Миссия: Hurt/Comfort

Вам назначен штраф!

Марк угрюмо глядел на окошко, запершись в комнате, и не старался не думать об Эдварде. Они вернулись в хижину около часа назад. Виверна приземлилась у дома и подставила крыло, помогая спуститься. Марк спрыгнул сам и, ощутив, наконец, власть над собой, показал через плечо средний палец и хлопнул дверью так, что едва не выбил окна. Не хотелось ни видеть Эдварда, не слышать, поэтому он сел у кровати, накинув на себя плед, и поджал ноги, ожидая, когда Система перейдет от угроз к действию. В прошлый раз Марк, лежа в снегу, клялся, что больше никогда не провалит задание. Не испытает ужас и отчаяние, сопутствующие наказанию. Однако и представить не мог, что однажды нарушит самые важные правила, оказавшись под влиянием Эдварда. Более того, поднимет руку на согильдийцев и убьет принцессу. Даже если каким-то чудом ему удастся пережить три сильных штрафа, вернуться в Фиор не получится, ведь там его смерти будет желать каждый второй. За его голову наверняка уже назначили награду. Марк закрыл глаза, сжавшись, и уткнулся лбом в колени. У него только начало получаться выполнять квесты согильдийцев. Он смог помочь Кане, пусть и с огромным трудом и риском для себя, подтолкнул Нацу к обретению семьи, показал Мире, насколько она красива, и даже повлиял на то, чтобы Грей отпустил Ул. Четыре задания остались позади, и раньше это казалось добрым знаком. Марк планомерно подбирался к следующим, которые сосредотачивались на Леви, Эльзе и мастере, но почти не успел ничего сделать. Пара фраз ничего не стоила, когда дело касалось душевных терзаний, а теперь выполнение квестов и вовсе казалось недосягаемым. Всё, к чему Марк стремился так долго, распалось. Рассыпалось в пыль и развеялось по ветру, навсегда затерявшись в эгоистичном желании Эдварда угодить своей Системе. Если раньше существовал призрачный шанс вернуться домой, то теперь он пропал. Пока ему не засчитали провал Миссии: «Hurt/Comfort», но это было делом времени. Марк уже был мертв. Он знал это. Чувствовал. Пока его тело двигалось, дышало, соображало, но ненадолго. Ему отпустили последние мгновения, быть может, минуты, часы или дни, и меньше всего Марк хотел проживать их вот так: в ожидании агонии и забвения. Лучше бы Система просто остановила ему сердце. Или швырнула что-нибудь в затылок, чтобы он даже не понял, что жизнь оборвалась, и вернулся в спокойное ничто. Несмотря на то, что Марк боролся всё это время, тянулся к надежде, руки опустились. Он проиграл. – Марк, – позвал Эдвард, коротко постучавшись. – Ты… в порядке? В ответ не донеслось ни звука. Марк даже не пошевелился, услышав ненавистный голос, и дверь приоткрылась, впуская полоску света. Эдвард потоптался на пороге, точно не решаясь войти, но всё-таки сделал шаг. На пол опустилось что-то. Судя по звуку, это был поднос, и захотелось вывернуть еду Эдварду на голову, заставив его сожрать тарелку и разодрать себе внутренности осколками. Марк никак не отреагировал. Пару минут спустя он почувствовал, что Эдвард сел рядом, почти касаясь его плечом. – Я знаю, почему мы оказались здесь, – сказал он так, будто это играло какое-то значение. – И не только мы. Я знаю, почему в целом начали появляться попаданцы, и к чему это приведет. Тебе интересно узнать правду? Марк промолчал. – Это эксперимент, – прокашлявшись, продолжил Эдвард после небольшой паузы. – Они изучают влияние неучтенных переменных на миры, пытаясь вывести закономерность. Насколько я понял, им нужен идеальный попаданец – такой человек, который в любом мире и при любых условиях выполнит задачу. Они отбирают кандидатов и затем наблюдают за ними через Системы. У кого-то Системы видимы, как у нас, у кого-то – нет. Однако абсолютно все попаданцы участвуют в эксперименте, и ни один местный бог не может на это повлиять. Эдвард замолчал на какое-то время, не