Миссия: Hurt/Comfort

Марк запутался. Не в куче символов, которые оплели тело Нацу, а в том, что происходит, и как с этим быть. Перед битвой он четко решил, что будет сражаться с хвостатыми феями, не щадя ни себя, ни их, но в итоге первым бросился на помощь, когда случилась беда. Это было что-то рефлекторное. Настолько привычное и правильное, что не подвергалось сомнению. Стало совершенно не важно, кто с кем сражался, почему это происходило и что творилось в собственной душе. Марк просто не смог остаться в стороне, когда увидел Нацу с синюшными губами и распахнутыми в шоке глазами. – Получается? – бросила Мира, напряженно оглядываясь на хаос кругом. – Пожалуйста, Марк, помоги ему, – заплакал Хэппи, стоя рядом с Нацу и сжимая в лапке ткань его жилета. Чуть в стороне продолжалась бойня, лилась кровь и раздавались крики. Там всё кипело в котле ярости и решимости. Однако Марка с остальными будто вычеркнули из сражения, причем все стороны сразу. Химеры не обращали внимания на Нацу и Миру, а маги не пытались больше схватить Марка. Более того, все бои проходили за негласной чертой, которую никто не пытался пересечь, и это создавало особый безопасный буфер, где можно было не беспокоиться о шальном заклинании или об ударе в спину. – Слишком медленно, – пробормотал Марк сквозь зубы. – Мне нужно работать быстрее. – Не паникуй, – твердо сказала Мира. – Нацу крепкий парень, он не сдастся просто так. – Я знаю, но… Подросток поднял взгляд, точно услышал их сквозь завесу боли и агонии, и надтреснуто улыбнулся, как бы заверяя, что Мира права. От этого стало больно. Горько. Марк с удвоенным рвением вернулся к рунным цепочкам, и на некоторое время весь мир исчез. Он остался один на один с вязью символов, стараясь если не убрать заклинание, то хотя бы ослабить или перенаправить. Что-то получалось, что-то – нет. В какие-то моменты казалось, что Нацу уже не спасти, а в какие-то – что заклинание вот-вот рассыплется в прах. Марка качало на волнах ужаса и чувства вины, и он бы всё отдал, чтобы наказание пало на него, как это случалось раньше. До сих пор оставалось непонятным, что случилось: появилась ли Система или активировалось какое-то защитное заклинание. Марк не успел разглядеть окошко. Да и не мог точно сказать, было ли оно на самом деле или разум сыграл с ним злую шутку. В любом случае времени на размышления не было. Он просто пытался изо всех сил спасти Нацу, молясь, чтобы больше никто так не пострадал. На небольшие раны и шрамы можно было закрыть глаза, но смерти близких Марк не мог допустить. Только не снова. Только не сейчас. – О! – невольно выдохнул Марк, когда рунная цепочка вспыхнула под его рукой и исчезла. – Я понял! На него точно снизошло озарение, и перед внутренним взором появились страницы книги, которую он читал пару месяцев назад. Там использовалась похожая схема, правда, для артефактов. Обычно она запечатывала магию внутри предмета, не позволяя ей вырваться вовне, и на человеческом теле не применялась. Боль Нацу появлялась не сама по себе, как изначально решил Марк, вспомнив наказания Системы, а являлась следствием полного запечатывания волшебства внутри его тела. Без обмена энергии с окружающей средой, она начала накапливаться внутри него, вызывая ужасные ощущения. По сути, Нацу перекрыли дыхательные пути, но заставили легкие бесконечно расширяться. Теперь, когда Марк понял причину, появился шанс спасти его. Рунные цепочки засияли под рукой, разрушаясь одна за другой, пока сердце заполошно билось в груди, а взгляд метался, отмечая любые изменения в состоянии Нацу. Пот градом тек по лицу. Искусственное ядро надрывалось, разгоняя магию по телу, но руки не дрожали. Марк действовал четко и уверено. Через несколько минут Нацу перестал задыхаться, а его взгляд стал более осмысленным. Хэппи забросал его вопросами о самочувствии, растирая слезы лапками, а Мира