Миссия: Hurt/Comfort

– Как мы это допустили?! Как позволили ему попасться? Я же обещала, что буду прикрывать его. Я обещала! – Мира, успокойся, – прикрикнула Эльза. – Паника ни к чему. – У тебя есть предложения лучше? – вскипела та. – Пока мы болтаем, Марк сидит в плену в Эдварда, и только Оками знает, что там происходит! – Дед скоро приедет, – пробормотал Лексас, сложив руки на груди. – Он что-нибудь придумает. – Вряд ли это поможет, – нахмурился Гилдартс. – Король в ярости, и ему не важно, был Марк под контролем или нет. Именно от его руки погибла принцесса. Он не остановится, пока не увидит его в кандалах, а лучше – мертвым. Мира закричала в бессильной ярости и врезала по стене, разбивая костяшки в кровь. Перед глазами сверкало, грудь неровно вздымалась, а внутренности пронзало от боли, когда она думала, в каком кошмаре сейчас находился Марк. Создавалось впечатление, будто она наелась битого стекла. В желудке кололо, по венам носились крохотные иголочки, хотелось сжаться, обхватывая себя руками, и бессильно выть, точно зверь. Однако она не позволяла себе этого. Тяжело дыша, Мира только сжимала кулаки, с которых капала кровь, и прожигала взглядом полуразрушенный дом на окраине, где они затаились от рунных рыцарей. Она подвела Марка. Оставила в руках врага, хотя клялась себе, что защитит. Ни для кого не было секретом, что ему угрожала опасность. Мира не раз замечала, что мастер полным сострадания взглядом смотрел на него, точно знал о чем-то, но ничего не мог сделать. От этого мурашки бежали по спине. Особенно в свете того, что Марка что-то связывал с химерами. В бою те всегда старались избегать его, удерживать вдали от основного конфликта, и порой их быстрые тени мелькали на периферии, сопровождая его. Не меньше тревоги вызывало и недавнее внимание химер-воронов, когда они осыпали Марка орехами, ягодами и дохлыми крысами, и не оставляли ни на миг. Словно вспышка молнии, пронеслось воспоминание, в котором зазвучал голос Каны, далекий, как шелест ветра. «Я вижу крах, разрушения, потери и страдания. Что-то темное надвигается на него, и если поглотит, то перемелет в прах и уничтожит. Оно буквально разобьет его на осколки, из которых будет очень сложно восстановиться. Самое непонятное, что это не зависит от его действий. Он, словно узник, запертый в клетке, который может только ждать, когда всё разрешится. Ему не удастся повлиять на то, что происходит, как бы он ни старался. Все попытки – пустое. Однако почему-то вся ответственность за это ложится на него…» Мира закрыла лицо руками, мелко вздрагивая, и в нос ударил запах крови и пыли. «Похоже, он крепко связан с каким-то человеком, который опасен для него. Он пытается на него повлиять, но каждый раз терпит неудачу, и за это на него обрушиваются наказания… Всё в тумане, и карты не могут указать конкретно. Тут и женщины, и мужчины, и дети. Словно многоликое чудовище, которое окружило его…» Кана сделала это гадание давно, в конце зимы, когда раскладывала будущее Марка на ближайший месяц, но по злой иронии судьбы в точности описала всё, что происходило за последнее время. И многоликое чудовище – Эдвард – и ответственность за чужие поступки, и крах – всё это свалилось на него, погребая под собой. Словно обреченный мотылек, Марк пытался спастись, укрывшись в объятиях света, но вместо этого сгорел дотла. Ничто не могло помочь. Из всех возможных бедствий, случилось страшнейшее, и Мира не знала, что делать. Как спасти его? Как укрыть от гнева короля? – Мы что-нибудь придумаем, – тихонько сказала Эльза, положив руку ей на плечо. – Мы не бросим его там. Горячие слезы опалили щеки. Мира развернулась, попадая в крепкие объятия, и спрятала лицо на плече подруги. Эльза без слов притянула её ближе, поглаживая по спине, а Лексас и Гилдартс затихли, переглянувшись. Словно туча, на них наплыла тишина, смешанная с тревогой, и её прерывали только всхлипы. Мира отчаянно пыталась унять слезы, но терпела поражение. Это было слишком. Слишком! Марк не заслужил всего этого, и она без сомнений