Миссия: Hurt/Comfort

      16 февраля Х782 года       — Всё, твой разум чист, насколько это возможно.       Хибики выдохнул, вытирая пот со лба, и легким движением руки свернул золотой экран Архива. Марк растекся в кресле, утомившись после сеанса, и поднял взгляд к потолку, пытаясь привыкнуть к странной легкости в голове. Казалось, что-то, подобно тискам, долгое время сжимало со всех сторон, мешая разуму нормально работать, но теперь пропало. Мысли, идеи, воспоминания - всё замелькало перед глазами в бешеном темпе. Вопреки опасениям это не утомляло. Напротив, радовало, ведь теперь Марк избавился от навязанной заторможенности и мог анализировать всё подряд, не затрачивая уйму времени. Немало помогла прийти в себя окружающая обстановка. В комнате было тихо. Спокойно. За окном солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая мир в мягкие багряные тона. С сосулек капала вода, мерно разбиваясь о подоконник, и вдалеке лаяла собака. Было ещё по-зимнему холодно, но комнату наполнял теплом магический обогреватель. Добавлял уюта запах свежих булочек, которые недавно принес мастер Боб. Хотелось прикрыть глаза, растворяясь в кратком мгновении безопасности и…       Свободы.       Марк едва сдержал тяжелый вздох, когда снова подумал о том, что два года провел под властью Эдварда. Не осознавал, что им ловко манипулировали, заставляя испытывать лишь уважение и почитание. Думал, что участие и забота, которыми Эдвард его окружал, были искренними, а не продиктованными каким-то планом или эгоистичными желаниями. Теперь голая правда ворвалась в сознание. От этого становилось и хорошо, и грустно, ведь, с одной стороны, Марк избавился от чужого влияния, но, с другой — потерял единственного человека, которым дорожил. Как и сказал Хибики, бόльшая часть теплых чувств Марка действительно принадлежала ему. Он любил Эдварда, как отца. Оттого больнее оказалось узнать, что тот навесил на него больше сорока ментальных закладок и попытался вылепить удобного для себя человека, игнорируя его, как личность.       — Идти рядом с темным магом опасно, а уж доверять ему свою жизнь — и подавно. Ты не знаешь, когда он тебя предаст.       Слова мастера вновь и вновь возникали в голове, и от них становилось тошно. Он был прав. Старик предупреждал, что Эдвард мог так поступить, но Марк тогда был не в состоянии это принять. Ментальные закладки запрещали сомневаться и подозревать его в чем-то, а потому оставалось злиться на мастера, который «говорил чушь», и резко отметать идеи. Переосмысливая тот разговор, Марк многое воспринимал иначе и внутренне поражался, насколько узким было его мышление в то время. Словно лошадь с надетыми на глаза шорами, он глядел лишь туда, куда указывал Эдвард.       Осознавать это было гадко.       — Я налил тебе чаю, — сказал Хибики, прерывая размышления. — Слышал, ты любишь сырное печенье, возьмешь парочку?       Он достал откуда-то коробку и раскрыл её, высыпая на тарелку угощение. Марк потянулся к кружке чая. Он насыпал туда сахара и начал перемешивать, по древней русской традиции постукивая о стенки ложкой. Вопрос сам прыгнул на язык:       — Откуда ты знаешь?       — Нацу сказал, — Хибики уютно утроился в кресле. — Он даже сбегал за ними в кондитерскую, ведь не знал, как ещё тебя поддержать. Знаешь, он очень переживает. Постоянно донимает нас с мастером Бобом вопросами.       — Не удивительно, — Марк покачал головой и коротко улыбнулся, вспоминая, как тот носился рядом последние дни. — Не каждый день узнаешь, что согильдийцу кто-то по мозгам прошелся.       — Знать бы ещё, кто… — протянул Хибики, уставившись на него. Марк отвел взгляд. — Жаль, что я не смог докопаться до правды. Даже Архив иногда оказывается бессилен, если поработал искусный темный маг, умеющий скрывать свое влияние на других.       