Раскрась мои серые будни

Прошла неделя, наступил день знакомства Лэсли с родителями Вани. — Маша, мне страшно. Вдруг я скажу что-то не то? — Послушай, он тебя знакомит. И всё. Это не будет проверкой или оцениванием, я по себе знаю. У Вани есть две самые близкие дамы — его мама и ты. Он просто хочет вас познакомить. — А если я поперхнусь за столом или упомяну болезненную тему?! — поморщилась Лэсли. — Не паникуй. Волноваться нормально, но не настолько. Я через это уже проходила, всё было хорошо. Мы уже обсуждали, что она приятная женщина. — Я помню, утром была спокойна, но сейчас… Платье точно идёт, да? — Ты выглядишь великолепно. Если неудобно, переоденься: она не станет делать замечание, если вместо этого врага комфорта с каблуками ты обуешь кроссовки. — Я хочу выглядеть идеально, поэтому потерплю. Надо было купить красивые и удобные одновременно… Знаешь, сама же выбрала именно этот день, теперь стыдно перенести… — Рано или поздно тебе всё равно придётся это сделать, — пожала плечами Мария. — Дополнительный уход за кожей, идеально промытые волосы, здоровый сон — у тебя была основательная подготовка, зачем отправлять коту под хвост? — Ты же не забыла, да? — уточнила Лэсли. — Я буду гулять недалеко, чтобы помочь тебе уйти в случае катастрофической ситуации. Не волнуйся, помню. — Как только я почувствую, что всё хорошо, напишу тебе. Надеюсь, не придётся долго ждать… Ты точно не замёрзнешь? — Всё будет хорошо, сейчас же не мороз. Готова? — Нет! — Но ты не будешь, — заметила Маша. — Я знаю! — Ваня уже подъезжает, так что не нервничай. Посмотри, какой красивый парк: птицы, деревья, собачки и котики — все в тебя верят. Такой приём сработал: Лэсли переключила внимание на окружающую природу, поэтому немного успокоилась. Когда они с Иваном уехали, девушка немного погуляла, а потом отправилась ближе к дому Алексея. Встречу решили провести там, потому что старший брат захотел в такой замечательный день приготовить еду самостоятельно. Она не подходила слишком близко, время от времени фотографировалась или заходила в магазинчики. Сидя на фигурной лавочке, Мария пила сок и слушала музыку в одном наушнике. Вход в подъезд она держала в поле зрения, поэтому заметила, когда спустя примерно десять минут Лэсли выбежала в расстёгнутом плаще и с выражением паники на лице. Писательница сразу же подошла к ней. — Маша, это катастрофа! У меня так разболелся живот, ужасная тошнота… — Пойдём, пойдём, здесь близко. Благодаря судьбу за то, что её подруга живёт в соседнем доме, Лэсли пыталась сдержать рвотный позыв. Им везло: лифт оказался свободен, а ключи Мария заранее достала по пути. Чтобы не рисковать, художница не разбувалась, сразу побежала в туалет. Писательница заперла входную дверь, сняла верхнюю одежду, переобулась и пошла на кухню. Спустя какое-то время Лэсли вышла. Выглядела она крайне плохо, даже нежный макияж не спасал ситуацию. Мария протянула подруге большую чашку с водой и разведённым в ней лекарством. — Поможет, если ты отравилась, — объяснила она. — Я, конечно, не врач, но мне напоминает нервное. Лучше перестраховаться. — Я не ела ничего такого. По себе знаешь, что от переживаний? — Конечно. Голова не болит? У меня лекарства на всё случаи жизни есть. — Нет, сейчас полегчало, спасибо, — вяло улыбнулась Лэсли. — Ой. — Что? — Представь, как это выглядело с их стороны. Я сбежала, ничего не сказав! Вот блин с оладкой… — Ну, зато это точно запомнится, — хмыкнула Мария. — Если я права и это нервное, сейчас буду тебя спасать. — Успокоительным? — Ты не забудешь этот случай так быстро, не всю же жизнь таблетки пить. Для начала попробуем тебя расслабить. Мария помогла Лэсли снять неудобную обувь и предложила пушистые тапочки с зайчиками, которые были куплены для ночёвки несколько месяцев назад. Художница всё-таки смогла встать, сняла и повесила плащ. Вместо платья подруга принесла ей пижаму с цветочками, которую Лэсли оставила у неё вместе с тапочками. — Вот. Так будет меньше напоминаний и более удобно. Но нужно разобраться кое с чем перед отдыхом. — Ваня волнуется… — Конечно. Уже решила, что скажешь? — Прости, пожалуйста, меня чуть не стошнило во время знакомства с твоими родителями? Как такое сообщить? Ты у нас мастерица слов и всего, что с ними связано, а не я. У Марии зазвонил телефон. — Это он?! — Нет, Лёша. Привет. — Привет. Лэсли случайно не у тебя? Она убежала, а когда Ваня пошёл следом, её уже не было во дворе и рядом… В парке тоже. Мы боимся, что с ней могло что-то случиться. — Всё в порядке, она со мной. Я живу близко, поэтому Ваня и не успел. Потом, наверное, пошёл в другую сторону… — Мы чем-то её обидели? Лэсли едва не тряслась. — Нет, она просто очень сильно перенервничала. Бывает, что моральное неспокойствие влияет на физическое состояние. — Да, я знаю. Мы можем чем-то помочь? — Нет-нет, всё в порядке, но нужно перенести встречу. — Хорошо.