то давая информации улечься, не то размышляя над этим. Тишину комнаты ничего не нарушало. Она казалась могильным склепом – такая же молчаливая, скорбная и темная. Даже снаружи всё потонуло в киселе, застыв. У Марка в груди точно появилась огромная дыра, которая засасывала в себя всё: страхи, сомнения, ярость, боль. Оставалось только смирение и толика печали, что он не сумел раньше разглядеть истинную сущность Эдварда и сбежать от него, сверкая пятками. – Эксперименты проводятся с разными условиями, – медленно сказал Эдвард, точно продираясь через толщу воды. – Иногда попаданец один в новом мире, иногда их двое, иногда трое, а иногда – их тысячи. Фиксируется абсолютно всё. В нашем случае сперва отправили меня с дружелюбной Системой, а затем сюда прислали тебя с жестокой. Мне не давали заданий спасти тебя, ведь хотели посмотреть, как я отреагирую, и не стали мешать. У нас экспериментальная ветка противоречий: там, где я побеждаю, ты должен проиграть. Марк ничуть не удивился. – Моя Система носит кодовое название «Полная победа», твоя – «Полный провал». Моя должна была привести меня к власти и силе, помогая на каждом шагу, но у твоей была иная задача. Система работала против тебя. Весь мир работал против тебя. Сколько бы трудностей ты не преодолевал, их становилось всё больше. Но, что интересно, в эксперименте ты был главной переменной, а вовсе не я. Они хотели узнать, как долго ты продержишься при таком давлении и что тебя сломает. Ты стал одним из немногих, на кого выпала самая страшная доля в эксперименте, – выяснить пределы человеческих сил. Мне не запрещалось помогать, но за последние полгода я получил слишком много заданий на тебя. И награды… награды становились всё заманчивее. Эдвард снова замолчал, и Марк приоткрыл глаза, рассматривая пол перед собой. Там стоял поднос с салатом, тарелка сырного печенья и кружка чая. Сладкого. До одури сладкого чая. Перед лицом продолжало висеть предупреждение о штрафе. Ничто внутри не всколыхнулось, когда наконец раскрылась правда, хотя, наверное, это должно было потрясти или хотя бы удивить. Однако у Марка даже пара мурашек не пробежала по спине. Его ломали. Разрывали на части ради эксперимента. Исследовали, точно лабораторную крысу, ожидая, когда силы оставят его. Они добились своего. Стало понятно, почему в крышку его гроба последний гвоздь забил именно Эдвард. Марк чуть повернул голову, чтобы искоса взглянуть на него, и в полумраке комнаты разглядел бледное лицо, сутулые плечи и опущенные уголки губ. От счастья, которым недавно светились глаза Эдварда, осталось лишь воспоминание. Сейчас на него обрушилось полное осознание произошедшего. – Что тебе пообещали? – прохрипел Марк, и Эдвард едва не подпрыгнул. Он сглотнул, его глаза забегали, а руки сжались в кулаки. – Они… они сказали, что отменят гибель моего мира. Вируса никогда не будет. Никто не сойдет с ума и не умрет. Марк помедлил мгновение. – Ясно, – только и обронил он. – Марк, я… – Замолчи, – Эдвард захлопнул рот, едва не прикусив язык. – Я понимаю, почему ты выбрал свой мир, и логически это верное решение. Но ты поступил жестоко. Очень жестоко, – Марк нахмурился, взглянув ему ровно в глаза. – Я ненавижу тебя, Эдвард. Его словно разрядом молнии прошибло. Еще никогда Марк не видел Эдварда с таким выражением лица: растерянным, полным вины, стыда, почти раскаивающимся. Впрочем, даже сейчас он ни на секунду не пожалел о своем выборе. Ему было тяжело, больно, и он отчаянно искал способ сбросить груз с шеи, но, повернись время назад, поступил бы так же. Марк слишком хорошо знал об этом, поэтому снова уткнулся взглядом в пол и затих. Они просидели так какое-то время: может, несколько минут, может, несколько часов. За окном зашумела листва, потянуло сыростью и прохладой – где-то прошел дождь. Химеры сновали у хижины, не смея приблизиться, и