ощутимо расслабилась. Она пробормотала под нос несколько ругательств, но без злости, скорее, чтобы сбросить напряжение, и улыбнулась Нацу. Тот ошалело хлопал глазами, приходя в себя, и рефлекторно погладил Хэппи по голове. Кровь уже не текла из носа и ушей, боль не сотрясала тело, и он даже смог приподняться на трясущихся руках. Все рунные цепочки пропали с его кожи, будто их там и не было, и Марк, наконец, позволил себе выдохнуть с облегчением. – Прости, – сказал он, нахмурившись и отведя взгляд. – За что? – хрипло спросил Нацу. – Это не ты наложил заклинание, чтобы извиняться. Ты спас меня. Спасибо. Марк поморщился. – Не надо, – пробормотал он. – Я не заслуживаю этого. – Марк, хватит, – обрубила Мира и опустилась рядом с ним. Эва заворчала, но не помешала, внимательно следя за обстановкой. – Хоть в лепешку расшибись, доказывая, что ты на стороне Эдварда, но никто из нас тебе не поверит. Вот доказательство, – он ткнула пальцем в Нацу. – Будь ты против нас, то не обратил бы на это внимания и позволил бы ему умереть. – Точно, – закивал Нацу. – Мы всё ещё друзья, Марк. Что бы ни случилось, ты один из нас. – И исключение из гильдии этого не отменит, – сказала Мира. – Вы не понимаете, – Марк покачал головой, оглядывая их и отмечая, что никто до сих пор не пытался снова на него напасть. – Вам грозит опасность, вы должны стать сильнее, чтобы справиться с ней. Гильдия должна выстоять, поэтому я… Я… Мира помрачнела так, что Марк проглотил язык. Во взгляде появилось что-то опасное, острое и темное, которое не предвещало ничего хорошего, а губы сжались в тонкую линию. Вмиг поза Миры изменилась. Напряглись плечи, сжались кулаки, нахмурились брови, а воздух вокруг задрожал от магии. Нацу в непонимании уставился на неё, а Эва подошла ближе к Марку, прижимая уши к голове и шипя. Атмосфера сгустилась. Дышать стало сложнее и захотелось со всех ног броситься прочь, спасаясь от неведомой опасности. – Скажи мне, что я неправа, – медленно произнесла Мира, выталкивая каждую букву сквозь сжатые зубы. – Ты решил умереть в бою, чтобы сделать нас сильнее и защитить гильдию? Марк побледнел. – Ты чего?! – всполошился Нацу. – Какой ужас, – вздрогнул Хэппи, прижимая лапки к мордочке. – Плевать нам на короля и его приказы, – воскликнула Мира, ударив кулаком по земле. – Мы докажем, что ты невиновен, а если не получится, то спрячем тебя так, что он никогда не найдет. Тебе не нужно умирать ради нас, Марк. Мы всё исправим, честно. Верь мне. В груди заболело, а лицо исказилось в гримасе. – Мне не дано выбирать: жить или нет, – тихо сказал Марк, и Эва жалобно заворчала, тыкаясь мордой ему в спину. – Я могу лишь решить, как умереть, и для меня нет ничего хуже бессмысленной смерти. – Но ты ведь ещё жив, – возразил Нацу. – Ненадолго. – Это из-за болезни? – нахмурилась Мира. – Что-то с твоим ядром? – Можно и так сказать. – Тогда скорее идем к Полюшке и Венди, – Нацу схватил его за руку, точно собираясь бежать туда прямо сейчас. – Они найдут решение. Марк не сдвинулся с места. Он опустил взгляд, чувствуя себя опустошенно и горько в этот момент, и не набрался храбрости посмотреть на согильдийцев. На несколько минут они затихли. Сложно было сказать, какие мысли их одолевали, но едва ли они были позитивными. Скорее, их разумы прокручивали самые ужасные сценарии, и от этого становилось тяжело, грустно и больно. Марк же невольно вспоминал свою первую смерть, внезапную, бесполезную. Ему прилетело в затылок осколком, и он умер, оставив Ниночку и Алину беззащитными, уязвимыми, и даже не успел сказать им прощальных слов. На сей раз он решил уйти иначе, подарить хвостатым феям силы сражаться с любыми противниками на энергии ярости, но провалился. Не смог убедить их в том, что он их враг. Не заставил их пронзить его оружием или заклинанием. Теперь его ждала вторая бессмысленная смерть, которая не принесла бы