Миссия: Hurt/Comfort

      Когда раздался выстрел, Эдвард не дрогнул. Пуля отлетела в сторону, столкнувшись с энергетическим барьером, и не причинила вреда. Он ухмыльнулся. Уверенно. Победно. Эдвард отлично владел Архивом, а потому совершенно не опасался подобных атак. Более того, он спровоцировал Марка, раскинув руки в стороны, для того, чтобы проверить, насколько ослабло влияние ментальной магии. Судя по тому, что он не ограничился гневными речами и атаковал, бόльшая часть закладок исчезла. Какой-то умник вычистил его разум, но Эдварду не было дела до его личности. Главное осталось нетронутым.       Цель.       Марк продолжал мечтать о возвращении домой и искал способ переместиться между мирами. Это радовало. Успокаивало. Эдвард не собирался признаваться, что лично вложил ему это стремление, ведь не хотел вновь видеть потухший взгляд и безжизненное выражение лица. Он достаточно наволновался, пряча в доме все острые предметы и закрывая письменами особые препараты и лекарства. Марку не нужно было помнить об ужасных попытках пересечь грань между мирами, как не нужно было знать о способах прервать страдания. Эдвард твердо пообещал себе не допустить трагедии вновь.       Он до сих пор с содроганием вспоминал миг, когда нашел Марка, сидящего на полу в кухне с ножом в руках. Он дрожал. Бледное лицо окаменело, а глаза потухли. Вокруг царил хаос: валялись стулья, осколки тарелок и чашек устлали пол, столовые приборы разметались по столу. Эдварда не было всего пару часов, но он понял, что за вспышкой ярости последовало отчаяние. Марк собирался совершить огромную ошибку. Перепуганная Эва металась за пределами хижины, но ничем не могла помочь, ведь в то время вокруг дома сияли письмена, не позволяющие никому проникнуть внутрь. В последний миг Эдвард сумел отобрать нож, но привести Марка в чувство не вышло.       Он выгорел. Сдался. В отличие от него, Марк переместился в этот мир не добровольно, а по принуждению. Более того, он умер и четко осознавал этот пугающий факт. Осколок пробил ему затылок, не оставив шансов на спасение, поэтому принять, что он не просто выжил, но и оказался в ином мире, не получалось. Психика не выдерживала. Сперва Марк ушел в глубокое отрицание, по десять раз на дню повторяя, что ему просто почудилась сильная боль, и на самом деле его задело камешком, затем его накрыла ярость. Он злился, проклиная тот день, когда случился налет, и в ярости обещал добраться до урода, который засунул его в новый мир. В то время он неистовствовал, ломал вещи и бранился через слово. Эдвард помогал справиться с эмоциями, понимая, что их не получится сдержать, и старался присматривать, чтобы Марк не навредил себе.       Это продолжалось какое-то время, но постепенно ярость угасла. Марк задумался, действительно ли пережил смертельное ранение или воспоминания подводили его. Он ощупывал затылок, на котором не осталось ни единого шрама, использовал зеркала, чтобы осмотреться, но ничего не указывало но то, что в то место пришелся удар. Это сбивало с толку. Марк знал, что осколок попал в него, однако реальность говорила об обратном. Либо что-то залечило рану, не оставив следа, либо… всё, что он помнил подвергалось сомнению. Каждый, даже незначительный факт, мог оказаться ложью, и это пугало.       Эдвард с тревогой наблюдал за размышлениями Марка, когда тот ходил из угла в угол, перебирая варианты. С каждой новой мыслью он начинал мрачнеть, не в силах справиться со свалившейся на голову информацией. Он умер, но шрама от удара не было. Он умер, но сомневался в собственных воспоминаниях. Он умер, но почему-то продолжал жить. Эдвард внутренне холодел, думая о том, какое такое испытание выпало на его долю, ведь даже у него в голове всплывали сотни вопросов. Как это произошло? Почему? Что стало с его телом после удара? Каким было краткое посмертие? Что Марк почувствовал, очнувшись в лесу? И какие эмоции захватывали его сейчас? Эдвард не решался узнать об этом.       