Гетерохромия

Почему он стоит на месте и ждёт? Чего он ждёт? Почему не махнёт наугад в сторону чужого лица кулаком и свалит подальше от скрючившегося от боли Хёнджина? Столько вопросов и ни одного ответа в пустой голове, придерживаемой чужими пальцами. В полнейшей темноте ожидания неизвестного Феликс сконцентрировался только на жаре от чужого тела, проникающего сквозь слои одежды и прижимающего к земле подобно гравитации Юпитера. За секунды сладкий запах Хёнджина стал ещё ближе, но Феликс услышал и почувствовал только тяжёлое дыхание у левого уха, мягко поглаживающее нежную кожу. — Тебе нужно немного постоять, чтобы не упасть снова, — голос Хёнджина проник сквозь мрак зажмуренных до боли век. И усмехнулся. Феликс на секунду перестал дышать. Настолько колоссальной оказалась лавина из нахлынувших чувств. В груди заклокотала истинная ярость. Эта ярость всё это время сидела на цепи рядом с гордостью, которая позволяла ей лишь закатывать глаза, едко шутить и морщиться от раздражения. Однако прямо сейчас гордость пострадала слишком сильно и выпустила из рук золотой поводок. Феликс никогда, слышите, никогда не позволял другим играться с ним и манипулировать. Он сразу же показывал таким индивидуумам то, как он о них думает, и говорил в лицо «иди нахуй» без бесполезных подушек безопасности. И Хван Хёнджин по несчастливой случайности оказался одним из таких. Ли до конца надеялся, что ошибался на чужой счёт, но спустя все те ухмылки, слова и поступки надежда сожгла себя сама. Она догорала у этой стены, скорчившись под светлыми подошвами кроссовок того, кто её уничтожил. Того, кто, пускает по телу противную дрожь. Того, кто сейчас пинает эмоциональное состояние из угла в угол и не останавливается ни на секунду. «Ненавижу это. Ненавижу это. Ненавижу. Ненавижу его», — красным светом мигало в голове. Феликс сжал глаза, чтобы выступившие слёзы злости впитались в ресницы и не стали ещё одним поводом для издёвок. Ли медленно поднял веки и встретился полным ненависти взглядом с насмешливым чужим. От силы сжатия челюстей, кажется, раскололся последний зуб мудрости где-то во рту. Хотя, даже если бы он остался цел, Феликс уже не смог остановить летящий в сторону прекрасного лица кулак. Краем замутнённого взгляда он заметил, как в последнюю секунду до удара тёмные глаза Хёнджина распахнулись в шоке. В то же мгновение что-то внутри болезненно натянулось. Момент столкновения отозвался уже острой болью в слабой кисти, прострелившей запястье, и выбитым из лёгких Хвана вскриком. Тот схватился за губы и отшатнулся, чтобы медленно отнять ладонь от лица и найти красные разводы между пальцами. Брюнет замер и неверяще уставился на свою руку. Нос судорожно втянул воздух и выплюнул его на белый кафель вместе с красной от крови из разбитой губы слюной. Хёнджин начал медленно поворачиваться к причине болезненных ощущений, но она уже развернулась спиной и схватилась за дверную ручку. Хван с усилием разомкнул саднящие и уже опухающие губы ему в след. — Фел- — Заткнись, — выплюнул блондин, не оборачиваясь. — Столько раз говорил тебе, чтобы отъебался. Так ты сам во всём виноват, урод. Иди найди себе другую игрушку на ночь, а ко мне не смей подходить. В противном случае в следующий раз кулак заменит ботинок, — прорычал из-за плеча тяжело дышавший Феликс и, кинув последний ненавидящий взгляд из-под нахмуренных бровей и чёлки, вышел из помещения. Как только он это сделал, заболели продавленные ногтями ранки на ладонях и непролитые слёзы защипали глаза. Паника сковала каждую мышцу и выбила коленки. Ему пришлось опереться на стену и заставить себя силой протолкнуть в лёгкие обжигающий кислород. Каждая мысль протыкала и без того покалеченное сознание. Воспоминания о пережитом унижении были слишком свежи в памяти. Наверное, поэтому сейчас по его щекам текут слёзы. Феликс в ужасе потянулся рукавами кофты к солёным дорожкам пережитого стресса и принялся с силой вытирать то, чего этот ублюдок был недостоин. Он недостоин ни одного взгляда, ни одного слова. Но и быть избитым тоже не должен был. Феликс ненавидел каждый свой поступок, каждую мысль, каждую минуту этого сраного вечера. Он ведь просто хотел спокойно отдохнуть в компании друзей. Блондин с досадой стукнул себя по лбу и прохрипел: — Блять… Чан и Чанбин… Мысли о парнях привели его в чувство. Ребята, наверное, уже все морги обзвонили из-за долгого отсутствия Ли. К ним нужно было вернуться, даже если всё внутри словно погрузилось в бесцветное болото и кончики пальцев всё ещё подрагивали отголосками истерики. Было сложно не то что двигаться, даже думать. Снова ни одной единицы энергии. Её, кажется, вытягивал белый шум мыслей на фоне. Но ему сейчас было так абсолютно наплевать на всю эту саморефлексию, что Феликс устало прислонил голову к стене в каком-то безлюдном углу закусочной и прикрыл пульсирующие глаза. В ту же минуту на полу в кабинке маленького туалета сидел брюнет, откинув голову на холод плитки за спиной. Он временами беззвучно шевелил губами и болезненно морщился. Кончики пальцев левой руки то и дело трогали свежую рану, раздражая и без того разбитые губы. Но не из-за этого досада залегла глубоко между собравшимися между бровями морщинками.