ничего, кроме горя и скорби. – Ответь на один вопрос, – сказала Мира, и в её голосе смешалось отчаяние с надеждой. – Пожалуйста, будь честен, ладно? Марк посмотрела на неё и отрывисто кивнул. Мира вдохнула, как перед прыжком в воду, и спросила: – Ты хочешь жить? Мир завертелся, закружился и рассыпался на миллионы искр, оглушая и ослепляя на мгновение. Из груди пропал весь воздух, а плечи рефлекторно дернулись. Марк вскинул взгляд, но не разглядел Миру, ведь всё смазалось и запестрело. Посох выскользнул из пальцев и рухнул в траву, мерцая лакримами, но он не заметил этого. Внутри столкнулись две волны, накатывая друг на друга, и слишком знакомое чувство внутренней борьбы вспыхнуло с новой силой. – Я… Голос подвел. Правда просилась наружу, прыгая на кончике языка, но произнести слова не получалось. Они застряли где-то в горле, точно скованные цепями. Лицо исказилось в болезненной гримасе, и Марк закрыл его руками, не в силах проконтролировать это. Он поверхностно и часто дышал, охваченный чувствами, и никакие привычные методы успокоиться не помогали. Лишь когда его коснулась теплая ладошка Миры, а вокруг ноги обвился хвост Эвы, потрескавшаяся плотина души разлетелась в разные стороны. – Я… Я хочу жить. Из груди вырвалось рыдание, а по щекам потекли слезы так, будто где-то внутри спрятался целый океан. Марк сжался, обхватывая себя руками, и впервые за долгие месяцы почувствовал, что это его истинное, собственное желание. Оно всегда было внутри него и напоминало хрупкий цветок, растущий у обочины. Его давило колесами, растаптывало ногами и испепеляло нещадным солнцем, но он всё равно находил в себе силы поднимать листочки и цвести. Иногда казалось, что цветок вот-вот зачахнет, но он вновь и вновь тянулся к небу, встречая новый день. Марк боролся каждый миг, вырывая собственную жизнь из лап Системы, он спотыкался, падал, ошибался, но продирался к цели, даже когда приходилось ползти. Теперь, когда на нем не осталось ни одной ментальной закладки, он вспомнил страшное время, когда опустил руки. Когда пытался решить всё самым быстрым способом. Тогда Эдвард вытащил его оттуда, заставив жить, но не смог с нуля создать стремление. Он нашел тот самый цветок на обочине и окружил его огромным забором, установил почасовой полив и создал приятную тень, – сделал всё, чтобы тот непрерывно цвел и разрастался. Несмотря ни на что Марк хотел жить. Однако он никогда не говорил этого вслух и всё больше убеждался, что на одном стремлении далеко не уедет. Его угнетали неудачи, ранили предательства и ломали беды, сыплющиеся, как из рога изобилия. Марк начинал понимать, что не справится с таким напором. Его просто снесет. Невозможно противиться цунами, которое пожирает береговую линию, будь ты хоть трижды самым любящим жизнь человеком. Чтобы было не так больно, Марк закрылся. Спрятал цветок внутри себя, боясь даже взглянуть на него, ведь в противном случае его решимость обрести хорошую смерть могла исчезнуть. Мира заставила его не просто посмотреть правде в глаза, а взять её в руки и прижать к сердцу. От этого стало невыразимо больно и так приятно. Чувств накопилось так много, что они выплеснулись через край, разбрызгиваясь в разные стороны. Марк торопливо тер лицо, захлебываясь, и позабыл, где находится и что происходит. Он просто сидел на земле, сжавшись, и его крепко обнимали Мира, Нацу и Хэппи, не говоря ни слова. Не осуждая. Не прерывая. Просто оставаясь рядом. Жизнь, такая яркая, светлая и теплая, манила, и воображение услужливо подкинуло сотни воспоминаний, полных веселья и нежности. Марк вспомнил, как впервые сумел телепортироваться холодным зимнем утром. Как встретил Гилдартса и отправился с ним в Хвост Феи, шлепая по лужам и наслаждаясь осенней погодой. Как показал согильдийцам свое первое изобретение и получил море восторга и удивления. Как обсуждал с ними новости в уютном