Миссия: Hurt/Comfort

– Что такое, малышка? Не смотри так, от этого ничего не изменится. Марк погладил Эву, и та горестно вздохнула, опустив голову и прикрыв глаза. Ушки подрагивали от каждого шороха, а хвост обвился вокруг его ноги, точно в последней попытке удержать. Марк был уверен, что, если бы саблезубая кошка научилась говорить, она разразилась бы громкой тирадой, полной волнения и боли. Он и сам должен был чувствовать себя так. Должен был. Но не чувствовал. Внутри всё замерзло и закаменело, точно в тысячелетних льдах, и ничто в мире не могло растопить его сердце и душу. Марк сидел под деревом, окруженный химерами, и глядел вперед на стволы деревьев и сочные зеленые листья. Ветер трепал волосы, и всюду пахло свежей травой и немного сыростью. Мелкие зверюшки иногда пробегали мимо, то ли не замечая его, то ли воспринимая ещё одной химерой, а солнце медленно поднималось над лесом, пробиваясь сквозь переплетение ветвей. Было тихо. Спокойно. Марк чувствовал себя кувшинкой в неподвижном пруду, и ему это нравилось. Натянутая струна, дребезжащая долгие месяцы, ослабла, и не важно было, что послужило тому причиной. Рядом покоился посох, улучшенный, мощный, но такой далекий, будто не созданный его рукой. В карманах и в рюкзаке ждали своего часа артефакты, но вопреки обыкновению там не нашлось места ни для бинтов, ни для целебного настоя, ни для фляги воды. Марк ждал, когда прибудут чужаки. Готовился. Он думал о стратегии, о собственных силах, об ограничениях, о нужных словах и о пользе битвы. Что-то тихое, крошечное, спрятанное в десяток внутренних сейфов, болезненно звенело при мысли о том, с какими лицами согильдийцы будут прорываться сквозь него. Наверное, они снова будут говорить, что пришли его спасти. Эва вздохнула. Она замурчала, но вовсе не от нежности, и Марк машинально почесал её за ушком. Спасение звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой, и о нем не хотелось даже мечтать. Система исчезла. Больше она не выводила окошек, не показывала шкалу доверия гильдии и не сообщала, что ждет Марка за провал глобального квеста. На нем висело еще два штрафа за причинение вреда согильдийцу, и лишь один – удушение – уже удалось пережить. Когда она планировала подвергнуть его пыткам снова, оставалось загадкой. Марк с мрачным весельем подумал, что ей больше не удастся его удивить или напугать: ни физическая боль, не психологическая не имели значения. – Что с вами всеми такое? Марк оглядел химер, которые незаметно подобрались ближе, и сгрудились вокруг него, тараща огромными золотые глаза. Звери переглядывались, подходили ближе, напрашиваясь на ласку, но вели себя гораздо тише, чем обычно. Никто не толкался, не рычал и не лез вне очереди. Каждая химера приближалась в свое время, склоняя голову, и Марк с улыбкой, точно нарисованной кистью, гладил её и нахваливал. Лишь Эва не двигалась. Она лежала около него, как самый верный страж, и никто не посмел покуситься на её место. – Спасибо, что всегда были рядом, – сказал Марк негромко, глядя на вереницу химер. – Без вас я бы не продержался так долго. Слова утонули в шелесте ветра, и следующие несколько часов прошли так мирно и тихо, будто не с минуты на минуту должно было разгореться сражение. Марк оперся о бок медведя Бори и уставился вверх, на пробивающиеся лучи солнца, прыгающие по листочкам и веточкам. У ног лежали орехи и ягоды, которые принесли птицы, и со всех сторон доносилось то хлопанье крыльев, то ворчание, то поскуливание. Почему-то в глазах резало, точно туда насыпали песок. Дыхание прерывалось, и в горле стоял ком. Марк старательно дышал, ловя каждое мгновение, и не было в мире слов, которые описывали бы то, что он чувствовал. Он находился внутри глаза бури. Всё вокруг рушилось, ломалось и разбивалось в дребезги, но сейчас, в этот миг, оно находилось на периферии. Где-то там, у кромки леса строились отряды, вооруженные до