— Час спустя —

— Нет! Только не в клумбу! — Поздно… Чан и Чанбин с сочувствующими выражениями на лицах наблюдали за удобряющим кусты Феликсом. — Может волосы ему подержать? — протянул Чанбин, поправляя задравшуюся кофту на спине друга, склонившегося над какими-то розовыми цветочками. — Уф, ну и звуки. Он несколько часов назад обещал много не пить, но, как всегда, успел налакаться до беспамятства. Завтра, как обычно, будет плакаться из-за боли в своей тупой черепушке, — ворчал Со, убирая чёлку с глаз борющегося с дезинфицирующим свойством спирта. — Эй, Чанбин, — немного помолчав, позвал друга Чан. — А? — тот сосредоточенно вытирал рот Феликса какими-то салфетками и затаскивал тушку на ближайшую лавку. — А ты не замечал, как странно стал вести себя Феликс после той пьянки в честь Дня Рождения Хёнджина? Да и с самим Хваном он особо не ладит, ну, в смысле, раньше это было не так очевидно, — Чан направил серьёзный взгляд на Со, который присел на лавочку рядом с свернувшимся прямо на ней Феликсом. — Хм, не особо, — пожал плечами Со и поправил чёлку. — Но то, что он сегодня себя вёл странно — это факт. — Ага… — задумался Чан и присел по другую сторону от спящего Ли, направляя на него свои проницательные глаза. — Сразу после прихода Хёнджина. В улёгшейся тишине Феликс спал прямо на жёстком дереве лавки, сложив голову на руки для удобства. На его умиротворённом лице то и дело мелькали разные эмоции, но Ли сейчас для Чана никак не мог стереть из памяти ту бледную тень вместо человека, которая, на самом деле, была тем розовощёким и разговорчивым Ли Феликсом час назад, до побега ухода в туалет. Тогда блондин так быстро унёсся и сделал это с такими непривычными эмоциями на лице, что Чан с трудом не побежал за ним. Если бы не Хёнджин, вызвавшийся проверить состояние беглеца, старший бы точно с места сорвался. Хёнджину он доверял, поэтому Ликса в его руки оставить было не страшно. До последних событий. Как уже упоминалось, Феликс вернулся в ужасном состоянии, что даже невооружённому глазу видно было. Пару минут спустя после его прихода Чан получил сообщение от Хёнджина о том, что ему срочно нужно домой. Объявившийся Ли же, еле передвигая ноги, буквально стёк на стул и уткнулся носом в стол, поднимая голову только для того, чтобы осушить энный стакан соджу. Предсказуемо Ли быстро захмелел и, соответственно, без раздумий пустился во все тяжкие. Энергия из него била ключом, а рот привычно не закрывался. Блондин с быстротой формулы-1 и выносливостью старых, ещё дедовских, кед носился от их столика в курилку, потом от курилки на кухню к тётушке, от тётушки к столику и так по десять раз без остановок. Наблюдая за другом, Чан искренне радовался за его хорошее настроение, но из головы не вылезало желание узнать причину такого состояния. Причину состояния, которое вынудило так напиться и забыть всё на свете. Чан с задумчивым видом перебирал светлые прядки Феликса у виска. Чанбин же подозрительно тихо молчал, и когда Чан обратил на него внимание, тот, оказалось, всё это время с прикушенной от интереса губой следил за старшим. В глубине его глаз плавал невысказанный вопрос. Чан в ожидании приподнял брови. — Что? — Ты хочешь сказать… — Чанбин прокашлялся в кулак, — что Ликси всю неделю такой странный не из-за проекта? Хёнджин может быть замешан? — Я ничего не говорю, — пожал плечами Чан, делая вид, что у него нет ни единого подозрения. Даже если есть, он пока не будет говорить о них другим, потому что может случиться так, что эти подозрения навредят невиновному. — Мда… — тут же потерял интерес Со. Он делал это так же быстро, как и всё остальное в своей жизни. Феликс из-за этого часто над ним подшучивал. — Давай отвезём его домой, — с тяжёлым вздохом встал Чан и отряхнул колени. — Такси? — Так уж и быть, сегодня не откажусь. В тёмном салоне из чёрной кожи пахло чем-то древесным. Из музыки были лишь шелест шин по асфальту и шум работающего двигателя под металлической кожей машины. Чан положил спящую голову Ли себе на плечо, а сам откинулся назад, устремляя взгляд на цепочку жёлтых огней над дорогой. Поздней ночью горели лишь они и неон клубов в перемешку с белоснежным светом круглосуточных. Чанбин у другого окна сопел в стекло, то и дело оставляя на нём мимолётный след горячего дыхания. Погрузившись в тишину, Чан в полудрёме окончательно решил: завтра утром Феликс ответит на все вопросы, успевшие накопиться за последнюю неделю.

***

Феликс не помнил, как прошло воскресенье. Полнейшая апатия окутала его прозрачным одеялом, которое не спасало от внутреннего холода. Голова болела весь день так сильно, что таблетки уже не помогали от слова совсем. Пока Ли тащился на кухню за второй за час таблеткой обезболивающего, ему позвонил Чан. В изначально приветливом голосе Чана послышалась тревога после того, как Феликс прохрипел ему в трубку, что с ним всё нормально. Старшего с трудом получилось отговорить от того, чтобы он приезжал домой к страдающему от похмелья Ли. Во время разговора его абсолютно пустой до этого мозг посетил вопрос. — Хён, что вчера было? — Чан пару секунд дышал в трубку, но вскоре чересчур спокойно ответил. — Ты снова половину забыл… — он устало выдохнул. — Вчера мы посидели немного втроём, а потом пришёл Хёнджин. — Хёнджин?.. — Да. Ты как его увидел, сразу улетел в туалет. Меня взволновала твоя реакция, поэтому я хотел пойти за тобой, — он сделал паузу, — но пошёл Хёнджин. Чан продолжил что-то говорить, но Феликс не понимал ни слова, только расслышал краем уха настороженный голос хёна. Обычно с такой интонацией говорят люди, которых что-то сильно волнует. И Феликсу было бы интересно о чём думает старший. Но его сейчас волновала только расползающаяся от груди во все стороны тревожность. Это чувство вытекало из обрывочных воспоминаний в голове, где в комнатке туалета у холодной стены Хёнджин снова издевался над ним и нагло игрался с чувствами. Ноги придавило к полу таким знакомым чувством злости. Зачесался кулак, с которым вчера познакомилась самодовольная физиономия Хвана. От воспоминаний о том знакомстве губы расползались в самодовольную улыбку. Но воспитанная часть Феликса корила за эти чувства, совесть грызла изнутри. И, кажется, задевала острыми зубами сердце, потому что от картинки с шоком на чужом лице и прижатой ко рту ладони что-то внутри болезненно тянуло. Ли толком и не помнил свои действия и ощущения после того, как за спиной громко захлопнулась дверь злосчастного туалета. Но в памяти надёжно отложилась слабость во всём теле. Державшие телефон пальцы опасно дрогнули. — …роче Чанбин нас посадил в такси и мы тебя домой закинули. Вроде всё. — Мгм, — выдавил из себя Феликс, чувствуя, как боль начинает с удвоенной мощью долбить в несчастные виски. Парень нахмурился и сжал переносицу между указательным и большим