отдала бы всю свою магию и силу, лишь бы он вернулся в Хвост Феи невредимым. Перед внутренним взором снова и снова проносились воспоминания о битве, и каждый раз Миру до мурашек пробирал взгляд Марка. Не тот пустой, безжизненный взгляд, с которым он наносил удар за ударом. А полные паники, чувства вины и ужаса глаза, когда он отбросил её посохом к стене. Рана не болела. Синяк почти не чувствовался, но сердце разрывалось на части, когда она думала о том, что Марк всё осознавал. Понимал, что творит, но не мог остановиться. Его тело не подчинялось приказам, а душа крошилась, словно хрупкий лед. В глубине глаз понемногу тлела надежда, затаптываемая каждым новым безжалостным указанием Эдварда. Сложно сказать, заметил ли кто-нибудь это. Гилдартс и Эльза пытались вытащить Марка и увести подальше от столицы, Лексас прикрывал их, направляя рунных рыцарей и солдат по ложному следу, а Мира едва соображала, каждой клеточкой своего тела слыша отчаянные мольбы о помощи. С точностью мясника и хладнокровием убийцы Эдвард разрезал Марка на мелкие кусочки, наверняка не испытывая никаких угрызений совести. Зачем бы он ни забрал его в свой лес, это ничем хорошим закончиться не могло. Особенно потому, что в последний миг, когда Мира почти нагнала гигантскую виверну, она успела поймать взгляд Марка. Усталый. Обреченный. Совсем не такой, каким она наслаждалась недавно. Ей нравилось видеть яркие, пылающие любопытством и жаждой знаний глаза, в которых каждую секунду проносились мысли, одна интереснее другой. И пусть Мира часто не понимала, о чем Марк говорил или как придумывал изобретения, её пленила страсть, с которой он занимался любимым делом. Он горел артефакторикой. Часами рылся в талмудах и чертил что-то в тетради, пока она с ухмылкой наблюдала за ним, поддразнивая. Казалось, это было целую вечность назад. В далеких, затертых временем воспоминаниях, когда трава была зеленее, а воздух – слаще. Шмыгнув носом, Мира отстранилась, стыдливо опуская глаза, и растерла щеки руками. – Кто со мной бить лицо Эдварду? – хрипло спросила она, силясь натянуть уверенность, точно старое пальто. Согильдийцы переглянулись. – Я с тобой, – кивнула Эльза, сжимая пальцы у нее на плече. – Давно хотел ему врезать, – ухмыльнулся Лексас, разминая кулаки. – Бить лицо Эдварду мы не будем, – резко сказал Гилдартс, вызвав у них замешательство, и на его лице вспыхнула страшная, опасная ухмылка. – Мы разорвем его в клочья, не оставив даже мокрого места. Мира слабо улыбнулась, встретившись с такими же решительными взглядами, и подняла руку, показывая особый жест гильдии. Не сомневаясь ни секунды, все повторили его. Не для друг друга, а для Марка, который пусть и не видел их сейчас, но нуждался в нем больше всего на свете. На душе Миры стало немного легче от мысли, что не только она собиралась отправиться в пасть врага, но и остальные тоже. Она сморгнула последние слезинки и уже собиралась сделать шаг к черте города, как её настиг голос: – Гилдартс, – позвал кто-то, и сильнейший побагровел от гнева, меняясь в мгновение ока. – Воу! Ты чего? Аластор едва успел отпрыгнуть от заклинания крушения, которое пусть и дрогнуло в последний миг, но в крошку разнесло стену позади него. И без того побитый рунный рыцарь побледнел до синевы, но Эльза метнулась к нему, закрывая собой. Гилдартса точно подменили. Никто не понимал, что происходит. Мира в тревоге нахмурилась, разглядывая Аластора, но не заметила ничего, кроме наспех перевязанных ран и порванной одежды, которые свидетельствовали о длительном и изнурительном сражении с химерами. Гилдартс сжал зубы, медленно выдыхая через рот, и прикрыл глаза, подавляя жажду крови. – Извини, – пробормотал он, и стало немного легче дышать. – Эдвард недавно притворился тобой, и я ударил на рефлексах. Гилдартс сморщился, точно дернул старую рану, а Аластор сполз на землю, едва не потеряв сознание от облегчения. Плечи задрожали, и рунный рыцарь стиснул пальцы, пытаясь прийти в себя. Мира встрепенулась. Она вспомнила, что давно не видела его в