strawberry irony

Посещения Намджуна становятся частью привычного расписания Джина. Последнюю неделю декабря омега сдает теоретические предметы и находит время на альфу лишь тридцать первого числа. Омеге удается уговорить медсестру разрешить ему принести елочную ветку. - Ты совершенно не стараешься быть хорошим сыном, - говорит он, усаживаясь в кресло. – Они скучают по тебе, Намджун, а ты как говнюк продолжаешь спать. Уже даже журналисты устали ждать твоего пробуждения. Они больше не дежурят у больницы, - он задумывается. – А я продолжаю ездить. «Почему?» - Сделай нам всем подарок на Новый год. Проснись. В этот раз настроение подавленное. Джин списывает это на энергозатратную сессию. Его Новый год проходит смутно. Хосок с Юнги, оказывается, передумали насчет вечеринки, но все равно были рады Джину. Их новогодний стол оказывается не таким уж плохим, как мог бы быть, благодаря кулинарным навыкам Мина. Они даже не напиваются: лишь под куранты Хосок открывает шампанское, разливая его по бокалам и затапливая в пене часть блюд. Юнги его материт, но шампанское выпивает с удовольствием. Они все обнимаются, Джин даже целует щеки лучших друзей. А потом происходит то, от чего омега давится шампанским. Альфы тянутся и целуют друг друга в губы. - Что… что за… - Джин откашливается и только потом формулирует вопрос: - Что между вами двумя? - Крепкая дружба, - говорит Хосок, отпивая еще шампанского. - И чем вы ее скрепили? Членами? - вырывается у ошарашенного Джина. Альфы смеются. - Почти, - говорит Юнги. - Блять, - выдыхает омега, а он редко ругается. – Я знаю, что, лезу не в свое дело. Но серьезно, вы вместе? Или это что-то типа дружбы с привилегиями? - Я чертовски сильно влюблен в своего друга детства, - вздыхает Юнги, обращая на Хосока полный нежности взгляд. Тот смеется, бросая «придурок». - Вы двое! – вскакивает Джин. – Вы блять влюблены! Почему я раньше не увидел?! Как давно это происходит? - Оказалось, давно. Но если ты про официальные отношения, то буквально пару недель, - говорит Юнги. Джин хватается за голову и довольно улыбается. На самом деле улыбка эта немного напоминает безумную. - Я бы не подумал… но я так рад за вас! Черт! Давайте выпьем за это! И они действительно пьют. И этот повод для них всех гораздо более радостный, чем смена настенного календаря. В утро первого января он едет домой, оставляет подготовленные для родителей подарки под елкой, а после ложится спать. Его будит радостный голос матери. Джису что-то лепечет про чудесный подарок и говорит скорее просыпаться, потому что к ним на ужин придут гости. Джин уже позабыл, что каждый Новый год – это целое испытание по приему гостей и посещению чужих домов. Но в этот раз у него есть объективная отмазка – ему нужно готовиться к важному экзамену. И хотя подготовка не занимает все время в сутках, Джин ни в какую не соглашается ездить по гостям. Репетиции в консерватории и дома занимают большую часть времени, остальную часть занимают поездки в больницу. Все время, что омега сидит у постели Намджуна, рассказывает об успехах и прогрессе в исполнении экзаменационного произведения. Джин уже почти не чувствует ненависти к альфе. Даже наоборот – когда у Намджуна закрыт рот, с ним приятно проводить время. Когда Джин в очередной раз приезжает к больнице, об его щеку разбивается капля. Омега поднимает голову. Тучи не такие уж серые, если приглядеться, но Ким задерживает голову в таком положении не поэтому. В окне третьего этажа он видит знакомую руку. Не то чтобы омега так хорошо знал, как выглядит рука Намджуна, но это определённо его рука, потому что только этот альфа носил на запястье чертов безвкусный браслет. Джин быстро заходит за ближайшее дерево и снова смотрит в сторону того окна. Это действительно