Миссия: Hurt/Comfort

      5 марта Х782 года       — Марк! Марк, скорее!       Хэппи налетел на него, плюхнувшись на голову, и засуетился, взлохмачивая волосы. Оторванный от расчетов Марк схватил его за шкирку, снимая с себя, и уставился с полными непонимания глазами. На языке вертелось столько эпитетов, преимущественно на родном языке, что некоторое время он не мог подобрать к ним местного аналога. Согильдийцы тоже уставились на них, не то сдерживая смех, не то прислушиваясь, чтобы не пропустить очередную потеху. День только начался, а в главном зале уже буянили.       — В чем дело? — наконец выдал Марк, совладав с языком. — Я же столько раз просил не отвлекать меня от расчетов.       — Но это важно, — воскликнул Хэппи, и в его огромных глазах отразилось столько переживаний, что Марк осекся. Он нахмурился, только сейчас заметив, что Нацу нигде не было. Тот редко оставлял котенка без присмотра, и это выглядело как повод для беспокойства.       — Где Нацу? — спросил Марк, закрывая тетрадь и убирая лакримы в зачарованные шкатулки.       — Об этом и речь, — закивал Хэппи. — За мной.       Они выбежали из гильдии, едва Марк натянул куртку, и рванули по улочкам. Под ногами хлюпали лужи, тут и там ещё лежал снег, а с крыш капали тающие сосульки. Весна медленно, но верно приходила в Магнолию, разгоняя зимний мороз. Солнце ярко светило на небе, поблескивая лучиками на островках льда, пахло свежим хлебом и дымом печей. Всюду звучали голоса торговцев, открывающих лавки, и сонное бормотание рабочих, разбредающихся по местам. Со стороны вокзала донесся протяжный гудок, с каким поезда отправляются в дорогу.       Марк примерно догадывался, что случилось в столь ранний час. Нацу давно ходил задумчивый и хмурый, размышляя, стоило ли поговорить с Макао. Подросток переживал, что, открывшись мужчине, потеряет связь с Игнилом. Забудет его. Предаст. Несмотря на разговор с Марком, в котором тот пытался убедить его, что это точно не случится, на несколько дней наступило затишье. Нацу ничего не предпринимал, а Макао понятия не имел о происходящем. Теперь, когда Хэппи примчался в гильдию, торопя Марка за собой, можно было сделать вывод, что лед тронулся. Некий важный разговор либо уже состоялся, либо должен был вот-вот начаться. Котенок переживал, чтобы всё прошло хорошо, поэтому не придумал ничего лучше, чем позвать Марка.       Он привел их на тихую улочку рядом с каналом Магнолии, по которому проплывали льдинки. Марк затаился, издалека заметив Нацу, и телепортировался, оказавшись на крыше дома. Никто не просил его вмешиваться. Особенно — врываться в душевный разговор, дабы нанести добро и причинить справедливость, а потому сперва он занял наблюдательную позицию, шикнув на Хэппи, чтобы тот тоже молчал. Котенок закрыл лапками рот и даже стал дышать через раз. Марк осторожно выглянул из убежища, чтобы понять, что происходит и требовалась ли помощь в принципе.       Нацу и Макао сидели на скамейке, тихо беседуя о чем-то. С такого расстояния невозможно было различить слова, но тема затронула обоих. Причем очень глубоко. Макао глядел, как громом пораженный, и на его лице застыло выражение искренней обеспокоенности, сочувствия и нежности. Он подался вперед, поглощая каждое слово, сказанное Нацу, и то и дело сжимал пальцы на руке, точно хотел приобнять его. Что бы ни происходило между ними, Макао полностью погрузился в это, позабыв об остальном мире.       В свою очередь, Нацу продолжал что-то говорить. Он не смотрел на мужчину, а уставился под ноги, сгорбившись. Вся его фигура выражала потерянность и одиночество, что ярче всего показывало, насколько он запутался в своих мыслях и чувствах. Нацу ковырял пальцы и совершенно не обращал внимания на ветер, проникающий сквозь легкий свитер, и холод, поднимающийся от земли к ногам. Возможно, его защищала магия, бурлящая внутри, но Марк больше ставил на то, что подросток слишком сосредоточился на внутренних переживаниях, позабыв о реальном мире.       