Миссия: Hurt/Comfort

17 мая Х782 года Рука! Настоящая, с подвижными пальцами и крепким корпусом, усеянным лакримами, теперь красовалась на Марке, и он почти прыгал от счастья, глядя на неё. С восторгом ребенка он хватал разные предметы, пожимал руки согильдийцам и листал страницы тетради. Пока получалось неловко, рвано, торопливо, но это ничуть не беспокоило. Несколько недель практики должны были помочь, и вскоре он снова мог бы заняться артефактами, довести до ума посохи и создать для себя хорошее оружие. Взамен того, которое сломал Эдвард. – О, Аматерасу, он выглядит, как счастливый щенок, – засмеялась Мира, закатив глаза. – Ещё бы, – отозвался Хибики, что-то изучая в Архиве. – Я бы на его месте дважды оббежал всю Магнолию, показывая протез и крича от радости. – Вот так? – она указала пальцем на Нацу. – Дай пять! – воскликнул тот, подскакивая. Марк без сомнений влепил ему по ладони, на что получил восторженный вопль: – Воу! Это было круто! Давай еще раз! Они снова дали друг другу пять, а потом ещё раз и еще раз для контрольной проверки. Марк светился от счастья, позабыв обо всем на свете, пока согильдийцы с теплотой во взгляде наблюдали за ним. Они поднимали кружки с выпивкой, поздравляя. Мастер, наконец, расслабил закаменевшие плечи и вдохнул полной грудью. Даже недолюбливающая его Кана сменила гнев на милость и вместе с остальными произносила тосты, опустошая алкогольные запасы гильдии. Солнце осветило Хвост Феи, отражаясь улыбками на лицах магов, и даже вороны, заглядывающие в окна, точно мрачные тени, не могли помешать празднику. Марк снова почувствовал себя нормальным. Полноценным. Сильным. Больше не нужно было просить Миру делать за него описания посохов, а Леви – формулы рунных цепочек. Не нужно было оставаться в стороне, когда остальные защищали гильдию от химер. Не нужно было читать в глазах хвостатых фей жалость и сочувствие, когда они бросали взгляд на пустующий рукав. Марк возвращался в гильдию с новыми силами, преображался, точно феникс, восставший из пепла. – Хибики, рука просто невероятная, – восторженно произнес он, сжимая и разжимая кулак. – Сколько я тебе должен? Даже не думай, что я не отплачу. – Брось, – отмахнулся тот. – Деньги не нужны. Лучше помоги с Кристиной, там для тебя найдется работенка. – Я готов разобрать её по винтику и собрать заново, если нужно, – засмеялся Марк. – Когда займемся? Хибики покачал головой. – Точно не сегодня. У тебя праздник, так насладись им, а не омрачай радость работой. – Останься в Хвосте Феи на недельку, – предложил Марк. – У тебя ведь с собой чертежи? – Всё в Архиве, – кивнул тот. – Если мастер Макаров не будет против, я с удовольствием задержусь. Марк просиял. Он хотел сказать что-то ещё, но подскочили Нацу и Лисанна и потащили его в центр зала, чтобы ещё раз поздравить. По такому случаю Марк позволил себе даже выпить пару глотков эля. Но не больше. Он слишком хорошо знал, как влияет на него алкоголь, поэтому на корню задавил желание от души напиться и свалиться под стол. Этого нельзя было сказать об остальных. Атмосфера в гильдии настолько переменилась, что с трудом вспоминалось, как недавно Эльза и Мира разгоняли воронов. Хмурился только рунный рыцарь, которого привел Брайан, но Марк не обращал на него внимания. Время пролетело незаметно. Солнце склонилось к горизонту, завалившись за него, как головка сыра за полку, и в гильдии воцарилась тишина. Прохладный ветер забрался в здание, тщетно пытаясь разогнать алкогольные пары, кто-то бурчал сквозь сон о продолжении банкета, а кто-то самозабвенно храпел, валяясь где-то под столом. Марк с усердием учился писать новой рукой, поставив около себя маленькую лампу на лакриме, и рядом с ним посапывали Нацу, Лисанна и Леви. Мира заботливо укрыла их пледами и притащила подушки. Она с умилением посмотрела на подростков и поцеловала сестренку в лоб. – Такие милые, когда не бедокурят, – прошептала она, присаживаясь рядом. Марк ухмыльнулся. – Они милые, даже