Миссия: Hurt/Comfort

      2 мая Х782 года       Разговор с начальником Итаном прошел хорошо. Лучше, чем Марк представлял себе, когда мчался к нему с наспех завершенным описанием посоха и идеей отслеживания перемещения химер. Несмотря на то, что самого прототипа на руках не было, разработку передали в отдел артефакторов, чтобы они попробовали сделать пару посохов по чертежам. Несколько рунных рыцарей вызвались испытать их и предоставить отчет через пару месяцев. По нему и начальник Итан мог судить об успехах нового оружия, и Марк собрать информацию о необходимых доработках.       К концу разговора оба были довольны друг другом и перешли на менее официальные темы. Одной из них стали луки, которые Марк разрабатывал какое-то время назад. Начальник Итан поделился, что они пришлись по вкусу рунным рыцарям за счет того, что использовать их было легко и не энергозатратно. В бою, когда каждая кроха магии на счету, это было особенно важно.       Не обошли стороной и недавнее ранение Марка. Как оказалось, начальник Итан переживал ничуть не меньше, чем хвостатые феи, когда узнал обо всем. Он хотел лично разобраться с тем, кто сделал это, но не смог. Никто не знал, где именно Марк сражался, ведь он напрямую телепортировался в гильдию, а затем отключился, не успев ничего объяснить. Несмотря на то, что сам начальник Итан рвал и метал, ему пришлось сдерживать другого доведенного до крайности человека, который мог на ярости наделать глупостей.       Брайан вспыхнул, как спичка, обещая все кары мира тому, кто ранил Марка. Он бы бросился искать виновника сию же секунду, но в него мертвой хваткой вцепились Аластор и начальник Итан. Позже к ним присоединились детишки в лице Гилла и Дины. Совместными усилиями удалось заставить его остаться в Магнолии, но Брайан пообещал однажды найти гада и насадить на пику. Медленно. Болезненно. Чтобы кровь сочилась по древку, капая на землю. Что интересно, идею поддержали все.       Из плохих новостей начальник Итан рассказал, что химеры перешли в наступление сразу, как Марк слег. Стало не до посторонних размышлений и ярости, ведь рунных рыцарей перевели в режим постоянной готовности. То и дело вспыхивали сражения, большие и маленькие, и отряды отправлялись на помощь осаженным городам. Повелось, что Магнолия чаще других бросалась на выручку, и начальнику Итану нужно было распределять, кто и куда идет, не забывая, что город не следовало оставлять без присмотра.       Его тоже напрягало, что на Магнолию совсем не нападали, но объяснения феномену пока не нашлось. Как и многие другие, начальник Итан считал, что городу следовало готовиться к крупному сражению, гораздо более разрушительному, чем все предыдущие. Затишье не сулило ничего хорошего, и только дурак расслаблялся, когда со всех сторон гремели битвы и обрывались жизни. Марк разделял опасения. Возможно, Эдвард хотел заставить Магнолию потерять бдительность, а затем сравнять её с землей, выплескивая копившееся в нем раздражение и злость. Не даром же он так ненавидел Хвост Феи. Кроме этого объяснения, иного пока не было.       Кроме того, Марк предупредил о возможной атаке на город Дубов в ближайшее время и попросил информацию о всех нападениях химер. Несмотря на теплые отношения, докладами начальник Итан не поделился, ибо это противоречило уставу, но намекнул, что Брайан может подсобить. Через него и Аластора проходили все отчеты, поэтому он мог предоставить наиболее полное описание мест сражений, времени и численности обеих сторон. Учитывая, как оба рунных рыцаря относились к Марку, проблем с добычей информации не должно было быть. Особенно, со стороны Брайана. Несмотря на то, что тот был громким, взбалмошным и взрывным магом, его преданность, чувство справедливости и благодарности не знали границ.       Попрощавшись с начальником Итаном, Марк поспешил к нему, надеясь перехватить до того, как Брайан отправится домой.       — Чего приперся? — приветливо поприветствовал тот, складывая бумаги на столе. Аластора видно не было.       — Птичка нашептала, что ты можешь поделиться сведениями о химерах, — негромко сказал Марк.       Брайан захохотал.       — Вот это ты начальнику польстил. Слышал бы он тебя, заклевал бы до смерти!       Марк закатил глаза, не сдержав улыбку.       — Поможешь?       — А как же, — заверил Брайан и поманил за собой. — Пошли, купишь детям игрушки, и поболтаем. Они ужасно соскучились, весь мозг мне проели, когда ты в гости придешь.       Марк просиял, сам не ожидав от себя такого воодушевления и счастья. Судя по всему, Брайан остался доволен собой, а потому повелительно махнул рукой, приказав идти следом, и будто невзначай бросил, что дотащит его тушку до дома, если усталость возьмет верх. Очевидно, он даже слишком хорошо был осведомлен о здоровье Марка. Это одновременно было мило и немного пугало. Чтобы не улететь в странные мысли, Марк поспешил сменить тему и расспросить, куда делся Аластор. Обычно рыцари ходили везде вместе, как близкие друзья и дополняющие друг друга напарники.       — На задании он, — буркнул Брайан, и они вошли в лавку с игрушками. — Важное дело ему поручили, но даже я не знаю подробностей. Ждем с детишками, чтобы он живой и здоровый вернулся.       — Это связано с химерами? — нахмурился Марк и взял с полки волшебный паровозик.       — А с кем же еще? — фыркнул тот. — Фигня это, Гиллу не понравится. Лучше вот это бери, он будет в восторге.       Марк вернул на полку паровозик и взял деревянный меч с закрепленной на гарде лакримой. После легкого всплеска магии лезвие сменило цвет на ярко-красный, и по нему поползли витиеватые символы. Они не несли в себе особого назначения и были простым украшением. Марк провел по ним пальцем, задумавшись, и припомнил, что с такими игрушками сейчас бегали многие мальчишки. Что-то похожее было в каноне. Правда, не здесь, а в Эдоласе. Почему-то было странно найти такой меч среди игрушек, но он натолкнул на новую идею для артефакта. Шанс одурачить Эдварда в бою, выигрывая драгоценное для перегруппировки.       — Скорее бы война с химерами закончилась, — пробормотал Марк, зажимая игрушку под мышкой.       — Закончится, когда хозяина этих тварей грохнем, — ответил Брайан, сжав кулаки. — Уже скоро.       Марк встрепенулся и едва не выронил яркий артефакт, который менял цвет одежды в зависимости от настроения владельца. Он резко обернулся на рунного рыцаря.       — Ты о чем?       — О, Дина будет в восторге, — закивал Брайан, и они пошли оплачивать покупки. — Я о том, что королю надоело видеть, как города пылают. Слышал, готовится что-то мощное, но подробностей не знаю. Даже начальника Итана еще не вызывали в главный штаб на совет, но, чувствую, осталось немного.       — Думаешь, они ударят по Логову Химер? — Марк с трудом вытащил деньги из кошелька, а милая девушка у кассы помогла отсчитать нужную сумму и даже сложила туда сдачу. — Хватит ли у них сил?       — Я бы выжег лес, и не морочил голову, — заявил Брайан, и они пошли на выход. — Вырастет новый, а этих тварей огонь с собой заберет.       — Сомневаюсь, что пламя справится.       — Не обычное, дурень, — фыркнул Брайан и так взглянул на Марка, точно захотел отвесить оплеуху. — В свите короля есть маг, который создает такой огонь, что его ничем потушить нельзя. Даже богоизбранному придется туго, что уж говорить о химерах.       Звучало внушительно. Марк не знал, что среди столичных волшебников был кто-то настолько сильный и умелый, но не слишком удивился новой информации. Было бы странно, если бы короля не защищали такие люди. Вероятно, маг редко покидал Крокус, ожидая полномасштабной атаки на дворец, но мог изменить привычкам, если бы на кону стояла победа в войне. Впрочем, Эдвард не оставил бы такую брешь в защите. Дотошный, умный и внимательный, он наверняка просчитал все возможные исходы и подготовился к каждому из них, поэтому ожидать, что его удастся взять нахрапом, было недальновидно.       