Магнолии, и только Брайан бесконечно метался, выполняя работу за двоих и присматривая за детишками, свалившимися ему на голову. Между ней и Аластором не установилась крепкая связь, поэтому она не обратила внимания на его исчезновение, но теперь не смогла проигнорировать этот факт. В голове закрутились вопросы. Откуда он здесь взялся? Почему появился именно сейчас? Где получил такие раны? И, что самое главное, что собирался делать дальше? Эльза захлопотала над ранами Аластора, быстро перевязывая их, а Лексас взобрался повыше, чтобы оценить обстановку. Судя по хмурому взгляду, ничего хорошего их не ждало. В опасной близости загремели доспехи и послышались шаги. Сюда двигался отряд. В этом не было ничего удивительного, учитывая, что хвостатые феи скрылись у границ города после сражения в ожидании мастера, и вопросом времени становился миг, когда их позовут на ковер. Покидать Крокус тоже не имело смысла, ведь король озаботился бы тем, чтобы достать их из самой глубокой ямы. Не раз бывавший в патовых ситуациях, Гилдартс велел не дергаться, и они послушались. Аластор тоже услышал шаги. Он резко остановил Эльзу и торопливо заговорил, проглатывая буквы. – Я был в Лесу Химер, – начал он негромко, и Мира подошла ближе, чтобы лучше слышать. – Начальник Итан послал меня найти путь к жилищу Эдварда, и мой отряд блуждал там не одну неделю. Мы нашли брешь! В южной части леса заклинание слабее, и там меньше химер. Я увидел хижину своими глазами, но не успел приблизиться, ведь нас заметили. Я едва унес ноги. – А твой отряд? – спросила Эльза, посуровев. Аластор только покачал головой. – Рад, что Брайана оставил в Магнолии. – Надо воспользоваться шансом, – выпалила Мира. – Зайдем с юга и заберем Марка. – Не теряйте ни минуты, – прошептал Аластор, когда звук шагов раздался совсем рядом и кто-то зычно крикнул не дурить. – Король собирался выжечь лес, а после атаки на столицу явно претворит план в жизнь. Мира и Эльза переглянулись. Гилдартс схватил обоих за руки. – Стойте на месте, – шикнул он и кивнул Лексасу. Тот исчез, точно растворившись в воздухе, и лишь потрескивание электричества свидетельствовало о том, что он был здесь пару секунд назад. – Вы слишком заметные, он всё сделает. – Но… – Тихо, Мира! Эдвард не станет убивать Марка, и спасем его, как только разберемся тут. Мира почти разразилась ругательствами, но прикусила язык, встретившись взглядом с Гилдартсом. На его лице застыло страдание. Настоящая боль, бескрайняя, как океан, и жгучая, как пламя. Казалось, его самого разрывало на части, и, будь ситуация иной, он уже на своих двоих несся бы в Лес Химер, обрушивая на Эдварда все кары мира. Для Гилдартса Марк был не менее значимым и ценным человеком, чем для нее. Он был его сыном. Пусть и не по крови, но по духу, и каждая секунда, которую парень проводил в лапах психа, оставляла уродливые шрамы на сердце. Вспыхнули письмена, яркие, мощные и четкие, как тюремная клетка. Отряд рунных рыцарей окружил их, мастерски захлопнув ловушку, и у Миры засаднило в груди, когда магию заблокировали. Командир сделал шаг вперед. Его суровая фигура возвысилась, точно собиралась затмить собой небо, а взгляд метал молнии, переходя от одного к другому. Пересчитывая их. – Где еще один? – рявкнул начальник Джозеф и стукнул посохом о землю. Тем самым посохом, который разрабатывал Марк. – Здесь, в Крокусе, – ровно ответил Гилдартс. – Встречает мастера Макарова. – Привести, – приказал начальник Джозеф, и пятеро рыцарей вытянулись по стойке смирно. – Есть! – Вы идете с нами, – когда те скрылись за поворотом, продолжил он. – Бьем без предупреждения. – Мы не станем сопротивляться, – сказал Гилдартс скорее для Миры и Эльзы, чем для рыцарей. Начальник Джозеф мрачно кивнул, а его подчиненные вошли в барьер письмен с наручниками, блокирующими волшебство. Мира смерила их презрительным взглядом, в котором ярчайше читался посыл отправиться туда, где Зереф демонов создавал, но послушно подставила руки, позволив себя заковать. Эльза дернула плечом, когда доспех