главном зале, где всегда пахло специями, жареным луком и древесиной. Как ходил в гости к Брайану и его племянникам. Как взахлеб обсуждал с начальником Итаном посохи в главном штабе рунных рыцарей. Как гулял по улочкам Магнолии, нежась в лучах солнца и вдыхая запах свежей выпечки и весенних цветов. Сотни картин сменялись в калейдоскопе, и Марк вцепился изо всех сил в Миру и Нацу, чувствуя, как леденеет душа. Он не хотел уходить. Не хотел возвращаться во тьму и тишину, которая обволакивала, навсегда заключая в себе, как в клетке. Ему хотелось жить: дышать, смотреть, общаться, чувствовать. Сердце болезненно сжималось, когда чей-то холодный голос отмерял последние мгновения, и почему-то казалось, что он звучал механически, искусственно. Мелькнула даже мысль, что вспыхнувшее желание жить подогрелось Системой, чтобы она могла убить его, насладившись его отчаянием сполна. – Мира… – позвал Марк, и та крепче прижала его к себе. – Прошу, помоги мне. Я не хочу умирать. Ответ не заставил себя ждать. – Клянусь, я вытащу тебя отсюда. Она отстранилась, но лишь для того, чтобы Марк увидел её взгляд, полный решимости и нежности, а затем приложила пальцы к виску, связываясь с кем-то телепатически. Нацу не отпускал его. Несмотря на то, что он сам ещё был слаб, воздух вокруг нагревался и дрожал. Даже если бы пришлось десять раз прыгнуть через голову, он был сделал это, наплевав на последствия. Точно так же поступили бы и остальные хвостатые феи. Каждый из них. Осознав это, Марк ощутил, как десяток рук укутал его в мягкое одеяло, посадив у камина, а хор из голосов пообещал, что всё будет в порядке. Друзья спасут его. – Уходим, – велела Мира, закончив мысленный разговор, и взглянула на Эву. – Я так понимаю, она идет с нами? – Да, – кивнул Марк растеряно. – Эва не причинит никому вреда. Она защищает меня. – Ладно, но пригляди за ней. Марк быстро велел кошке вести себя спокойно, и та смерила его таким взглядом, будто усомнилась в его умственных способностях. Учитывая, что она всё время сражения только и делала, что прикрывала его и даже не нападала на хвостатых фей, это и правда было лишнее. Марк с виноватым видом погладил её по голове, и та муркнула, прощая. Они поднялись с земли, наконец, возвращаясь к сражению, и обстановка там заметно переменилась, вызвав внутри волну тревоги. Непонятно в какой момент подключились ужасные человекоподобные химеры, невероятно сильные, но полностью безумные. Они нападали без разбору. Кромсали магов. Взрывались. Бороться с ними едва получалось, и линия соприкосновения сместилась ближе к потрескавшемуся барьеру. Согильдийцы и рунные рыцари отступали шаг за шагом, а обычные химеры сбились недалеко от Марка в стаю, не подпуская к нему никого. Когда он пришел в себя, звери обернулись, ожидая команды, и в их глазах застыл немой вопрос. Но не о том, как им сражаться, а о том, должны ли они делать это. Марк покачал головой. Он взмахнул рукой, коротко отдав приказ, и химеры, будто того и дожидаясь, рванули в тени, теряясь в лесной чаще. Вслед за Эвой они обрели свободу, и могли больше не сражаться за Эдварда, для которого оставались инструментом достижения цели. На его стороне остались лишь человекоподобные чудовища и виверны. Обернувшись к хижине, Марк нахмурился. Там всё сотрясалось и грохотало, не прерываясь ни на мгновение, и оставалось загадкой, на чьей стороне оказался перевес сил. Побеждал ли Гилдартс? Справлялся ли Эдвард? Таймер отсчитал половину времени, отведенного его Системой для сражения, и Марк помедлил, сомневаясь в своем решении. По заданию они вместе должны были выдержать шестичасовую осаду. Вероятно, ему запрещалось покидать лес и непонятно было, как отреагировала Система Эдварда на решение Марка. Могла ли она за это обнулить квест? Заметила ли, что Марк больше не собирался сражаться? Ответы на эти вопросы не заставили себя