пальцами левой руки. — Хён, — серьёзно проскрежетал Ли. — Не давай мне больше столько пить. — Так ты же никогда не слушаешь, — усмехнулся Чан. — Вообще к алкоголю не подпускай тогда, — отрезал Феликс и тяжело вздохнул. — Ликси, я хотел у тебя кое-что спросить, — паузу спустя сказал Чан, но у Феликса уже совсем не осталось сил. — Хён, прости, пожалуйста. Но мне кажется, что моя голова сейчас взорвётся нахуй. Давай завтра обо всём. — А… Хорошо. Опохмеляйся, алкаш ты малолетний. Завтра как обычно. — Ага. Феликс закончил вызов и упал на смятое постельное бельё своей кровати. В голове настоящая каша. Он не знал, что делать со всем тем, что произошло вчера между ним и Хёнджином. Но точно знал, что будет самым счастливым человеком в мире, если больше никогда не увидит его противное лицо. Но надежда на это была слишком мала. Потому что Хван точно пристанет ещё раз и потребует или компенсации за полученный в зубы кулак, или вмажет сам. Феликса не пугала ни одна из перспектив, последняя даже наоборот в какой-то степени радовала. Он бы с удовольствием подрался с ублюдком. Если бы не чувствовал вину. Несмотря на приятные ощущения после избавления от накопившейся на этого человека злости Феликс не мог выбросить из головы ужас в чужих глазах. «Блять, да мне же жалко его», — простонал блондин в подушку и ударил по ней кулаком, потому что слишком ненавидел сейчас своё мягкое сердце. «Но я не буду извиняться, пока не извинится он. А это, скорее всего, не случится никогда» — оправдал себя Феликс. И, с одной стороны, ему нужно испытывать облегчение, но с другой было совсем другое — тоска. Феликс перевернулся на спину. Медленно вдохнул. Потом выдохнул. И закрыл глаза, чтобы грусть вытеснила пульсирующая болью темнота. Но тоска и утром никуда не ушла. Давила на язык, когда Феликс чистил зубы. Путалась в складках одежды. Горчила кофе на языке и звенела вместе с ключами в кармане ветровки. И только яркая улыбка Чана и крепкие приветственные объятия друга слегка подняли настроение. Ли даже смог перебороть вставшую в боевую стойку апатию и пошутить над утренней рассеянностью друга. Смеясь, они заняли столик в столовой. К ним присоединился Джисон, который редко завтракал в университете. С ним был Минхо. Парень вежливо пожал руки ребятам после чуть ли не запрыгнувшего на Чана и Феликса Хана. Когда стол расчертили красные и синие подносы с едой, на минуту, наконец-то, воцарилась приятная для уставшей головы Феликса тишина. Но Джисон никогда не мог долго молчать. Парень схватился за бутылочку с банановым молоком, поёрзал на стуле, повертел головой и только потом наклонился к парням и заговорщически прошептал: — Вы слышали? Хван Хёнджин сегодня заявился в уник с во-о-от такущим синяком. — Джисон поднял две руки и в воздухе очертил большой круг. Феликс вздрогнул и опустил голову ещё ниже, с удвоенным усилием продолжив отделять кусочки мяса от риса. Ему казалось, что его реакция осталась незамеченной. Но от цепкого взгляда уже начинающего догадываться Чана не ускользнуло ни одно его движение. Он закинул в рот одну варёную морковку и приподнял брови со спокойным лицом уже давно всё понявшего человека, которого сложно чем-либо удивить. — Джисон-и, ну почему ты такая сплетница? — скучающе протянул Минхо, облокотивший подбородок на ладонь левой руки. — Минхо-я, ну почему ты такой душный? — с приторной улыбкой отбил Джисон, повторяя позу Ли. Тот только кинул на соседа раздражённый взгляд, закатил глаза и отвернулся. — Ладно, ладно, хён. Я же пошутил, — мягко сказал Хан и погладил Минхо по плечу, извиняясь. Тот лишь фыркнул, но всё же повернулся обратно к парню и дёрнул уголок губ в улыбке. — Хёнджин подрался опять, говоришь? — внезапно нарушил идиллию соседей Чан. Феликс, уже успевший обрадоваться удачной смене неприятной темы, беззвучно простонал. — Ага, — кивнул Джисон. — Мне Со Ён уже все уши прожужжала. «Ой, бедный Хёнджин-и, кто же его мог так?» — пискляво процитировал Хан и засмеялся. — Но мне кажется, что ему даже идёт. Благодаря тому, кто его раскрасил, у меня появилось больше шансов завести подружку, — парень предвкушающе облизнулся и потёр ладони. — Сомневаюсь, — скептично сказал Минхо, приподнимая одну бровь. — Твоя Со Ён наверняка сразу на крыльях любви полетела залечивать все раны Хёнджина своими слезами. — А я не только про Со Ён говорил, — обиженно надулся Джисон и сцепил руки на груди. — Есть ещё Ан Дохи, Пак Юнджи, Ли Бора… — перечислил он, загибая пальцы. — И все они влюблены или в Хёнджина, или в Феликса, — проконстатировал Минхо. Феликс, всё это время с замиранием сердца слушавший этот разговор, нахмурился из-за последнего высказывания Минхо. Не то, чтобы ему не нравилась собственная популярность. Скорее он испытывал полное безразличие к любой из его «фанаток». Да, приятно, когда за тобой бегают девочки, пытаясь остаться незамеченными. Когда на парах ты затылком чувствуешь чужие влюблённые взгляды и слышишь грустные вздохи вслед. Но такое приносит удовольствие максимум первые два дня начала нового семестра. Потом начинает надоедать и даже раздражать, однако Феликс никогда не был груб ни с одной подходившей к нему девушкой, стараясь как можно деликатнее намекнуть на то, что он не сможет поужинать с ней или сходить в кино, парк. Таких походов ему хватило в старшей школе, где его декаданс был на пике. Только благодаря Чану, который его буквально за уши усадил к учебникам, Ли всё-таки смог сдать экзамены и поступить туда, куда душа желала. — Фе-е-е-еликс, — со слезами на глазах протянул Джисон и повис на плечах блондина рядом, — как ты это делаешь? Заглянув в сверкающие от влаги и надежды глаза Джисона, Феликс засмеялся и потрепал друга по макушке. — Да не переживай ты так. Зачем тебе Ан Дохи, Пак Юнджи или Ли Бора, если у тебя тут Минхо-хён напротив сидит? — хитро ухмыльнулся Феликс и подмигнул Минхо, застывшему с поднесённой ко рту вилкой. — А-а, э-э, ммм, — только и смог пролепетать полностью красный Джисон перед тем, как отскочить на другой конец лавки, чуть не свалиться и, смешно размахивая руками, закричать, — Ли Феликс! Ты что несёшь?! — Феликс и Чан заржали в голос, и Джисон в поисках помощи повернулся к заледеневшему Минхо и схватил его за свободную от вилки руку. — Хён! Скажи что-нибудь! Тот лишь проморгался, сглотнул и перевёл внезапно серьёзные глаза на Хана. — Действительно, зачем они тебе? — он сказал это, не улыбнувшись ни одним мускулом. Его ладонь легла на обхватывающие запястье пальчики Джисона. Хан в ответ шокированно распахнул рот. — О, Святые… — выдохнул Джисон и вытащил руку из-под чужой, чтобы спрятать за ладонями пылающее лицо. — За что вы так со мной? — жалостливо проскулил парень. Ещё несколько минут Феликс и Чан смеялись над наивным Джисоном. Старший толкал в плечо Минхо, продолжающего молчаливо следить