рассыпался, оставляя её в простом тканевом облачении, и встала рядом. Впервые в жизни они так опирались друг на друга, и Мира чувствовала, что черпает ледяное спокойствие подруги, даря ей взамен незыблемую уверенность, что с ними ничего не случится. Даже если король в приступе гнева велит казнить каждого, кто носит метку гильдии, они сумеют сбежать. Рунные рыцари велели следовать за ними, и письмена пропали. Под конвоем их повели обратно ко дворцу, и со всех сторон их окружали разрушенные строения, израненные люди и шепотки. Целое море приглушенных слов, колышущихся на волнах неверия, ужаса и злобы. Мира опустила взгляд. Можно было подумать, что она стыдилась чего-то или не выдерживала давления, но на самом деле пыталась удержать на языке всё, что туда просилось. И заверения, что Марка сломили, и обвинения в черствости всех вокруг, и клятвы, что такого больше не повторится, и ругательства в сторону Эдварда. Хорошо, что никто не пытался прочитать её мысли. Любое импульсивное действие сейчас могло бросить тень на Хвост Феи. Они и так влипли. Марк – их согильдийец – совершил тяжкое преступление, а потому все они впали в немилость, и оставалось лишь уповать на то, что король в порыве ярости не обвинит их всех в сговоре с Эдвардом. Мира не удивилась бы, случись так. Чтобы спасти Хвост Феи и найти способ вытащить Марка, мастер мчался в столицу, а до тех пор остальные должны были вести себя тихо. Так тихо, как возможно, чтобы не испытывать терпение отца, потерявшего дочь. Мира сжала зубы, шагая за конвоиром, и считала камешки, встречающиеся на пути. Эльза ненавязчиво пристроилась рядом. Аластора увели другой дорогой недавно, и на прощание он успел лишь раз взглянуть на них, безмолвно желая удачи. Гилдартс отстал, намеренно приблизившись к начальнику Джозефу, и между ними завязался едва слышный разговор. О чем они говорили, оставалось загадкой, но самое важное крылось не в словах, а во взглядах, мимике, жестах. Мире не составило труда заметить, с каким выражением лица начальник Джозеф размышлял и как метался его взгляд, не останавливаясь ни на чем. Он злился, беспокоился, и с каждым словом Гилдартса мрачнел всё сильнее. К тому моменту, как их привели ко дворцу, он едва не дымился. – Слава Аматэрасу! У Миры закружилась голова, когда она глубоко выдохнула, заметив мастера. То, как быстро он прибыл в столицу, поражало и радовало до подгибающихся коленей. Первой реакцией было броситься к нему и обо всем рассказать, чтобы он придумал, как быть, и схожие чувства явно овладели и Эльзой. Однако они обе подавили порыв. Было не то место и не то время, чтобы так поступать, но мастер явно почувствовал их желание, а потому ободряюще кивнул. Лексас, который застыл за его плечом, незаметно показал большой палец. – Все на месте, отлично, – сказал начальник Джозеф, обведя их взглядом, а затем резко скомандовал: – За мной. Их привели в разрушенный тронный зал, где, заложив руки за спину, ходил король. Черты его лица заострились, а морщины ярко проступили на лице. Дышать удавалось с трудом. Воняло пеплом, паленой шерстью и кровью, и везде остались багровые следы сражения. В воздухе висела угроза, и её горький вкус оседал на языке, заставляя тело цепенеть, а душу – замирать в ужасе. Казалось, над головой каждого появилось по гильотине, и она могла рухнуть вниз от любого неосторожного слова. Мира тяжело сглотнула, когда король остановился и посмотрел на них. Из всей правящей семьи остался лишь он один, и возраст не позволял задуматься о новом наследнике. Единственная дочь – отрада и опора – погибла. Более того, убийце удалось уйти. Это была настоящая трагедия, как для него лично, так и для всего Фиора в целом. Мира скорбела о принцессе Хисуи, ведь та уже в юном возрасте проявляла себя достойной наследницей, но куда больше её заботила судьба Хвоста Феи и безопасность Марка. Она нетерпеливо взглянула на мастера, и тот пригвоздил её к месту поворотом головы, заставив губы склеиться точно под действием магии. Остальные тоже не проронили ни слова. На несколько