зубов, занимали места маги, готовя заклинания, и пылал яростью король, потерявший любимую дочь. Согильдийцы метались, ища решение, рунные рыцари выбирали лучшую тактику, а Эдвард настраивал артефакты, чтобы растянуть сражение на шесть часов, как того велела его Система. Обе стороны конфликта дошли до крайней точки. Битва должна была уничтожить одну из них. Ставки были слишком высоки. Всё это время Марк пытался остановить Эдварда, заставить его отступить или хотя бы повременить с полномасштабной войной. Он застрял между молотом и наковальней, не в силах принять ни одну из сторон. Точно сломанный мост, он соединял два берега, но толку от этого не было. Ничего не изменилось. Он всё так же осуждал Эдварда за выбор, надеялся, что химерам удастся сбежать, и понимал, что большого вклада в битву не внесет. Что он мог? Даже махнув рукой на ограничения, Марку едва ли удалось бы остановить даже десяток магов, не говоря уже о целой армии, которая стояла в двух шагах. Ему оставалось лишь отвлекать согильдийцев, перетягивая их внимание с Эдварда на себя. Он надеялся, что сдержит их достаточно прежде, чем… Прежде, чем всё кончится. Это казалось лучшим выходом в текущей обстановке. – Начинается, – прозвучал в голове голос Эдварда, и Марк медленно выдохнул, собираясь с силами. – Держитесь рядом. Он поднялся, взяв посох, и химеры осмысленно кивнули, получив приказ. Эва зарычала. Птицы взмыли в небо, и спустя несколько секунд рядом остались лишь самые близкие звери. Вместе с ними Марк, не скрываясь, пошел вперед и кожей почувствовал, как скоро встретит согильдийцев. Как скоро увидит их. Ладонь намокла, дыхание вновь сбилось, и пришлось несколько раз моргнуть, чтобы прояснить зрение. Каждый шаг был одновременно невероятно легким и поразительно тяжелым. На лице застыло странное выражение, которое не удавалось проконтролировать. – Марк, – позвал Эдвард, но как-то странно, будто неуверенно. – Я слушаю. – Что бы ты ни задумал и что бы ни случилось, знай, я… – он запнулся. – Я правда ценю то, что ты встал на мою сторону. И мне бесконечно жаль, что я заставил тебя сделать это. – Я не на твоей стороне, – бросил Марк. – Не после того, что ты сделал. По ментальной связи прошла рябь, только Эдвард вздохнул. – И всё же ты рядом, – сказал он. Воцарилось молчание, хрупкое, как крылья бабочки, и полное невысказанных слов и чувств: ярости, тепла, сожаления, надежды, отвращения, ненависти, привязанности. Путь Марка начался здесь, в Лесу Химер, когда он появился, едва живой, а Эдвард без сомнений приютил его. Они оба были чужаками для этого мира, нашли утешение друг в друге и стали семьей. Их связывало одиночество, острое и горячее, как раскаленная спица, и каждый из них угрюмыми темными вечерами вспоминал родной край. Марк мечтал вернуться домой, а Эдвард не надеялся, что однажды это удастся. Его мир сгорел, семья погибла, и некуда было податься. Не было секретом, что он тоже тосковал по родине, и если бы Марк осознавал, насколько были сильны его чувства, то постарался бы предусмотреть такой исход. Поздно было корить себя за недальновидность, но всё равно хотелось врезать себе по лицу. Марк должен был догадать, что Система Эдварда могла посулить желанную награду, пусть даже спасение целого мира звучало в разы сложнее, чем возвращение одного человека за миг до своей смерти. Однако он не догадался. Принял тот факт, что Эдварда интересовали только знания о богах и упустил момент, когда можно было сбежать. Было до смешного иронично, что именно Эдвард возвращался домой сейчас. Губы тронула горькая улыбка. Марк позволил себе на мгновение представить, как сам возвращается домой, обнимает Алину, встречается с родителями и младшей сестрой, и трепетно сохранил это видение в сердце. Вместо него пришло другое. В нем Эдвард появляется у своего дома, встречает Славика и бросается к нему, не помня себя от радости. Они застывают на пороге, и из его