Намджун. Живой, здоровый, что важнее – в сознании и с сигаретой меж пальцев. Первая мысль - неужели пришёл в себя? И Джин едва не порывается радостный ко входу, но что-то холодное и липкое внутри него останавливает. Ни одному больному не дадут подняться с постели сразу после пробуждения. И уж тем более не позволят курить, какой бы сильной не была зависимость. А это значит… Намджун пришел в себя уже давно. Но тогда родители альфы и его собственные знали бы об этом и не продолжали ездить. И тут догадка опускается на голову подобно молоту: Намджун никогда не был без сознания по-настоящему. Всё, что происходило в стенах этой больницы, сплошной обман. Омега ненавидит ложь. Очень быстро злость наполняет Джина, ещё капля - и он будет способен к убийству. Каждая клетка тела готова в любую секунду взорваться, разряды проходят один за одним, заставляя тело вздрагивать от переполняющих эмоций. Только Намджун был способен привести омегу в такое состояние. Джин откидывает голову на ствол дерева, полностью скрывшись от нужного окна. Гребанный придурок! Джин не решается на посещение в этот день. На убийство он, вероятно, не способен, но от попытки никто не застрахован. Весь день омега обдумывает увиденное и приходит к выводу, что все случившееся - план Намджуна. Очередная попытка посмеяться, унизить, самоутвердиться - Джин не решается выбрать, потому что любой из вариантов вызывает рвотные позывы. К вечеру злость отпускает, потому что омега проводит два часа в спортзале. Его тело на грани, но ощущения стоят того. А к ночи созревает план, и Джин, уморенный эмоционально и физически, засыпает.

***

- Это я, - говорит Юнги, закрывая дверь в палату и опуская жалюзи на окне в коридор. Намджун открывает глаза, вытаскивая из носа канюлю. Юнги молча усмехается. - Ну, как дела? – спрашивает Ким, принимая из рук альфы пакет с едой. – Что это? - Роллы. Сегодня без роскоши. - Спасибо. Пока Намджун ест, Юнги рассказывает ему о происходящем за дверями больницы. - Я все это знаю, - говорит Ким, дожевывая. Мин приподнимает бровь. - Сокджин мне все это рассказывает. Юнги вытягивается в лице. - Он много тебе рассказывает. - Всё, - говорит Намджун, засовывая очередной ролл в рот. Юнги какое-то время просто смотрит на него, а потом выдает: - Он тебя убьет, если узнает. Намджун кивает. - Но зато теперь он зовет меня по имени. Мин просто усмехается, пока Ким ударяется в воспоминания. Он все это придумал в ночь той гонки, когда Сокджин сказал ему о своей ненависти. Намджун гордился тем, что сумел сдержаться от ответа, но это не отменяло урагана внутри альфы. Он выиграл ту гонку благодаря этому чувству и придумал план тогда же. Ему пришлось обратиться за помощью к Юнги и Хосоку, а кроме того, воспользоваться связями своих родителей. За пару дней удалось договориться с частной больницей, Намджун в общих чертах посвятил в свой план своих и сокджиновых родителей. Альфа не желал мириться с навязанной ненавистью человека, в которого влюблен много лет. Это было так несправедливо, а Намджун ненавидел несправедливость. И это сработало. Джин действительно поверил. Судя по рассказам Ким Джису и Юнги, омегу случившееся поразило даже сильнее, чем ожидалось, но он быстро справился с потрясением. Джин действительно приезжал! Регулярно - сначала по настоянию своей матери, а позже и сам. Намджуну хотелось верить, что это было собственное желание, а не дань их публичной легенде, потому что… Сокджин говорил с ним. Омега делился происходящим, но не забывал и упрекать за то, что Намджун так долго лежит без сознания. Альфа поверить не мог! Неужели для того, чтобы Джин вот так нормально говорил с ним, нужно было едва не умереть? Он делился этими рассуждениями с Юнги. - Джин не плохой человек. Ваша ситуация – это