Он замолчал на миг, дав время для ответа, но комната погрузилась в тишину. Лишь с первого этажа можно было расслышать приглушенные разговоры других магов и музыку. Марк взял ещё одно печенье. Хрустящее, вкусно пахнущее сыром, оно заставляло мир играть разными красками, несмотря на тяжелый сеанс очистки разума и сложную тему разговора. Сладкий ароматный чай дополнял картину, наполняя тело теплом. И всё же печаль, точно острая игла, продолжала впиваться в сердце. Марк предпочел уставиться на магический обогреватель, чем смотреть на Хибики, который так и не получил внятного разъяснения. Некоторое время спустя тот сам нарушил тишину.       — Я вижу, что ты знаешь, кто с тобой это сделал, — вкрадчиво сказал он. — Почему молчишь? Тебе не нужно больше опасаться того мага, ведь на твоей стороне сам Гилдартс. Он справится с чем угодно.        — Не сейчас, — всё-таки ответил Марк, и тот немного нахмурился. — Это касается не только меня. Если он узнает, что я освободился, то может сделать кое-что плохое.       В глазах Хибики вспыхнуло сочувствие.       — Тебя шантажируют? Кто-то держит твою семью в заложниках?       — Нет, — Марк помотал головой. — Моя семья далеко. Дело в другом.       Снова комната погрузилась в молчание, и Хибики вздохнул.       — Когда будешь готов, вспомни, что рядом есть те, кто тебя поддержит, — сказал он, чуть улыбнувшись. — Пусть мы с тобой знакомы всего ничего, но я приду на помощь. Обещаю.       Марк не нашел слов, чтобы ответить, и только кивнул. Некоторое время они пили чай, наслаждаясь тишиной и спокойствием, а затем сам собой завязался легкий разговор об артефактах. Тема пришлась Марку по душе гораздо больше, чем предыдущая, а потому он активно включился в неё. Оказалось, Хибики отлично разбирался в магических изобретениях и мог рассказать много интересного. Например, Синий Пегас занимался разработкой Кристины — небесного бомбардировщика, уникального в своем роде. Хибики работал над системой парения — то есть придумывал, как поднять корабль в воздух, удержать там, а затем мягко посадить на землю. Для этого он собирался использовать сложную систему лакрим, которая отдаленно напоминала по функционалу двигатели в самолетах. Хибики как раз закончил расчеты и теперь прогонял модели в Архиве, пытаясь теоретически найти ошибки и недоработки.       Марк не смог остаться в стороне, прикоснувшись к настолько чудесному изобретению.       Он с детства грезил небом и до перемещения учился на авиаконструктора, а потому рассказ Хибики захватил его с головой. Марк начал прикидывать, какие рунные цепочки можно было использовать и как, и впервые почувствовал, что говорит с кем-то на одном языке. Ему помогал опыт родного мира, ведь там самолеты перестали быть редкостью, и многие ошибки первых полетов были учтены. Пользуясь этим, Марк сумел найти несколько неточностей в вычислениях и указать на них, сходу предложив, как это можно было исправить. Хибики в первый миг замер, размышляя, а затем воспылал энтузиазмом. Работа закипела.       Хибики вывел несколько больших панелей Архива, демонстрируя модели и формулы, и попросил Марка проверить их. Никто в Синем Пегасе не разбирался в настолько глубоких и сложных темах, поэтому обычно приходилось испытывать всё на прототипах меньшего масштаба. За возможность поговорить с человеком, так же хорошо разбирающемся в теме, Хибики готов был душу продать, а потому они окунулись в мир вычислений и рунных цепочек. Марк, поглощенный невероятной разработкой, взорвался сотней идей. Он не только проверил остальные формулы, найдя ещё несколько ошибок, но и схватил листок бумаги, принявшись быстро записывать новые перспективные цепочки.       