если бедокурят. – Вот как? – улыбнулась она, и они обменялись понимающими взглядами. Как старшие, они могли поворчать на младших, но всегда заботились о них и оберегали, точно самое ценное сокровище. – Тебе тоже нужно отдохнуть, – сказала Мира, проводя пальцем по странице учебника по артефакторике. – Наверху есть комната. – Позже, – отозвался Марк, возвращаясь к записям. – Ещё пару часов. – Я оттащу тебя за ноги и пересчитаю твоей умной головой все ступеньки. Марк встрепенулся: – Всё, последнее предложение и спать! – Верный ответ, – кивнула Мира, а затем потянулась, прикрыв глаза. Приятно было видеть её спокойной и уверенной в себе. Мира проделала большую работу над собой, и Марк слукавил бы, сказав, что не любовался ей сейчас. С тех пор, как признала свою красоту, она больше не нуждалась в сексуальных позах и открытой одежде, чтобы привлекать взгляд, и на мгновение пленила изящными изгибами. Однако спустя миг Марк отклонился, глядя ей через плечо, и нахмурился. Мира вскинула бровь и проследила за его взглядом. Грей, спотыкаясь, побрел к выходу, и в его глазах светилась такая работа мысли, что ей можно было озарить всю Магнолию. – Что это с ним? – удивилась Мира. – Я закончил, – Марк торопливо захлопнул тетрадь, поднимаясь. – Спокойной ночи. – Ты куда? Но он не ответил и поспешил за Греем, чувствуя, что больше всего сейчас нужен там. Подросток, погруженный в мысли, не заметил его. Он вышел из гильдии и побрел в сторону, вскоре остановившись на одном из мостиков, и облокотился на него, уставившись вниз. В такое позднее время на улицах никого не было. В окнах не горел свет. Вода в канале шуршала и булькала, пахло сыростью и немного рыбой, а на небе ярко светили звезды. Сгорбленная фигурка Грея почти терялась в тенях, и без труда удавалось понять, что привело его сюда в столь поздний час. Марк медленно подошел, не скрываясь. Вороны облепили крыши и деревья, наблюдая, а рунный рыцарь со скучающим видом оперся о стену дома, согласно приказу не на минуту не оставляя его одного. Марка это не смущало. С такого расстояния невозможно было их подслушать, и рыцарь вел себя так тихо и спокойно, что его присутствие почти не ощущалось. Он словно был камнем, лежащем на обочине. Если бы перестал двигаться, о нем бы все забыли. Грей скосил взгляд и тяжело вздохнул, пересекшись с Марком взглядом. Никто не произнес ни слова, и некоторое время они просто стояли на мосту, слушая стрекотание ночных насекомых и плеск воды. По ногам полз холодок, иногда забираясь чуть выше, но сразу отступал, напуганный собственной смелостью. Марк не торопил. В отличие от Нацу, который сразу вываливал всё, что его беспокоило, Грею нужно было время, чтобы собраться с мыслями. Несколько минут тишины. Что бы ни происходило в его голове за это время, Марк понимал, что это важно. – Почему она это сделала? – наконец спросил Грей, и его голос был едва громче ветра. Марк посмотрел на него с сочувствием. – А как ты думаешь? – Не знаю, – покачал головой тот. – Наверное, хотела защитить нас с Леоном, но… Знаешь, я столько дней думаю об этом и не могу понять, почему Ул просто не сбежала, забрав нас с собой. Ей ведь необязательно было сражаться. Ставить на кон жизнь. Её сил хватило бы, чтобы спрятать нас от Делиоры, а потом тихонько убраться оттуда. – Но она сделала иной выбор, – тихонько сказал Марк. – Она сказала, что запечатает мою тьму, – нахмурился Грей. – Но вместо одной боли подарила другую. – Ты скорбел по родителям, и Ул попыталась отомстить за тебя, сделать то, что у тебя не получилось. Думаю, она не осознавала, насколько это ранит тебя. Она не знала, как ты привязался к ней. Грей вздохнул и опустил голову, снова уставившись на воду. Марку захотелось прикоснуться к нему: положить руку на плечо, приобнять или хотя бы похлопать по спине, но он сдержался. Едва ли сейчас нужны были такие жесты. Внутри Грея что-то бурлило и кипело, переворачивалось и разрушалось, и нельзя было прерывать процесс. Он