за притихшим Ханом. Ладони ему совсем не помогали, потому что из-за волос было прекрасно видно малиновые кончики ушей, чего уж про шею говорить. В конце концов губ Минхо коснулась слабая улыбка, которая в любом случае не смогла бы сравниться с блеском его тёмных глаз. Джисон слегка раздвинул пальцы и встретился с этими глазами. Наверное, прошла всего минута, показавшаяся часом для этих двоих. Часом, который был прерван звонком на вторую пару. Сразу же были забыты все шутки и разговоры. Ребята засуетились и быстро разбежались каждый в сторону своих аудиторий. Только Джисон и Минхо задержались перед тем, как расстаться. Хан обнял старшего за шею и украл на несколько секунд дольше положенного опаздывающему на пару по правоведению. Минхо в ответ положил ладони на его талию перед тем, как отстранить и с быстрым «пока» убежать на историю этикета. Джисон улыбнулся и отправился догонять Феликса, махнувшего уже на медлительного друга рукой. Через полтора часа ребята узнали, что третью пару отменили. Хан со счастливыми визгами улетел куда-то по своим делам, отказавшись от предложения Чана посидеть в кафе за территорией университета. Ребята на привычную неугомонность Хана лишь пожали плечами и пошли пить кофе перед последней парой. За массивными воротами с открытыми в учебные часы дверями блестел от дневного солнца город. Их университет находился близко к центру, и поэтому через пешеходный переход уже возвышались стеклянные высотки, отражающие лучи солнца на асфальт и дома рядом. Рокот двигателей, проезжающих мимо машин, быстро сменился тихими разговорами редких посетителей кофейни, которую очень любил Чан. Он здесь был завсегдатаем, поэтому постоянно пытался затянуть Феликса сюда за компанию. Так как людей в самый разгар понедельника было немного, их сразу заметил миловидный бариста за стойкой и поприветствовал старшего по имени так, словно они уже не первый год знакомы. «Айщ, точно. Они же и знакомы не первый год», — мысленно стукнул себя по лбу Феликс и помахал баристе в ответ. Парни сделали заказ и устроились у большого окна с видом на тротуар, где изредка проходили занятые жизнью люди. Первые несколько минут они наслаждались умиротворённой обстановкой в этом уголке, наполненном джазом с классической музыкой в перемешку и ароматами кофе. Чан сделал большой глоток, отвёл глаза от припаркованного с другой стороны стекла велика и громко стукнул стаканчиком о поверхность стола, привлекая внимание задумавшегося о чём-то Феликса. — Ликси, помнишь наш разговор в воскресенье? — Чан направил серьёзный взгляд сразу в душу заинтересовавшегося диалогом Феликса. — Это когда ты мне память восстанавливал? — Феликс слегка поморщился от нахлынувших воспоминаний, с которыми он боролся в своей темноте. — Не только, — Чан сцепил руки на столе в замок. — Я тогда хотел задать тебе вопрос. — А… — понимающе протянул Феликс, краем мозга вспоминая слова старшего. — Я хотел узнать, — он кашлянул, — связано ли как-то твоё странное состояние в последнее время с Хван Хёнджином? Феликс в ужасе распахнул глаза и рот, чуть не пролив только что отпитый кофе. Страх был связан с хёном, который слишком рано обо всём догадался. Да, Феликс обещал себе, что расскажет совсем скоро ему обо всём от и до. Однако недавно обретённые воспоминания о субботнем вечере были слишком живы в памяти, слишком болезненны. Рассказывать о них кому-то равно вскрыванию только начавших заживать ран. С Чаном, конечно, не так страшно рассказывать столь личное, но реакцию его никто не способен предугадать. Может, он осудит? Посмеётся? Или поддержит? Как же сложно принять простое решение: рассказывать или нет? Феликс не знал, и поэтому уже тридцать секунд молча сидел с опущенной головой, вдавливая напряжённые пальцы в тонкий картон стакана в руках. — Феликс, — спокойно позвал друга Чан, — почему ты молчишь? Знаешь же, что можешь рассказать мне абсолютно всё. Я выслушаю и помогу, как смогу, — старший не пытался физически успокоить блондина, положить руку на плечо и подобное, потому что знал, точнее чувствовал, что тому и так сейчас некомфортно. После слов Чана внутри что-то окончательно сломалось. Наверное, это была стена между тем, что «можно говорить другим» и тем, что «нельзя говорить». Феликс прерывисто вдохнул и выпалил, подняв испуганные глаза на Чана. — Да, связано, — и замер, как напрягшаяся перед бегством лань. Чан нахмурился и напряжённо застучал пальцами по столу. — Что случилось? — задал вопрос Бан. Тревога в его голосе была заметна, но её степень не могла сравниться с той, что накрыла Феликса. Сейчас ему нужно было ответить на этот вопрос честно, ничего не утаив. Но именно в эту секунду вся смелость куда-то ушла, забрав с собой желание быть искренним с другом. На самом деле он давно продумал всё в своей голове, надеясь лишь на то, что Чану не понадобится подробностей. Как и всегда, это было слишком наивно с его стороны. — Я… Мы… — голос кубарем свалился на дно лёгких, оставив после себя только жалкий шёпот, — кхм… переспали в прошлую субботу. Я ничего не помнил до того завтрака в столовке танцоров. Когда узнал, что это был Хёнджин, то сделал вид, что мы не знакомы. Но Хёнджин так делать не хотел… — быстрый вдох. — Доставал неделю, пока я позавчера ему не вмазал. Горький выдох оцарапал горло. Вместе с ним наружу вышла тревога, облегчив душу. Но тот, кто сидел напротив и слушал всё это время, продолжал молчать. Было страшно поднять голову и посмотреть на Чана. Шок на чужом лице он выдержит, но не отвращение. От одной картинки в голове сжимающие друг друга пальцы белели ещё сильнее, принося неприятные ощущения. Сердце гулко отбивало ритм в горле, груди, животе и висках. Пульсировало, как и неосознанно прикушенная губа. Движения воздуха вокруг словно остановились вместе с разговором. И пауза эта длилась мучительно долго, потому что Феликс не был способен её прервать. Нужно дать Чану время. Время, которое пролетело слишком быстро, всего какие-то две минуты. Тишина между ними прервалась громким ударом по столу. Феликс испуганно подскочил и уставился на взбешённого Чана. Его волосы практически наэлектризовались яростью и торчали сейчас во все стороны. Заполошно бьющееся сердце Ли остановилось. — Да я его убью нахуй, — прошипел сквозь оголившиеся в оскале зубы Бан и сжал кулак так сильно, что сквозь кожу проступили голубые вены. Феликс удивлённо уставился на него, приоткрыв рот. Внезапно Чан перегнулся через стол и схватился за его плечи. Ли вздрогнул и тихо пискнул. Его испугала такая бурная реакция Чана, потому что сейчас, он, кажется, совсем не шутил. — Скажи честно, — пробасил Бан и сжал чужие плечи чуть сильнее, — в том кафе, когда Хван ушёл за тобой, он распускал руки? Под серьёзным взглядом напряжённого Чана, схваченный за плечи, Феликс почувствовал, как в панике