Хибики с не меньшим энтузиазмом уставился на него и предложил несколько способов, как их можно было улучшить. Такие модификации Марку в голову не приходили. Глядя на новую формулу, он, как никогда четко осознал, что может применить её не только к Кристине, но и к другим разработкам. В частности, к посохам. Он от души пожал руку Хибики, и тот с такими же горящими глазами ответил. Целый миг они радовались судьбоносной встрече и гордились друг другом, а затем вернулись к расчетам. В новой идее они смогли снизить потребление двигателем магической силы на треть, перенаправив её к другим зонам. Это должно было облегчить взлет и снижение бомбардировщика. Марк также предложил подкорректировать другие области, чтобы повысить маневренность.       Время полетело незаметно. Они сидели, склонившись над листами, где корявым почерком Марка были выведены формулы, и то и дело переводили взгляд на экран Архива, рассматривая ту или иную идею. Обсуждение не затихало ни на секунду, и оба подчерпнули для себя много нового. Хибики понял, как уменьшить энергопотребление Кристины, а Марк — как использовать рунные цепочки в артефактах высокой мощности. Кроме того, он узнал, как можно было наложить несколько рун друг на друга, связав в единую, чтобы магическая энергия, попадая на символ, подавалась сразу в несколько точек, а не только в одну.       Это могло пригодиться в разработке посохов, поэтому Марк записал всё в тетрадь. В свою очередь он показал Хибики свои артефакты, и тот пришел в восторг. Ему понравились бомбочки, мины, светошумовые гранаты, глушилки и всё остальное. Впрочем, Марк не показал пистолет и бинокль — их вообще не хотелось касаться, ведь их создавал Эдвард. Он сосредоточился только на том, что сделал сам, и они ещё некоторое время обсуждали разработки: уже готовые и будущие. Марк даже поделился, что сделал луки для рунных рыцарей, и Хибики не поверил ушам. Оказалось, он слышал о них, но не думал, что именно Марк их создал.       — Да, потом пишешь вот эту руну, заключаешь всё в кольцо, но ставишь вот такую систему отведения, чтобы всё не взорвалось, — приговаривал Марк, чиркая на листе очередную формулу.       — Подожди, вот эти руны можно объединить, — Хибики обвел карандашом несколько символов. — Тогда ты будешь тратить меньше энергии на активацию.       Марк задумался.       — Точно! — воскликнул он. — А еще вот эти две можно объединить, чтобы управление стало более гибким.       — Согласен, а как насчет…       Хибики не успел закончить, ведь кто-то тактично прокашлялся. Они подняли взгляды от расчетов и заметили, что на пороге оказались Гилдартс, Нацу, Хэппи и мастер Боб. Все они глядели на них огромными глазами. На мгновение в комнате воцарилась тишина. С первого этажа перестали доноситься разговоры, и в комнате оказалось темнее, чем до обсуждения артефактов. Остывший чай и булочки по-прежнему находились на столике, всеми забытые. Марк мельком взглянул в окно, поразившись, что на улице воцарилась глубокая ночь. Кажется, они просидели дольше, чем ожидалось.       Марк неловко почесал в затылке, выходя из-за стола и оставляя там исписанные листы.       — Что-то случилось? — спросил он, и первым отмер Нацу.       — Он вернулся! — возликовал подросток и бросился к нему, сгребая в объятия. — Наш странный Марк вернулся!       Марк в первое мгновение застыл от удивления, однако затем шутливо стукнул Нацу по голове.       — Я не странный, — против воли заулыбался он. — Просто увлекающийся.       