глаз катятся слезы, падая на землю, а мир вокруг спокойно существует, не зная бед и забот. – Эдвард, – мысленно позвал Марк и поднял взгляд, замечая впереди знакомый силуэт. – Я здесь, – мгновенно пришел ответ. Руны на посохе вспыхнули, а тени зашевелились. – Не упусти свой шанс. – Не упущу. Марк посмотрел вперед, чуть прищурившись, и Эва неотступной тенью застыла рядом. Торопливо, но достаточно тихо приближался отряд, вышедший впереди ударной группы. Вслед за ними, словно захлопывающийся капкан, начинал пылать лес, пожирая деревья и сея панику среди обычных зверюшек. В воздухе витала магия. Густая, опасная, сильная. Всё вибрировало, искусственное ядро отзывалось, сокращая промежутки между импульсами, и впервые Марк почувствовал, как с грохотом падают ограничители. Один за другим. Перед ним появилась Цель, и остальное отошло на второй план. Из-за деревьев выскочили двое и застыли, точно натолкнувшись на стену. Это были Мира и Нацу. Они тревожно переглянулись, но не стали ничего делать, дожидаясь остальных, и Марк без труда разглядел их. В Лес Химер прибыли многие согильдийцы, но часть из них, очевидно, защищала Магнолию. Не прошло и трех минут, как на поляне собирали все, кто должен был: мастер, Лексас, Эльза, Грей, Кана. Вслед за ними спешил отряд рунных рыцарей, среди которых нашлись Брайан и начальник Итан. Больше всего удивило появление Хибики. Однако по-настоящему насторожило и взволновало иное, а именно – отсутствие Гилдартса. Едва ли он решил пропустить битву. Скорее, доверился друзьям, а сам отправился разобраться с корнем зла. Марк смерил людей перед собой взглядом, и в голове появился таймер, отсчитывающий шесть часов. Время пошло. Над лесом засияло, когда Эдвард активировал артефакт, и большую часть, не задетую пламенем, скрыло барьером, на фоне которого отчетливо виднелись парящие в небе птицы. Щит должен был выиграть пару часов, пока маги будут прорываться, а с теми, кто уже проник, могли разобраться химеры. Эдвард ничуть не переживал об исходе сражения, что было неудивительно. – Марк, – окликнула Мира, торопливо шагнув вперед. – Мы пришли за тобой. Идем, мы выведем тебя из леса. Он лишь покачал головой и погладил Эву между ушами. – Я остаюсь. – Он под контролем, – выплюнул Брайан. – Действуй, умник. Хибики вывел перед собой экран Архива, пока остальные ненавязчиво окружили Марка и его химер, и их задумка легко читалась. Они хотели схватить его, сковать и изолировать. Именно поэтому Брайан будто просто так опустил наконечник посоха на землю. Начальник Итан отдал своим людям безмолвный приказ движением руки, и у тех тоже приглушенно засияли рунные цепочки на оружии. Из темноты послышалось ворчание, шипение, и маги заозирались, занимая боевые стойки. Впрочем, на них никто не набросился. Пока. – Как же так? Хибики побледнел. Он вскинул взгляд, не обращая внимания на возгласы со всех сторон, и тяжело сглотнул. Марк с пустым лицом смотрел на него, продолжая гладить Эву, и давал время в полной мере осознать произошедшее. Ужаснуться ему. Магия Хибики, теплая и светлая, кружилась на границе восприятия, мягко проникая в подсознание, но бестолково слонялась из одного угла в другой. Ей не за что было зацепиться. Нечего починить. Нечего убрать. В отличие от прошлого раза Марка ничего не сковывало. – Он в своем уме, – пробормотал Хибики, сворачивая панель Архива. – Нет ни одной ментальной закладки. – Что?! – воскликнуло сразу несколько человек. – Я не понимаю, – замотал головой Нацу и резко повернулся. – Что ты делаешь? Зачем тебе это? – Марк, одумайся, – нахмурилась Эльза. – Еще не поздно все исправить. – Не ставь на себе крест, – твердо произнес мастер. – Шансы есть. – Вернемся домой вместе, – взмолилась Мира. В глаза снова словно песка насыпали, и Марку пришлось несколько раз моргнуть, чтобы унять резь, а затем он искривил губы. – Нет, – сказал он достаточно громко, чтобы его все