дал?       Нацу и Хэппи переглянулись.       — Так точно, — воскликнул котенок с горящими глазами. — Правда, я не знаю, правильно ли. В этот раз было очень сложно.       — Ага, — кивнул Нацу. — Я одну задачку так и не понял.       — Сейчас разберемся, — сказал Марк и взял тетрадь, просматривая каракули.       С недавних пор он принялся давать Нацу и Хэппи разные задания на логику и счет, чтобы развивать их мышление, и им внезапно это пришлось по душе. Котенок обрадовался, что его восприняли здравомыслящим существом, и с удовольствием принялся щелкать легкие примеры, как орешки. Нацу больше понравилось решать практические задачки. Марк придумывал условия так, чтобы заинтересовать его, а потому уже почти неделю предлагал ему то рассчитать кратчайший путь между городами, то найти наиболее прибыльное задание, учитывая расходы на проезд и проживание, то составить выгодный список покупок на имеющуюся сумму. Абстрактные условия быстро вгоняли Нацу в тоску, но настолько житейские и полезные задачки пробуждали в нем любопытство. Мало-помалу он втянулся и даже целых два раза попросил Марка придумать ему дополнительное задание.       Остальные детишки в гильдии с удивлением косились на Нацу и Хэппи, но держали мысли при себе. Лишь Леви и Лисанна напрямую спросили, что происходит, а затем задумались, нужно ли было им подтянуть знания. Пока никто не проявил большого энтузиазма, но Марка это не беспокоило. Он не нанимался в учителя к юным магам, а с Хэппи и Нацу решил начать заниматься просто потому, что захотел им помочь. Пока это устраивало всех.       Проверив задания, Марк принялся объяснять, где появились ошибки и как можно было их исправить. Его порадовало, что Хэппи на полуслове понимал мысль и начинал сам проговаривать верное решение. Удивительно, но он отлично соображал, учитывая, что по природе являлся магическим зверем. По уровню развития котенок напоминал любопытного младшеклассника, который с энтузиазмом хватался за всё новое, но при этом сдувался, как воздушный шарик там, где было неинтересно. Сейчас, когда он получал удовольствие от решения заданий, нужно было затолкать в него столько знаний, сколько возможно. Марк делал всё, чтобы всесторонне развить его за это время.       С Нацу было труднее. Сказывалось полное отсутствие нормального обучения и природная неусидчивость. Кроме Эльзы, никто в гильдии не пытался научить его базовым знаниям, а потому Нацу только кое-как научился писать и отлично усвоил правила счета. На этом всё. Многие привычные Марку операции с числами, такие как умножение, деление или возведение в степень, тот понимал интуитивно, однако сознательно провести операцию не мог. Видя безликие примеры, написанные в столбик, Нацу быстро терял мотивацию и отказывался учиться. Однако, когда дело доходило до счета выручки за работу в гильдии, его глаза загорались. В основном Марк велел считать деньги, и скоро это принесло плоды. Нацу научился проводить мысленные операции значительно быстрее, и это ему самому пришлось по вкусу.       Видя его широкую улыбку, Марк и сам начинал радоваться. Дополнительным стимулом становилась шкала доверия Системы, в которой ползунок доверия уверенно продвигался в положительном диапазоне. Судя по значению, Нацу должен был уже не просто принять Марка, как товарища, но и искренне привязаться к нему. Подружиться. Вероятно, именно поэтому Нацу стал так часто крутиться около него, решать задачки, к которым раньше в жизни бы не прикоснулся, и иногда разговаривать о том, что прежде хранил глубоко в душе. Марку это нравилось не только потому, что теперь он мог выполнить задание Системы, но и потому, что жизнерадостный подросток каждый раз заставлял его улыбаться своими гримасами, смешными историями и нескончаемой энергией.       — Слушай, Марк, — когда они закончили говорить о задачках, протянул Нацу немного смущено и неловко. — А каким был твой отец?       — Папа? — удивился тот, ожидая, какой угодно вопрос, кроме этого. Увидев, насколько напрягся подросток, Марк почувствовал, что ему было важно услышать ответ, а потому задумался, мельком взглянув на шкалу доверия. — Он был смелым человеком, стойким и с большим сердцем. Там, откуда я родом, не принято было открыто показывать эмоции, поэтому со стороны он казался очень хмурым и даже злым. Но когда оказывался в кругу близких, то становился самым душевным человеком на свете. Он очень заботился о нас с сестренкой. Даже когда у нас было мало денег, он старался купить нам хорошие подарки или принести что-то вкусное. Я бы сравнил его с орехом — снаружи грубая, крепкая скорлупа, а внутри вкусный плод.       — О, — протянул Нацу, а Хэппи бросил на него быстрый взгляд. — Похоже, он был крутым. Игнил тоже обо мне заботился, даже учил писать, но я совсем не старался. Думал, что это скучно и что я позже смогу этим заняться. Сейчас кажется, что я вел себя глупо.       Марк не удержался и потрепал его по волосам.       — Ты был ребенком, — сказал он. — Желание играть, а не заниматься скучными вещами — это нормально. Я тоже в детстве не хотел учиться, — Марк пожал плечами и улыбнулся. — А потом отхватывал от папы за то, что приносил двойки.       — Это как? — не понял Нацу, и Марк осекся.       — Это выражение такое, — поспешно исправился он. — На моей родине число два считалось дурным, поэтому «принести двойку» означало сделать что-то глупое или постыдное. Обычно за такое ругали.       — Никогда о таком не слышал, — подал голос Хэппи.       — Я тоже, — закивал Нацу. — А где ты жил, что там были такие обычаи?       Марк отвел взгляд.       — Не важно, — сказал он. — Это место очень далеко отсюда.       Хэппи вдруг погрустнел и опустил ушки, вздохнув.       — Ты когда-нибудь уедешь от нас туда? — спросил он, и Марк кивнул.       — Да, — не стал скрывать он. — Однажды я покину гильдию и отправлюсь домой, ведь там меня ждет моя семья: родители, сестра, невеста. Я просто не могу оставить их одних.       Нацу нахмурился.       — Почему ты звучишь так, будто тогда мы больше не увидимся?       Марк предпочел не отвечать и просто пожал плечами. Вместо того, чтобы развивать разговор в русле своей семьи, он решил попробовать поговорить с Нацу о его близких. В квесте: «Мой дом — моя крепость» требовалось помочь ему почувствовать себя частью семьи. О том, чтобы попытаться найти Игнила, говорить было нечего, ведь дракон исчез, оставив частицу себя в Нацу. О человеческой семье подростка ничего не было известно, кроме того, что его братом был Зереф, но связываться с ним было себе дороже. По всему выходило, что нужно было помочь Нацу создать новую близкую связь с теми, кто сейчас был рядом. У Марка на примете было несколько кандидатов, которые могли подойти на эту роль.       — Я видел, как ты недавно играл с Ромео, — сказал он, бросив взгляд на другой конец главного зала. — Здорово, что вы подружились. Выглядите, как братишки.       Нацу расцвел.       — Правда? — заулыбался он. — Ромео оказался веселым и добрым, и он очень хочет научиться магии. Я его тайком от Макао учу огненному шару.       — Здорово, — закивал Марк и понизил голос. — Помню, как ты переживал, глядя на них. Сейчас тебе стало легче?       — Да, намного, — отозвался Нацу. — Больше не хочется делать им гадости, чтобы прервать веселье, а, наоборот, есть желание помогать им и радовать.       — Стать частью их счастья?       Нацу отвел взгляд, в котором проскользнуло что-то печальное, и пожал плечами.       — Разве я могу? — сказал он. — Они — семья, а я… просто согильдийец для них.       — Просто согильдиец? — переспросил Марк и бросил на него полный скепсиса взгляд. — Насколько «просто согильдиец», что они встречают тебя с каждого задания, угощают обедом и зовут на игры? — Нацу поднял на него растерянный взгляд. — Они делают то же самое для Грея, Эльзы или Леви?       Нацу нахмурился, и в его глазах отразилась работа мысли.       — Нет, не делают, — протянул он полминуты спустя. — Думаешь, они так хорошо относятся только ко мне?       Марк пожал плечами с легкой улыбкой.       — Кто знает, — протянул он. — Как насчет спросить у Макао, как он к тебе относится: как к простому согильдийцу, близкому товарищу или?..       Он специально оборвал фразу на середине, и Нацу встрепенулся, обернувшись на мужчину, который в этот момент выбирал задание, болтая с Вакабой. За столом повисла тишина. Но не гнетущая, тяжелая, а легкая и мягкая, как облачко. Она наполнилась надеждой, смешанной с тревогой, и вокруг на миг будто стало светлее. Хэппи поднял взгляд на Марка, дернув хвостиком, и в его глазах мелькнуло осознание. В это время Нацу, точно наполнившись энергией, напружинившись, порывисто вдохнул.       — Пойдешь к нему? — шепнул Марк, и тот дернул плечом.       — Глупости, нет, конечно! — отозвался он, но совершенно неискренне и неубедительно.       Нацу поспешно встал, забыв забрать тетрадь, и убежал куда-то. Марк провел его взглядом, прекрасно понимая, что если не сегодня, так завтра, он решится подойти к Макао. Если кто и мог стать для Нацу по-настоящему заботливым и принимающим взрослым, то только он. Улыбнувшись своим мыслям, Марк вернулся к посоху, вновь погружаясь в мир магических символов и формул.       Он должен был скорее создать первый прототип.