начинает терять тонкую мысленную нить. — Нет, — мотнул головой Ли, — он меня никогда не бил. Ну… только я… бил… — Феликс порозовел и опустил голову. — Я имею в виду другое «распускать руки». Феликс замер и медленно поднял голову, с трудом пытаясь понять слова друга. Через секунду голову прострелило осознанием и покрыло толстым слоем алой краски, растёкшейся по ушам и шее. В голове всплыл прижимающий к стене и опаляющий жаром ухо Хёнджин. За эти картинки стало так стыдно, что Феликс бы с удовольствием провалился под землю, но только не ответил сверлящему взглядом Чану прямо. Язык прилип к нёбу, решив, кажется, отдохнуть там на ближайшие полчаса. Оставалось только хлопать ресницами и с ошарашенным лицом следить за тем, как сначала лицо Чана вытягивается в шоке, а потом моментально темнеет. Он убрал руки с плеч Феликса. Резко откинулся на стул и залез левой ладонью в карман брюк, доставая телефон со словами: — Я звоню этому ублюдку и разбираюсь с ним прямо сейчас, так что даже не думай меня останавливать. Феликсу словно под дых дали. Он вскочил со стула, опасно пошатнувшегося на ножках, и потянулся к телефону Чана, чтобы конфисковать тот и спасти себя от лишних проблем. — Хён! Не надо, я прошу тебя, — чуть ли не плача попросил Феликс, когда Чан отмахнулся от него и отодвинулся подальше, уже держа палец над кнопкой вызова. — Почему это? То есть он может издеваться над тобой неделю и домогаться, а я не могу помочь лучшему другу? — грубо бросил Чан, приподняв левую бровь. — Да не помощь это! Ты только хуже сделаешь! Он ко мне, вроде, уже не лезет, и я безумно рад этому. Тем более тогда, в туалете, я смог помочь себе сам! — громко проговорил Феликс и встал ровно, сложив руки на груди. Он нахмурился и сжал губы, желая убедить Чана в серьёзности своих слов. Они сверлили друг друга глазами. Но через несколько секунд Чан с тяжёлым вздохом выплюнул «ладно» и опустил руку с телефоном. Феликс, про себя удивившись дипломатической победе, проследил за телодвижениями старшего. И только когда тот убрал и выключил телефон, сам вернулся за стол, продолжая настороженно сверкать глазами из-под чёлки. — Не понимаю, — сказал Бан, — почему ты его защищаешь? — Чего? — поморщился в отвращении Ли. — У тебя, случаем, ничего не болит? Мне себя жалко, нервы мои, понимаешь? При чём тут этот? — Хм… Ладно, как скажешь, — пожал плечами Чан, отпивая уже давно остывший кофе. Однако Феликс всё равно не мог не увидеть брошенный исподлобья недоверчивый взгляд. — Ликси, не подпускай его к себе, — вдруг серьёзно добавил Чан. — Если снова пристанет, то зови меня, окей? — Эй! Я что, на шестилетку похож?! И сам смогу разобраться, — обиделся Ли. — Ну-у-у, не на шестилетку, а… пожалуй, десятилетка точно есть, — протянул с лёгкой улыбкой Чан, оценивающе разглядывая оскорблённого до глубины души Феликса. — Да иди ты, — буркнул блондин и осушил стаканчик кофе в три глотка. Пока Чан ходил за своей любимой булкой, без которой он не мог и дня прожить, Феликс наблюдал за бликами солнца на тёмно-коричневой поверхности стола. На его душе словно тоже были солнечные пятна, оставшиеся после того, как он рассказал Чану о своей главной проблеме — Хван Хёнджине. И пусть это чуть не вылилось в скандал, Ли всё равно был безумно благодарен другу. За то, что дал в который раз убедиться в безукоризненной поддержке со своей стороны. За заботу и желание помочь. За то, что заметил и, как бы грубо не звучало, заставил рассказать. Потому что поделиться таким по собственной инициативе бы вряд ли получилось. Феликс окончательно признался в этом и выдохнул. Прошлого груза на душе не было, остались только неприятные воспоминания о брюнете, с которым встречаться бы больше никогда не хотелось. За эти пару дней размышлений Феликс пришёл к выводу, что ему и всем вокруг будет определённо лучше, если он станет избегать встреч с Хваном. На самом деле это было не сложно благодаря сломанному телефону из однокурсниц-фанаток принца университета, которые каким-то образом всегда знали примерное местоположение Хвана. Стратегии у Феликса никакой не было, единственная надежда была на прочную умственную организацию Хёнджина, который наверняка не хочет получить второй синяк, и собственную ловкость. С такими мыслями Феликс вернулся на последнюю пару из кафе. Он ни на секунду не терял бдительности, продолжая не слишком очевидно вертеть головой с целью предупреждения крайне нежелательной встречи. Но возвращение домой прошло безопасно. Так же, как и поход в университет на следующий день. В ночь со вторника на среду Феликс совсем не мог уснуть. Вроде бы всё было хорошо, но разум никак не мог найти себе уютное для отдыха место. Абсолютно несвязанные мысли сбивали, не давая закрыть глаза и провалиться в пустую темноту. Телефон показывал полвторого ночи, а Феликс уже ворочался в кровати целый час. Не зная, что с собой делать, он в бессильной злости откинул одеяло и спустил ноги на холодный пол. Притянул руки к уставшим глазам и придавил ладонями, стараясь избавиться от разбитого состояния. За окном прошумел двигатель какой-то машины. Это привлекло внимание к маленькому балкончику, который в этой квартире совсем не пользовался популярностью, так как Феликс не любил курить так же сильно, как и мёрзнуть на ветру. Босые ноги прошелестели к балкону и ступили на ледяную плитку, обдуваемую ветром со всех сторон каждую минуту. Однако в ту тёплую весеннюю ночь воздух скорее ласкал открытые участки кожи, а не пытался пробрать холодом до самых костей. Феликс опёрся ладонями о перила и поднял голову к ночному городскому небу, высветленному наполовину светом жизни под ним. Приятный свежий воздух медленно впитался в стенки лёгких и вышел обратно. Ли стало намного легче, и тяжесть в голове уже давила не так сильно. Только окутывающее коконом спокойствие не помогло избавиться от неясного чувства в груди, определение которому Феликс дать не мог. Потому что даже названия не знал. Глаза получилось закрыть лишь ближе к четырём утра, до этого Феликс пытался повторить теорию по истории музыки. Уже на классицизме восемнадцатого века желанный сон уронил голову на подушку. Однако вместо черноты перед глазами калейдоскопом мелькало знакомое лицо. Завитые на концах тёмные пряди у лица, полные губы розового цвета, чёрные кожаные куртки и массивные ботинки, пронзительный сумрак миндалевидных глаз. Всё это складывалось в ненавистное, но знакомое лицо. Парень улыбнулся, но во сне сердце Феликса не испытало привычной злости, а продолжило ровный бег. Словно парень напротив был чем-то обыденным и никак с Ли не связанным. Осознав это, блондин хотел открыть рот и возразить режиссёру этой ерунды, но его прервал пробивающийся сквозь толщу сна будильник. — Хван Хёнджин… — равнодушно выдохнул Феликс в потолок. — Когда же ты от меня отстанешь?

