Раскрась мои серые будни

Лэсли и Ваня пошли в аквапарк. Изначально это не должно было быть свиданием, но Мария отказалась из-за плохого самочувствия, а Алексей решил остаться с собакой. «Как ты себя чувствуешь?» — написал он. «Хочу кого-нибудь убить», — со смайликом ответила она. «Может, принести что-то?»

«Собираешься задобрить дракона?»

«Ага, мне хочется жить:)»

*голосовое сообщение*

— Нет, спасибо, я буду просто лежать на кровати и пытаться собраться. Пока нет сил даже нажимать на экран, чтобы написать сообщение. «Если захочешь пообщаться, позвони)»

***

Спустя несколько дней состояние писательницы улучшилось. Мария закончила работу и довольно потянулась. Послышался тихий хруст. — Ох… Старость наступила? — сказала писательница, разминая шею. Спина болела, глаза тоже не были рады, но как же счастлива была девушка! Она посмотрела на экран телефона. Вовремя: в ту же секунду позвонила Лэсли. — Приве-ет. Ты сейчас пишешь? — Привет! Нет, как раз закончила. Что случилось? У тебя грустный голос. — Ты же знаешь о том, что парни после учебного заведения учатся военному делу? — уточнила художница. — Да. Подожди-ка… Точно! У Вани же была отсрочка, но она не вечная. — Ему скоро придётся уехать, и это так грустно, — девушка шмыгнула носом. — Вы же доверяете друг другу? — Да. Я грущу из-за расстояния, а не из-за вероятности измены. Разве тебе было бы приятно быть далеко от любимого? — Грустно было бы, конечно. Я стараюсь сделать так, чтобы ты думала о более хорошем. Например, о том, что сможешь навещать Ваню. Это лучше, чем видеосвязь. Подруги ещё немного поговорили о жизни, прежде чем Лэсли завернула разговор в сторону работы. — Я, кстати, закончила оверлей. Видела бы ты его… Красота невероятная, у художницы руки золотые, я бы их целовала. — Покажешь? — Не-а. — Почему? — Потому что Ваня не стал показывать Лёше свой. Мы хотим презентовать вам сразу набор. Он всё равно почти готов. — Садистка! — сгорала от нетерпения писательница. — А вдруг там не тот цвет глаз? — Мы всё обговорили ещё раньше, забыла? И наличие родинок, и внешность, и даже самые мелкие детали. — Ну… Может, хотя бы кусочек? От фрагмента твоя гордость не умрёт. — Я подумаю.