услышали. – Я не собираюсь возвращаться в Магнолию или Хвост Феи. Мой дом здесь. Всё это время я обманывал вас. Моим наставником был Эдвард, и я всегда был на его стороне. Мы планировали поставить Фиор на колени, чтобы он взошел на престол, и я шпионил за вами для него. Я проник не только в гильдию, но и к рунным рыцарям, а когда пришло время, то убил принцессу. Если хотите добраться до Эдварда, вам придется пройти через меня. Начальник Итан поджал губы, и его усы встопорщились, точно щетка. Мышцы заиграли под одеждой, натягивая ткань, а кулаки сжались. Брайан выматерился грязно и громко, как старый моряк, потерявший улов по глупости, и сплюнул под ноги. В его глазах вспыхнул огонь. Согильдийцы пораженно уставились на Марка, а химеры возле него зашипели. Эва прижала уши к голове и присела, готовясь разорвать горло любому, кто сделает хоть шаг. Медведь Боря встал на задние лапы, издав протяжный вой, и даже Черныш захлопал крыльями, как бы намекая не приближаться. Вдалеке громыхнуло. Затем снова и снова. У хижины завязалось сражение, равных которому давно не было, ведь Гилдартс сошелся в битве с Эдвардом. Оттуда полетела полуоформленная магия, заставляя всех морщиться, а невидимая сила немного пригибала к земле. Древесина затрещала, и вся центральная часть леса содрогнулась, приняв на себя основной удар. В воздухе отчетливо запахло гарью, и пламя от армии короля вплотную подобралось к барьеру, пока ветер переносил искры между сухими ветками. Несмотря на это казалось, что на поляне стояла могильная тишина. Тяжелая и полная горя. Её нарушил мастер. Он вздохнул, потер переносицу, точно у него заболела голова, и пробормотал: – Тебе нужно было придумать более убедительную ложь. – Вот-вот, – мгновенно поддержал Нацу, едва не подпрыгнув на месте. – Что за чушь ты несешь? Я ни капли тебе не верю! – Эдвард заставил тебя это сказать? – прищурилась Мира, чернея от гнева. – Чем он тебя шантажирует? Как заставляет подчиняться? – Хватит болтать, – проворчал Лексас. – Вырубим его, а потом будем задавать вопросы. – Только осторожно, – заволновался Хэппи, летая около Нацу. – Не причиняйте ему боли. – Может, всё-таки передумаешь и пойдешь добровольно? – спросил Грей. – Ты не выстоишь против нас даже с химерами, а мы твердо намерены тебя спасти. Спасти… Фраза влетела в сердце, точно пуля, и оставила в нем сквозную дыру. Несмотря на то, что Марк вышел к согильдийцам с оружием наизготовку и окруженный химерами, они до сих пор собирались вытащить его из лап Эдварда. Их не поколебало даже то, что ментального воздействия не было. Марк действительно вышел сражаться против них, предал их, встав на сторону врага, но на это будто никто не обратил внимания. Его друзья – семья – они пришли не разбираться, кто прав, кто виноват, а защитить его. В том числе – от самого себя. Внутри расцвели бутоны надежды и нежности, но они сгнили, уничтоженные суровой действительностью. О, как бы Марк хотел послушаться согильдийцев, броситься к ним и взмолиться, чтобы они забрали его домой, в Хвост Феи. Чтобы мастер, Гилдартс и начальник Итан избили Эдварда до полусмерти, а король снял все обвинения в смерти принцессы. Чтобы Мира с улыбкой ударила Марка кулаком в плечо, обещая, что присмотрит за ним, а Нацу восторженно рассказывал, как они добирались сюда и что планировали делать дальше. Как бы хотелось забыть о надвигающейся гибели и в последний раз окунуться с головой в захватывающую жизнь волшебника гильдии. Хотя бы на пару минут. На пару секунд. – О, великая Аматэрасу. Мира прижала руки к груди, расширив глаза, а Эва встрепенулась, теряя грозный вид. Марк не понял, что случилось. Он ничего не говорил, не двигался и собирался с силами, чтобы вступить в бой, но теперь на лицах друзей отразилось одинаковое выражение тревоги, смешенной со страданием. Мастер поморщился так, точно у него заныло сердце. Нацу и Грей торопливо шагнули вперед, а Хэппи