Гетерохромия

Феликс распахнул глаза, но перед ними не стало светлее. Язык пересох, а сердце истошно завизжало в ушах. По неровным швам затрещала прорванная плотина его заторможенных мыслей. Он приоткрыл рот, не произнеся ни звука из сжавшегося от шока горла. Вибрирующая из-за громкой музыки стена за спиной не помогала собраться, лишь дезориентировала ещё больше. Её холод пробирал дрожью между костей и нервных окончаний. Или это был безумный ураган эмоций. — Ну? — пробило белый шум внутри тихим голосом брюнета и обрушило на голову звуки вокруг. Глаза словно заботливой рукой освободили от накинутой плотной ткани. Феликс быстро заморгал и захлопнул рот. Сквозь полумрак он различил пламя чужих глаз, с напряжённым нетерпением выискивающих ответ где-то глубоко внутри. Какой ответ? Каким он может быть, если у Феликса свинцом наливаются мышцы и тяжелеет дыхание каждый раз при одном взгляде на хитрое лицо Хёнджина. Какие слова произнести, если в голове живут воспоминания о том нежном и одновременно грубом, горячем до искр удовольствия перед глазами Хёнджине, который уже в их первую встречу стал тем, с кем Феликс мечтал быть кожа к коже от заката до рассвета? Тяжело, кажется, что неправильно, когда в животе завязывается узел возбуждения от одной только мысли о том, что их отношения могут перейти на такой уровень. Новый, странный, неизведанный ещё опыт, который ему предлагает именно он — Ледяной принц университета, всем известный Хван Хёнджин. А Феликсу сегодня хочется быть не таким, как обычно: аккуратным и вдумчивым. Он уже не похож на себя, такой открытый к человеку, который ранее был причиной залитых алым гневом глаз и булькающего болотной жижей раздражения. Наверное потому, что Хван Хёнджин казался другим в этот день. Да и не только в этот день, а всю неделю или больше. С таким Хваном хотелось проводить время, шутить, улыбаться и… Получать тепло. Касаться глазами, ногами и руками, пока не закончится время. Он медленно поднял опущенную ладонь и вплёл пальцы в мягкий шёлк чужих волос на затылке, не отводя взгляда ни на секунду. Брюнет прищурился и подался навстречу прикосновению. Ухмыльнулся в ответ, а у Феликса ненормально громко стукнуло сердце. Блондин медленно опустил взгляд ниже, на приоткрытый рот, и неосознанно провёл влажным языком по сухим губам. А может быть, ему позволено даже больше?.. — Люди такие предложения не делают ночью в клубе с тридцатипроцентным алкоголем в крови, — прошептал Феликс, наблюдая за мелькающей между чужих губ кромкой белых зубов. — Пьяный бы такое предложение не осилил, — Хёнджин стал на пару опасных миллиметров ближе, а губы блондина уже горели от безумного желания. Кто-то громко открыл дверь и с прохладой ночи занёс в их сумрак яркий смех. — Поэтому сожми уже долбанные волосы и притяни меня к своим губам. Я же вижу, что ты тоже хочешь, — низко прошипел брюнет. Он не настолько пьян, чтобы согласиться, и не настолько трезв, чтобы отказаться. Феликс балансировал на одной ноге над загадочной пропастью возможности, которую ему словами обозначил сам Хёнджин. Брюнет выглядел изнывающим от жажды пилигримом в бескрайней пустыне над последней каплей воды. Но каким бы нуждающимся Хван не выглядел, Феликсу всё ещё давался выбор, который он сам должен был совершить. И равновесие покачнуло то ли тронутое благодарностью сердце, то ли желающее разрядки тело. Или что-то другое, о чём думать не было ни сил, ни желания. Пауза, громкий вздох. Феликс сделал шаг в бездну, чтобы быть пойманным теплом губ Хёнджина на своих. Это было так хорошо, так идеально, что тело отреагировало на это долгожданное касание тихим стоном. Он послушно переплёл свои пальцы с чужими волосами и прижал брюнета ещё ближе, зажмурив глаза от сводящих с ума ощущений. Между зубов скользнул чужой язык, мягко коснувшийся языка Феликса. Он даже вздрогнул от обострившегося возбуждения и дёрнул зубами, слегка