проживал и перепроживал день, когда Ул погибла, с трудом выискивая среди воспоминаний ответы, действительно ли он убил её своими руками или там произошло что-то иное. Марка радовало, что Грей не начал разговор с самообвинений, а попытался разобраться во всем. Это был большой шаг вперед. – Я ведь не просил её... – Не просил, – кивнул Марк. – Но она всё равно сделала это. Сама. Слова упали, как камни. Неприятные, тяжелые, которые меньше всего хотелось слышать, и Грей зажмурился, точно пыталась отгородиться от них. Марк подавил тяжелый вздох. В груди тянуло от горя и скорби, которым пропитался каждый миг этого разговора, и в памяти всплывали собственные потери, о которых не хотелось думать. Однако правда была в том, что Ул действительно сама пошла на этот шаг. Не важно, по какой причине: чтобы защитить детей, отомстить за Грея или свести свои какие-то счеты с Делиорой, она сколдовала Ледяной Гроб. Это было её решение. Выбор, сделанный в трудную минуту. Грей ничем не мог помочь и никак не мог её остановить. Он был ребенком, которого обуяли ненависть, скорбь и злость, подтолкнувшие на опрометчивый шаг. Сейчас звучали правильные вопросы: почему Ул не сбежала с ними и зачем на самом деле сражалась? К сожалению, до сих пор Грей не думал об этом, погружаясь всё глубже в пучину ненависти и чувства вины, и это отравляло его жизнь. Если Марк правильно помнил канон, именно Леон – старший ученик – обвинил его в ее смерти, и жестокие слова настолько шокировали, что стали непреложной истиной для обоих. В тот день они потеряли не просто наставницу, а женщину, заменившую им мать. – Сколько тебе было тогда? – спросил Марк. – Восемь лет. – Ты мог помешать Ул? Грей чуть качнул головой, точно собираясь кивнуть, но замер. – Нет, не мог, – прошелестел он, сам едва веря словам. – Тогда почему винишь себя в том, на что не мог повлиять? Это равносильно тому, чтобы ненавидеть себя за то, что не можешь заставить солнце вставать на западе. Ты был ребенком, Грей. По какой бы причине Ул ни отдала жизнь, ты здесь не при чем. – Я знаю, знаю, но… – он отвернулся, взъерошил себе волосы и сделал несколько шагов по мосту. – Я понимаю это головой, логически. Но, Марк, легче от этого не становится. Мне всё ещё больно. Марк сдвинул брови и сделал к нему шаг, положив руки на плечи. Он взглянул Грею ровно в глаза, и тот сглотнул, напрягшись всем телом. Создавалось впечатление, будто он ожидал, что его сейчас стукнут, как часто это происходило в гильдии, когда кто-то хандрил. Хвостатые феи верили, что хорошая драка может решить все проблемы, полностью игнорируя тот факт, что можно было просто поговорить. Марк вовсе не собирался давать Грею приободряющие оплеухи. Вместо этого он твердо сказал: – Так прекрати подавлять эту боль и выплесни её. Заплачь, закричи, заморозь что-нибудь, чтобы черная воронка внутри тебя исчезла. Не позволяй ей пожирать тебя. Затем заполни пустоту благодарностью к Ул, любовью к ней и нежностью. Ну же, Грей! Хватит замирать, сделай уже что-нибудь! Грей ошеломленно замер, перестав дышать. Он вытаращился на Марка так, будто у него внезапно отросла вторая голова, но в глазах понемногу начало разгораться пламя. Сперва искрой, брошенной туда нужным словом. Затем костром, разгоревшемся на хворосте собственных размышлений. А после – огненной бурей, подхваченной непереносимыми чувствами, которые долгое время подавлялись и копились внутри. Грей пошатнулся, закрывая лицо рукой, и в воздухе появились снежинки. Изо рта вырвался пар, а вода под ногами с хрустом начала замерзать. Марк прислушался к себе, оценивая возможности, и, когда температура воздуха упала ещё на несколько градусов, переместил их глубоко в лес. Последним, что он увидел, стал полный ярости взгляд рунного рыцаря и удивленное лицо Миры, которая выбежала из гильдии, чтобы прикрыть их в случае атаки химер. Теперь вокруг них простирался густой лес. Марк оставил Грея одного, а сам метнулся в сторону, боясь попасть под шальное