Последним камешком в лавине бурлящих чувств стал сон. Марку приснилось темное пространство, лишенное света, воздуха, звуков и запахов. Он был песчинкой в нем. Крохотной пылинкой, бесцельно плавающей в бесконечном море. Прошлое исчезло. Грядущее растворилось в темноте. Марк был ничем. Он существовал, не существуя, и даже собственное Я растворялось, перемалываемое пустотой. Бескрайняя тьма разъедала душу, точно кислота. Проснулся он с криком ужаса на губах. В тот день Эдвард узнал, как выглядело посмертие, а Марк в полной мере осознал, что действительно погиб.       С той ночи его начали мучить кошмары, в которых Марку снова и снова пробивало затылок, и порой он застывал, когда память подкидывала картины последних мгновений жизни. Он слышал грохот самолетов, видел пламя бомб, чувствовал грубую ткань санитарной формы Алины под пальцами, ощущал запах гари. В такие моменты у него начинало колотиться сердце, дыхание перехватывало, губы белели, и он мог свалиться без сознания. Эдвард старался поддерживать его, оберегать, и отвлекал от ужасных мыслей, предлагая запечатать воспоминания, ведь с каждым днем Марку становилось хуже и хуже.       Он медленно сходил с ума.       Эдвард почти уговорил его навсегда избавиться от ужасов прошлого, попросту вычеркнув их из разума, когда случилось страшное. Марк решил закончить всё самостоятельно. В тот миг, когда он едва не переступил черту, Эдвард пошел на крайние меры. Магия легко стекла с пальцев, погружая изъеденное страхами сознание в сон. Сердце заколотилось в груди, а душа наполнилась печалью. В голове настойчиво билась только одна мысль: до чего же судьба ненавидела Марка, если заставила проходить через такие испытания? Он не заслуживал издевательств. Не должен был переживать собственную смерть, появляться в мире магии без ядра и получать ужасную Систему. Эдвард не понимал, за что его так покарала жизнь. Если боги, пославшие их сюда, так развлекались, он собирался их уничтожить. Всех до единого.       Пылая яростью, Эдвард проник в сознание Марка и запечатал все травмирующие воспоминания. Смерти не было. Ранения — тоже. Попытки «вернуться в свой мир» померкли, будто их никогда не существовало, но этого было мало. Эдвард понимал, что не избавился от корня проблемы, а лишь замаскировал симптомы. Требовалось что-то ещё. Что-то, что заставило бы Марка жить, познавать новое, стремиться к большему. Ему нужна была цель.       Изучая его память, Эдвард нашел привязанность к семье. Нежные, теплые чувства к родителям, младшей сестренке и невесте. Марк всем сердцем любил их, старался уберечь и защитить и никогда не отказывал в помощи. У него была широкая душа, и он щедро делился её теплом с близкими. Эдвард понял, что это могло помочь. Спасти его. Не медля, он приступил к работе и возвел привязанность Марка в абсолют. С той поры он не просто любил невесту, а боготворил её. Не просто дорожил семьей, а готов был перевернуть мир ради них. Только так, с выкрученными до максимума чувствами, он мог существовать, и Эдвард надеялся, что это поможет. Во всяком случае, исключит вероятность новых необдуманных решений.       Когда Марк очнулся, он стал совершенно другим, сбитым с толку, уставшим, но не собирающемся вредить себе. Теперь у него появилась цель — вернуться домой, где его ждали родные и близкие, отчаянно нуждающиеся в его совете, любви и поддержке. Он не мог оставить их одних. Словно случайно, Эдвард рассказал, что Система давала награды за выполнение глобальных квестов, и Марк ничуть не усомнился в правдивости слов. Он решил, что за успешное прохождение «Миссии: Hurt/Comfort» получит шанс найти путь в свой мир, и с большим рвением принялся выполнять задания. Теперь даже Яркие квесты не пугали его, а становились досадными помехами на пути.       С той поры Эдвард незаметно следил за Марком, корректируя поведение, если мысли о смерти по какой-то причине появлялись вновь или цель начинала меркнуть под тяжестью проблем и невыполнимых требований Системы. Ежемесячные проверки ядра нужны были не только для того, чтобы стабилизировать магический ток, но и чтобы проверить ментальные закладки. Эдвард пытался защитить Марка, вместе с тем старательно вылепляя из него образ из воспоминаний — того жизнерадостного парня, который умел справляться с любой бедой, не теряя улыбки на лице.       У него отлично вышло.       