неудачное стечение обстоятельств. - Никогда не думал, что я такой неудачник, - прокомментировал Намджун. Сокджин ругался на него даже бессознательного, но это было совсем не то же самое, что случалось с ними обычно. Альфа не тешил себя надеждой, но было похоже на то, что омега хотел, чтобы Намджун быстрее очнулся, не меньше других. - Я хочу курить, - прерывает Юнги воспоминания Кима. - Я тоже, - соглашается Намджун и поднимается. – Пойдем. Через другой конец коридора альфа в больничной пижаме проходит к помещению, пропахшему сигаретным дымом. Юнги делится с ним сигаретой, Намджун встает боком к открытому окну, смахивая пепел в самодельную пепельницу на подоконнике. - И долго ты еще будешь лежать тут? – спрашивает Юнги, делая затяг. - Хочу выйти до экзамена Сокджина. Мин приподнимает бровь: - Хочешь сделать сюрприз? - Боюсь, он не оценит, - усмехается Намджун. – Не хочу пропустить это его выступление. Он очень много говорил об этом экзамене. Для него это действительно важно. - Музыка – это огромная часть его жизни. - Я бывал на его выступлениях, - говорит Намджун, выдохнув струю дыма. – Он действительно хорошо играет. - Ты бывал на его выступлениях? – недоверчиво косится Юнги. – Я бывал там и ни разу не видел тебя. - Я носил маску. Не хватало еще скандала в консерватории. - Да ты сталкер, - ухмыляется Мин. Намджун только цокает. Недалеко от правды. Докурив, они возвращаются в палату. Кроме времени, которое он притворяется бессознательным, остальную часть дня Намджун проводит за компьютером. Он уже давно работает в компании своего отца, и псевдоавария не стала веской причиной для отлынивания. Его отец оповестил штат, что на время отсутствия сына должность займет другой человек, и вся его работа перейдет в дистанционный формат. Этим человеком был Намджун в стенах больницы. За работой дни пролетали быстрее. На следующий после посещения Юнги день, Намджун слышит из коридора шум. Альфа, быстро спрятав ноутбук, ложится в постель и ждет. Через пару минут в палату врываются. - Я хочу знать, - тоном, не терпящим возражений, говорит Сокджин, - Почему мой жених все еще без сознания? Почему вы не делаете ничего, чтобы это как-то исправить? Процедуры, капельницы – где все это? - Но… это все делается, просто вы не попадаете на время процедур, - еле оправдывается молоденькая, судя по голосу, медсестра. - Во сколько это все делается? – уже спокойнее спрашивает омега. - В десять-одиннадцать утра. - Я приеду завтра, - шепчет (хотя это больше похоже на шипение) Джин. – И не дай бог не увижу каких-то действий. Тогда пеняйте на себя. И омега выходит, звук его шагов быстро стихает. Только тогда Намджун позволяет себе открыть глаза. - Что это было? – спрашивает он у ошарашенной медсестры. - Я… я понятия не имею. Он всегда такой вежливый, а тут практически с порога начал скандалить. - Приношу извинения за все это, я сам не понял, что это было, - говорит альфа. – Пожалуйста, пригласите ко мне врача, как только у него будет время. Медсестра кивает и выходит. Пока у Намджуна есть время, он звонит Ким Джису и Юнги, но ни у кого из них нет объяснений поведению омеги. Джису говорит, что Джин вел себя, как и всегда. Юнги не виделся с омегой уже какое-то время. Альфа в полной растерянности, но все же договаривается о капельнице следующим утром. - Это будет обычный физ. раствор, но господин Ким не будет знать об этом, - заверяет доктор. Намджун благодарит его, но до самой ночи не может отпустить произошедшее. Следующим утром ему ставят капельницу в начале одиннадцатого. Сокджин появляется ближе к половине одиннадцатого. Он больше не скандалит, а всего лишь тихо наблюдает. - Да, я здесь, - Намджун понимает, что омега говорит по телефону. – Да, со мной. Это точно? Мне нужны гарантии, что