***

— Я не понимаю. Мы же ничего такого не говорили, да? Просто познакомились… Я не спрашивала ни о браке, ни о детях. Никаких неудобных вопросов! Ваня вернулся и покачал головой: — Я не знаю, куда она ушла. На звонки не отвечает… Лёша задумался, а потом решил позвонить Маше. Вернувшись из другой комнаты, он сообщил: — Лэсли у подруги. Она перенервничала и стала себя из-за этого плохо чувствовать. Перенесём встречу на другой день. — Приятная девушка. Воспитанная, приветливая… — заметил отец Вани. — Я говорил, что вы не станете запрещать нам встречаться, если она не понравится, но, похоже, прозвучало неубедительно. — Расскажи нам пока о ней побольше, — предложила его мама.

***

Спустя час Лэсли пришла в нормальное состояние. Она позвонила Ване и извинилась. — Я бы хотела получить второй шанс. Можешь попросить родителей сказать удобную дату и время? — У мамы несколько дней полностью свободны, папа отдыхает завтра, позже пойдёт на работу. — Завтра? — чуть не вскрикнула девушка. — Мы можем перенести подальше. Когда тебе будет спокойнее? — Никогда, — со вздохом призналась Лэсли. — Послушай, а можно мне взять с собой на встречу моральную поддержку? Машу. Она меня ждала сегодня, но мне неловко от этого. — Конечно. Если бы мы знали, что она будет рядом, пригласили бы. — Ты ведь пошутила, да? — вскинула бровь Мария. — Зачем тебе сидеть на лавочке, если можно провести время с Солнышко и поесть вкусной еды? — улыбнулась Лэсли. — Кстати, ты знала, что их мама — это та массажистка, у которой мы были? — Догадывалась. Ты хочешь, чтобы я оделась хуже для контраста? — Нет! Мы будем сиять обе. Ты умеешь находить темы для разговора, об обаянии я вообще молчу. Заболтаешь её, если я что-то сморожу, хорошо? — Если уговоришь Лёшу приготовить жареную картошку и крабовый салат, я буду какой угодно компаньонкой. В конце концов, мне производить впечатление необязательно… — Так и знала, что тебя можно заманить едой, — рассмеялась Лэсли. — У меня ещё одно условие. Ты наденешь то, что я выберу. — Ну… Хорошо, я тебе доверяю, — пожала плечами художница. — Молодец, — улыбнулась Мария.

***

На следующее утро писательница изучила всё изобилие одежды в шкафу подруги. — Ты уверена, что это лучший вариант? — Да. Мы же не хотим, чтобы ты убежала от боли? Никаких каблуков, идеально белые кроссовки, пока погода позволяет. Удобные персиковые прямые штаны и вот эта белая кофта… Ты её надевала куда-то вообще? Она достаточно праздничная и в то же время скромная. К тому же, это всё подходит к розовому плащу. Примерь-ка. Кружась у зеркала, Лэсли заметила: — Ты эстет. Это действительно и мило, и красиво, и удобно. — Я знала, что ты оценишь. Какую причёску выбрала? Художница показала фотографию. — В глаза не лезет, выглядит не слишком броско. Поможешь? — С удовольствием.