коснувшись нежданного гостя. — Ай! — взвыл Хёнджин и отстранился, высунув пострадавший язык наружу. Или не слегка. — За фто кусаэфся? — обиженно прошепелявил брюнет, взглянув из-под жалостливо сведённых к переносице бровей. — Ахаха, — громко захихикал Феликс от выражения чужого лица. Двумя руками он нежно пригладил взлохмаченные волосы на чужом затылке и улыбнулся. — Прости, я случайно. — Мммм, — мотнул головой Хван и зажмурился, пытаясь справиться с болью. В голове в этот момент проскользнули все слащавые сцены из дорам, где случаются совершенно по-идиотски выглядящие поцелуи для того, «чтобы не болело». А Феликс уже совершил один идиотский поступок, хуже быть уже не может. Тело было быстрее мозга, который не успел остановить губы, потянувшиеся к соблазнительно блестящему в темноте кончику чужого языка. С невыносимо пошлым чмоком он коснулся влажной кожи и отстранился, чувствуя вкус железа во рту. Задел, видимо, сильно. Стыд и смущение значительно оттеснили озорное желание увидеть чужую реакцию, но Феликс не отвёл глаз. — Прошло? И не зря, потому что на секунду вытянувшееся лицо напротив того стоило. Однако Хёнджин тут же скрыл удивление за ехидством. Он вытянул язык ещё сильнее, коснулся его кончика указательным пальцем и подмигнул. — Не-а. — Что-то не похоже, — на чужое кривлянье Феликс только и мог, что закатить глаза и сложить руки на груди. — Твой ответ на мое предложение не похож на «нет», — Хёнджин вдруг посерьёзнел и снова приблизил своё лицо, с интересом изучая каждую эмоцию. Искоса взглянув на него, Феликс не мог не заметить искру надежды в глазах напротив. Уголок губ дёрнулся из-за наивности брюнета, ведь всё здесь было очевидно. Феликсу дали выбор: прижать или оттолкнуть. И он его сделал. Но немного помучить Хёнджина всё равно хотелось. За былые заслуги, так сказать. — Похоже на мой пустой желудок, — грустно выпятил губы блондин и погладил живот. Тот, словно услышав, протяжно заурчал. — Пойду поем, — беспечно бросил он и сдвинулся с места, делая вид, что уходит. Один шаг. Второй. И тишина за спиной. Это напрягло, поэтому Феликс замедлился на третьем, и уже собрался поворачивать недовольное лицо на брюнета. Но, как и всегда, ошибся в своих ожиданиях. Хёнджин так резко похлопал по другому плечу, что Феликс испуганно подскочил и резко обернулся. На чужом лице расцвела слишком лукавая ухмылка. Словно её хозяин что-то задумал. Как оказалось, именно в этом Феликс никогда не промахивался. В следующую секунду задницы молниеносно коснулась широкая ладонь и скрылась с места преступления за убегающим Хёнджином вместе с милым: «Закажу тебе куриные бёдрышки!». Всё, что успел Феликс, это поражённо распахнуть всё, что только можно было распахнуть, и приложить руку к пострадавшей ягодице. В его мыслях или на самом деле, но кожа уже наливалась румянцем под плотно прилегающей тканью тонких джинс. И не только внизу, потому что возмущение подожгло всё тело праведным огнём, который выразился в простом и лаконичном: — Озабоченный придурок, — зло протиснул сквозь зубы Феликс, направляясь вслед за брюнетом. Говорят, что месть — это блюдо, которое подают холодным. Но проблема была в том, что Феликсу всегда жарко рядом с Ледяным принцем. Люди вокруг сдавливали ещё старательнее, самые разные виды алкоголя были зажаты между длинными, короткими, обкольцованными или зататуированными пальцами. Лица размывались разноцветными неонами. На секунду Феликс и сам потерялся в этом живом и бесконечно движущемся коридоре. Он остановился и приподнялся на носочки, пытаясь выцепить из толпы какую-нибудь из знакомых макушек, но его обзор тут же сбился налетевшим на плечо человеком. — Эй! — Феликса начинала раздражать ситуация, и поэтому он не сдержал пропитавшую выкрик грубость. Нахмурившись, перевёл взгляд на… танцующего хип-хоп Чанбина? Тот уставился на него так, словно привидение увидел, а потом счастливо