***

Мария не думала, что день для важного разговора будет выбран так спонтанно. Тем не менее, проснулась она с явным желанием и решительностью признаться. Её мало волновала одежда, во время примерки писательница думала о том, какие слова подобрать. Сказать красиво — не проблема, сказать по сути — тоже, но как передать всю гамму чувств, если боишься отказа? Запрещая себе думать о плохом, Мария тряхнула головой. О встрече уже договорилась: Жарницкий был не против встретиться. Местом стала его квартира: не так шумно, как на улице, и есть Солнышко. Для девушки был ещё один плюс — легко сбежать. Из своей было бы позорно. Длинное платье нежно-сиреневого цвета было куплено как раз на такой случай. Оно не было откровенным, но подчёркивало красоту Марии. Конечно, девушка знала, что Алексей любит не за внешность, но такой внешний вид всё равно был важен: добавлял уверенности в себе. Обув босоножки, писательница убедилась, что не ошиблась в плане погоды, и вышла из квартиры. — Ты решила спасать мир своей красотой? — округлил глаза Алексей. — И тебе привет. Мне идёт, да? — Тебе всё идёт, мы проверяли. Даже моя кофта, которую ты потом забрала, подошла идеально. Сегодня какой-то праздник или просто такое настроение? — Планировала произвести впечатление, чтобы кое-кого задобрить. Решила, что нарядиться — самый простой вариант. Да и жалко платье: красивое, а я его не надевала. Лёша пригласил её на кухню. — Ты же знаешь, что я не голодная? — уточнила Мария. — Конечно. Ты всегда ешь перед приходом ко мне в гости. Специально, наверное. — Я прихожу пообщаться, а не набить желудок, — объяснила она. — А я приготовил драники. — Забудь. Я уже проголодалась. — Я думал, что девушкам нравятся не такие слова, но ты вся светишься, — хитро улыбнулся Жарницкий. — О чём поговорим? Пока он клал драники в тарелку и щедро поливал сметаной, Мария подбирала слова. — Я пришла за советом. Ты старше меня, пусть и на пару лет, мудрее… И тебе я доверяю. — Приятно слышать. Я, конечно, не такой всемогущий, как ты себе навоображала, но постараюсь помочь. Приятного аппетита. Лёша сел напротив, перед этим поставив тарелки и ей, и себе. — В общем, я влипла. О-очень сильно. Длинная пауза побудила Жарницкого уточнить: — Ты кого-то убила? — Нет! — возразила Мария. — Ещё хуже. — М? — друг посмотрел на неё вопросительно. — Я влюбилась. И это очень плохо. Все описывают любовь как окрыляющее чувство, которое вдохновляет, но это так, когда взаимно. У меня стандартно: без понятия, что он ко мне испытывает. Алексей внимательно слушал её. Мария продолжила: — Я уже не выношу. Было бы проще, если бы у него была девушка: тогда я бы сразу поняла, что он меня не любит. Или если бы он пригласил меня на свидание… — Поверить не могу, что ты желаешь объекту своей влюблённости найти девушку. Умеешь удивить. — Неопределённость меня пугает больше отказа и раздражает, — объяснила Мария. — Описывать чувства персонажей легче, чем свои. — Как долго ты любишь его? — поинтересовался Лёша. — Я не знаю. Казалось, что чувства ушли, но потом снова показались на поверхности. И так по кругу. После еды они сели в гостиной. Жарницкий слушал внимательно и искренне пытался помочь, поддержать, дать совет… Он хотел, чтобы Мария была счастлива. Даже если не с ним. — У меня сейчас сердце из груди выпрыгнет, — нервно усмехнулась писательница. — Если ты так волнуешься в разговоре о нём, мне кажется, стоит повременить с признанием. Его здесь нет, но ты переживаешь… Стресс плохо влияет на всё. — Хех. Думаешь, я поэтому такая нервная? Некоторое время в комнате царила тишина. — В моей жизни есть человек, с которым хорошо. Без него можно, но с ним куда приятнее. Когда мы рядом, я могу быть собой, не пытаться выглядеть круто или привлекательно. Могу кататься на качелях на детской площадке и обсуждать мультики из детства, могу жаловаться на момент из книги, который никак не хочет становиться текстом… С ним легко отпустить всё плохое. Жарницкий внимательно слушал. — Это является проблемой: потеряв его, я потеряю слишком многое. Если признаюсь, буду выглядеть идиоткой: я серьёзно обидела его раньше. В то же время, ха-ха, не могу не признаться… Солнышко лежала на диване и активно виляла хвостом. Её «гав!» в переводе