***

— Если бы вы знали, как у нас с Сынмином на факультете охуенно, вы бы заплакали, — мечтательно протянул Чанбин, довольно улыбаясь. Феликс, Чан, Джисон и Чанбин вместо пар шли к залу, где должно состояться какое-то собрание, которое каждый студент обязан был посетить. Студсовет обещал объявление важного для университета проекта, в котором у желающих будет возможность поучаствовать. Инициатором, по словам буквально вырванного из столовой Чанбина, «бесполезной траты драгоценного времени» стал Чан. Феликс и Джисон же потащились за компанию от скуки. — Ты точно не про учёбу говоришь, — усмехнулся Бан. — Ну-у, не так уж у нас и сложно, — пожал плечами Со. — Бедные твои родители, наверное, работают сверхурочно, — смахнул несуществующие слёзы с глаз Джисон. — Да идите вы, — оскалился Со. — Я жив и здоров только благодаря гению Сынмина. У него нимб над головой, я вам говорю, — опять заулыбался Со. Феликс кинул на него быстрый взгляд и закатил глаза. — Чан, ты в курсе вообще, что за проект у студсовета? — поинтересовался Ли, поправляя лямку сумки на плече. — Мгм… — промычал парень в ответ, допечатывая что-то в телефоне, — наверное опять про день открытых дверей говорить будут. Феликс всегда знал, что Чан не ошибается ни-ког-да. После начала мероприятия в мгновенно повисшей тишине помещения президент студсовета торжественно объявила о «Дне открытых дверей», который «мы все так любим и с нетерпением ждём». Феликс был с ней не согласен, но и перечить одной из самых влиятельных фигур среди студентов себе дороже. Вместо этого они с Джисоном шушукались на выбранных у самых дверей стульях, вспоминая свои прошлые выступления. — Она на выступление ещё с нашими именами на шарфе каком-то пришла, помнишь? — Да-а-а… Дохи прост- Джисон не успел договорить фразу, потому что обоих от разговора отвлёк громкий голос заместителя президентки, с широкой улыбкой кричащего в и без того громкий микрофон. — Но это ещё не всё! Выбранные голосованием представители каждого факультета смогут объединиться с другими направлениями по собственному желанию. Таким образом наш университет покажет то, насколько наши студенты сплочённые и… Окончание фразы ребята уже не дослушали, потому что слишком заняты были молчаливым диалогом с одинаково скептичными выражениями на лицах. Чан, который сидел между Феликсом и Чанбином, разбудил успевшего уже пустить слюни Со и подмигнул ему. Чанбин вымученно простонал и согнулся в три погибели, укладывая голову на колени, чтобы продолжить тратить свободное время с пользой. — Ну-у-у… — протянул Джисон. — Тебе не нравится? — удивился Чан. — Да нет, наоборот даже, — почесал затылок Хан. — Сомневаюсь только в трудоспособности Чанбина. Последний даже не дёрнулся, продолжая мирно посапывать в коленки. — Значит вы, ребят, уже объединились? — поинтересовался Феликс. — А свободного местечка не найдётся? — Конечно найдётся! — обрадовался Джисон. — Если не умеешь рэп читать, то можешь нам с текстом песни помочь. — Может лучше станцую? — поморщился Ли. — Я этих текстов уже на год вперёд написался. — Хм… — задумался Хан, почёсывая подбородок. — У нас танцевать не надо, а вот у Минхо… — Факультет хореографического искусства, — закончил Чан, смотря на Феликса в упор. На его взгляд Ли ответил таким же долгим, давая понять, что «да, я знаю о ком ты подумал, но всё будет нормально, не переживай». И как бы не отталкивала возможная встреча с Хваном и причина тревоги Чан-хёна, Феликс в любом случае не хотел сидеть сложа ручки, как фарфоровая кукла, пока все вокруг готовят выступления, планируют, продумывают и творят. Если Чану, Джисону и Чанбину танцор не нужен, то можно попробовать с Минхо. Ли ещё меньше переживал потому, что Минхо его хороший знакомый и вроде нормальный парень, с которым точно можно договориться. Хотя бы не в зале танцоров заниматься попросить Феликс точно сможет. — А давай, — повернулся к Хану Феликс и уверенно улыбнулся, — спроси у Минхо. Я буду не против с ним поработать. Феликс в этот момент затылком почувствовал остерегающий взгляд Чана, который сейчас точно обеспокоенно поджимает губы. — Отлично! — из-за возможности помочь другу Джисон аж засветился. — Прямо сейчас ему и наберу. Джисон выхватил телефон и шустро забегал пальцами по экрану. Он поднёс трубку к уху и растянул губы в широкой улыбке, когда по ту сторону раздался низкий голос Минхо. — Привет, хён. Последовал еле слышный ответ. — Слушай, как относишься к тому, чтобы Феликс с тобой выступление подготовил? Хан замолчал на несколько секунд, внимательно слушая Ли. Через мгновение скорчил довольную гримасу, подмигнул Феликсу и оттопырил большой палец. Напрягшийся было блондин улыбнулся в ответ и выдохнул, расслабленно откидываясь на стул. Видимо, без дела он на ближайшие пару недель точно не останется. — Окей, будем там через минуту, — сказал Джисон и сбросил вызов. — Там? — вопросительно выгнул бровь Феликс. — Минхо попросил подождать его у выхода. Пошли? — не успев договорить, Хан уже вскочил со своего места и закинул на плечо рюкзак. — Давай, — пожал плечами Феликс и тоже встал. — Никого не забыли? — окликнул их Чан. — Так собрание ещё не закончилось, — удивился Бану Джисон и кивнул в сторону сцены, где обсуждался прошлогодний день открытых дверей. — Ты не будешь слушать? — Эй, я, может быть, и задрот, но тот тип, который умеет правильно распределять приоритеты, — надул губы Чан и тоже поднялся, намеренно толкнув