минут воцарилась тишина. Острая, как заточенный клинок и колючая, как шипы ежа. Стоять под прицелом яростных взглядов рунных рыцарей Мире не нравилось, и она с трудом давила желание поежиться или переступить с ноги на ногу. Эльза незаметно схватила её за руку, успокаивая. Холод пальцев, лишенных привычных латных перчаток, отрезвил, а поддержка подруги помогла выстоять под давлением, не показав и тени слабости. Мира упрямо уставилась вперед, не смотря никому в глаза, и застыла изваянием. Мастер вышел вперед. Он не успел ничего сказать или сделать, как его пронзил настолько взбешенный взгляд короля, что впору было бежать, сверкая пятками. Атмосфера заметно сгустилась. Создалось впечатление, будто температура упала на несколько градусов, и изо рта вот-вот должен был пойти пар. – Ваше Вели… – Молчи, Макаров, – король не дал сказать и пары слов. – Он носит метку твоей гильдии, и ты отвечаешь за его преступления. Как ты посмел принять к себе пособника Хозяина Химер? Как тебе хватило духу показаться мне глаза, после того, как он убил мою дочь?! Слова разлетелись, отражаясь от стен, и завибрировали, точно натянутые струны. Мира поморщилась. – Ваше Величество, – сдержанно продолжил мастер и заложил руки за спину, скрывая чуть подрагивающие пальцы. – Я глубоко скорблю о смерти принцессы Хисуи, но прошу поверить мне, что Марк не убивал её по доброй воле. Его подчинили, сломили, и он никогда бы… – Мне всё равно! – рявкнул король, и рунные рыцари, как один, дернулись, вскидывая оружие. – Ты принесешь мне его голову вместе с головой Хозяина Химер, иначе вся твоя гильдия исчезнет без следа. – Мы должны убить согильдийца? – осторожно переспросил мастер, и Мира заметила, как закаменели его плечи. – Ты осмеливаешься подвергать приказы сомнению? – прошипел король. На ошеломительно долгую минуту повисла пауза, в которой посреди зала явно во весь рост встало воплощение ужаса. Ледяные объятия Оками сковали душу, и тонкая корка инея поползла по коже. Мира едва могла дышать. Она смотрела на короля, но едва видела его, слышала безжалостные слова, но не понимала их. Сердце затрепетало в груди, точно птичка, и в него с животной жестокостью кто-то загонял иглу за иглой. Эльза крепче сжала её руку. Наверное, что-то отразилось на лице, раз подруга с таким беспокойством посмотрела на неё и поджала губы, явно собираясь что-то сказать, но не рискуя открывать рот сейчас. Гилдартс сделал шаг вперед. – Ваше Величество, – его голос эхом разнесся по сводам тронного зала, а магия затрещала в воздухе несмотря на блокирующие наручники. Ничто не могло сдержать его полную силу. – Я понимаю ваш гнев, но мы не можем убить своего товарища. Если кто-то и должен вынести приговор, то только справедливый суд. Мастер оглянулся на него через плечо, и между ними пролетела пара безмолвных фраз. – Мы сделаем всё, чтобы доставить Марка сюда, – сказал старик. – Мы знаем его лучше, чем кто-либо другой, и сможем быстро поймать и привести. Начальник Джозеф нахмурился. Король молча выслушал обоих, обдумывая их слова, и на мгновение показалось, что план сработал. Они выбили отсрочку. Дали себе время для составления плана и действия. Надежда расцвела в груди, точно дивный цветок, но на неё тут же обрушился стальной сапог гнева короля: – Раз вы не хотите убивать согильдийца, пойдем иным путем, – резко сказал он и дал знак слуге. – Ты сейчас же изгонишь его из Хвоста Феи. Я приказываю тебе, Макаров, использовать все ресурсы гильдии, чтобы найти и уничтожить этого опасного темного мага. – Что?! Собственный слабый писк Миры смешался с голосами остальных, когда они уставились на короля, не веря ушам. Мастер побледнел, а руки, заложенные за спину, заметно задрожали. Сложно было представить, через какие муки он проходил. На одной чаще весов стоял Марк – их странный, добрый и такой солнечный согильдийец, которого не пощадила жизнь, а на другой – Хвост Феи, который король мог растереть в пыль одним приказом. В любой миг их могли объявить темными, и за голову каждого назначить награду.