Скорее всего, король понимал это, поэтому не торопился. Вместе с генералами он тщательно продумывал атаку на Логово, чтобы гарантированно закончить противостояние, желательно, с минимальными жертвами. Однако то, что информация о готовящейся атаке просочилась, говорило о масштабности задумки. Так же, как Эдвард мог готовить большое сражение в Магнолии, так и Фиор планировал вторгнуться в лес химер. Оставалось только гадать, какой удар будет первым и он повлияет на дальнейшее противостояние.       Марк задумался над этим, и они с Брайаном обсуждали варианты вплоть до его дома. Несмотря на поздний час, дети не спали. Гилл и Дина выскочили на порог, визжа от радости, и врезались в Марка, как стенобитное орудие. Он удержался на ногах лишь благодаря Брайану, который заранее положил руку ему на левое плечо, создав дополнительную опору. Детишки загомонили, перекрикивая друг друга, и их лица озарились широкими улыбками, полными искреннего счастья. А уж когда Марк достал подарки, то моментально стал лучшим человеком на свете.       Дина перекрасила одежду в ярко-розовый, а Гилл принялся размахивать мечом, изображая из себя настоящего рунного рыцаря. В груди родилось умиление при виде настолько милой картины, и можно было простоять здесь сто часов подряд, пока детишки не наиграются. Однако Брайан резко окликнул их, веля идти в дом, и те, смеясь, юркнули за дверь. Марк с облегчением осознал, что Гилл и Дина снова научились радоваться жизни, несмотря на недавнюю трагедию, лишившую их родителей. Очевидно, Брайан потратил много времени и сил, чтобы на лицах племянников снова засияли улыбки.       — Не стой столбом, — бросил он, переступая порог.       Марк вошел вслед за ним в дом, и вскоре они оказались на кухне. Накормив детей и уложив их спать, Брайан поставил на стол чайник, чашки, печенье и достал большую карту Фиора. Следующие несколько часов они обсуждали только нападения химер, пытаясь установить закономерность атак. Рунные рыцари тоже размышляли об этом, ведь до сих пор с трудом предсказывали следующий шаг Эдварда, но их в тупик ставило то же, что Марка. Они не могли понять цель войны.       Если бы Эдвард хотел захватить столицу, то уже сделал бы это или хотя бы попытался, но атаки на Крокус ничем не отличались от других. Даже численность отрядов была примерно равной. У рунных рыцарей было несколько теорий о том, что происходит. В одной из них они предполагали, что Эдвард пытался запутать их беспорядочными нападениями, а затем нанести удар, когда этого ожидают меньше всего. В другой ставили на то, что их старательно отвлекали от чего-то более масштабного. В третьей выдвигали идею, что Эдвард подражал Зерефу и пытался утопить королевство в крови, сойдя с ума от своего же могущества. А кто-то даже проталкивал мысль, что все нападения совершались в узлах гигантского магического круга, который должен был уничтожить весь Фиор.       Марк поделился идеей, что Эдвард мог запугивать королевство, хотя пока оставалось загадкой, зачем это требовалось. Брайан покрутил мысль и так, и эдак, и пообещал, что передаст команде аналитиков. С этого ракурса они ещё не рассматривали ситуацию, а умники могли найти идее неплохое применение. Марк от души поблагодарил его, веря и не веря, что они так сблизились за последнее время, ведь при первой встрече Брайан хотел набить ему лицо. Воспоминания об этом почему-то сейчас вызвали улыбку, а в груди потеплело.       — Хватит сиять, как начищенный чайник, — буркнул Брайан, смутившись.       Марк не сдержал смешок, но уткнулся носом в карту, возвращаясь к делу. Несмотря на недостаток информации, Леви оказалась права, когда предполагала закономерность атак. Получив больше данных, Марк подтвердил её выводы и поделился ими с Брайаном, который только покивал с непривычно задумчивым видом. Спохватившись, он записал выкладку в тетрадь, уточнив все детали, которые показались ему важными, и пробормотал что-то о том, что аналитическая команда сожрет свои записи, когда он завтра придет в штаб. При этом на его лице появилась такая злорадная ухмылка, что захотелось помолиться за умников из рунных рыцарей.       — Всё-таки начальник Итан не зря взял тебя под крыло, — сказал Брайан, закончив делать записи. — Ты умеешь быть полезным.       — Вот спасибо, — протянул Марк, и спустя миг его осенило. — Он предупредил тебя, что я приду?       — Ага, — кивнул тот. — Причем давно ещё, кажется, до твоего ранения. Сказал не скрывать от тебя ничего и выдать всю информацию, какая есть. Мы с Аластором тогда сильно удивились, но теперь я понял, что начальник имел в виду. Ты хоть и псих, но котелок у тебя варит.       — Ты комплимент делаешь или пытаешься меня унизить? — закатил глаза Марк.       — Понимай, как хочешь, — отвернулся Брайан, и стало очевидно, что он попытался похвалить, но получилось не очень хорошо. Кажется, это не на шутку расстроило его, ведь за день он далеко не в первый раз так делал.       — Я не обиделся, — сказал Марк на всякий случай. — Не ты единственный называешь меня психом.       — Все равно ляпнул лишнего, — вдруг повинился он, поджав губы и опустив голову. — Ты, короче, извини. Не подумал.       Марк вытаращился на него, не веря глазам, и на всякий случай потрогал лоб. Да, всё встало на свои места. У него снова начался жар, а вместе с ним — бред, ведь в реальности грубый и взбалмошный Брайан никогда не признавал ошибок. Напротив, до конца стоял на своем, даже если знал, что не прав. Заметив движение, Брайан метнул в Марка острый взгляд, и раскраснелся до такой степени, что из ушей мог повалить пар в любой момент. Если бы рядом был Аластор, он бы укатился от смеха, глядя на него, и единственный пережил бы последующий взрыв. У Марка таких привилегий не было, поэтому он, старательно сдерживая улыбку, схватил вещи и рванул на выход.       — Всё! — вслед донесся крик Брайана. — Спокойной ночи!       Дверь захлопнулась за Марком с такой силой, что дрогнули стекла. Гилл и Дина, выглядывающие из окна своей комнаты, захихикали и замахали руками на прощанье. На этом разговор закончился, как и сбор информации. Марк со спокойной душой пошел домой, надеясь не свалиться где-нибудь в подворотне. Несмотря на указание Венди беречь себя, он излишне много проявлял активность сегодня, причем и по вине Системы, и по собственной воле. В итоге, это истощило. Зевая и мечтая забраться в кровать, Марк свернул в переулок.       И замер, точно натолкнувшись на стену.       Из темноты на него уставились две пары глаз, которые он мог узнать, где угодно и когда угодно. Мурашки пробежали по спине, но не от страха, а от тревоги. Марк быстро обернулся, проверяя, не было ли кого поблизости, и, к счастью, за спиной оказалось пусто. Он метнулся вперед, шипя не хуже разъяренного кота, и схватил Эву за ухо.       — С ума сошла? — стараясь не перейти на крик, рыкнул он. — Сколько раз я говорил не приходить в Магнолию? Жить надоело?       Кошка попыталась состроить виноватое выражение мордочки, но её слишком распирало от счастья. Она ловко выпуталась из хватки и навалилась на Марка, опрокидывая его на землю. Шершавый язык прошелся по лицу наждачкой, сверху раздалось тарахтение, точно рядом завели трактор, и пропал последний шанс выпутаться из лап счастливой саблезубой кошки. Оставалось отдаться моменту и дождаться, когда нежности закончатся и Эва начнет слушаться.       Несмотря на то, что в первый момент Марк накричал на неё, он радовался встрече не меньше. После битвы в логове он переживал, всё ли было в порядке с Эвой, не пострадала ли она и не велел ли Эдвард убить её за непослушание. Как назло, не получалось выбраться в лес. В одиночку Марка не пустили бы хвостатые феи, а с компанией идти искать химеру было ещё опаснее. В лучшем случае они ничего не нашли бы, а в худшем — сцепились в поединке. Оба варианта выглядели отвратительно, поэтому оставалось ждать, когда здоровье придет в норму, чтобы самостоятельно отыскать любимицу и хорошенько потискать её.       