Чанбина рядом. Тот в его адрес проворчал что-то нелицеприятное, но всё же разогнулся и со скрипом потянулся за сумкой. — Тут уже ничего важного не будет, поэтому… — Вместо сна на неудобном стуле я мог поспать в столовке рядом с Сынмином, — плачуще простонал Чанбин и потёр затёкшую шею. — Ничего страшного, ходить полезно, — похлопал его по плечу Чан и пошёл за Джисоном и Феликсом на выход. Чанбин зло зыркнул ему в спину и поплёлся следом. Небо над городом расплескало облачные лужи, практически спрятав за ними солнце. Но несмотря на это всё равно было по-весеннему тепло. Компания расположилась у стены возле высоких дверей, то и дело пропускающих группки студентов. Феликс в спокойном ожидании наблюдал за ними, иногда отвечая на реплики значительно повеселевшего Хана. Спустя пару минут показался Минхо. Он поправил воротник чёрного бомбера, оглядываясь по сторонам. Феликс хотел окликнуть его, но Джисон был быстрее. Хан отлепился от стены и бросился к парню, крича и размахивая руками. Шатен заметил его и улыбнулся, сразу раскрывая руки и ловя прыгнувшего на шею Джисона. Феликс с удивлением наблюдал контраст между этими двоими. Непривычно спокойный по отношению к активному Хану Минхо спокойно выслушал быструю речь друга и повернул голову в сторону Феликса. Блондин приветственно махнул ладонью и направился к парочке. Хан отцепился от Минхо, чуть порозовев, засунул руки в карманы толстовки и, перекатываясь с пятки но носок, заговорил: — Хён, — обратился он к Минхо, — если вы с Феликсом всё-таки сработаетесь, то ваше выступление точно будет лучшим! — Ох, мамочки, ты перебарщиваешь, — смутился Феликс и пихнул Хана в плечо. — Нисколько! — отрезал Джисон и с гордым видом закинул руку ему на плечо. — Феликс у нас может всё. И текст напишет, и бит. Да я когда увидел, как он танцует, удивился, почему продюсерский, а не танцевальный, честно. — Ты меня продаёшь, что ли? — поморщился Ли. — Да как ты мог такое подумать, — драматично схватился за сердце Хан. — Всего лишь рекламирую талант, — Феликс закатил глаза, надеясь, что горящие щёки есть только в его голове. — Ха-ха, да верю я, верю, — засмеялся Минхо. — Тогда договорились. Кстати, Феликс, дашь свой номер? А то у меня твоего нет ещё, — почесал затылок Ли и улыбнулся. Всё ещё смущённый словами Хана Феликс протянул свой телефон Минхо, осуждающе зыркнув перед этим на чересчур довольного собой Джисона. За это время к ним, наконец, подошли Чан и Чанбин. — Это всё, конечно, очень мило и радостно, но, может, мы уже подумаем о том, чтобы приземлиться куда-нибудь? — сказал Чанбин, потирающий сонные глаза. — Не завидуй, — показал ему язык Хан. — Я? Завидую? Да максимум кому завидовать — это людям, которые сейчас обедают, — возмутился Со. — Или спят, — добавил Чан. — В точку, бро, — подмигнул ему Чанбин и широко зевнул. — А не плохая идея, кстати, — протянул Хан, задумчиво почесав подбородок. — Если ни у кого нет планов, то давайте сходим пообедаем в столовку. — Хани, вот за это я тебя и люблю! — обнял парня Со. — Чур ко мне идём. — Мне без разницы, — пожал плечами Феликс. — Мне тоже, — сказал Чан. — А вот я не могу сейчас, — грустно вздохнул Минхо. — Надо к своим на тренировку. — Блин, хён, — расстроенно протянул Хан и повис на его руке, хлопая глазками. — Может всё-таки с нами ненадолго? — Не-а, прости, Хани, — улыбнулся шатен и потрепал волосы Джисона. — Ладно, — отпустил его парень, но в следующую секунду в свойственной ему манере моментально повеселел. — Тогда пиши, если что. Мы там, кажется, надолго, — кивнул в сторону готового уже сорваться с места Чанбина. — Ой, да ты на себя посмотри, — оскалился в ответ Со. Компания попрощалась с Минхо и отправилась в сторону экономического факультета. Все пять минут пути Чанбин болтал без умолку, сделав полный и очень подробный экскурс в меню. Но даже про это он болтал не так много, как про Сынмина. Феликс с ним уже встречался, но узнать его поближе так и не получилось. Слушая Со, ему самому стало интересно посмотреть на «самого мудрого, умного и доброго парня во всём университете». Когда они зашли в отделанный деревом зал, Феликсу показалось, что он попал в залу дорогого особняка. — У меня нет денег, — выпалил Джисон. — Эй! Да всё нормально у нас с ценами, так же, как и у остальных. А стены фейковые. Если бы реально дерево использовали, то нас сюда даже не пустили, — оскорбился Чанбин. — Опа, а вот и Сынмин. Как всегда вовремя. Чанбин прошёл к сидящему почти в самом углу и гордом одиночестве парню в чёрных очках. Он пил какой-то сок и читал толстую книгу. Со склонился над ним, желая привлечь внимание. Парень же даже ухом не повёл и перевернул страницу. И только когда Чанбин практически положил подбородок ему на макушку, Ким Сынмин поднял на него раздражённый взгляд, поправил очки и захлопнул книгу. — Что? — Мы к тебе, — улыбнулся во все тридцать два Чанбин и плюхнулся напротив с полным еды подносом. — Привет, — махнул Джисон и пристроился рядом. — Ничего же, что мы присоединимся? — заботливо поинтересовался Чан. — Садитесь конечно, — доброжелательно улыбнулся Сынмин и указал рукой на свободные места. — А мне ты так не говоришь, — обиделся Чанбин и надул губы. — Не заслужил, — пожал плечами Ким и снова уткнулся в книгу. — Пф, — должен был раздражённо фыркнуть Со, но ухмылка в уголке губ говорила сама за себя. — Сынмин, — позвал его Феликс. Парень поднял на него глаза. — А ты участвуешь в дне открытых