***

Для себя Мария выбрала тёмно-синие брюки и нежно-розовую блузку с мелкими белыми цветочками, волосы заколола крабиком в «мальвинку». Поскольку они заехали к ней за подарком для Солнышко, решили прийти самостоятельно — слишком маленькое расстояние для поездки. Ваня встретил их у подъезда. Только оказавшись в квартире, Мария поняла, что они не говорили родителям Вани, что подруга Лэсли — это бывшая Лёши. Она шепнула об этом художнице и её парню. — Мы с Лёшей тоже не говорили… — Здравствуйте, — обезоруживающе улыбнулась Лэсли. — Добрый день. Ты уже лучше себя чувствуешь? — Да… Простите за вчерашнее, пожалуйста. А это моя подруга, Мария. — Здравствуйте. Можно просто Маша. Женщина наклонила голову. — Мы были знакомы раньше, но если не помните, совсем не страшно, — улыбнулась писательница. — Лёша, у меня галлюцинации? Почему никто не сказал? — Вы же её не выгоните, правда? — уточнила Лэсли. — Конечно! Просто немного неожиданно. Папа Вани вышел в коридор. — Почему не идёте на кухню? Я сейчас всё съем. Ты же когда-то приходила ко мне на приём, да? — Да, но это было давно, ещё в юности. — У меня хорошая память на лица. Кажется, ты приходила не одна… — Меня приводил Лёша. Я не хотела в больницу, но он уговорил. — Если ты здесь, значит, вы помирились? — уточнила Алиса Андреевна. — Да, мы поговорили, обсудили и теперь хорошие друзья. — Мама, мне кажется, пришло время для еды. Я вижу, что ты хочешь спросить больше, но давай не в коридоре. Тарелку с крабовым салатом Лёша заботливо поставил рядом с Машей. Она оценила и благодарно улыбнулась. — Лэсли, расскажи нам что-то о себе. Мы знаем возраст и то, что вы с Ваней коллеги. Ещё немного приятных эпитетов, но не будем смущать их автора. — Если говорить точнее, мы все вчетвером коллеги. Маша и Лёша работают над совместной книгой, а мы — над плакатами, обложками, иллюстрациями и остальной графической составляющей к ней. — У меня много вопросов к старшему сыну, — рассмеялась Алиса Андреевна. — Почему ты не сказал, кто твоя соавторка? — Забыл, наверно… Да и мы изначально не очень ладили. — Не напоминай. Я думала, вы друг друга поубиваете! — призналась Лэсли. Мария усмехнулась, они с Алексеем переглянулись. — Вы воспитали прекрасного сына, — улыбнулась художница. — Я не могу перечислить всё, что мне в нём нравится. Ваня поперхнулся и смутился. — Я боялась, что вы сочтёте меня недостойной. — Мы хотим, чтобы Ваня был счастлив, а ты делаешь его очень радостным. Мы полностью поддерживаем ваши отношения, — улыбнулся мужчина. — Я понимаю, что вас могут интересовать мои планы на жизнь. Например, хочу ли я в будущем детей. Алиса Андреевна кивнула, а Ваня отложил вилку, чтобы не поперхнуться. — Мы бы не стали давить, но если ты сама подняла эту тему… — Я считаю, что такое желание должно быть обоюдным. Могу сказать, что у меня оно присутствует. — Ваня любит детей. Думаю, у меня есть шанс стать бабушкой! Младший сын кивнул. — Я тоже имею такое желание. — Я буду крёстной, — предупредила Мария. — Мы только за, — улыбнулась пара. — Как же я рада, что у Вани появилась девушка. Ещё и такая хорошая, — призналась его мама. — По правде говоря, я винила себя в расставании Маши и Лёши… — Что? — одновременно удивились упомянутые. — Если бы я что-то предприняла раньше, вы бы не обижались друг на друга столько лет. — Такая была судьба, не вините себя, — улыбнулась Мария. — Сейчас мы хорошие друзья и коллеги, Ваня и Лэсли наконец-то признались друг другу, вы тоже выглядите счастливой парой. Если в семье всё идёт по дороге любви, есть вероятность, что Лёша тоже найдёт человека, с которым ему будет хорошо. — Ох, это было бы прекрасно… Радует, что у него есть такая подруга. Разговор прервала Солнышко. — Кстати, благодаря ей мы подружились во второй раз, — улыбнулась Мария. — Что бы вы без неё делали… — рассмеялся Ваня. — Мне тоже надо было завести собаку, — сказала Лэсли. — Может, тогда мы бы проводили вместе больше времени и признались не три года спустя. — Кстати, возможно… О, мы же принесли подарок! — Мария уже поела, поэтому встала и пошла к пакету. Когда Солнышко увидела лакомство, комната наполнилась звонким лаем. Вернувшись за стол, девушка получила вопрос: — А как у тебя с личной жизнью? С момента нашей прошлой встречи что-то изменилось? — Разве что сердце перестало быть разбитым. Я не хочу тратить время жизни на краткосрочные отношения. Мне нужен такой человек, которого, наверное, не существует: понимающий, заботливый, с