Правда, он слегка перестарался. Эдварду нравилось видеть уважение и почитание в его глазах, и он немного усилил теплые чувства. Затем ещё чуть-чуть. И ещё капельку. В итоге, это вылилось в запрет испытывать к нему негативные чувства, и на целый год наступила идиллия. Марк вел себя прекрасно. Их маленькая хижина наполнилась теплом, уютом и семейным счастьем, однако Система всё разрушила. Она вынудила Марка вступить в ненавистный Хвост Феи, и Эдвард потерял контроль. Он пытался удержать Марка подле себя, но тот каким-то образом добрался до менталиста, который убрал большую часть закладок. Это было неприятно. Досадно. Однако Эдвард радовался, что самая важная осталась на месте.       Пока Марк был жив, всё можно было исправить, и даже сейчас, когда он атаковал, Эдвард ничуть не переживал. Он уже придумал, как вернуть их маленькую семью к счастью. Требовалось только сломать артефакт, который защищал разум Марка, и это не должно было занять много времени. Особенно в бою.       — Я не хочу драться, — сказал Эдвард, снова пытаясь проникнуть в его разум. — Успокойся, и давай поговорим.       — Не о чем разговаривать, — бросил Марк, готовясь к новому выстрелу. — Химеры вернутся, когда я разнесу здесь всё.       Эдвард фыркнул:       — Попробуй.       Марк не стал медлить. Он отскочил, бросая несколько маленьких шариков, и телепортировался, скрываясь в появившемся тумане. Раздался выстрел, за ним другой, третий. Эдвард уклонился, почти не напрягаясь, и прикрыл щитом спину, когда туда пришлась очередная атака. Марк отлично двигался: он быстро перемещался, нападая с разных сторон, и простой человек не смог бы предугадать, где он окажется в следующий миг. К несчастью для него, Эдвард владел Архивом. Он вывел сбоку карту местности, краем глаза следя за яркой золотой точкой, и вовремя реагировал на удары.       — И это всё? — подначил он.       Марк рассвирепел. Он телепортировался, появляясь над головой Эдварда, и россыпью швырнул маленькие бомбочки, тут же перемещаясь в безопасное место. Громыхнуло так, что с деревьев рухнул весь снег. Прячущаяся в кустах Эва заметалась, не зная, кому прийти на выручку, и рухнула на землю, закрывая морду лапами. Ударная волна выбила бы стекла в хижине, но они защищались специальными заклинаниями. Вне всяких сомнений звук добрался до кромки леса, и химеры услышали его. Марк верно рассчитал, что они не оставили бы Эдварда без поддержки, а потому рванули назад, что отразилось на карте Архива. Заметив это, он цокнул.       — Смешно, — сказал Эдвард, чуть нахмурившись. — Мы оба знаем, что ты не одолеешь меня.       Марк остановился на миг, пронзая взглядом, и выплюнул:       — Разве это причина, чтобы сдаться?       И снова исчез, чтобы попытаться пробить защиту. Эдварду наскучила игра в догонялки, особенно в свете того, что Марк мешал завершить один из квестов, которые сулили ценную награду. Информацию о попаданцах. Он на миг прикрыл глаза, осторожно зачерпывая из бездонного запаса магию, а затем резко, с хлопком выпустил её во все стороны. Марк не успел уклониться. Его снесло, точно пушинку, с силой прокатив по земле, и впечатало в дерево. От увечий спасло лишь то, что даже с имитатором ядра в груди магия укрепляла тело. Однако он всё равно на несколько секунд отключился, выронив оружие, и со стоном пытался прийти в себя.       Эдвард подошел к выроненному пистолету и поднял его.       — Закончим, пока ты не пострадал сильнее, — сказал он. — Без оружия ты беспомощен. Охлади пыл и возвращайся в хижину, я помогу залечить раны.       Эдвард развернулся, чтобы уйти, но успел сделать лишь пару шагов, как почувствовал неладное. Со стороны Марка донеслась волна магии. Раньше он так не умел, ведь сражался только с помощью артефактов или использовал энергию рывком. Ни о каких ровных потоках, точно от заклинания ветра, не могло быть и речи. Эдвард недоуменно оглянулся и остолбенел. Секундная заминка сыграла Марку на руку, и он, перехватив невесть откуда взявшийся посох, резко взмахнул им снизу вверх. Порыв невероятной силы врезался в Эдварда, отрывая от земли, и швырнул назад, заставляя снести спиной дерево. Пистолет выпал, и потерялся где-то в таящих сугробах.       