Остальные тоже просияли. Хэппи плюхнулся Марку на голову, громко замурчав, а Гилдартс подошел, присоединяясь к объятиям. Стало так тепло, что в груди что-то дрогнуло. Давно Марк не испытывал такого спокойствия рядом с кем-то и такого счастья, а потому хотелось, чтобы это мгновение длилось вечность. Хибики и мастер Боб переглянулись, разделяя общие мысли, и выдохнули с облегчением. Марк осознал, что, наконец, туман, окутавший не только сознание, но и жизнь — исчез. Рядом были те, кто действительно дорожил им, и от этого широкая улыбка лезла на лицо.       — Спасибо, что помогли, — сказал он, когда Нацу и Гилдартс отстранились. Мужчина потрепал Марка по волосам.       — Иначе — никак, — сказал он. — Ты — наш драгоценный товарищ и друг, мы за тебя горой встанем, даже если сам Зереф за тобой придет.       Марк широко улыбнулся и кивнул.       — Я знаю, и это радует больше всего.       Нацу подскочил на месте, загораясь энтузиазмом.       — Надо скорее вернуться к нашим и обрадовать их, — воскликнул он. — Там все с ума сходят от беспокойства. Побежали домой!       Он рванул из комнаты, но Марк успел схватить его за шарф, останавливая. От резкого движения с головы слетел Хэппи, испуганно мявкнув, и его пришлось ловить, чтобы не ударился. Когда Нацу уставился, непонимающе склонив голову в бок, Гилдартс со смехом пояснил, что ближайший поезд до Магнолии будет только рано утром. И — нет, Нацу! — пешком они не пойдут. На этой радостной ноте решено было разойтись по комнатам и отдохнуть, а с рассветом отправиться домой. Идею приняли большинством голосов, а затем мягким пинком отправили Нацу спать. Скорчив забавную рожицу, тот подхватил на руки Хэппи, и ушел в комнату. Марк собрал записи новых рунных цепочек.       — Подожди минуту, я хочу кое-что тебе дать, — когда он собирался уйти, сказал Хибики. Он вытащил из ящика стола две плоские лакримы, напоминающие карманные зеркала, и что-то начертил на них магией письмен. — Это прототип новых связных артефактов. Они должны заменить стандартные лакримы связи, но я ещё работаю над ними. Если не против, будем общаться время от времени с их помощью?       Хибики протянул одно из «зеркал», и Марк принял его.       — Конечно, — энергично кивнул он, рассматривая артефакт. — Буду рад делиться с тобой разработками и советоваться. Как видно, у нас может сложиться неплохая команда.       — Я тоже так думаю, — заулыбался Хибики. — Несмотря на печальные обстоятельства, я рад, что мы познакомились.       Марк от души улыбнулся и крепко пожал протянутую руку.       — Я тоже.       Он ушел в комнату, которую ему выделил мастер Боб на время проживания в гильдии, и приготовился ко сну. Включив маленький артефакт, чтобы разогнать ночной мрак, он уснул, прокручивая в голове последние несколько дней. В гильдии пегасов было здорово. Здесь никто не крушил мебель, не дрался и не кричал, и многие интересовались артефактами, а потому в свободное время мастерили что-то. Гильдия редко принимала заказы на зачистки и в основном занималась мирной работой. Это было Марку по душе, впрочем… яркого желания вступить в Синий Пегас, к удивлению, не нашлось. Сердце потянулось ко взбалмошному, но ставшему таким родным, Хвосту Феи. Как бы согильдийцы ни бедокурили и ни раздражали, одно оставалось неизменным — за своих они вставали горой, и плевать было, насколько силен враг.       Марк улыбнулся сквозь сон, когда перед внутренним взором пронеслась череда лиц: Гилдартс, Нацу, мастер, Мира, Леви, Лисанна, Макао, Грей… Он проспал до рассвета без волнений и тревог, и впервые за долгое время настолько набрался сил, что, казалось, мог свернуть горы.       