иногда их золотые глаза мелькали в тенях. Лес тревожно замер. Затаился. Точно хищник, засевший в зарослях, он приготовился атаковать, заманив доверчивую жертву в ловушку. Где-то там, в столице, наверняка снаряжалась армия для решающей битвы, а хвостатые феи спешили в Магнолию, чтобы доложить о случившемся. Марк коснулся рукой метки гильдии. На мгновение перехватило дыхание, когда он вспомнил дни, проведенные там. Не только те, где он отчаянно пытался найти способ выполнить задания, но и те, где к нему приходили на помощь друзья. Эльза спрятала Жало в пространственный карман, чтобы его не уничтожили в драке, когда Макао неудачно пошутил, применив его на Милли. Грей вытащил Марка из-под прицела разъяренного взгляда Брайна, когда рунные рыцари впервые пришли, чтобы нанять его. Мира кропотливо писала под диктовку непонятные формулы. Леви наносила рунные цепочки, Нацу не колебался, если требовалась помощь, а мастер… Мастер всегда с тревогой и затаенной болью глядел на Марка, точно родитель на выпавшего из гнезда птенца. Вот теперь стало больно. В груди закололо, а в глазах вспыхнула резь, когда перед внутренним взором появилась гильдия, сияющая, веселая, шумная, дружная. Как большая семья. У них часто случались потасовки, драки и недопонимания, но при опасности для одного из них никто не оставался в стороне. Каждый бросал все дела и мчался хоть на край света. Даже его, Марка, они не обвиняли в убийстве принцессы, а, напротив, твердили, что вытащат его и вернут домой. Марк тяжело сглотнул, вспомнив, как горячо Гилдартс заверял, что поможет ему. Даже хотел отвести его на Тенрю, чтобы основательница спрятала его под покровом, как мать испуганное дитя. Эльза, Мира и Лексас били даже не в половину силы, боясь навредить, и теперь от этого разрывалось сердце. Черт возьми, вот, где всё это время была семья из этого мира. Хвост Феи. Не Эдвард. Марк сожалел, что понял это так поздно. – О, нет… Судорожный вздох не удалось сдержать. Медленно – очень медленно – метка гильдии исчезала, превращаясь в золотые искры, и Марк уставился на неё. Вот и всё. Конец. Его исключили из Хвоста Феи, вероятно, под давлением короля и Совета Магов. Едва ли Мастер по своей воле сделал бы это так: молчаливо, издалека, но от этого не становилось легче. В голове всплыла фраза Эдварда: «Система работала против тебя. Весь мир работал против тебя… В эксперименте ты был главной переменной, а вовсе не я. Они хотели узнать, как долго ты продержишься при таком давлении и что тебя сломает…». – Выйди, – хрипло выдавил Марк.

Внимание! Вас исключили из гильдии Хвост Феи!

Миссия: «Hurt/Comfort» провалена!

– Тебе сейчас придет штраф? – нахмурился Эдвард. – Я остаюсь. – Нет, – Марк поднял взгляд, холодный, мрачный. – Ты выйдешь. Сейчас же. Эдвард поколебался пару секунд, но поднялся и вышел за дверь. Судя по всему, он никуда не ушел, а остался по ту сторону, чтобы подслушать или проконтролировать, но Марку было всё равно. Он посмотрел вверх, на потолок, чувствуя, как надвигается нечто ужасное, и Система не заставила себя ждать. Перед лицом вспыхнуло окошко, оповещающее, что первый штраф начинается, и кровь ударила в голову. Мир перед глазами пошатнулся, и Марк инстинктивно прижал руки к груди, сжимаясь. Он не мог дышать. Такое простое, но такое важное действие забылось, и не получалось понять, как заставить легкие вновь работать. Тело среагировало на угрозу, выбросив адреналин, но это сделало хуже: сердце заколотилось, как бешеное, а голова закружилась. Марк завалился на бок, вытаращившись на закрытую дверь, и перед глазами вспыхнули звезды. Он беспомощно заскреб по груди, разрываясь на кусочки, и внезапная волна отчаяния затопила с головой. Разве он заслуживал этого? Разве сделал что-то плохое, что его жизнь превратилась в Ад? Марк старался быть хорошим человеком, не отказывающем в