Разговор шел уже некоторое время. Марк и Хэппи прибежали на середине, поэтому не застали то, как он начался. Впрочем, они успели на главное — на завершение. Долгий путь Нацу, пройденный от зависти к Макао и Ромео до признания себе в том, что тоже желает семьи, подходил к концу. Боясь столкнуться с отвержением, но отчаянно желая обрести близких, подросток распахнул душу, вываливая всё, что накипело. Надежду, волнение, радость, страх, томление и ожидание — всё это он высказывал сейчас, не представляя, какая реакция его ждет.       Марк затаил дыхание. Он наблюдал за чем-то очень личным и важным, поэтому чувствовал себя вором, позарившемся на сокровище. Однако и отвести взгляд не мог. Нацу — этот упрямый, одинокий паренек — мог вот-вот исполнить потаенное желание и обрести тихую гавань души, о которой мечтал. Дом, который стал бы для него крепостью. Внутри Марка всё звенело от надежды на счастливый финал, и он во все глаза уставился вперед, на скамейку, освещенную лучами солнца. Хэппи тихонько сидел рядом, с такими же чувствами следя за происходящим.       Наконец, Макао решительно кивнул. Он начал что-то говорить, торопливо и воодушевленно, размахивать руками и бить себя кулаком в грудь. Нацу вскинул взгляд, замерев и впервые встретившись в ним взглядом с начала разговора. Глаза засияли от счастья, и подросток порывисто вдохнул, не веря ушам. Он дернулся в импульсивном порыве, и его поняли без слов. Макао сгреб его в объятия, причем так крепко прижав к себе, будто хотел защитить от всего на свете. Помедлив одно ошеломленное мгновение, Нацу стиснул пальцами пальто у него на спине и спрятал лицо в воротнике. Его плечи задрожали. Макао с нежностью потрепал его по волосам и что-то зашептал на ухо, воодушевленный и преисполненный решимостью.       Хэппи шмыгнул носом, расчувствовавшись. Марк сам едва не пустил слезу, но внезапно перед лицом вспыхнуло окошко Системы, из-за которого он почти свалился с крыши от неожиданности:

Квест «Мой дом — моя крепость» успешно завершен! Поздравляем, вам удалось помочь Нацу почувствовать себя частью семьи. Награда за квест: включена в награду за глобальный квест «Миссия: Hurt/Comfort».

Получено новое достижение: «Вуайерист». (Тайно проследите за душевным разговором во время выполнения глобального квеста). Награда за достижение: не предусмотрена

      — Всё в порядке? — шепнул Хэппи, коснувшись его лапкой, и Марк встрепенулся.       — Да, всё хорошо, — ответил он торопливо и будто ненавязчиво смахнул окошко Системы.       — Показалось, что ты испугался, — заметил котенок, внимательно глядя на него.       — Поскользнулся, думал, с крыши свалюсь, — соврал Марк, улыбнувшись, а затем схватил Хэппи на руки и телепортировался вниз. — Всё прошло хорошо, и наше вмешательство не потребовалось. Оставим их пока. Может быть, перекусим где-нибудь?       — Айя! — тут же среагировал котенок, вскинув лапку и позабыв обо всех странностях и волнениях. — Хочу вкусную рыбку.       Марк засмеялся и пошел в сторону ближайшей закусочной, пытаясь осознать, что произошло. Он выполнил второй глобальный квест. Сделал это! Справился! Ему удалось не просто разобраться с очередным заданием Системы, но и помочь Нацу. В отличие от Каны, которой Марк сопереживал, но из-за которой натерпелся страху, сейчас всё внутри искрилось и сверкало. Хотелось прыгать, танцевать, расцеловать весь мир. Отдельной причиной для радости стал тот факт, что он на шаг приблизился к завершению Миссии: Hurt/Comfort, а значит, оказался немного ближе к дому. Если так пойдет и дальше, он успеет за год завершить все задания и получит награду. Марку хотелось, чтобы ею стал путь в родной мир. К семье.       