Марк запустил руки в густую шерсть, прижимая Эву к себе, и, наконец, отпустил напряжение, которое сковывало внутренности. Они оба пережили битву с Эдвардом. Сбежали. Спаслись. Теперь для Логова они стали изгоями, предателями, но это было лучше слепого повиновения. Марк ни о чем не жалел, а Эва думала лишь о том, как защитить его. Связь между ними крепла с каждым днем и каждым пройденным испытанием, и, казалось, они чувствовали друг друга лучше, чем самые близкие напарники. Это дорогого стоило.       — И я скучал, — тихонько сказал Марк, когда Эва слезла с него и села рядом. Он прижался лбом к её голове, и кошка замурчала с удвоенной силой. — Но, прошу тебя, не ходи в город. Я не хочу, чтобы ты пострадала.       Эва ударила хвостом о землю, будто заявляя, что ей никакие опасности не помеха, и уставилась на него такими преданными глазами, что от этого дрогнуло сердце. Марк улыбнулся, но вскоре перевел взгляд в сторону. На сапсана, который терпеливо ждал своей очереди. Это был Черныш — самый быстрый гонец Эдварда, который не раз доставлял срочные послания между ними. Смерив Марка по-человечески умным взглядом, он подлетел ближе и уселся на голову Эве. Та скосила взгляд, но не пошевелилась. У Черныша было послание.       Марк нахмурился, доставая из тубуса письмо, и сперва осмотрел его на наличие рунных цепочек. Ничего необычного там не нашлось, только стандартные для Эдварда защитные заклинания, ключи к которым не поменялись, несмотря на недавнюю ссору. Первым порывом было выбросить послание подальше, ведь Марк не собирался возвращаться в лес химер и снова мириться с Эдвардом, однако любопытство победило. Сложно было представить, что заставило бывшего наставника написать письмо после того, что случилось. Разворачивая листок, Марк ожидал, чего угодно.       Чего угодно, кроме этого.       «Рад, что ты жив.       Без лишних слов перехожу к сути. Я добрался до местных богов и знаю, почему мы оказались здесь. Если хочешь докопаться до правды, возвращайся в Логово. Думаю, тебе будет интересно, особенно, учитывая, какую роль отвели тебе в этом плане. Признаюсь, даже я был удивлен. Те, кто послал нас сюда, оказались настоящими затейниками.       Жду дома,       твой наставник»       Лаконично, емко, интригующе — Эдвард знал, на что давить, когда составлял послание. Марк сжал его в руке, не зная, как реагировать, и торопливо сунул в карман, точно на бумаге должны были проступить рунные цепочки мгновенной телепортации. Он уставился на Черныша, который склонил голову вбок, точно спрашивая, что передать в ответ. Несколько мгновений Марк обдумывал следующий шаг, а затем поджал губы.       — Возвращайся, — велел он. — Я не буду отвечать.       Черныш совершенно осмысленно кивнул, коснулся клювиком Эву, дважды хлопнул крыльями и взлетел. Миг спустя его уже не было видно. Кошка уставилась на Марка, подергивая хвостиком от волнения, и тот, вздохнув, погладил её по голове. Проведя с ней еще около получаса, он приказал ей вернуться в лес и затаиться. Обрадованная проведенным временем вместе, Эва на прощанье лизнула его в лицо и убежала. Погруженный в мысли, Марк вернулся домой.       Ночь прошла как-то скомкано. Сон долго не шел, ведь голова полнилась мыслями, и лишь к рассвету удалось провалиться во тьму, пестрящую разными образами. Не было ничего удивительного в том, что Марк проснулся не в духе. Угрюмо завтракая, он обдумывал последние события и едва не пропустил момент, когда в дверь постучали. Кого принесло в такую рань — почти в полдень — не хотелось выяснять, но Марк всё равно потащился в коридор.       — Грей? — удивился он, увидев парня на пороге. — Почему голый?       — Чего?! — воскликнул тот, уставившись на себя. — Когда я успел?       — Заходи, — вздохнул Марк. — Нечего соседей смущать.       