беде, но вместо кармического вознаграждения получил кулаком в лицо. Почему на его месте не оказался какой-нибудь убийца или насильник? Почему он? За что миры так ненавидели его, крохотного человечка, пытающегося жить достойно и заботиться о близких? Продолжится ли это измывательство дальше, в следующей жизни? Если да, то лучше расколоть свою душу на части, лишь бы не испытывать этого вновь. – Марк, что происходит? – донеслось из-за двери. – Марк! Ручка провернулась, и в тот же миг воздух тяжелой, густой порцией ворвался в легкие, вызвав полузадушенный всхлип. Первым же порывом Марк со всей силы толкнул дверь, вновь захлопывая её перед носом Эдварда, и схватил посох. Письмена вылетели легко, будто того и ждали. Комната на мгновение вспыхнула по периметру и запечаталась, запрещая любому живому существу проникать внутрь. Рассчитывать, что это сдержит Эдварда, не приходилось, но это должно было его задержать. Меньше всего Марк хотел задыхаться у него на руках. – Что ты делаешь? – взревел тот. – Я просто хочу помочь. – Ты… – голос подвел, но Марк всё-таки выдавил. – Ты... уже достаточно… помог… Свали. Воздух снова пропал, легкие одеревенели, а адреналин повторно растекся по телу, как магма. Боль и ужас вцепились в Марка, как бешеные псы, и потянули в разные стороны, точно соревнуясь, кто оторвет больший кусок. Хотелось кричать. Плакать. Колотить руками. Но не получалось даже пошевелиться – только скрести ногтями по полу, корчась и мысленно проклиная Систему с её чертовыми наказаниями.  Эдвард, матерясь на все лады, разбирал рунные цепочки, пытаясь прорваться, и его голос звучал с такой паникой, будто он действительно переживал. Боялся. Беспокоился. Будто ему было какое-то дело до Марка, которого он сам же обрек на смерть. Смешно. Не верилось ни единому его слову, но Марк всё равно, даже задыхаясь, ощутил волну мрачного удовлетворения, прокатившуюся от макушки до пяток, и пожелал, чтобы Эдвард каждый день своей ублюдской жизни проводил в страхе и беспомощности. Вовек не видать ему покоя. Система отступила, позволяя сделать вдох, и Марк закашлялся, жадно глотая воздух. Он попытался рассмотреть окошко, чтобы узнать, сколько еще раз ему придется пройти через это, но ничего не увидел. Оповещения пропали. Шкалы доверия гильдии – тоже, и остался только мрак неизвестности и неожиданные приступы удушья. Он желал, чтобы Система исчезла, но не думал, что это произойдет в такой момент. Неистово захотелось закатить глаза, но наказание повторилось. Марк скорчился на полу, раздавленный и обессиленный, и всего через минуту дверь слетела вместе с частью стены. Эдвард, бледный и торопливый, ворвался в комнату, падая на колени, и начал расспрашивать, что произошло. Это было так лицемерно. Мерзко. Марк оттолкнул его руку, с трудом приходя в себя, и пожалел, что пока не может в красках послать его подальше. Внутри всё горело, по горлу точно десяток ос пронесся, а пальцы сильно дрожали. Однако взгляд метал молнии. Увидев это, Эдвард замер, ошеломленный. – Не надо делать вид, что беспокоишься, – прохрипел Марк. – После всего, что ты сделал, это отвратительно. – То, что я использовал тебя, не значит, что ты мне больше не дорог, – ответил Эдвард. – Я сделаю всё, чтобы ты… – Чтобы что? – перебил Марк. – Чтобы я был счастлив? Ты это хотел сказать? Очнись, Эдвард, меня исключили из гильдии, Система пропала. Не будет больше никакого «счастья». Ты собственными руками убил меня, поэтому избавь от своей извращенной заботы и лучше пойди выкопай могилу. Эдвард стиснул челюсть, но больше ничего не сказал. Он резко вышел из комнаты, а затем его спина мелькнула на улице, когда он углубился в лес. Марк, наконец, закрыл глаза, распластавшись по полу, и насладился последними мгновениями тишины и покоя. Сложно было сказать, собиралась ли исчезнувшая Система отыграть на нем ещё два