он не проснется, - альфа перестает дышать. – Следы не найдут? Хорошо. У него тут капельница, мне нужно ее вытащить? Ладно, - судя по звукам, омега поднимается и что-то ищет у себя в сумке. Намджун все это время лежит неподвижно, не веря ушам. Сокджин собрался убить его? Даже в голове это звучит как бред. Что происходит? - Ладно, я нашел его. Что дальше? Какая резинка, где она? – омега приближается к постели и, кажется, склоняется над альфой. – Вижу резинку. Туда вводить? Ладно, понял, сейчас, повиси. Намджун чувствует, как холодные пальцы касаются его предплечья, а в руку впускают какую-то жидкость. Он все еще не двигается, не предпринимает ничего, потому что шок слишком велик. - Я всё сделал, - говорит Джин, отходя. – Я позвоню, когда всё случится. Еще немного пошуршав, Сокджин выходит, хлопая дверью. Намджун лежит неподвижно, но глаза медленно открывает. - Ну и какого черта ты просто лежишь? – раздается голос, до жути пугая альфу. Он поднимает голову и видит у двери Сокджина с подушкой в руках. Выражение лица того веет холодом. - Я уже умер? – спрашивает Намджун. В него с силой летит подушка, заставляя откинуть голову обратно на кровать. - От моей руки так легко ты не умрешь, - заверяет омега. - Что ты сделал? – спрашивает альфа, садясь на кровати. - Ты спрашиваешь, что я сделал? А может, расскажешь, что ты сделал? Намджун только теперь понимает, что происходит. Джин знает. - Как давно ты знаешь? – спрашивает альфа. - А какая разница? – голос омега неожиданно ломается. – Ты заставил стольких людей пройти через это дерьмо. Твои родители были уверены, что чуть не потеряли тебя, а ты здесь просто лежал. Намджун молчит. Он ни за что не признается, что все это представление было исключительно для омеги. - Разбирайся со всем этим сам. И не приближайся ко мне. Мудак, - с этими словами Джин уходит теперь по-настоящему. Альфа вздыхает, чувствуя резкий позыв помочиться. Он подскакивает с постели и вместе с капельницей быстро оказывается в туалете. Но это не помогает, и через пару минут его снова тянет в туалет. Он нажимает на кнопку вызова медперсонала. Медсестра приходит очень быстро. Намджун объясняет ситуацию. На лице девушки мелькает слабая улыбка. - Он ввел вам фуросемид. Это мочегонное. И теперь вам придется докапать эту капельницу. - Откуда вы знаете, что он ввел? - Он говорил с вашим врачом раньше вас. Пригрозил судом и был гораздо убедительнее вас. Эта инъекция и капельница не навредят, но нужно восстановить тот объем жидкости, который вы потеряете в течение сегодняшнего дня. Намджун только тяжело вздохнул. Такого исхода он не ожидал. По крайней мере, у него есть еще пара часов капельницы, чтобы обдумать дальнейшие действия.

***

Джин злится и простодушно списывает эту злость на обман. Чтобы немного отвлечься и выговориться, он набирает Юнги. Альфа отвечает почти сразу. - Ты блять можешь поверить? Намджун в сознании. Он никогда и не был без. Это все было гребанным обманом. На той стороне слышно тихий вздох. - Я так понимаю, не он тебе об этом рассказал? - голос альфы звучит абсолютно спокойным, в отличие от голоса Джина. - Конечно, нет! Я… - омега замолкает, когда догадка врывается в его сознание: - Ты знал. Даже не вопрос – констатация, но Ким все равно ждёт. Объяснения, оправдания, отрицания, в конце концов. Но ничего из этого не происходит. Вместо этого тихое, но уверенное: «Знал». - Иди к черту вместе со своим новым другом, - и омега скидывает трубку. Он не уверен, что чувствует. Джин набирает номер матери. - Сынок? - Ты тоже знала? - без лишних слов спрашивает он. - Давай ты приедешь домой, и мы поговорим? Джин снова сбрасывает. Мама поняла, о чем речь, безо всяких объяснений. Разумеется, она знала. Очевидно, единственным зрителем этого