Ошалело моргнув, Эдвард быстро поднялся, стряхивая таящий снег и грязь, и уставился на Марка. Тот занял боевую стойку, хмурясь. Посох походил на оружие рунных рыцарей, но имел несколько существенных отличий: немного иная длина, положение сияющих символов, количество лакрим. Кроме того, у посоха нашлись характерные черты, присущие только тем артефактам, которые Марк собирал лично. Он всегда особым образом располагал рунные цепочки, стараясь добиться максимальной эффективности оружия. Эдварду хватило одного взгляда, чтобы заметить это, и он в удивлении замер.       Когда Марк успел создать посох? Он ничего не рассказывал о разработке, не спрашивал совета и не делился выкладками. Неужели ему хватило нескольких недель, чтобы закончить прототип, когда его разум очистился от ментальных закладок? Что ещё он успел сделать? Какие артефакты придумал? С каких пор Марк был настолько умен? Он что, смог обойтись без него, Эдварда?       Последняя мысль всколыхнула что-то в груди. Неприятное и скользкое. Губы сами собой искривились в жесткой ухмылке, не предвещающей ничего хорошо, и магия забурлила, готовая к бою. Всё сегодня пошло наперекосяк: химеры возвращались, услышав шум битвы, выполнение очередного важного квеста сорвалось, Марк избавился от навязанных мыслей, а теперь ещё и продемонстрировал собственное оружие. Эдварду это не понравилось. Очень не понравилось. Во взгляде замелькали опасные искры, которые невозможно было не заметить, и Марк напрягся.       — Хороший посох, — сказал Эдвард, прищурившись. — Жаль, что он недолго прослужит.       Он молниеносно приблизился, пытаясь отобрать посох так же, как пистолет, но не добился успеха. Марк телепортировался, оказавшись в нескольких метрах, и снова взмахнул. Порыв ветра, сформированный лакримами-накопителями, врезался в Эдварда, но на сей раз он устоял. Больше его не застали бы врасплох. Марк сжал зубы, внимательно глядя на него, и явно приготовил несколько новых заклинаний. Однако Эдвард решил действовать жестче. Он вскинул руку, призывая Архив, и тот побледнел. На разум обрушилась ментальная магия, пробиваясь к глубинам сознания.       — Ублюдок, — прошипел Марк яростно. — Никак не уймешься. Так и хочется подчинить меня снова? Забудь об этом!       Он переместился, появившись слева, и замахнулся посохом. Пронзив его взглядом, Эдвард парировал, но удар оказался значительно сильнее, чем ожидалось. Вдобавок к порывам ветра Марк научился рывком высвобождать много магии, чтобы повысить мощь атак. Можно было бы гордиться таким способным учеником, но в данный момент хотелось прибить его на месте за непослушание. Эдвард бесился, что не мог проникнуть в его разум и вернуть их спокойное счастье. Какой-то артефакт надежно защищал его, и горе было тому, кто надоумил Марка его сделать. В том, что тот сам его создал, сомнений не было.       Рассвирепев, Эдвард взмахнул рукой, намереваясь волной полусырой магии отбросить его в сторону, однако Марк уклонился. Подобравшись, точно кот на охоте, он предугадывал каждый его шаг, кружа по поляне на невообразимой скорости. Удары посыпались со всех сторон. Марк не скупился на силу, и атаковал так, будто мечтал убить. Либо он не верил, что даже лучше заклинание сможет уложить Эдварда на лопатки, либо настолько разочаровался, что решил закончить всё радикально. Это было очень в его духе. Как бы то ни было, Эдвард отвечал на выпады, старательно удерживаясь от того, чтобы перейти грань. В отличие от него, Марк оставался довольно хрупким. Пара лишних ударов могли привести к печальным последствиям.       Химеры хлынули из леса на поляну и застыли, пораженные увиденным. Эдвард метнул в них взгляд, досадуя, что сам заложил в них приказ защищать его любой ценой, если кто-то атакует в логове. Однако никто не предполагал, что настолько яростное сражение вспыхнет между ним и Марком. Химеры, которые должны были немедленно вступить в бой с противником, затоптались на месте, Эва заскулила. Они не могли и не хотели причинять Марку вред. Он ведь был частью стаи. Их маленьким слабым сородичем, которого они искренне любили. Разве можно было напасть на него?       Эдвард пронзил Марка взглядом и ухмыльнулся.       — Взять его!       