дверей, кстати? — Да нет, — он отпил сок. — Лучше время на учёбу потрачу. — Умница ты моя, — умиленно протянул Чанбин и потянулся к макушке Сынмина. Но тот не дал ему сделать задуманное, клацнув в сторону его руки зубами. — Но ты всё равно приходи смотреть, — сказал с набитым ртом Джисон, стараясь съесть всю еду в своей тарелке за раз. — Мы все участвуем. Сам понимаешь, новый фанат лишним не бывает. — Автограф бесплатно дам, — подмигнул Сынмину Чанбин. — Да я лучше хуй себе на лбу нарисую, — приторно улыбнулся ему Ким и поправил очки. — У тебя не очень получается. Давай помогу? — ответил Со. Наблюдая за перепалкой этих двоих Феликс никак не мог понять, почему от Чанбина буквально во все стороны исходят волны радости. Вдруг зазвонил чей-то телефон. Похлопав себя по карманам, Феликс убедился, что звонили не ему, а Джисону. Парень проглотил еду и принял вызов, расплываясь в довольной улыбке. — Правда? Крутяк, приходите в столовку к экономистам, — радостно ответил Джисон и сбросил вызов. — Минхо придёт? — спросил Чан и получил быстрый кивок Джисона. — А с кем? — поинтересовался Феликс, почему-то испытав при этом не совсем приятные ощущения. — С Хёнджином, — спокойно ответил Хан. «Ёпт твою…», — выругался Феликс и перевёл глаза на опасно нахмурившегося Чана. Ситуация складывалась крайне неприятная. Но больше всего Феликс переживал за Чана, который может наломать огромное количество дров, с помощью которых Феликсу будет легче гореть. Он и так уже чувствовал, как изнутри поднимается волна неприязни и раздражения, которые могут перерасти в настоящую злость. Ли не хотел встречаться с Хёнджином, поэтому мозг из всех возможных выборов выбрал оптимальный — покинуть опасную зону как можно скорее. Феликс понимал, что будет выглядеть подозрительно, но других выходов он не видел. Блондин прокашлялся в кулак и сглотнул вязкую слюну. Нужно было поспешить. Он буквально слышал тиканье секундной стрелки, приближающей момент «икс». — Эм, — промычал Феликс, делая вид, что время в телефоне о чём-то ему сказало. — Ребят, мне, короче, срочно надо к профессору зайти. Совсем забыл. Там дело неотлагательной важности, — затараторил Ли и выскочил из-за стола, провожаемый тремя недоумёнными парами глаз. Только Чан понимающе кивнул. — Блин, точно! — актёрская игра Бана была намного лучше навыков Феликса. Если бы не накаляющаяся ситуация, то он бы даже позавидовал. — Давай иди тогда. Напиши как закончишь. — Мгм, — промычал Феликс, схватил сумку, помахал всем на прощание и быстрым шагом пошёл к выходу. Сердце громко билось в груди, подгоняя идти ещё быстрее. Да Ли практически бежал. Время обеда кончалось и на выходе собралось слишком много народу. Ему пришлось сбавить шаг и он, стараясь лавировать между людьми, таким образом в максимально короткое время оказался в дверях. Вдруг за спиной раздался шум и Феликс на секунду испугался, что из-за него кто-то уронил поднос с едой или упал сам. Он хотел обернуться на ходу и поэтому не заметил двигающуюся навстречу фигуру. Удар. Тело потерялось в пространстве и всё вокруг смешалось в какофонию из звуков и цветов, дезориентируя ещё больше. Он замахал руками, стараясь ухватиться хотя бы за что-нибудь и уберечь себя от падения на жёсткий кафель. Но в последнюю секунду пальцы ухватились за чью-то руку, мертвой хваткой сжимая спасительную опору. Талию ощутимо сжали. Было неприятно, однако больше всего сейчас волновало сохранение с таким трудом пойманного равновесия. Ноги уже не скользили вперёд и держали тело относительно ровно. Ли согнулся, придерживаемый со всех сторон, и пытался восстановить потерянное дыхание. Когда за сжатыми в страхе веками перестали плясать радужные точки, он медленно открыл их и увидел прямо перед собой чёрную кожаную куртку. Быстро вдохнул в лёгкие приторный запах. Слишком знакомый. Слишком ненавистный. Он медленно поднял глаза и встретился с прекрасным лицом, приходившим в самых неприятных снах. Хван Хёнджин тяжело дышал, быстро бегая взглядом широко открытых глаз по чужому лицу. Его раньше аккуратно уложенные пряди чёрных волос у лица растрепались, пухлые губы с пожелтевшим синяком рядом были приоткрыты. Феликс зацепился взглядом за родинку под левым глазом, точно такую же, как у него. Несколько раз моргнул. И тут его накрыло ощущениями. Обнимающая за талию рука, пускающая по телу горячие волны. Слишком сильно сжатые в чужой ладони пальцы. Но, в отличие от жара физических ощущений, всё внутри пробрало могильным холодом. Феликс с силой оттолкнул от себя чужие руки. Хёнджин, не ожидав такого, попятился назад. Единственным желанием Ли было — уйти отсюда как можно дальше. Он, не поднимая глаз, рванул в сторону с целью проскочить мимо к спасительной свободе, но снова был схвачен за запястье. — Отпусти меня, — голос опустился на несколько октав, отдаваясь в лёгких громкой вибрацией. Он попытался снова вырвать руку, но чужая ладонь оказалась слишком сильной. — Да отпусти же! — повысил голос Ли, чувствуя как в груди поднимается волна звериной ярости. — Феликс, подожди, — тихо раздалось сверху. Мягкость и отчаянная мольба в этом голосе на секунду погасили пылающее внутри пламя. Феликс поднял удивлённые глаза на Хёнджина. Хван Хёнджин смотрел на него глазами с плескавшимся в них чувством, которое с ним было абсолютно несовместимо. Печаль и что-то тёплое, совершенно незнакомое. То, что он никогда раньше там не видел. — Нам надо поговорить. Пожалуйста.