которым мне будет комфортно… Там ещё много пунктов. — Хорошо, что ты не тратишь энергию на непродолжительные связи. Оно того не стоит. Хочу, чтобы ты кое-что знала. Неважно, будешь ли с кем-то встречаться, ты всё ещё часть нашей семьи. Мария благодарно улыбнулась. Спустя минуту они с Лёшей ушли в гостиную. — Как думаешь, если бы я сказала, что невзаимно влюблена, какой была бы её реакция? — Она бы о-очень долго расспрашивала. Кстати, ты заметила? Лэсли сегодня спокойнее, она ела и очень благодарно на тебя смотрела. — Да. Знала бы — вчера зашла бы. — Угу, это был странный поступок. Как будто забыла, что здесь тебе всегда рады. — Я думала, что так было только тогда, когда мы встречались, — пожала плечами Маша. — Нет, ты понравилась им. Мама сказала вчера, что видит искренность чувств между Лэсли и Ваней, вспоминала нас с тобой во времена юности. Говорила, что мы светились, когда были вместе. — Нам было хорошо тогда… Сколько же всего изменилось за эти годы. Но с тобой мне всё ещё комфортно, между прочим. — Это взаимно. Нам повезло друг с другом. — Солнышко не здесь? Я просто хотела кое о чём её спросить… — Сейчас позову. Собака прибежала очень быстро, девушка принялась её гладить, сидя на диване рядом с Лёшей. — Мне нужен твой совет, Солнышко. Я полюбила парня. Да-да, и такое бывает. Ты не могла бы подсказать, тот ли это человек, с которым я буду счастлива? Тот ли, кто мне нужен? Я боюсь ошибиться. Собака посмотрела на неё своими умными глазами и коснулась носом руки Жарницкого. — Она просит у тебя защиты? — наклонила голову Мария. — Без понятия. Кстати, о невзаимной любви ты до этого сказала серьёзно? — уточнил Жарницкий. — Конечно. Даже такие зацикленные на персонажах, как я, могут влюбиться. И страдать от этого тоже. — Я могу помочь? — Вряд ли… Я пытаюсь стать красивее, чтобы привлечь его внимание. — Красивее? — наклонил голову Лёша. — Если такая ты его не привлекла, то он, наверное, слепой. — Я пыталась сделать тело более спортивным, например. Парни же обычно не на глаза и душу смотрят. — Не пытайся меняться ради кого-то. Мы с Солнышко тебя любим тобой. И Лэсли тоже. — Тебе знакомо чувство, когда хочешь обнять человека, но боишься отказа? Когда мечтаешь о поцелуе, но страшно обжечься? Сделать не тот выбор… Знаешь? Я устала от этого. От сомнений, переживаний, нервотрёпок… Хочу подойти и признаться, а там уже будь что будет. Нужно выбрать хороший день по лунным аспектам, хотя никакие звёзды и планеты не создадут любовь, которой нет… — Я знаю, каково это, — улыбнулся Жарницкий. — Тогда ты меня понимаешь. Мне тоже хочется любви… Взаимной. «Я люблю тебя», — мысленно признался Алексей. «Я так хочу, чтобы ты меня любил», — мысленно произнесла Мария. — Надеюсь, у тебя получится стать счастливой, — улыбнулся он. — Я тоже… И тебе желаю. «Я готов перестать бороться, если другой подарит тебе все эмоции, которые ты хочешь». «Я так хочу, чтобы ты ответил мне взаимностью». — Знаешь, я всегда охотилась за эмоциями, яркими ощущениями… Но с этим человеком мне спокойно, и это не пугает. Мне комфортно это умиротворение. — У меня тоже такое бывает. — Правда? — Да… Когда ты рядом. Мария улыбнулась. — Приятно… А потом по её щекам побежали слёзы. Жарницкий нежно обнял девушку, а Солнышко в недоумении наблюдала с ковра, куда спрыгнула до этого. — Что случилось? — Я не могу терпеть… Слёзы вырываются. Он поглаживал её по спине. — Отношение твоей семьи ко мне… Бесценно. Ты же знаешь, что у меня такого не было. Я не могу сдержаться… Эмоциональность. — Всё в порядке. Ты и так хорошо держалась. — А? — Я заметил твою реакцию. Эмоции — это не страшно и не стыдно. Мы с тобой такие, что поделать. — Расклеилась в гостях… Сейчас кто-нибудь войдёт и подумает, что что-нибудь случилось. — Не волнуйся. Это моя квартира, могу их просто не пустить, пока тебе не станет лучше. — Ты слишком хороший. У меня не было шансов не влюбиться. — Ты тоже заполучила моё сердце заслуженно. — Мы сейчас о прошлых отношениях, да? — уточнила она. — Угу. — Это хорошо. Я слишком раскисла, чтобы слушать признание в любви. — Ты улыбаешься. — Да, мне стало лучше, — девушка продолжала таять в его объятиях. — Красиво. — Спасибо. Ты тоже улыбнись. Позже Мария привела себя в порядок. Никто не узнал о её чувствительности к хорошему отношению семьи Жарницких. Сидя вечером на кровати, девушка поделилась с Алексеем кусочком собственной книги. Она хотела признаться… Но боялась выбрать не то время.