Грей просочился в квартиру, явно безрезультатно пытаясь вспомнить, куда дел одежду, но, как и всегда, ответа не находил. Скорее всего, он задумался где-то, скинул всё, что было, и пошел дальше. Если вещи ещё не стащили, можно было попробовать пройти тем же путем, чтобы их подобрать. Однако, судя по взгляду, потерянные штаны и майка волновали Грея меньше всего. Марк кинул ему что-то из своего шкафа, радуясь, что хотя бы нижнее белье не осталось где-то посреди улицы, и налил чаю. Когда парень уселся напротив за стол, они уставились друг на друга в неловком молчании.       — Что-то случилось? — первым разогнал тишину Марк, настраиваясь на разговор. Он и так собирался подойти к Грею, чтобы выполнить его квест, поэтому его появление было почти кстати. Почти, потому что у самого Марка настроение было паршивое.       — Не совсем, — протянул парень. — Просто поговорить хотел, да и мастер сказал, что ты можешь помочь.       Марк вскинул бровь.       — С чем?       Грей напрягся, сглотнул и потянулся к майке, точно собираясь скинуть её. В последний миг он опомнился, ударил себя по рукам, и вцепился в кружку с чаем. Вода мгновенно замерзла, и температура в комнате упала. Марк малодушно подумал, что нужно было взять плед, но не сдвинулся с места. Он терпеливо застыл, ожидая, когда Грей сможет собраться с мыслями, ведь тот явно хотел поговорить о важном. Об Ул и её смерти. Это было очевидно по названию квеста, которое гласило: «Я не виноват».       — Чисто теоретически, — пробормотал Грей, сглотнув. — Если тебя гложет чувство вины, от которого никуда не деться, то что с ним делать?       Марк задумался.       — Смотря, за что ты себя винишь.       — Возьмем худший случай, — сказал Грей, состроив безразличное выражение лица, точно говорил о погоде. — Если винишь себя в чужой смерти.       — Это сложный вопрос, — не стал скрывать Марк. — Чувство вины — неприятная штука, которая грызет изнутри, как червяк. Если бы был универсальный способ избавиться от него, люди бы давно нашли его. Но в наших силах разобраться, действительно ли ты виноват в чем-то или берешь на себя слишком много ответственности.       Грей нахмурился, замолчав на какое-то время. Разумеется, он корил себя за смерть Ул, считая, что своими руками отнял её жизнь, несмотря на обстоятельства её гибели. Он забывал, что в то время был ребенком, слабым магом и сиротой, только-только потерявшим родителей. Негативные чувства толкали его на опрометчивые шаги, но кровь Ул точно не запятнала его руки. Марк знал это. Как сильная волшебница и отличный боец, она могла просто запереть где-нибудь Грея или вытащить из горячей точки, не вступая в бой с Делиорой. Вместо этого она схлестнулась с демоном и запечатала его. Марку всегда казалось, что неё были какие-то свои счеты с ним, а Грей просто стал толчком к решению положить жизнь на алтарь победы.       — Виноват, — через силу выдавил парень, сжав кулаки. — Я… Марк, я убил свою наставницу. Её звали Ул.       Ожидания оправдались, однако легче от этого не становилось, ведь на лице Грея застыло настоящее страдание. Он ненавидел себя за это. Мечтал провалиться сквозь землю. Марку стало его жаль, ведь до Грея сейчас невозможно было достучаться, объясняя, что решение всё равно оставалось за Ул. Парень слишком вбил себе в голову, что виноват, и это разрушало его изнутри. Не раз побывав в бою и столкнувшись с разными ситуациями, Марк понимал его. Боль выжившего зачастую пробивала в груди огромную дыру, которую ничем невозможно было заполнить, и отравляло жизнь на долгие годы.       — Было время, когда я много сражался, — сказал Марк негромко, и Грей уставился на него во все глаза. — Мы часто теряли товарищей в бою, и сложно было пережить тот факт, что близкий умер, а ты продолжаешь дышать. Моя… невеста, — Марк лишь слегка споткнулся на этом слове, — рассказала мне об одном способе. Он не уберет чувство вины, но поможет снизить боль. Или, во всяком случае, вскроет гнойную рану в душе.       Грей помедлил несколько минут.       — Что за способ? — прошелестел он, и Марк поднялся с места.       — Жди здесь, — сказал он. — Нам нужно пять свечей…