представления был Сокджин. Вау. Быть общим посмешищем – отстойное чувство. Омега фокусируется на окружающих вещах: он уже дошёл до парковки. Постояв ещё немного и успокоившись, Джин садится за руль. Выдвигаясь, он набирает номер учителя Ли. - Сокджин? - Вы на работе? - Да. - Я приеду. После короткой паузы Хосок соглашается и кладёт трубку. В пути Джин сосредотачивается на дороге и разрешает себе снова думать, только когда паркуется. Хосок работает в музыкальном лицее. Джин спрашивал его как-то, зачем он работает там, если частные уроки без дополнительной занятости обеспечили бы ему финансово стабильную жизнь. - Это не про деньги, - объяснил тогда Хосок. Джин в очередной раз понял, что не ошибся с наставником. В вестибюле колледжа охрана не пускает его, и омега звонит учителю. Тот появляется через несколько минут и проводит его внутрь. Хосок выглядит так же, как на частных уроках: на нем выглаженные прямые брюки, заправленная в них коричневая рубашка и брошь на левой половине груди. - Что случилось? - спрашивает старший омега. - Я могу где-то позаниматься? - Конечно, - кивает Хосок. - У себя дома. Джин останавливается, вместе с ним и учитель. Старший медленно разворачивается к нему и складывает руки на груди. - С чем ты пытаешься справиться? - спрашивает он. Хосок действительно лучше других знает Джина. Даже будучи подростком, омега в сильных эмоциях всегда садился за инструмент. Однако чаще всего он делал это в позитивных чувствах. Джин вздыхает. - Намджун все это время обманывал меня. Он никогда не был без сознания. И все об этом знали: мама, Юнги. Уверен, и его родители знали. Все, кроме меня. Хосок вздыхает, опуская руки. - Пойдём, отведу тебя в свободный класс. Джин проводит за фортепиано два или три часа. Предусмотрительно он выключает звук на телефоне, потому что по окончании спонтанной репетиции на экране около десятка пропущенных от Джису. Омега игнорирует их и находит Хосока в кабинете, на который тот указал несколько часов назад. Учеников уже нет - ещё бы, пятый час вечера. - Полегчало? - спрашивает Ли. Джин не отвечает, усаживаясь напротив учителя. - Давай-ка выпьем кофе, - старший наводит на столе порядок, берет пальто и вместе с Джином выходит из лицея. Ким на автомате двигается к парковке, но Хосок его останавливает. - Это недалеко, давай пройдемся. Они доходят до кафе в молчании. Хосок делает заказ, отправляя младшего занять стол. Тишина нарушается, когда поднос с заказом опускают на стол. - Я люблю здешний кофе, - инициатором разговора становится учитель. - В первый раз, когда я его попробовал, мне совершенно не понравилось. Оказалось, бариста был новичком и забыл добавить эспрессо. А у меня тогда утро было паршивое, я ничего не успевал дома, еще и опаздывал. Надеялся, что кофе немного исправит настроение. Но вышло, как вышло. Я еще долго не мог простить это кафе, не ходил туда. А позже понял, что это глупо. Когда я вернулся в кафе после долгого перерыва, тот новичок сделал мне один из лучших кофе в моей жизни, - учитель заканчивает со слабой улыбкой на губах и отпивает кофе. Джин хмурится: - Это вы к чему? - Здесь нет философского подтекста. Я просто делюсь с тобой, - пожимает плечами старший. Ким недолго сверлит его взглядом, а потом смягчается и даже улыбается. - Это я в вас и люблю. Живете в своём мире, и ничего вас больше не волнует. - А что тебя волнует? Джин вздыхает, но начинает не сразу. - Быть обманутым. Чувствую себя клоуном, над которым все посмеялись. Я не понимаю, почему, если это было сделано для прессы, просто не сказать мне? Я бы и так ездил. Скорее всего, ездил бы. А если это было для развлечения Намджуна, почему мои друзья и родители стали частью этого? Хосок делает ещё глоток, прежде чем ответить: - Почему бы не задать