Химеры вздрогнули, засомневались, но не смогли противиться приказу. Сперва одна, за ней другая, а после третья и четвертая, они бросились на Марка, который оказался в настолько же непростом положении, и лишь Эва осталась в стороне. Он телепортировался, уходя из-под атак, и завертелся на месте, отражая выпады остальных. Вспыхнули письмена. Появилась клетка, запершая внутри огромного волка, после него в ловушку попал один из ястребов, в затем — пума. Эдвард окинул взглядом барьеры, оценивания их устойчивость, а Марк тем временем откинул химер сильным порывом ветра.       — Прекратите! — закричал он, отбиваясь. — Назад! Не слушайте его!       Однако химеры продолжили наседать. Они накатывали волна за волной, заставляя его отступать. Марк метался, ежесекундно телепортируясь, но и сам осознавал, что не одолеет всех. Даже если никто не собирался его убивать, придавить к земле его должны были в ближайшие пару минут. Эдвард знал это. Он с суровым выражением лица уставился на битву, вновь пытаясь проникнуть в разум Марка, и прищурился. Не удавалось. До сих пор не получалось пробить защиту, и это одновременно разжигало искру интереса внутри него и бесило до дрожи в пальцах. Эдвард мог всё. Так почему всегда открытое сознание вдруг оказалось недосягаемой целью?       Марк рухнул с негромким вскриком и выронил посох. На него тут же навалился медведь Боря, виновато дергая носиком, и не позволил сделать лишнее движение, а Эва заметалась в тени и затрясла головой, рыча. Перемещаться из такого положения было сложно. Марку либо нужно было захватить с собой медведя, а это затратило бы много сил, либо он должен был сперва вырваться из хватки. Судя по всему, силы были на исходе. Эдвард вальяжно подошел к нему, свысока смерив взглядом, и поднял посох. Он оглядел его со всех сторон, оценивая рунные цепочки, и хмыкнул.       — Какая досада, — покачал он головой, и Марк побледнел. Казалось, вся боль мира обрушилась на него, а в душу прокрался страх. Он дернулся, но не сумел освободиться, а химеры застыли рядом, с сожалением глядя на него. — Ты потратил много времени, чтобы создать посох. Держу пари, столько же ушло на артефакт, который защищает твой разум. Пришло время избавиться от этих надоедливых вещей.       Марк сглотнул.       — Подожди, — выдавил он, распахнув глаза.       — Я верну нашу крепкую семью, и ничто мне не помешает, — процедил Эдвард, перехватывая посох удобнее. — Мы снова будет жить здесь, в лесу. Без Хвоста Феи. Без рунных рыцарей. И без конфликтов.       — Эдвард, не надо! — воскликнул Марк с отчаянием.       — Я подарю тебе счастливую жизнь, хочешь ты того или нет.       — Остановись, прошу тебя!       Эдвард замахнулся.       — Эдвард, нет!       Хрясь.       Посох разломился надвое. Рунные цепочки померкли, разорванные грубым вмешательством, и оружие превратилось в два бесполезных куска древесины. Эдвард выкинул их за спину, а Марк уставился на него так, будто ему из груди вырвали сердце. Лицо побледнело и застыло. В глазах отразилось непонимание и горе, в которых можно было утопиться. Эдвард вздохнул и смягчился, присев перед ним на корточки. Он заговорил вкрадчиво, тихо, точно обволакивая каждый словом.       — Марк, прости, но я лишь хочу подарить тебе нормальное будущее, — сказал он. — Ты можешь сколько угодно сопротивляться, злиться и нападать на меня, но итог будет одинаков. Химеры продолжат нападать по моему приказу. Даже если ты остановишь эту атаку или следующую, через пару дней я просто назначу ещё одну. Ты не сможешь защитить всех. Твоя борьба бессмысленна.       Марк опустил взгляд. Было видно, что он и сам это понимал, ведь попытки спасти людей в атакованных городах заканчивались тем, что он уменьшал число жертв, но и только. Ему не удавалось остановить войну, несмотря на старания. Даже сейчас, когда ярость нашла выход, Марк мог только бестолково бросаться в тщетных попытках задеть Эдварда, но не справился с мощью усиленных магией зверей, которые подчинялись каждому его приказу. Его ядро было несовершенным. Магия — своенравной. Артефакты — слабыми.       — Ты опять подчинишь меня? — спросил он несколько мгновений спустя. Эдвард вздохнул.       — Я не заставлял тебя делать что-то против воли, просто немного корректировал поведение, чтобы нам жилось легче. Тебе ведь нравилось бывать здесь, играть с химерами и беззаботно создавать артефакты.       