ждать. – Виверны! – закричал Грей, и его голос достиг каждого на поле боя. – Поднять щиты! – рявкнул начальник Итан. – Ложись! Марк резко обернулся, замечая чудовищ, стремительно приближающихся к ним, и когти одной из них сверкнули на солнце. Сердце дрогнуло. Дыхание сбилось. Разум мгновенно просчитал варианты, но тело дернулось ещё до того, как удалось осознать хоть один из них. Марк со всей силы оттолкнул Нацу и Миру, заставив рухнуть на землю, и успел отбежать всего на три шага, когда огромная лапа схватила его, сжимая так крепко, что почти лишила возможности дышать. Виверна взмахнула крыльями, сбивая магов порывом ветра, и Марка дернуло вверх, когда она стремительно набрала высоту. До него донеслись отдаляющиеся крики, в которых звучало его имя и всевозможные матерные конструкции, но вскоре они сменились шумом сражения между сильнейшими магами. Толком разглядеть их не удалось. Виверна опустилась на землю, подняв столб пыли, и швырнула его вниз. Марк вскочил, попытавшись телепортироваться, но потерпел неудачу: перед глазами вспыхнули письмена, точно заградительная стена, и он оказался заперт в клетке. Она создавалась исключительно для него. В ней нельзя было колдовать, однако позволялось работать одному артефакту – искусственному магическому ядру. – Что ты делаешь? – воскликнул Марк, ударив кулаками по стене из символов. Виверна улетела обратно, чтобы задержать согильдийцев. – А что мне оставалось? – прорычал Эдвард. – Ты мне чуть задание не запорол! Сиди молча, пока всё не закончится, и не смей пытаться выбраться. – Ублюдок, – раздалось от Гилдартса. – Никак не уймешься? Я заставлю тебя отпустить Марка. – Заткнись! Ты ничего не понимаешь! – Больно надо слушать психа. Они ринулись друг на друга, ругаясь и творя заклинания, и Марк опешил, заметив у Эдварда клинок. Красивый, усеянный рунами меч сверкал, как путеводная звезда на небе. В голове прозвучал задорный голос Нацу, когда подросток с гордостью рассказывал, как помогал кузнецу недавно и им с Лисанной заплатили огромные деньги за простое задание. Иронично было увидеть меч здесь и сейчас. Но не удивительно. Эдвард давно готовился к битве, поэтому озаботился мощным оружием для себя, и подобрал лучшего кузнеца для своего заказа. Клинок с легкостью разрубал заклинания крушения Гилдартса, будто проникая в саму их суть, и стало понятно, почему битва длилась так долго, а победитель не выявился. Они попросту не могли подобраться друг к другу. Эдвард ловко и уверенно орудовал мечом, но его контратаки не приносили пользы, ведь Гилдартс слишком хорошо уклонялся и парировал удары. Всё вокруг почувствовало на себе вкус их магии, и даже защищенная хижина пострадала. Окна вылетели, часть стены обрушилась, а дверь разлетелась в щепки. Письмена сияли, но уже не напоминали неприступную крепость, а больше походили на рыболовную сеть. Деревья в округе лежали, переломанные, а на земле виднелись рытвины. Марк в ужасе уставился на противостояние, и сердце забилось в груди тяжело и быстро. Он даже не сразу заметил, что Гилдартс странно двигался. Порой он принимал удары, хотя легко мог уклониться, и для этого не было разумной причины. Вплоть до того момента, пока Марк не разглядел среди обломков и ветвей человека. Это был Аластор. Он лежал ничком, и с такого расстояния невозможно было понять, дышал он или уже нет. Холодный пот выступил на коже, когда Марк догадался, что происходит. Аластора отправили на задание некоторое время назад, и он, вероятно, искал путь к хижине в Лесу Химер. Судя по всему, ему это удалось. Когда стало понятно, что сражение неминуемо, он провел Гилдартса через сеть защитных заклинаний, но сам попал под удар. Никто не мог помочь ему: союзников рядом не было, а Марк сидел в ловушке, из которой не мог выбраться. Оставалось надеяться, что Аластор сможет продержаться до прихода подмоги и не скончается от ран. Время