эти вопросы Намджуну? Джин округляет глаза. - Чего ты так смотришь? - смеётся учитель. - Или он немой? Не помню, чтобы ты об этом упоминал. Ким не отвечает, потому что предложение старшего звучит так… странно. - Жить было бы куда проще, если б люди умели говорить друг с другом, - вздыхает Хосок. - Они умеют говорить - Ты понял, что я имел в виду. Поговорить с Намджуном? Джин никогда не говорил с альфой нормально, не считая того времени, что он провёл у постели бессознательного Намджуна. Омега делится этой мыслью с учителем. - Он не был без сознания, - напоминает Хосок. – Значит, выслушать тебя способен. Сокджин только теперь понимает. Намджун слышал всё, что омега говорил. Ким мученически закрывает глаза. - В чем дело? – спрашивает учитель. – Что-то не то сказал? - Много лишнего сказал. - Например? - Всё. Я рассказывал ему всё, что у меня происходило. - Вот видишь, - кивает Хосок. – Ты можешь с ним говорить нормально. - Когда он без сознания. Учитель сверлит его изучающим взглядом. - Если не можешь поговорить, дай ему шанс объясниться. Сокджин молчит, разламывая свой кусок пирожного. - Еда здесь не при чем. И мой тебе совет – оставь злость на потом. Для твоего экзамена нужны другие эмоции. Омега принимает этот совет. Встреча с учителем облегчает состояние, и Джин возвращается домой, игнорируя попытки матери поговорить. Но на последней ступени лестницы на второй этаж останавливается. - Вы все, оставьте меня в покое хотя бы до экзамена. Остальным тоже передай. И они оставляют. Два дня Джин в тишине играет, ему почти удается выкинуть из головы лишнее. В вечер перед днем экзамена он приглашает учителя Ли. Тот не дает больше наставлений, лишь слушает окончательный вариант. - Ты хорошо поработал, - дает он заключение после последних прозвучавших нот. - Я все еще недоволен результатом, - признается Сокджин. - Я чувствую это, но только потому, что знаю тебя как облупленного. Слушатели не поймут. - Что мне с этим делать? Хосок поднимается и медленно вышагивает по комнате. - Тебе всегда удавалось на блестящую технику наложить эмоции. Именно поэтому ты хороший музыкант. Сейчас ты сосредоточен на технике. К ней нет ни одной претензии. Но вот эмоции – ты словно боишься их показать. О чем для тебя эта мелодия? Джин задумывается. - Отвечать не обязательно. Подумай об этом. И подумай, что общего есть у этого произведения и тебя? Какие эмоции вас объединяют? Повисает пауза, но младший омега этого не замечает. - Что с твоими аккомпаниаторами? - Пару дней назад репетировал с ними. Завтра утром будет финальный прогон. - Хорошо. Я буду держать за тебя кулачки. И помни, о чем я тебе сказал. Он помнит. Все время держит в голове, но утренний прогон в концертном зале оказывается слишком суматошным. Их все время торопят, и Джин злится. Аккомпаниаторы, Тэхен, Чимин и Чонгук , его успокаивают. Они на струнных – две скрипки и виолончель. Они с младших курсов, но Джин любит их всей душой, потому что ребята всегда прислушиваются к его просьбам и советам, а также дают объективную оценку, когда Киму не хватает взгляда со стороны. - Ого, в этот раз действительно много людей, - сообщает Чимин, подглядывая из-за кулис. - В зимний концерт их всегда много, потому что не так много развлечений в холод, - говорит Джин. Он словно отключается от окружающего мира, спрятав руки в карманы. Греет. - Мы следующие, - будит его Чонгук. – Все будет нормально, хен. Мы справимся на отлично, твоя зачетка не пострадает. Ким младшему улыбается. Будто в тумане, он слышит, как их объявляют. Зал действительно забит весь, но Джина это никогда не волновало и не пугало. Ему нравится показывать себя, всегда нравилось. Он садится за рояль и пару секунд смотрит на клавиши. Пальцы сами ложатся на нужные позиции.