заклинание. Он запрыгнул повыше на дерево, остановившись достаточно далеко от подростка, чтобы его не задело, но достаточно близко, чтобы при необходимости оказать помощь. Он не вздрогнул, когда раздался крик. Громкий. Отчаянный. Почти животный. Марк лишь прищурился, наблюдая, как толстый слой льда покрывает деревья и землю. Животные, напуганные внезапным бедствием, поспешили покинуть опасную зону. Магия распространялась от Грея волнами, попадая в такт крикам. Точно пульсирующее сердце, он выбрасывал во все стороны такое количество сил, какое тратилось не на каждом задании. Всё вокруг застывало в морозном плену. Листики на деревьях покрывались инеем и крошились от прикосновения. Марк обнял себя руками, пытаясь сохранить тепло, и невольно задрожал, сидя на ветке. Даже в День Середины Зимы было не так холодно. Черный сапсан приземлился около него и повернул голову, окидывая его любопытным взглядом. – Даже не думай говорить об этом ему, Черныш, – буркнул Марк, стуча зубами. – И что ты вообще здесь делаешь? Сапсан распушился и поднял крылья. Что это означало, осталось загадкой, но Марк уже устал удивляться странному поведению химер. Обычно Черныш доставлял срочные послания, но у него не было ни тубуса, ни привязанной к лапке записки – ничего. Создавалось впечатление, что он вместе с воронами жил вблизи Магнолии и первым нашел его, когда Марк переместился из города в лес. Будто подтверждая мысль, остальные химеры заполонили ветки, каркая и хлопая крыльями. С земли на них уставилась Эва, спрятавшись в тенях. Марк покачал головой, отчаянно не понимая, какого черта творится в последнее время. – Как ты нашла нас? – спросил он, когда на соседнюю ветку спрыгнула Мира, развеивая магию перевоплощения. Она раздраженно взмахнула рукой, и вороны отлетели подальше, недовольно глядя на нее. – Полетела за химерами, – отозвалась Мира, оглядываясь. – Надо проверить тебя на следящие заклинания. Уж слишком хорошо они тебя находят. – Сделаю артефакт с сокрытием, – вздохнул Марк. – Уж постарайся. И, да, не вздумай больше перемещаться без предупреждения, – нахмурилась она и сложила руки на груди с таким видом, будто сейчас ему врежет. – Что, если хозяин химер поймает тебя? Марк кивнул. – Больше так не буду, – пообещал он. – Но сейчас это было нужно. Лучше пусть Грея прорвет в лесу, чем посреди города, где могут пострадать люди. – Ладно, – буркнула Мира. – Твоя взяла. Они посмотрели вниз, где Грей, упав на колени, колотил руками о землю, крича. Постепенно волны магии стихали, а лед переставал нарастать, точно в попытке создать ледяную крепость. В воздухе продолжали кружиться снежинки, но их становилось меньше. Всё указывало на то, что Грей выплеснул самые тяжелые и острые чувства и постепенно приходил в себя, возвращаясь в реальность. Вероятно, он потратил так много сил, что не смог бы сам дойти до города. Причем, это касалось не столько магии, сколько эмоционального состояния. Марк подал знак Мире, когда в лесу всё окончательно стихло. – Помоги мне, – прошептал он. – Мы нужны ему сейчас. Они спрыгнули с дерева под любопытные взгляды воронов и тихонько подошли к Грею, сжавшемуся посреди снега и льда. Никто ничего не сказал. Марк просто опустился рядом и коснулся его спины левой рукой, привлекая внимание, а затем, когда их взгляды пересеклись, сгреб парнишку в объятия. Он прижал его к себе так крепко, точно теплом своего сердца собирался растопить его заледеневшую душу. В первый миг Грей замер. Однако затем вцепился в него так крепко, будто от этого зависела жизнь. Мира села рядом, будто тоже не чувствуя холода, и обняла его со спины, тем самым создавая кокон безопасности, спокойствия и поддержки. Грей задрожал. Он вцепился в Марка, сжимая зубы и шмыгая носом, и этот момент казался особенно важным для него. Ценным. Тогда, много лет назад, когда Ул отдала жизнь, он остался совершенно один посреди ледяной пустоши. Леон ушел, обвинив его во всех грехах, и Грею не на кого оказалось