штрафа, поэтому хотелось воспользоваться передышкой, чтобы подумать. Вспомнить родной мир, семью, друзей. В своей единственной награде Система показала, что о Марке помнили, несмотря на годы, прошедшие с войны. Алина ждала его. Питалась бесплотными надеждами однажды встретиться вновь, хотя своими же глазами видела его смерть. От этого в груди всё сжималось не то от нежности к ней, не то от боли. Марк медленно выдохнул, представляя её образ перед глазами, но горько усмехнулся, когда понял, что детали начинают затираться. Точно дымка окутала её образ и скрыла черты. Этого следовало ожидать. Память начала подводить и тогда, когда Марк представлял остальных: маму, папу, сестру, друзей. Он видел их образы, знал привычки и безошибочно нашел бы каждого из них в огромной толпе, но… Мелочи исчезали, падая в пропасть забвения. Но точно лучик солнца пробивалось иное – громкие голоса хвостатых фей, их широкие улыбки и незыблемая уверенность, что всё будет хорошо. Заполняя собой дыру в груди Марка, они будто наяву закричали изо всех сил: – Мы с тобой. Дождись нас, и мы вытащим тебя даже из Ада. В это так хотелось верить. На мгновение поддаться последней искре надежды, разгорающейся внутри, и представить, что согильдийцы действительно смогут забрать его в Магнолию и оправдать перед королем. От этой мысли на языке вспыхнул горько-сладкий привкус, а из груди вырвался порывистый вдох. Марк закрыл рукой глаза, сжимая в тонкую линию дрожащие губы, и упал в океан противоречивых чувств. Он до смерти хотел увидеть друзей, но боялся ранить их тем, что они не спасут его. Окажутся бессильными перед лицом высших существ, пусть даже те забросили в мир двоих попаданцев, работающих только ради усиления Хвоста Феи. Вопрос, зачем это было нужно, так и оставался открытым. Эдвард не упомянул об этом, а Марк не нашел в себе сил спросить, поэтому теперь можно было только догадываться. Либо этот мир стоял на пороге масштабного сражения, где Хвост Феи играл ключевую роль, либо Системы выбрали рандомное задание, чтобы просто занять Марка и Эдварда, собирая информацию для эксперимента. Оба варианта звучали правдоподобно. Однако первый беспокоил. Если хвостатым предстояло страшное сражение, не появляющееся ранее в каноне, то им нужны были все силы. И вся мотивация. Марк убрал руку от лица, озаренный идеей, и уставился в потолок. Дурацкий, совершенно безрассудный план пришел в голову, вытеснив остальные мысли, и в обессиленное тело хлынула энергия. На мгновение всё стало таким четким. Понятным. Ненависть к Эдварду отошла на второй план, как и боль от исчезновения пути домой, и завертелись мысли, как успеть претворить задумку в жизнь. Наибольшую проблему составляло то, что Система могла выдать следующие два наказания в ближайшее время или же просто убить его за провал глобального квеста. Если бы только она подождала – совсем немного – всё получилось бы. Смерть обрела бы смысл, а не стала бы печальным закономерным исходом. Окрыленный идеей, Марк поднялся и провел руками по лицу, стряхивая с пальцев отчаяние. Комната преобразилась, точно по волшебству. Она уже не казалась такой темной, выбитая дверь не доставляла проблем, а припыленная кровать выглядела почти уютно. За окном продолжали сновать химеры, не то патрулируя, не то беспокоясь, а небо хмурилось, как на дождь. В прохладном порыве ветра, залетевшем через окно, Марк почувствовал запах жизни и, прикрыв глаза, вдохнул полной грудью. Еще немного. Еще чуть-чуть осталось продержаться, прорываясь сквозь невзгоды и страхи. Посох лег в руку, как влитой, и Марк поправил одежду, сбившуюся после приступов удушья. Движение вышло на удивление легко. Внимание не заострилось ни на поломанных ногтях, ни на окровавленных пальцах, ни на саднящем горле. Марк торопливо вышел из комнаты на поиски Эдварда и припомнил, куда он направлялся