Потрясающее ощущение легкости наполнило его, когда он на миг представил, как успешно закончит глобальный квест. Взгляд упал на пару серых шкал доверия. Теперь, что бы ни случилось, Марк мог не переживать о штрафах за ухудшение отношений с Каной и Нацу. В первом случае это было отличным подспорьем, а во втором — подушкой безопасности. Сложно было представить ситуацию, когда они поссорились бы с Нацу, но сам факт того, что за конфликтом не последовал бы физический или ментальный удар от Системы, успокаивал.       Пока всё складывалось отлично. Последние дни принесли столько позитивных эмоций и хороших событий, что Марк не верил собственному счастью. Венди приехала в Магнолию и помогла наладить работу ядра, Мира привезла из столицы новые книги и существенно продвинулась в том, чтобы полюбить себя, прототип посоха удалось завершить и заставить работать, и, наконец, очередной глобальный квест отправился в копилку выполненных. Мир снова заиграл яркими красками. Весна не только пришла на улицы Магнолии, но и окатила душу Марка светом. Было легко и радостно, казалось, ничто не могло испортить этот день.       — Да ты что? — ахнул кто-то рядом. — Какой ужас… Неужели никого не сумели спасти?       Марк замедлился, прислушиваясь. Две женщины разговаривали около булочной, одна из них была серая от горя и, кажется, едва стояла на ногах.       — Только я сбежала, — заплакала она. — Гилберт пытался защитить нас, закрыл собой от этих чудовищ, а я побежала с Шимой на руках. Эти черные твари шли по пятам, не знаю, как мне удалось добраться до Маранты, но… когда я очнулась, дочь была мертва. Я… я не уберегла её, Джесси.       Несчастная зашлась в рыданиях, а вторая женщина обняла её, растерянная и едва соображающая, что делать. Она зашептала:       — Ну-ну, сестренка, я с тобой. Идем в дом, нечего стоять на таком холоде…       Они вошли в здание, а хорошее настроение Марка подернулось пеленой. За счастливым обретением семьи последовала сцена потери, словно напоминание от мира о том, что химеры продолжали бесчинствовать в Фиоре, уничтожая всё на своем пути. Эдвард не останавливался, и трагедий отдельных людей становилось больше. Раньше Марк ничего не мог противопоставить ему, но теперь у него были план и артефакты, способные перевернуть ход войны. Лакримы-передатчики работали стабильно, к тому же теперь их было достаточно, чтобы равномерно покрыть ими Логово Химер. С их помощью Марк планировал отслеживать перемещения отрядов Эдварда, когда те отправлялись бы на очередную битву. Много информации так получить не удалось бы, но до создания местного аналога камеры слежения этого должно было хватить.       Марк посуровел и прикинул, когда лучше было отправиться в хижину. Идеальное время складывалось сейчас, когда он разобрался с большинством задач на данном этапе. Он отчитался рунным рыцарям о промежуточном результате в создании посохов, поэтому они не собирались требовать бόльшего в ближайшее время, получил достаточно денег, чтобы пару месяцев не думать о работе в гильдии, а также убедился, что с Нацу и Мирой всё будет в порядке. Можно было отправляться. Отдельным пунктом в пользу этой идеи шло то, что Венди ещё несколько дней планировала оставаться в Магнолии. В случае, если бы Марк схлестнулся с Эдвардом в схватке, она могла залечить ранения, даже самые серьезные.       По всему выходило, что можно было выдвигаться в путь. Марк мысленно набросал план, подумал, что собирался взять из артефактов, а также напомнил себе предупредить мастера на всякий случай. Впрочем, сперва он решил накормить Хэппи вкусной рыбкой, а затем вернуться в гильдию и от души потрепать Нацу по волосам, поздравляя с обретением приемного отца. Марк, как никто другой, понимал, насколько это было важно для подростка, а потому, даже под плитой нелегких размышлений об Эдварде, не забывал об этом.       