Ludovico Einaudi, I Virtuosi Italiani - Einaudi: Run

Он вспоминает не сразу. В голове – его детство. Песочница, аттракционы с родителями и игры с их друзьями. И мальчик, у которого почему-то постоянно грязные футболки. «Забавный», - подумал маленький омега лишь однажды, а потом папа сказал, что Джин когда-нибудь выйдет за него. Тогда родилось это чувство. Ненависть. Джин всегда ненавидел Намджуна. Омегу расстраивало это – он не хотел ненавидеть, но чувство несправедливости, следовавшее с Джином через всю жизнь с самого детства, не позволяло просто отпустить ситуацию. Фиктивный брак. Подумаешь – куча людей заключают фиктивные браки. Но Сокджин не хотел. Его воротило от мысли, что нужно кого-то обманывать. Кроме несправедливости, омега ненавидел ложь в любом ее проявлении. Джин слышит, как скрипка Тэхена тихо играет свою партию. Омега в какой-то момент надеялся, что Намджун что-то предпримет, но альфа не делал ничего. Лишь раздражал огромным самомнением и странным взглядом. Когда Джин смотрел, его глаза не источали ничего хорошего. Альфа же смотрел иначе. Как будто пытался пробиться через презрение, которым омега его обливал каждую встречу. Омега слышит все три струнных, но в голове – ни одной ноты. Лишь воспоминания и чувства, все они связаны с Намджуном. Ни одного позитивного. Это нечестно, даже этот альфа не заслужил такого. Негодование выливается из Джина через пальцы. Он ненавидит несправедливость, но все время был несправедлив к альфе. Намджун ведь тоже был жертвой, тем, кого принудили к этому браку. Но альфа не позволяет себе выходки, которые выкидывает Сокджин. Омеге горько, он не дал и шанса Намджуну, всегда бил первым. Джину нужно перебороть себя, нужно позволить альфе объясниться. Ситуация отвратительная до тошноты, но должна быть причина случившемуся. Даже если Намджун окажется мудаком, а данный ему шанс бессмысленным, Джин хочет знать. Ему это необходимо. ...и внутри что-то отпускает. Словно тугой узел развязывается, облегчая состояние. Джин доигрывает произведение, изящно убирая пальцы с клавиш. Кольцо на безымянном пальце красиво поблескивает в сценическом освещении. Аплодирующим омега дарит сдержанную улыбку и глубокий поклон. - Хен, это было потрясающе, - лепечет Чимин, а потом начинает смеяться: - В какой-то момент у меня даже навернулись слезы, я не мог нормально видеть. Ты потрясающий. Младшим Джин дарит широкую и ласковую улыбку. - Спасибо вам троим, без вас этого выступления не состоялось бы. Они обмениваются еще несколькими словами, а потом всех выступающих зовут на сцену. Оказывается, их квартет выступал последним. Преподавательский состав благодарит всех музыкантов, а затем приступают к объявлению оценок. Джин не удивляется, когда после его имени называют «отлично». Губы непроизвольно растягиваются в улыбке, когда аплодисменты оказываются громче предыдущих. Концерт заканчивается, и все музыканты растекаются по залу в поисках родных, которые пришли на выступления. Омега медленно продвигается к выходу. На этот концерт он никого не звал. Но на полпути его мягко останавливают за руку. Джин поднимает глаза. Перед ним учитель Ли. - Вы тут, - выходит скорее удивленно, чем радостно. - Ты послушал мой совет и прислушался к себе. - Именно поэтому вы лучший в своем деле. - Не стану с этим спорить. - Вы сейчас куда? Можем отметить мою закрытую сессию. - О нет, - Хосок тут же качает головой. – Мне нужно вернуться в лицей, а то я сбежал. - Давайте отвезу хотя бы? - Я на своей машине. Но думаю, тут найдутся люди, которые захотят разделить с тобой радость. Повеселись, - Хосок дарит напоследок родительскую улыбку и исчезает в потоке покидающих зал людей. Джин вздыхает и следует в направлении выхода. Выслушав похвалу от преподавателей, он забирает пальто и выходит, двигаясь в сторону парковки. Подходя к машине, омега замедляется. Там стоят Юнги и Хосок, в руках каждого букет. Джин останавливается напротив них на расстоянии чуть больше метра. - Привет, - первым заговаривает Юнги. - Привет. - Ты