Марк горько усмехнулся.       — Оказывается, я не четыре месяца просидел в клетке, — сказал он и поднял взгляд, полный горечи. — А два года. Я жалею, что ты спас меня в тот день.       Эдварда как молнией ударило. Он вспыхнул, различив в голосе Марка знакомые нотки ненависти к жизни, и всё внутри сковало. Химеры заволновались, поднялся ветер, и, казалось, в лесу потемнело. Звуки приглушились, и удавалось расслышать лишь гулкое сердцебиение. Эдвард сжал зубы, невольно вспомнив, пустой взгляд Марка, дрожащий в руках нож и кровь. Много крови.       — Ты мне ещё спасибо скажешь, — рыкнул он, потянувшись, чтобы лично найти спрятанный на теле защитный артефакт.       Внезапно что-то выскочило сбоку, навалившись на Борю, и тот инстинктивно отступил. В следующий миг Эдвард почувствовал, как на руке смыкаются клыки, и боль пронеслась по телу, смешавшись с удивлением. Он уставился на Эву. Предательницу. Она посмела атаковать его, хотя имела четкий приказ защищать любой ценой и от любой угрозы. Это было немыслимо. Ей удалось подавить его волю ради спасения Марка, и это было тем отвратительным развитием событий, которое Эдвард моделировал, но которого надеялся всеми силами избежать. Он врезал Эве, заставляя разжать хватку и отлететь в сторону, и с яростью пошел к ней.       — Да как ты посмела? — прошипел он, и на руках заискрилась магия.       Эва уставилась на него огромными глазами, в которых отражалась сама смерть, и заклинание сорвалось с пальцев. Она заскулила, скованная страхом, а через мгновение прогремел взрыв. Рухнуло несколько деревьев. Остальные химеры застыли, боясь даже лишний раз шелохнуться, и Эдвард сурово оглядел их, безмолвно обещая убить каждую, кто посмеет выйти против него. Всё стихло. Дым от взрывного заклинания начал рассеиваться, и там, где находилась Эва, осталась лишь выжженная земля. Ни костей, ни крови, ни клоков шерсти. Ничего.       Предательница получила наказание.       — А теперь вернемся к насущному, — сказал Эдвард, отряхивая руки, и точно натолкнулся на стену. — Где Марк?!       Химеры вздрогнули и принялись озираться. Мгновение назад он был здесь, они все его видели, однако теперь не могли найти. Эдвард похолодел. Что, если Марк бросился наперерез заклинанию, чтобы спасти свою любимицу? Что, если магия испепелила его вместе с Эвой? Что, если Эдвард своими руками убил его, даже не заметив этого? Сердце ухнуло в желудок. Воображение подкинуло картину, как Марк пытается телепортироваться вместе с химерой, но из-за прошедшей битвы не успевает накопить достаточно магии для перемещения, и рассыпается в пыль. Стало плохо. Дурно.       Эдвард вывел перед собой экран Архива, чтобы проверить, успел ли Марк сбежать, и пронзил глазами карту. Громкий вздох облегчения вырвался из груди.       — Господи, я убью его, если он ещё раз меня так напугает, — прошептал он, сворачивая панель, и провел по лицу руками. — Вот же проблемный ребенок.       Эдвард зашипел ругательства под нос, но прервался, когда перед лицом вспыхнуло окошко Системы. Он нахмурился, вчитываясь в текст. В голове закрутились шестеренки, а грудь наполнилась каким-то мрачным удовлетворением, от которого даже прошедший бой показался незначительной неудачей. На губы выползла кривая ухмылка, и химеры прижались к земле, почувствовав его настроение. Эдвард окинул их взглядом и отрывисто приказал атаковать город, жестоко и беспощадно, а сам вернулся в хижину.       У него появился план. Прекрасный план, который мог вернуть всё на круги своя. Если он не мог добиться, чтобы Марк покинул Хвост Феи, значит, гильдия должна была отказаться от него. Эдвард не сомневался, что именно буйноголовые волшебники поспособствовали снятию ментальных закладок и настроили Марка против него. Следовало разделить их, и задание Системы как раз способствовало этому.       Эдвард с удовольствием перечитал условие.

Внимание! Вам доступен дополнительный квест: «Мы одна семья».

Заставьте Хвост Феи добровольно исключить Марка из гильдии и верните его в хижину. После успешного завершения квеста вас ждет ценная награда!

Принять задание? Да/Нет