заплакал. Даже Брайан помрачнел, сцепив зубы и сжав посох так, что тот вполне мог сломаться. Что же их так удивило? Что взволновало? О. Вот это неожиданность. Марк прикоснулся к щеке, не чувствуя ни себя, ни тела, и посмотрел на мокрые пальцы. Потребовало удивительно много времени, чтобы осознать, что происходит, и на сей раз ментальная закладка на заторможенность была не при чем. Соленые слезы покатились из глаз, но из груди не вырывались всхлипы, а тело так и осталось каменным и непослушным. Марк не плакал с тех пор, как узнал о смерти бабушки и дедушки, и не ожидал, что внезапно случится такое. Тем более в начале боя. На языке вспыхнула горечь. Марк медленно опустил руку, не зная, как унять слезы, и вместо этого вскинул посох. Мира бросилась к нему, отчаянно закричав: – Нет! Не надо! Но поздно. Порыв ветра снес её, как пушинку, и всё завертелось. Из леса хлынули химеры, рыча, и накинулись на магов, подчиняясь безмолвному приказу. Те не остались в долгу. Брайан ударил посохом о землю, активируя клетку из письмен, и она закрылась за пару секунд, заперев внутри себя нескольких зверей. Марк успел телепортироваться. Мир смазался от бешеной скорости, с которой он заметался по поляне, беспрерывно перемещаясь, и прислушался к искусственному ядру. Взметнулись листья, заколыхалась трава. Со всех сторон раздались крики, когда согильдийцы и рунные рыцари распределили роли и задачи, и по земле поползла ледяная корка. Марк успел подпрыгнуть, чтобы ноги не примерзли, и в воздухе его едва не поймала Мира с заклинанием сна. Мастер увеличил руку до гигантских размеров, но попытался схватить его слишком осторожно, а потому – медленно. От такого захвата не составило труда увернуться. Брайан появился точно из воздуха и на сей раз замахнулся посохом, пытаясь врезать Марку достаточно сильно, чтобы вырубить. Оружие столкнулось. Рунные цепочки засияли, а магия взметнулась, накатывая волна за волной. Несмотря на одинаковую конструкцию, посохи отличались, ведь над тем, что держал в руках Марк, поработал Эдвард. В нем стояли более мощные лакримы, и это решило исход противостояния. Брайан отлетел на несколько шагов, с расширившимися глазами глядя на щепки в руках, и перекувыркнулся, вскакивая на ноги. – Да пошло оно к Оками, – рявкнул он, и над ладонями вспыхнули магические круги. Марка снесло невидимой волной, заставив не только вспомнить, что Брайан владел телекинезом, но и пролететь несколько метров спиной вперед. Он едва не попал в крепкую хватку начальника Итана, который поджидал его, но вовремя телепортировался. Химеры тоже зря времени не теряли и сумели оттеснить магов ближе к барьеру. Им даже удалось ранить несколько человек, но, кажется, они еще никого не убили. Либо все уже привыкли к таким сражениям, либо здесь крылась иная причина, о которой не было времени размышлять сейчас. Марк появился на толстой ветке дерева и тут же метнулся вбок, когда на него посыпались мечи в ножнах. Обычно Эльза обнажала клинки, не боясь ранить противника, но сейчас с потемневшим лицом контролировала каждый удар. Она взмахнула рукой, готовясь к новой атаке, но вскрикнула, когда на неё налетела огромная черная волчица. Сверкнула сталь. Послышался визг, скулеж, и Марк поморщился, когда меч пронзил тело химеры, заставляя его конвульсивно дергаться. Забрызганная кровью, Эльза вскочила, и ей пришлось призвать ещё несколько клинков, чтобы защититься. Марку не давали передышек. Едва только он избегал одной атаки, как тут же приходили другие. Его пытались поймать в клетки из письмен, вырубить точным ударом или сковать магией, но он уклонялся с такой ловкостью, точно давно заслужил звание старшего волшебника. Искусственное ядро работало, как никогда, но у этого были свои минусы. Каждая новая телепортация давалась тяжелее, а боль проникала в каждую клеточку тела, обещая немыслимые страдания, если он не остановится здесь и сейчас. Сверкнула