Утром Марк сердечно попрощался с мастером Бобом, поблагодарив за помощь, и с Хибики, условившись писать друг другу и связываться через лакримы. Затем он вместе с Гилдартсом и Нацу отправился на вокзал. Путь в Хвост Феи прошел весело, ведь всю дорогу они с подачи Марка играли в слова, разгадывали загадки и решали логические задачки. Видеть, как скрипит мозг у Гилдартса, оказалось бесценно. Ещё лучше было заметить, что, отвлекаясь, Нацу переставал так страдать из-за укачивания, а Хэппи с каждым разом отвечал на сложные вопросы всё лучше и лучше. Несмотря на кошачьи мозги, тот порой соображал лучше некоторых людей, и это было довольно занятным открытием. Марк даже подумал, что будет, если он всерьез возьмется обучать Хэппи. Сможет ли он вырастить из него здравомыслящее существо? Сможет ли помочь с освоением магии перевоплощения, чтобы тот сумел стать человеком, как во многих историях, написанных фанатами канона?       Размышляя над этим, Марк с легким прищуром глядел на него. Хэппи, почувствовав странную атмосферу, ничего не понял, но на всякий случай напрягся. Он ещё не знал, что Марк придумал ему несколько задачек на логику, а также решил обучить базовой математике. Кто знает, когда это может пригодиться?       Кроме того, Марк заметил, что значение доверия Нацу увеличилось за это время и составило сорок пять пунктов в положительном диапазоне. Этого казалось достаточно, чтобы начать работать с его квестом более плотно. Определенные подвижки уже были. Нацу несколько раз обращался к Марку за помощью, и они разговаривали на чувствительные темы, в том числе затрагивали тему одиночества и сложно переносимых чувств. Вспоминая, в чем состоял его квест, Марк мысленно принялся прикидывать, как мог помочь, чтобы скорее его выполнить. Не только из-за того, что так велела Система, но и потому, что сам хотел сделать его жизнь ярче и легче.       Во время поездки Марк обратил внимание ещё кое на что. Гилдартс странно смотрел на него. Во взгляде не было негативных эмоций, и там сквозили задумчивость и беспокойство, смешанные с облегчением и радостью. В перерывах между решением задачек, от которых мозг закипал и грозил вытечь через уши, он размышлял о чем-то ещё. Не трудно было догадаться, вокруг чего крутились его мысли — Гилдартс пытался понять, кто влез ему, Марку, в голову и как можно было этого человека найти. Найти и разорвать на мелкие кусочки. Несмотря на то, что больше не было таких теплых чувств к Эдварду, Марк не хотел пока раскрывать правду, но не ради его безопасности, а ради химер, которые жили в лесу.       Эва, Боря, Куро, Флеш, Черныш и остальные зверюшки — всех их Марк любил и хотел уберечь от боли и смерти. Они не были по природе злыми, напротив, казались похожими на маленьких детей, которые играют, балуются и не скрывают чувств. Приняв Марка в стаю, химеры сделали его важной частью своей жизни, а потому всегда старались защитить его, приободрить и развеселить. Не было ни дня в Логове, когда бы они не тыкались в него мордами и не звали пробежаться по лесу. Особенно сильно это проявлялось, когда Марк начинал грустить. В такие моменты химеры переглядывались, точно разделяя общие мысли, и решительно окружали его заботой и вниманием. Куро таскала орешки из припасов, Черныш — красивые фантики и листочки, Флеш предлагал с ветерком прокатиться на спине, а Боря и Эва роняли его на землю, устраиваясь с двух сторон, и тарахтели до тех пор, пока Марк ни начинал улыбаться.       Любой сказал бы, что было странно любить огромных магических зверей, но только не он. Для Марка они стали семьей, а потому он собирался придумать, как можно было остановить Эдварда, не подвергая их опасности. К сожалению, пока стоящих идей не было. Не только потому, что сама ситуация была сложной из-за взаимной ненависти, вспыхнувшей между Фиором и химерами, но и потому, что мысли занимала кое-какая другая тема. Марк вновь и вновь погружался в размышления о той странной девушке, что встретилась в переулке незадолго до того, как его ментальные барьеры пробили и воспоминания обрушились лавиной. Он и раньше размышлял, кем она могла быть, однако теперь, когда разум очистился, мог с уверенностью вынести вердикт.       