шло. Сражение не утихало, а только набирало силу, причем не только у стен хижины, но и по всему лесу. Купол всё-таки пал, растворившись в воздухе, но выиграл достаточно времени. Остальное было за химерами – теми немногими вивернами, что остались в подчинении Эдварда, и человекоподобными чудовищами. Впрочем, королевская армия не планировала штурмовать лес. Они решили его полностью выжечь. Магическое пламя накинулось на деревья, поглощая их, а по копоти пошли солдаты, убивая всё, что сумело выбраться из пожара. Это выглядело жутко. Ужас сковывал тело тисками, пока Марк глядел за приближающейся стеной пламени. Никаких вестей от согильдийцев не было. Вероятно, они завязли в сражении с вивернами, и Марк не находил себе места от беспокойства. Гилдартс и Эдвард продолжали осыпать друг друга оскорблениями и ударами, но сражение так и не сдвинулось с мертвой точки. Сильные, выносливые, умные – они не уступали друг другу, и, казалось, целую вечность могли провести на поляне. Марку оставалось наблюдать. Таймер в голове отсчитывал минуты. Невооруженным глазом удавалось заметить возбуждение Эдварда, его нетерпение и тщательно подавляемое ликование. Он запрещал себе радоваться раньше времени, но всё равно светился от восторга. Марк понимал его. Где-то в глубине души он знал, что вел бы себя так же, если бы оказался в шаге от пути домой. Когда осталось совсем мало времени от положенных шести часов, показались согильдийцы. Они выглядели потрепано. У многих появились раны, багровеющие бинты и наливающиеся синяки. Усталость ощущалась кожей, но всё в поведении друзей говорило, что они не уйдут с поляны просто так. Эдвард взбесился, когда заметил их, и Гилдартс воспользовался моментом, чтобы подловить его и отправить в полет мощным пинком. Раздался грохот, треск, и хижина обвалилась. На мгновение воцарилась тишина. – Брайан, – отрывисто обратился начальник Итан. – А, да, сейчас. Рунный рыцарь бросился к Марку, еще не заметив Аластора, и уставился на письмена, пытаясь расшифровать их. У него дрожали руки от напряжения, а из рассеченной брови шла кровь. Брайан ругался чаще, чем дышал, но споро взялся за дело. Марк помогал. У него оказалось достаточно времени, чтобы изучить клетку, поэтому он указывал на слабые места письмен, чтобы скорее выбраться. В это время остальные разделились на три группы. Одна помчалась к Гилдартсу, чтобы помочь ему сдерживать Эдварда, другая выстроилась около Марка щитом, а остальные в лице Каны и Грея побежали к Аластору. Таймер показал, что осталось двадцать минут. Эдвард выбрался из-под завала хижины и сплюнул кровь. Он сжал зубы, оглядываясь вокруг, а затем скользнул взглядом вправо и вверх, на какое-то оповещение Системы. Марка прошиб холодный пот. Он сглотнул, не понимая, почему вдруг всё внутри заледенело, и почти не заметил, как клетка из письмен исчезла. Брайан смачно выругался, радуясь, а согильдийцы воодушевились. Но рано. Волна сырой магии врезалась в них, сбивая с ног. Гилдартс дернулся, но на него из леса вылетели две человекоподобные химеры, отвлекая на мгновение, а Марк тут же взвыл от боли. Эдвард приблизился к нему на такой скорости, что почти телепортировался, и сперва начисто срезал протез, а затем заломил левую руку, уткнув острие клинка к спину. От него исходила такая мощная магия, что подкашивались колени. Марк побледнел до синевы, не зная, чего ожидать. – Сделаете хоть шаг, и я убью его! – закричал Эдвард, и в голосе прорезались истерические нотки. – Стой спокойно, – зашипел он на грани слышимости, и Марк сглотнул. – Не дергайся, я не хочу этого делать. Нужно потянуть время. Осталось немного. Нацу приложил два пальца к виску, связываясь с кем-то телепатически, и хвостатые феи быстро переглянулись. Несмотря на то, что Эдвард говорил совсем тихо, его план сразу перестал быть тайной. Острый слух Нацу помог, и теперь они решали, как