молния. Лексас ударил так близко, что сердце пропустило удар, а следом Кана попыталась создать клетку из карт. Они оба, как выяснилось, отвлекали внимание, ведь сзади неслышно подкрался Нацу, растворившись среди деревьев так, будто сам был частью леса. Когда Марк подошел достаточно близко, подросток набросился на него, беря в болевой захват, и завопил во всё горло: – Он у меня! Он у меня! Скорее! Мир замедлился. На краткое мгновение всё застыло, точно превратившись в фотографию. Маги и химеры обернулись, одинаково обеспокоенные, а затем рванули к ним, позабыв о прошлом противостоянии. Вспыхнуло несколько магических кругов, в воздухе закружились искры, и всё потонуло в реве и шипении. В грохоте битвы с отчетливым звуком сердце ударилось о грудную клетку. Затем снова. И снова. Перед внутренним взором появилось окошко Системы, и Марк не понял, почудилось ли ему или она действительно вернулась, чтобы выдать наказание. В любом случае, прочитать оповещение не вышло, ведь оно испарилось, а Нацу вдруг вскрикнул. Что-то черное появилось на его коже, стремительно продвигаясь от груди к конечностям, и он с ужасом уставился на руки. Марк обернулся. Их взгляды – одинаково шокированные – встретились, и сердце пропустило удар. Тело Нацу сотряслось, точно по нему прошел разряд, а сам он рухнул на землю, задыхаясь от боли, и не смог даже закричать. Из его носа и ушей потекла кровь. Он вцепился руками в одежду в районе груди, и сжался, пока Марк в ужасе пытался понять, что происходит. Это было наказание Системы? Оно снова задело кого-то, кроме него? Но почему? Ужасное осознание обрушилось лавиной, погребая Марка под собой. После всего, что случилось, Система не могла напугать его очередным наказанием, поэтому он не думал о них, но она вновь доказала, какой мерзкой была. Вместо того, чтобы поселить Марка в кошмар или ранить, она обрушилась на того, кем он до сих пор дорожил, и заставила наблюдать за его страданиями. Бледный, как мел, Нацу отчаянно хватал ртом воздух, раздирая ногтями кожу в тщетной попытке содрать с себя заклинание. Из Марка точно душу вытащили. – Хватит, – прошептал он, хватаясь за голову, и не заметил, как Эва оказалась рядом, защищая его. – Пожалуйста, хватит. Только не он, только не… Слова оборвались, когда послышался свист разогнанного магией меча, а затем глухой, влажный звук. Чвок. Марк медленно обернулся, чувствуя, как холодеют конечности, и увидел кровь. Много. Много крови. Медведь Боря лежал на земле с пробитой головой, а Эльза, едва дыша, стояла рядом, зажимая бок и пошатываясь. К ней подскочил Лексас, вытаскивая из опасной зоны, а Мира спрыгнула откуда-то с неба, подбегая к Нацу. – Что с ним? – спросила она так, будто они не сражались всё это время. Эва зарычала, но не кинулась на неё. – Я… я не знаю, – беспомощно ответил Марк, переводя взгляд то на подростка, то на убитого медведя. – Но дело в письменах. Это они причиняют боль. – Сможем убрать их? Он не ответил. Отменить наказание Системы никогда не получалось, и нужно было только пережить его, но страдания Нацу ножом изрезали сердце. Точно в тумане, Марк схватил его за руку, пытаясь разглядеть письмена, и нахмурился. Рунные цепочки выглядели знакомо, понятно, и к ним можно было подобрать ключ, если постараться. У него был шанс. Призрачный шанс всё исправить, и Марк схватил посох, осторожно переписывая символы. – Мира, всё нормально? – крикнул кто-то сзади. – Мы справимся, – ответила она. – Прикройте. Марк прикусил внутреннюю сторону щеки, внезапно оказавшись по другую сторону баррикад, но не остановился, разбираясь в нагромождении рун. Эва с опаской глядела на Миру, шипя, а та не сводила глаз с кошки. Между ними шла борьба, но не физическая, ведь обе поставили перед собой иную задачу. У Марка не было времени разбираться с этим, ведь на его руках дрожал Нацу, закатывая глаза и задыхаясь. Он должен был его спасти. Любой ценой.