положиться и не с кем разделить боль. С трудом собрав себя по осколкам, он отправился в чужие земли в надежде, что сможет развеять Ледяной Гроб и вернуть Ул прежний облик. Словно потерявшийся странник, он блуждал не только по Фиору, но и по своим мыслям, убеждая себя, что виноват. Смертельно виноват перед наставницей. Если бы только Марк мог оказаться рядом с ним в тот момент, он бы объяснил ему всё, поддержал, помог. Вместе они пережили бы горе и скорбь, и Грей смог бы обрести внутреннюю свободу. Он бы наслаждался детством в гильдии, дурачился, играл и развивался. Марк бесконечно сожалел, что прошло так много времени прежде, чем Грей позволил себе выплеснуть чувства и открыто сказать, как тяжело ему было после смерти Ул. Несмотря на то, что недавняя сцена заставляла сердце обливаться кровь, Марк радовался, что это случилось. Впервые за восемь лет с момента трагедии Грей позволял себе скорбеть и горевать. Понемногу, шаг за шагом, он отпускал Ул. А вместе с ней – чувство вины, что он загубил её своими руками. Сложно было сказать, сколько они просидели так посреди леса, ведь время потеряло смысл. Марк и Мира старались показать, что Грей был не один в своей боли. У него были близкие люди, на которых можно было положиться. Когда его хватка ослабела, а сам он устало прикрыл глаза, стало ясно, что он уснул, измотанный, переживший непростой бой с собой. Мира осторожно отстранилась, ловя взгляд Марка, и они безмолвно обсудили, что делать дальше, в частности – куда отнести Грея. Меньше всего хотелось оставлять его после всего, что было. Сейчас ему, как никогда, нужны были верные товарищи рядом, друзья, семья. Марк взвалил Грея на спину и потащил к себе домой, пока Мира взялась защищать их. Каждую минуту, что они находились в лесу, она следила за химерами, готовая в любой момент вступить в бой. К счастью, это не понадобилось. Никто не помешал им, и вороны просто полетели чуть в стороне, точно соглядатаи. Путь в Магнолию прошел спокойно, почти буднично, и вскоре Марк уже протягивал Мире ключи, чтобы она помогла открыть дверь. Рунный рыцарь с явным недовольством ждал их, прожигая взглядом, и всё в его позе говорило, что он едва сдерживался, чтобы не высказаться. Марк не совсем понимал, почему он так злился. Неужели начальник Итан был настолько страшен в гневе и выдал настолько жесткие указания? Нужно было поговорить с ним при встрече. – Я останусь, – тихонько сказала Мира, когда они уложили Грея в кровать. – Сделаешь мне чаю? – Не вернешься в гильдию? – удивился Марк. – У меня дурное предчувствие, – нахмурилась она. – Веришь или нет, но мне не нравится этот рыцарь, которого к тебе приставил Брайан, да и вороны опять здесь. Не люблю нагнетать, но я уверена, что скоро случится что-то плохое. И я не хочу корить себя за то, что прохлаждалась где-то в стороне, когда тебе нужна была помощь. Марк улыбнулся и поманил её в кухню. – Спасибо, Мира, ты настоящий друг. Она отмахнулась, и остаток ночи они провели там. Марк учился управлять новой рукой, надеясь скорее развить мелку моторику, и для этого перебирал крупу. Увлекшись, он принялся напевать любимую мелодию, внезапно остро заскучав по наушникам и плееру. Плеером воспоминаний, который подарил Эдвард, пользоваться не хотелось. В это время Мира и без особого интереса листала книгу, которую нашла на полке, и периодически зевала. День выдался долгий, поэтому на разговоры сил не осталось. Пару раз Марк предлагал ей отдохнуть и перестать мучить себя, но не добился результата. Так они и просидели до рассвета. – Какая скучная книга, – вздохнула Мира, захлопывая ее. – Лучше займусь чем-то полезным. Хочешь, приготовлю завтрак? – М? – сонно моргнул Марк, отвлекаясь от крупы. – Да, пожалуйста. Я пока проверю, как там Грей. Мира повязала себе фартук и пошла изучать содержимое холодильника и всех полок. В том, что получится невероятно вкусно, сомнений не было. Марк не раз пробовал блюда, приготовленные ей, поэтому не упустил возможности