был очень крутым. Омега переводит глаза с одного на другого. - Я с ним согласен, если что, - говорит Хосок. - Вы говорите это каждый концерт, - вздыхает Джин. - Потому что ты другим не бываешь, - парирует Юнги. Омега на это усмехается. - Слушай, - Мин становится серьезней, - Мы хотим извиниться. Мы… Нам жаль, что мы обманули тебя. И я бы даже объяснился, но это должен сделать тот, кто всё устроил. - Переводишь стрелки? – Джин приподнимает бровь. - И это тоже, но будет правильней и логичней, если он сам тебе все объяснит. Они стоят молча какое-то время, а потом Сокджин нажимает кнопку на ключах, и срабатывает сигнал сигнализации. Омега проходит мимо друзей и открывает водительскую дверь, усаживаясь. - Милые цветы, - с этими словами он закрывает дверь. Какое-то время он еще смотрит на сложные выражения лиц друзей в зеркале заднего вида, а потом опускает стекло. - Ну, долго мне еще ждать? На губах альф тут же расцветают улыбки. Они открывают задние двери с двух сторон и кладут букеты. Хосок садится тут же, а Юнги занимает пассажирское кресло. - Больше никогда мне не врите, - серьезно говорит Джин. Альфы согласно кивают. Этот вечер не должно испортить ничего, поэтому омега везет друзей к себе домой. Он не хочет большого количества людей и объясняет это Хосоку с Юнги. Те не имеют ничего против, тем более алкоголь в доме Кимов всегда высшего качества. Вечер проходит замечательно, Джин даже позволяет Джису себя обнять и поцеловать и принимает поздравления с успешно сданным экзаменом. Трое друзей шумно играют в карты, когда с первого этажа Джина зовет Джису. Джин выходит к лестнице. - В чем дело? - Милый, к тебе курьер, только тут... – Джису указывает руками в сторону входной двери. В руках у молодого человека ярко-красный букет, и омеге нужно спуститься, чтобы узнать в цветах… клубнику. Это букет из клубники. Взгляд Сокджина тут же загорается, и на губах расцветает широкая улыбка. - Вы Ким Сокджин? – спрашивает курьер. - Я. - Тогда это вам, - и молодой человек вручает омеге букет. – Там еще записка. - Спасибо. Мам, распишись, ладно? – букет слишком объемный, и Джину приходится задействовать обе руки, чтобы удержать его. - Да, конечно. Но осторожней, ладно? - Таблетки в холодильнике? - Да. Джин громко зовет Юнги, но оба друга уже на лестнице. - Кто-нибудь, возьмите у мамы таблетки и поднимайтесь. Ма, ты будешь клубнику? - Нет, - женщина закрывает дверь за курьером. – От кого это? Джин цокает. - Какая разница. Захочешь клубнику, поднимайся. Друзья, взяв у старшей омеги блистер, поднимаются обратно. Джин кладет букет на стол, затем берет бутылку воды и запивает таблетку. После этого он вытаскивает одну ягоду и откусывает. Его глаза непроизвольно закатываются в удовольствии. - Сладкая, - только и выдает он. Хосок с Юнги тут же тянутся и тоже пробуют. - Реально сладкая, - удивляется Хосок. – От кого это? Джин только теперь вспоминает о записке и быстро находит ту. - «Ты был лучшим. К.Н.», - читает омега, отправляя вторую половинку клубники в рот. - К.Н.? – уточняет Юнги. – Это Намджун. Ким Намджун. Омега вытягивается в лице. - С чего бы? - Он был сегодня на твоем концерте. Это он сказал нам дату и время. - Он-то откуда знает? - Ты сам ему рассказывал. Забыл что-ли? - Черт, - омега трет лоб. - Вообще-то он и раньше бывал на твоих выступлениях, - говорит Юнги. – Наверное, даже чаще нас. Джин застывает. - Он сам мне сказал об этом, - добивает Юнги. Какое-то время в комнате слышно только Хосока, жующего ягоду. - Ладно, но почему клубника? Вы ему что-то говорили? Альфы качают головой, а Джин неожиданно… смеется. - Это пиздецки странно, - вздыхает он. Потому что омега обожает клубнику с детства. Это единственное, что он соглашался есть, когда сильно болел. А еще это единственная ягода, на которую у Сокджина аллергия, поэтому ему нельзя есть клубнику в больших количествах и без предварительного приема лекарства. Это действительно очень странно, но объяснение омега оставляет Намджуну. Кажется, их разговор будет долгим.