быть. Мастер отступил на шаг в тень, и Эльза будто ненавязчиво прикрыла его, Кана спрятала руки за спиной, а Лексас сжал кулаки. Что-то мелькнуло среди деревьев, но осталось непонятным, была ли это химера или кто-то из магов. Хвостатые феи готовились к атаке – стремительной, беспощадной, но крайне осторожной. Эдвард рявкнул: – Даже не думай о Законе Феи, Макаров! – Марк рефлекторно выгнулся, когда меч дрогнул, усиливая давление. – Никто не проживет без магического ядра, а я не промахнусь, когда оно так близко. – Оставь его в покое, – прорычал Гилдартс. – Сразись со мной, мы ведь еще не закончили. – Пустое, – ответил Эдвард. – Никто из вас мне не ровня. Тратить на вас время и силы бессмысленно. – И поэтому ты прячешься, как трус, за заложником? – выплюнула Мира. – И что с того? Я пойду на всё ради цели. – Тоже мне новость, – закатил глаза Нацу. – Какие у тебя условия? – вступил мастер, не пытаясь больше сколдовать Закон. – Что нам сделать, чтобы ты отпустил Марка? Эдвард сделал вид, что задумался, но на деле проверял таймер. Минуты шли слишком медленно, будто насмехаясь. – Мне нужно время, – сказал он. – Не приближайтесь к нам пятнадцать минут, и я отпущу его целым и невредимым. Его слова не возымели эффекта, а вызвали лишь легкое удивление, смешанное с тревогой. Все мысленно прикинули, зачем ему это время, что он планировал сделать и какое заклинание могло активироваться, пока они все болтали. Учитывая, насколько мощные артефакты он создавал, это могло быть действительно опасно. Марк понимал это. Он пересекся взглядом с мастером и чуть пошевелился, привлекая внимание. – У тебя же нет никакого артефакта массового поражения? – прошептал он Эдварду. – Нет. Мне нельзя убивать кого-то из Хвоста Феи, а они не успеют уйти, когда я исчезну. – Мастер, – громче позвал Марк, и старик нахмурился. – Подождите пятнадцать минут. Он не лжет. Старика это не убедило, но он коротко кивнул. Все остались на местах, одинаково напряженные и готовые ко всему, и время поползло со скоростью улитки, отсчитывая минуту за минутой. От напряжения и боли у Марка закружилась голова. Он пошатнулся, но Эдвард изменил хватку, скорее поддерживая его, чем сковывая, но клинок не убрал. На кону стояло слишком многое. В тенях продолжал кто-то прятаться, но это была не Эва и не кто-то из знакомых химер. Казалось, там был человек, однако все действующие лица были на поляне. Марк не знал, заметил ли это Эдвард, ведь он должен был одновременно следить за всеми, но ничего не сказал. Вместо этого он просто застыл на месте, ожидая, когда всё закончится. – Ещё чуть-чуть, – прошептал Эдвард, когда пошли последние пять минут. – Только не убивай меня напоследок, – слабо пошутил Марк. Эдвард ничего не ответил, но его хватка ослабла, а клинок перестал так упираться в спину. Волна облегчения заполнила душу, вытесняя страх, и на мгновение вспыхнула робкая надежда, что всё закончится благополучно. Марк не умрет здесь. Система не выдаст финальное наказание, а Эдвард не воспользуется им, как ступенькой. Найдется способ обмануть последний штраф, и Марк сможет жить в этом новом мире как волшебник Хвоста Феи. – Что за?.. – Осторожно! – Держи его! – Мест, стой! Тень метнулась из леса, и Марк успел лишь разглядеть форму рунного рыцаря, как в него врезался порыв ветра. Сердце оборвалось. Перед глазами потемнело, кто-то закричал, мир перевернулся с ног на голову, и почему-то перед глазами оказалось небо. Не получалось сделать вдох. Марк ошалело моргал, ничего не понимая, и поле зрения появился бледный до синевы Эдвард, что-то бормочущий и в чем-то раскаивающийся. У него дрожали руки. Почему-то они были красные. Красные от крови. Марк коснулся груди и посмотрел на пальцы, но не успел до конца осознать, что случилось, ведь всё заволокла тьма. Последним, что он услышал, стал крик, полный боли и горя. В нем звучало его имя.