насладиться ими вновь. Сам он не столько хотел увидеть Грея, который посапывал в его кровати, сколько собирался немного размяться. От души потянувшись и хрустнув позвонками, Марк помассировал затекшую шею и заглянул в комнату. Первые солнечные лучи уже проникли туда, освещая разбросанные вещи и нагроможденные всюду книги. Сквозь приоткрытое окно залетал прохладный ветер, играя с занавесками. С улицы доносился отдаленный собачий лай. Было тихо и спокойно. Как и всегда в Магнолии по утру. Спустя всего пару часов всё должно было наполниться разговорами людей, выкриками лавочников, дивным запахом свежего хлеба и вкусом жизни. Город превратился бы в огромный муравейник, где каждый знал свое дело, и вся система работала слажено и четко. Марку нравилось порой глядеть за пробуждением Магнолии, сравнивая это с родными краями. Удивительно, но различий было не так уж и много. Словно почувствовав его взгляд, Грей перевернулся на бок и приоткрыл глаза. Несколько секунд он глядел на Марка, не до конца проснувшись, а затем нахмурился, опознав обстановку. Взъерошенный, удивленный, подросток напоминал вороненка, выпавшего из гнезда. Он попытался выпутаться из пледа, но Марк жестом остановил его. Ни к чему было вскакивать так рано, и Грей вполне мог поспать ещё несколько часов. Он нуждался в отдыхе, и не нашлось бы ни одной причины, по которой его следовало выставить вон. Марк, улыбнувшись, присел на кровать. – Извини, – пробормотал Грей хрипло. – Доставил тебе столько хлопот. – Не переживай об этом, лучше скажи, как себя чувствуешь. – Нормально, – подросток потер лицо рукой и замялся. – Только горло немного болит. – А насчет Ул? Грей вздохнул. – Не знаю, – признался он. – С этим пока сложно, но, кажется, становится легче. Понемногу. – Не торопись, – сказал Марк мягко. – За пару дней всё не решишь, но ты делаешь большие успехи. Я горжусь тобой. – Спасибо, – Грей блекло улыбнулся. – Знаешь, раньше я и подумать не мог, что… что я не виноват в её смерти, не я убил её, но теперь от этой мысли так… странно. – Странно? – переспросил Марк. – Страшно, стыдно, но в глубине души немного радостно, – парень отвел взгляд. – Наверное, звучит ужасно? – Нет, звучит отлично. Ты молодец, Грей. Уверен, Ул сказала бы то же самое, – Марк потрепал его по волосам, улыбнувшись, а затем поднялся. – А теперь спи, нечего подскакивать на рассвете. Он вышел из комнаты, закрыв дверь, и с облегчением выдохнул, чувствуя, что вот-вот завершит очередной квест. Грей остановился в шаге от осознания, и в ближайшее время должен был отпустить вину. Всё было готово. Все важные слова сказаны, и теперь дело оставалось за малым. Вдохнув полной грудью, Марк позволил себе помечтать немного о том, как вернется домой, и улыбка сама собой появилась на лице. Воодушевленный, он вернулся в кухню, где Мира суетилась, готовя завтрак, и настроение улучшилось ещё немного. Несмотря на трудности, всё шло хорошо. Хотелось верить, что так будет и дальше, и в конце концов Миссию:Hurt/Comfort удастся завершить в срок. Но Марк будет скучать, когда вернется домой. За это время Хвост Феи глубоко запал в душу, а волшебники – такие простые и такие открытые – навсегда поселились в сердце. Было бы здорово обрести возможность путешествовать между мирами, чтобы не терять связь ни с кем из близких, но о таком даре даже мечтать не стоило. Следовало насладиться временем здесь и в мельчайших подробностях запомнить всё. – Приятного аппетита, – улыбнулась Мира, поставив на стол несколько тарелок и две кружки. Марк облизнулся, беря вилку в правую руку, и вдруг с лица смыло все краски. Он вскинул взгляд на Миру, которая вмиг посуровела, и что-то в груди заледенело. Метка гильдии засияла. В небо устремились алые искры, которые не предвещали ничего хорошего. Сирены не звучали над городом, а это означало только то, что под ударом оказался кто-то другой, и хвостатым феям нужно было спешить на подмогу. – А я говорила, что у меня дурное предчувствие…