Они прекрасно провели время с Хэппи в закусочной. Котенок наслаждался угощением и попутно решал очередные логические задачки, которые Марк щедро подкидывал его любопытному разуму. Успокоившись насчет Нацу, тот расцвел и принялся болтать без умолку. Точно восторженный ребенок, Хэппи рассказывал, как сладко выспался сегодня, как вкусно позавтракал, как начал следить за чистотой в доме и как поразил Шарли знаниями о мире и навыками счета в уме. Последнее особенно ему понравилось. Хэппи горделиво задрал нос, наизусть выдав таблицу умножения на восемь, и Марк просто не смог не поаплодировать.       Учить Хэппи было весело и интересно. Марк никогда не думал, что привяжется к такому странному, но очаровательному созданию. Теперь котенок стал частью его жизни — такой же необычной, яркой и удивительной, как всё здесь. Хотелось сохранить его жизнерадостность и живость, и это стало ещё одним стимулом для Марка остановить войну с химерами. Никто не должен был страдать от их нападок, в том числе такие разумные котята, как Хэппи.       — Пора возвращаться, пока Нацу не хватился, — предложил Марк, когда они доели.       Путь в гильдию прошел быстро и без происшествий. Внутри уже гудела очередная пьянка, и догадаться о причине праздника не составило труда. Макао громко объявил, что отныне Нацу становился его вторым сыном, пусть тот не планировал переезжать к ним в дом или менять фамилию. В таких радикальных изменениях никто не нуждался, но теперь подросток мог в любой момент завалиться к Макао, чтобы поболтать, поиграть с Ромео, рассказать о прошедшем задании или просто вкусно покушать. Всех такое положение дел устраивало. Причем даже жену Макао, которая с теплотой приняла Нацу, узнав о его печальной истории.       Марк посмотрел на очередной праздник и нашел взглядом мастера. Тот с улыбкой курил трубку, посмеиваясь над забавами воспитанников.       — Сдается мне, ты и сюда руку приложил, — сказал старик, когда Марк подошел к нему. Тот пожал плечами и оперся на барную стойку.       — Просто выслушал Нацу и помог найти лучший вариант.       — Приятно знать, что детишки могут на тебя положиться, — мастер посмотрел на него, а затем выпустил в сторону струю дыма. — Чего хотел? — спросил он спустя несколько секунд. — Едва ли ты пришел выпить за очередную семейку.       — Я ухожу, — сказал Марк и вытащил из кармана лакриму-передатчик. — Их достаточно, поэтому лучше расставить сейчас.       — Подстраховку возьмешь? — нахмурился старик, вмиг становясь серьезным.       — Нет, — покачал головой Марк. — Вы сами знаете почему. Если что-то пойдет не так, телепортируюсь в гильдию. У меня только одна просьба.       Мастер кивнул.       — Я уговорю Венди остаться ещё на недельку, — сказал он. — Береги себя. Если станет опасно, выбирайся сразу, и не важно, успел ты расставить артефакты или нет.       Марк улыбнулся, выдыхая.       — Я понял.       Он попрощался с мастером, перекинулся парой слов с согильдийцами, удивленными, куда он вдруг собрался, и покинул Хвост Феи. Прежде, чем отправляться в Логово, нужно было основательно подготовиться. Больше всего Марк переживал, что Эдвард снова попытается проникнуть в его разум, поэтому спрятал под одеждой селф-шарики. Каждый такой артефакт блокировал попытку навязать свою волю ценой работоспособности и мог помочь в критической ситуации. Марк успел создать их двадцать три штуки, но надеялся, что ни один не понадобится.       