недавно. Нужно было поговорить с ним немедленно. Не теряя ни минуты, Марк пошел наудачу влево от хижины, и химеры с удивленными мордами провожали его взглядом. Они точно переглядывались, поражаясь внезапной смене настроя и безмолвно обсуждали, нужно ли что-то предпринять. Эва, дернув хвостом, поспешила следом, прячась в тенях не столько от Марка, сколько от Эдварда. В лесу установилась странная атмосфера, полная напряжения и непонимания, но до нее не было дела. Пришлось поблуждать среди деревьев некоторое время, но вскоре Марк заметил знакомую фигуру. Эдвард возвращался к хижине, хмурый и задумчивый. В его глазах сияла работа мысли, а позади тлело несколько поваленных стволов, принявших на себя ярость. Что бы ни захватило его, это не давало покоя. Эдвард метался, впервые представая в настолько растерянном амплуа, и замер, точно натолкнувшись на стену, когда заметил Марка. – Что ты тут делаешь? – Искал тебя, – ответил Марк и приблизился, крепко сжимая посох. Эдвард машинально дернул пальцами, но оборвал себя на первом же движении, сморщившись, и вместо этого сложил руки на груди. Он то ли готовился к бою, то ли собирался влезть Марку в голову. К счастью, чужая воля не ворвалась в сознание. – Ты выглядишь… оживленным, – осторожно заметил Эдвард. – Случилось что-то хорошее? Система выдала новое задание? – Нет, всё по-прежнему, но мне нужно кое-что знать, – Марк заметил, что эти слова взволновали Эдварда ещё больше, заставив поджать губы и прищуриться. – Спрашивай, – обронил он нарочито спокойно. – Когда начнется бой? – произнес Марк более эмоционально, чем планировал. – Хвост Феи придет сюда? Эдвард почернел от гнева. – Тебя до сих пор заботят эти идиоты? – выплюнул он. – Почему? Думаешь, они спасут тебя? Отменят наказания Системы? – Просто ответь. – Да, – бросил Эдвард и скривился. – По моим данным, они пойдут в первой волне. Думаю, завтра на рассвете ты встретишь своих ненаглядных. – Отлично, – кивнул Марк и огляделся по сторонам. – Откуда они придут? С восточной стороны или с южной? – Зачем тебе это? – нахмурился Эдвард и сделал шаг вперед. – Что ты задумал? – Тебя это не касается, – отрезал Марк. – С какой стороны они придут? Между ними повисла тишина, острая, как клинок, и горячая, как жерло вулкана. Эдвард осматривал Марка таким взглядом, будто ожидал увидеть вторую голову или хотя бы третий глаз, но шли минуты, а ничего не происходило. Это явно сбивало его с толку. В свою очередь Марк стоял спокойно, уверенно и терпеливо ждал ответа, будто разговор касался чего-то обыденного, вроде погоды или нового рецепта выпечки. Что бы Эдвард ни увидел в его взгляде, ему это не понравилось. Совершенно не понравилось. – С южной. Они пойдут с небольшим отрядом рунных рыцарей. Слова упали, как камни, и Марк оживился. Он кивнул и развернулся, чтобы пойти к кромке, но не сделал и трех шагов, ведь его остановила крепкая хватка на предплечье. В тенях золотом сверкнули глаза Эвы и раздалось угрожающее рычание. Налетел порыв ветра, всколыхнувший листву, и Эдвард заставил Марка развернуться. – Что с тобой? Скажи мне, что происходит. Марк окинул его безразличным взглядом. – Ты ведь хотел, чтобы я помог тебе выполнить задание? Этого требовала твоя Система? – вопросы остались без ответов. – Радуйся. Я по своей воле готов сражаться за тебя и химер. Я буду биться с хвостатыми изо всех сил, и ты вернешься домой. Эдвард почему-то побледнел и выдавил: – Но зачем тебе это? – Зачем? – на губах заиграла улыбка, такая неуместная и фальшивая. – Хочу перед смертью сделать кое-что, и для этого мне нужен твой план. – Перед смертью? – эхом повторил Эдвард. – Чему ты удивляешься? – вскинул бровь Марк, и его холодный смех разнесся между деревьями. – Ты уже убил меня. Осталось лишь завершить дело. Эдвард ничего не ответил – только отпустил его и ушел в хижину, не оглядываясь.