В окружении Марка не было ни одной девушки, которой он насолил бы настолько, чтобы она заказала его темной гильдии. Он со всеми поддерживал хорошие отношения, старался быть отзывчивым и добрым, причем даже с Каной, с которой было труднее всего. Даже если он совершал ошибки, это не могло стать поводом для убийства. Следовательно, дело было в другом. Ещё во время первого нападения Леденящего Леса Кагеяма сказал верную фразу: «Не ручаюсь, что это не было перевоплощением…», которая должна была осесть в сознании, но чудесным образом вылетела оттуда. Виной тому была ментальная закладка на заторможенность. Марк не смог сложить факты вовремя, поэтому и проглядел второе покушение.       Он знал несколько человек, владеющих магией перевоплощения, но ни Мира, ни Эльфман, ни Лисанна не могли заказать его. Зато кое-кто другой мог. Кое-кто, кто менял личности, как перчатки, кто показывал истинное лицо настолько редко, что сложно было описать его, кто не раз появлялся в самых неожиданных ипостасях. Эдвард. Марк осознал, что за покушениями стоял именно он, ведь ему ничего не стоило сделать новую внешность, которая затем канет в лету. Чтобы сбить всех с толку, на сей раз он обратился в девушку с достаточно яркими приметами, такими как высокий рост и хриплый голос. Так он хотел запутать Марка и любого, кто возьмется за расследование.       Оставался лишь вопрос — зачем Эдвард решил его убить? И точно ли он хотел, чтобы наемники расправились с ним? Марк сомневался. Он больше ставил на то, что Эдвард решил припугнуть его, заставить вернуться в хижину, увидев жестокость внешнего мира, и навсегда остаться там. В пользу этого мнения шло то, что во время нападения Марк никогда не оставался один, ведь за ним всегда в тени следовали химеры. Если бы ситуация стала действительно опасной, они бы вмешались. Получалось, что, несмотря на наличие заказа в темной гильдии, Марку не угрожала настоящая опасность — а лишь создавались условия, максимально приближенные к реальным. Вот только сразу же возникал другой вопрос: почему Эдвард так хотел вернуть его в хижину?       Мороз шел по коже от мысли, что тот настолько обезумел, что захотел запереть его, точно птицу в клетке. Эдвард любил Марка, как сына, и это было очевидно, однако чувства были странные, извращенные, гиперболизированные. Создавалось впечатление, будто Эдвард хотел не просто позаботиться о нем, а задушить вниманием и теплотой, укутав в сотню одеял. При этом мнение самого Марка его не интересовало. Возможно, так он справлялся с болью потери сына, однако легче от этого не становилось. Методы, которые он использовал для достижения цели, также не внушали доверия.       Поезд издал гудок. Марк встрепенулся, точно просыпаясь, и с удивлением осознал, что они уже добрались до Магнолии. Нацу и Гилдартс о чем-то болтали, Хэппи дремал. Люди потихоньку потянулись к выходу из вагонов, несмотря на то, что до полной остановки осталось ещё несколько минут. Послышались приглушенные разговоры, звук шагов и чей-то смех. Снаружи ярко светило солнце и таял снег. Морозный воздух ещё не пробрался в поезд, но Марк почему-то ощутил его свежесть, перебившую запах кожаных сидений и дыма. Было до смешного тепло и уютно в маленьком купе, но сердце подсказывало, что ещё лучше станет в стенах гильдии, когда взбалмошные волшебники встретят их у порога.       — Наконец, добрались, — выдохнул Нацу, когда поезд остановился, и прижал руку ко рту. — Думал, помру.       — Брось, в этот раз ты отлично держался, — рассмеялся Гилдартс и шарахнул его по плечу так, что тот едва не рухнул. — Да и я почти не заметил, как мы добрались. Интересные ты игры знаешь, Марк. Умные.       — Обычные задачки на логику, — не сдержал тот улыбку. — Полезно её развивать, тем более, что быстро соображающие мозги и на заданиях пригодятся.       — Это верно, — закивал Гилдартс, поднимаясь и собирая багаж.       — В ближайшее время я планирую провести в Хвосте Феи, — сказал Марк, накидывая куртку. — Если захотите поиграть, дайте знать. О, и я буду забирать Хэппи на два часа каждый день.       — Зачем? — синхронно удивились Нацу и сам котенок.       — Хочу научить его математике и письму, — ответил Марк и потрепал Хэппи между ушами. — Мозги у него варят, как надо, поэтому начнем их развивать. Глядишь, станет умным, как Леви, и будет помогать на заданиях. Что скажешь, малыш? Будешь учиться со мной?       Хэппи уставился огромными глазами сначала на Марка, а потом на Нацу. Подросток крепко завис, но не попытался отговорить его, ведь идея звучала перспективно и совершенно безопасно. В итоге, спустя пару минут размышлений, Хэппи осторожно кивнул. Марк просиял. Он помнил, что в каноне котенок мог и о физике поразмышлять, и о математике, и о законах магии, а потому логично было предположить, что у него были отличные задатки. Правда, к финалу истории от них ничего не осталось, но это не смущало Марка. Он решил, что попробует вылепить из Хэппи здравомыслящее существо, ведь это в любом случае было бы полезно.       На том и порешили.       Всё ещё немного озадаченные, но в целом довольные, Нацу и Хэппи потащили их в гильдию. Марку и Гилдартсу оставалось лишь с улыбками последовать за ними, отвечая на бесконечный поток вопросов, восторгов и описания всего вокруг. Прохожие, заметившие их компанию, расцветали улыбками, а детишки с восхищением глядели вслед. Впервые с момента появления в этом мире, Марку понравилось идти по улицам Магнолии рука об руку с согильдийцами. Дыра одиночества в груди заполнилась чем-то светлым, и от этого на душе становилось легко и радостно.       Он с улыбкой переступил порог гильдии под восторженный крик Нацу:       — Мы вернулись! Марк в порядке!       И следующие полчаса отвечал на расспросы взволнованных согильдийцев, окруживших его кольцом. Даже Кана подошла ближе, неловко приобняв себя одной рукой. Мира, разумеется, прописала Марку подзатыльник за то, что напугал её, Эльза не постеснялась впечатать в окованную сталью грудь, а Леви затараторила о том, что нашла откуда-то несколько артефактов, защищающих разум. Попав в настолько душевную атмосферу, Марк не сдержал широкую улыбку и от всего сердца поблагодарил согильдийцев. Дополнением к картине стали трое рунных рыцарей, ворвавшихся в здание.       — Опять ты влез в неприятности! — заорал Брайан, схватив Марка за грудки, под хохот остальных. — Из-за тебя мне пришлось два часа детей успокаивать, чтобы они перестали волноваться. Я вспомнил все сказки, которые знал. Все! С тебя причитается, придурок!       — Братишка Марк, — выглянули из-за спины Аластора ребятишки: Гилл и Дина. Начальник Итан, тоже заглянувший в гильдию, отошел к мастеру и принялся с ним что-то обсуждать. — Ты в порядке?       Марк выпутался из хватки Брайна, который явно хотел покрыть его матом, но сдерживал ругательства из-за детей, и присел на одно колено, раскрыв руки. Гилл и Дина со счастливым визгом бросились к нему в объятия.       — Конечно, ребятки, — сказал Марк, прижимая их к себе. — Теперь я в полном порядке…