Кроме того, он взял все лакримы-передатчики, планируя распределить их по лесу, а также боевые артефакты. В том числе — посох. Марк успел подправить рунные цепочки, которые сработали неправильно в недавнем спарринге с Эльзой. Теперь все заклинания активировались как надо, хотя о мощности ещё можно было подумать. Он надеялся, что ему в целом не придется использовать оружие, но не мог исключить такую вероятность.       Как только Марк проверил, что ничего не забыл, он отправился на вокзал. Опрометчиво было перемещаться сразу в Логово, ведь так растрачивалось слишком много магии, поэтому следовало преодолеть большую часть пути на поезде. К счастью, долго ждать не пришлось, и скоро Марк уже мчался к месту назначения, разглядывая пейзажи за окном.       На душе было пусто, как зимой посреди поля. Возвращаться в хижину не хотелось, и всё внутри клокотало и бурлило от мысли, что он увидит Эдварда. Человека, который спас его, а затем подчинил своей воле. Марк не понимал, что должен чувствовать, ведь, с одной стороны, не мог забыть все теплые, милые моменты, которые связывали их, но, с другой, осознавал, насколько опасно было находиться рядом. Эдвард одновременно заботился о нем и вредил ему. Моральный компас мужчины давно сбился, и на это указывало хотя бы то, что он не видел ничего плохого в войне, которую развязал. Марк не мог этого принять.       Сидя в поезде, он перебирал в голове всё, что было, и от мыслей становилось тошно. Хотелось волком выть от того, что Марк не заметил тревожных звоночков и воспринимал всё как данность. Даже теперь до последнего хотелось верить, что Эдвард сумеет остановиться. Не попытается вновь влезть ему в голову и перекроить личность по своему усмотрению. Марк мысленно провел черту: если Эдвард вновь применит к нему ментальную магию, он навсегда превратится для него в простого попаданца, а вовсе не будет ассоциироваться с кем-то близким и важным. С отцом. От этой мысли на языке возникла горечь, но в душе разгорелось пламя мрачной решимости.       Прибыв на станцию, Марк направился к окраине города. Углубившись в лес, примыкающий к нему вплотную, он проверил, что никто не следил за ним, а затем телепортировался. Оказавшись в двух шагах от Логова Химер, на краю зоны восприятия Эдварда, Марк, стиснув зубы, установил первый передатчик. Переместившись вбок, он спрятал второй, затем третий, четвертый и пятый. Как раз, когда он заканчивал с внешним кольцом слежения, появилась белочка Куро. Любопытная химера осмотрела артефакты, и Марк попросил разнести их по всему лесу, якобы, чтобы порадовать Эдварда. Умная, но недостаточно сообразительная белочка помчалась выполнять просьбу, не подозревая об истинном предназначении передатчиков.       Вздохнув, Марк пошел к хижине.       Под ногами чавкала грязь, с веток падал снег, а небо затянуло тяжелыми тучами. Здесь было значительно холоднее, чем в Магнолии, и он зябко поежился, мечтая о чашке горячего чая. Несмотря на то, что раньше хижина представлялась уютным домом, сейчас хотелось сбежать отсюда на край земли. Особенно сильно желание вспыхнуло, когда Марк заметил, что химеры оживились. Они проносились мимо него, созванные по приказу, но успевали приветливо оскалиться или даже на миг остановиться, выпросив почесушки. Он не отказывал им. Однако с каждым шагом напрягался всё больше, предчувствуя нелегкий разговор.       Ожидания оправдались, когда Марк вышел на поляну перед хижиной. Эдвард раздавал указания химерам с помощью Архива и не удивился, увидев его. Как только Марк вошел в зону восприятия его магии, скрываться стало бесполезно. Именно поэтому он не попытался самостоятельно расставить передатчики, ведь странными перемещениями выдал бы себя. Марк оглядел тьму сильных, быстрых и свирепых химер и остановился в отдалении от Эдварда. Не было сомнений, что готовился очередной налет. От мысли, что лапы химер вот-вот обагрятся кровью, внутри разгоралось пламя, но Марк попытался сделать вид, будто не сгорает от ярости. Оставалось непонятно, мог ли Эдвард догадаться, что его разум вычистили от ментальных закладок.       — Не ждал тебя сегодня, — сказал Эдвард, улыбнувшись. — Почему ты не предупредил, что придешь?       — Хотел сделать сюрприз, — попытался естественно ответить Марк, но, судя по взгляду Эдварда, зазвучал неискренне. Мужчина нахмурился, внимательно уставившись на него, и вдруг выражение лица изменилось.       — Ты злишься? — поразился он и сделал два шага к Марку. Тот отмахнулся.       — Нет. С чего бы?       — Такое ощущение, что ты пытаешься убить меня взглядом, — сказал Эдвард, легким движением руки сворачивая экраны Архива. Химеры, заволновавшись, всё-таки последовали мысленному приказу и помчались прочь из леса. — Что случилось?       — Останови их, — сказал Марк, указывая в сторону, и воскликнул: — Хватит крови, Эдвард, пожалуйста! Твоя война ужасна, и мы оба это понимаем. Прекрати сеять смерть и разрушение, откажись от задания, пока не поздно.       Эдвард прищурился, а в глазах отразилась работа мысли. На мгновение всё стихло, и остался лишь шепот ветра, да едва слышные шаги химер. Солнце пробилось сквозь тучи, освещая поляну, будто в последней попытке сгладить конфликт. Холодный воздух кусал за щеки, а снег блестел с крыши хижины. Над головой кружили химеры-вороны. Из тени за разговором следила Эва, а где-то по лесу носилась Куро, продолжая расставлять передатчики. Марк уставился на Эдварда, какой-то частичкой себя надеясь, что он всё-таки отступит, вернет химер и признает, что зря развязал войну. Однако тот лишь, помолчав мгновение, слегка дернул пальцами.       Селф-шарик, спрятанный под одеждой, треснул. Черт. Эдвард попытался влезть в голову, чтобы узнать, что происходит, и от того, с какой легкостью он это сделал, стыла кровь в жилах. Взгляд Марка изменился, как бы он ни пытался контролировать себя, и глаза вспыхнули от гнева. Кулаки сжались, магическое ядро принялось разгонять энергию по телу, а надежда на то, что с Эдвардом удастся договориться, исчезла. Марк рефлекторно коснулся пистолета, напрягаясь. Он не собирался позволять копаться в своем разуме, а потому готов был стрелять на любую попытку. Прочитав угрозу в его глазах, Эдвард и сам посуровел, но обронил лишь три слова:       — Кто это сделал?       Однако Марк не собирался отвечать. Ярость захватила его, точно пламя иссохшую траву, и он не предпринял ни единой попытки успокоиться.       — Опять лезешь мне в голову? — прорычал он, наконец озвучивая накипевшее. — Не хватило того, что ты перекроил меня по своему усмотрению?       — Марк, послушай, — терпеливо сказал Эдвард, вскинув руки вверх и старательно контролируя голос. — Я не должен был делать это без твоего согласия, но у меня не осталось выбора. Это было ради твоего…       — Блага? — перебил Марк. — Снова? Сколько ещё раз ты будешь прикрываться мной, творя такие вещи? Я верил тебе, Эдвард, всем сердцем верил, а ты… — он всплеснул руками, оглянувшись. — Я злюсь, понимаешь? Нет в мире слов, которые бы описали мое разочарование в тебе.       Эдвард странно занервничал, его взгляд заметался, а спустя миг второй селф-шарик треснул.       — Я ошибся, признаю, — снова настоял Эдвард, вперившись взглядом в Марка, и тот краем сознания удивился такой реакции. — Мне не стоило влезать в твою голову, я прошу прощения. Мне правда стыдно.       — Да что с тобой? — не выдержал Марк, отступая на шаг и ещё больше запутываясь. Эдвард, напротив, подошел ближе, но осторожно, медленно, всё ещё держа руки на виду.       — Марк, ответь мне на один вопрос, ладно? — взволнованно и будто даже испуганно попросил он. — Я правда виноват перед тобой, но мне важное кое-что знать.       — Я не расскажу, кто вычистил мой разум, — ощетинился Марк, крепче сжимая пальцы на пистолете.       — Я не об этом, — отмахнулся тот. — Какая у тебя цель? Подумай хорошенько и ответь, что ты хочешь сделать больше всего на свете?       Марк уставился на него, как на умалишенного, отчаянно не понимая, что происходит. Он ожидал чего угодно, но только не этого. Эдвард выглядел так, будто от ответа зависела его жизнь, а на лице отпечаталась тень страха. Голос звучал вкрадчиво, нарочито спокойно, точно он разговаривал с ребенком или душевно больным. Но из них обоих сошел с ума, по-видимому, именно Эдвард. Марк не находил иного объяснения для такого поведения. В голову лезли мысли об очередном обмане, но сердце подсказывало, что дело было в другом. Что бы ни случилось, Эдвард искренне обеспокоился, и Марк всё-таки ответил.       — Вернуться домой, — сказал он, с подозрением глядя на мужчину. — Я с самого начала искал путь в свой мир, и моя цель не изменилась.       Эдвард выдохнул так, будто с плеч свалилась гора, а градус непонимания только возрос. Несмотря на то, что теперь мышление Марка ничем не затормаживалось, он не понимал, что происходит. Что такого он сказал? Почему Эдвард расслабился после этого? Зачем спрашивал про цель? Неужели он и её перекроил по своему усмотрению, а Хибики этого не заметил? Марку показалось, что холодок пробежал по спине. Он никогда не сомневался в том, что хочет вернуться домой, но теперь, когда вскрылась правда о ментальном вмешательстве, невольно задумался: мог ли Эдвард коснуться и её? Если так, то что он изменил? И почему это было так важно?       — Ты что-то сделал, — догадался Марк, невольно прикладывая руку к голове. — Что ещё ты навязал мне?       Эдвард покачал головой и опустил руки.       — Я никогда не скажу, — обронил он. — Злись на меня, сколько угодно, но об этом ты не узнаешь. Я не позволю тебе узнать.       Это звучало странно. И пугающе. В голове за секунду возникла тысяча причин, начиная от того, что Эдвард навязал невыполнимую цель, чтобы привязать Марка к себе из эгоистичных желаний, заканчивая тем, что с её помощью уберегал его от чего-то. В любом случае, от ненормальных реакций стыла кровь в жилах. Разговор пошел совершенно не в том русле, в каком его ожидал Марк, и за те несколько минут, что они стояли на поляне, почти все химеры отправились на задание. Лишь Эва притаилась в тенях, наблюдая.       — Отзови химер, — твердо сказал Марк, возвращаясь к важному и откладывая размышления о прочем в сторону. — Я не позволю тебе уничтожить очередной город.       Эдвард преисполнился уверенностью, надев её, словно пальто, и покачал головой, меняя тон голоса на более холодный и твердый.       — Химеры выполнят задачу, и ты не сможешь им помешать.       Вот теперь он снова вел себя, как человек, который бесил Марка до дрожи в пальцах. Эдвард стоял на своем, несмотря ни на что, и в упор не видел неправильности своих решений. Система пообещала ему некую награду, и ради неё он готов был утопить целое королевство в крови, не пощадив ни стариков, ни женщин, ни детей. Марк сжал зубы, осознавая, что никакие слова не дойдут до него, а потому вскинул пистолет, снимая его с предохранителя.       — Уверен? — выплюнул он. — А что, если я нападу на тебя, их создателя? Ты ведь заложил в химер приказ защищать тебя любой ценой. Услышав пальбу, они вернутся, и город не пострадает.       По губам Эдварда скользнула усмешка, и он показательно раскинул руки в стороны.       — Так стреляй. Чего ждешь?       Марк помедлил мгновение, решаясь, а затем резко выдохнул, бросая на него, своего друга, наставника и отца, яростный взгляд.       Раздался выстрел.