означало: — Давай! Ну же! — Я похожа на сумасшедшую? — Все влюблённые не совсем нормальные. Я и сам такой, — улыбнулся Алексей. — Ты ей признался? Некоторое время писатель молчал. — Она любит другого. — Грустно… — Мария вздохнула. — Знаешь, иногда я думаю, что единственным шансом поцеловать его было бы предложение ощутить это для книги. Кто знает, может, стоило бы? Ты бы поцеловал девушку в такой ситуации? — Просто знакомую или тебя? — уточнил Алексей. Мария твёрдо решила не отступать от своей цели — признаться. — Меня. — Вопрос с подвохом. Если скажу, что да, не лучший из меня будет друг. Но если совру, это будет нечестно. Не хочется обманывать тебя. Девушка хмыкнула. — Поцеловал бы лучшую подругу? — хитро прищурилась она. — Не совсем. Дело в том… Что ты вызываешь у меня определённые чувства. Нечто очень сильное и нежное одновременно. Хочется уберечь от всех бед, обнимать, проводить вместе много времени… Не как друзья. Не волнуйся, твои чувства не ко мне не являются преградой для нашей дружбы. — Ты у меня тоже, — избегая его взгляда, призналась Мария. — Делаешь более счастливой своим присутствием, заставляешь не испытывать романтичного интереса к другим, сам того не понимая… Какой кошмар, да? — Поверить не могу. Ты имела в виду меня? — удивлённый, Алексей не мог поверить и захотел убедиться, что правильно понял. — Тебя, конечно, — Мария придвинулась к нему и посмотрела в глаза. — Я люблю тебя, Лёша. И больше не могу это скрывать. Сил нет. Он притянул её в объятия. Теперь девушка почти лежала на нём, уткнувшись носом в шею парня. — Скажи хоть что-то, — попросила она. — Мне кажется, что я сказала много лишнего. — Я просто задумался… Тот поцелуй. — Ой… Видишь ли, мне очень часто хочется тебя поцеловать. Сделать я этого не могу, поэтому сдерживаюсь и прячу желание далеко-далеко. А тогда… Не знаю, что на меня нашло. Возможно, слишком долго запрещала себе касания даже рук. — Я думал, что если мои чувства станут взаимными, ты намекнёшь, — Алексей переплёл их пальцы. Мария чуть-чуть отодвинулась. Теперь их лица были опасно близко. — Как именно мне нужно было намекнуть, чтобы всё стало ясно без переживаний? — тихо сказала она. — Зацеловать тебя? Такой шёпот заставил пламя заплясать в глазах Алексея. Они смотрели в глаза напротив, хотя хотели спуститься к губам хотя бы взглядом. — Предлагаю написать вместе новую главу. — Сейчас? — вскинула бровь Мария. — Мне слишком недавно признался в любви мужчина моей мечты. Я ещё не пришла в состояние рабочей готовности. — Я имел в виду главу книги жизни, — улыбнулся Жарницкий. — Красиво звучит, хоть и пафосно. — Думаю, в этот раз наше соавторство будет более гармоничным, — вернула ему улыбку любимая. — Но если я сейчас перестану себя сдерживать… Не гарантирую, что ограничусь одним поцелуем. — Ты сведёшь меня с ума своими играми. Думаешь, мне одного будет так много, что я не захочу следующего? — усмехнулся Алексей. Он ласково коснулся её губ кончиком большого пальца, не желая торопить события и мечтая поцеловать одновременно. — Ты над кем издеваешься? — уточнила Мария. — Исключительно над собой. — Зачем? — вскинула бровь девушка. — Вдруг я не так целуюсь, как раньше? Будет обидно, если окажется, что твой бывший был лучше: это ещё и юная версия меня… — Дурачок. Это было сделано для эффекта неожиданности. Алексей притянул её к себе и нежно поцеловал. Их не волновало ничто: в тот момент всё потеряло важность. Были лишь они, утопающие в чувствах. — Хитрец. — Создаёшь характеристику? — Возможно. Мария коснулась его губ своими. После поцелуя Алексей улыбнулся: — До сих пор не верится, что ты меня любишь. — Привыкнешь, — улыбнулась писательница. — Разве ты не упоминала в разговоре с кем-то, что не заинтересована во мне? — Не могла же я так быстро сдаться. Пыталась не влюбляться. Алексей улыбнулся. — Мою оборону ты пробила почти сразу. — Тогда ты должен был признаться раньше. — Ты считала меня предателем, — напомнил Жарницкий. Они лежали в объятиях друг друга и наслаждались этим. Иногда переживания — только обуза, от которой полезно избавиться. Взаимная любовь — лекарство, помощь, вдохновение. Мария и Алексей счастливы иметь это богатство. Они есть друг у друга, а значит, в их сердцах и на лицах — радость.