просиял. — Фе-е-еликс, — протянул Со и пошатнулся куда-то в сторону, промахнувшись ладонями мимо плеч. Блондин с дежурной улыбкой рефлекторно поймал его пальцы и уместил там, куда они изначально целились. — Ой, — в ответ Чанбин только удивлённо икнул. — Воу, друг, да тебе бы полежать, — заботливо прокричал Феликс в чужое ухо, потому что из-за убивающей музыки по-другому было бы просто не слышно. — Не-е-ет! — снова протянул Со, но в этот раз победно улыбнулся и вскинул одну руку в воздух, чуть не попав Феликсу в глаз. — Сынмин-и проигрл, лохушк. Вт пусть и лжит, — с трудом проговорил Чанбин, чересчур активно мотая головой. — Ага, понятно… — с пониманием закивал Феликс, от всего сердца сочувствуя бедному «Сынмин-и». — А остальные где? — Хм, — Со с трудом выровнял положение тела и задумчиво припечатал указательный палец к губам, — они сосутся. Феликс замер на несколько секунд, пытаясь переварить услышанное. Пьяный в стельку друг мог оговориться, но именно эта фраза была самой понятной из всех, что он сказал за последние пару минут. Чанбин же был слишком увлечён пивом с водкой, чтобы заметить, как он и Хёнджин уходят. Со не мог каким-то образом увидеть их, целующихся у стены. Это невозможно. И безумно страшно. Ужасом пробрало от макушки до кончиков пальцев. Кровь отлила от лица, оставив после себя лишь наступающую холодом панику. — Кто? — напряжённо спросил блондин, наклонившись к другу и сжав ладони в кулаки. — Они ушли, и я тоже пошёл, а тут, пркинь, — как ни в чём не бывало ответил Чанбин. Широко расставил ноги для устойчивости и, пьяно улыбаясь и хихикая, пропел своё коронное вместе с параллельными движениями ладони и головы: «Чанбин-а, нуга ироке йеппыге науассо? Ури ома ома га» Феликс выдохнул осевший пеплом тревоги на лёгких воздух и отвёл взгляд, пытаясь вернуть мыслям ясность. Пальцы в кулаках холодили ладони, но сердце уже замедлило свой ход. Чанбин точно говорил про кого-то другого. Но… «Стоп», — его как будто ложкой по затылку стукнули. — Ты про кого?.. — повернулся к Чанбину блондин. Но в ответ его встретили яркие пятна от прожекторов на паркете, где раньше стоял друг. — И где его ловить… — устало простонал Феликс и взъерошил чёлку. — Не только его, — добавил парень, оглядев водоросли из человеческих тел вокруг. Из-за того, что алкогольное опьянение давно отступило под влиянием последних событий, блондин чувствовал себя неуютно в толпе нетрезвых тусовщиков. Поморщившись, он начал аккуратно лавировать между людьми, стараясь избежать ненужных столкновений. Он не знал, куда именно направляется. Главной сейчас была цель: найти Хёнджина с куриными бёдрышками. Не потому, что он хотел снова потеряться в темноте его глаз, а потому что хотел есть, конечно же. Ну и пнуть брюнета разочек тоже не помешает. Подумав о том, за что Хвана хочется пнуть, Феликс вдруг замер под натиском замешательства, голодным зверем разодравшего желание встретиться с Хёнджином. Кто-то задел его рукой, и он неловко отступил в сторону. Голова испуганно дёрнулась к зацепившему человеку. Мысли в голове замельтешили ещё быстрее, когда знакомые черты затмил притягивающий блеск улыбающихся глаз. Хёнджин уже вёл себя так, будто ничего особенно не произошло. Плавно подошёл и обхватил запястье рукой, мягко улыбнулся. А Феликса снова затрясло. Как ему общаться с ним? Как себя вести? Что делать? Блондин распахнул глаза ещё шире и попытался выдернуть теплеющую от чужих касаний ладонь, чтобы тело прекратило так остро реагировать. Но сердце забилось ещё быстрее, когда ему не только не дали этого сделать, а притянули ближе. Феликс задушил испуганный вздох и поднял глаза на брюнета. Улыбка на чужом лице медленно растворилась, уступив место нахмуренным бровям. Хёнджин внимательно разглядывал его лицо, и Феликс не сразу понял, почему стал причиной чужого беспокойства. — Всё нормально? Выглядишь напуганным, — серьёзно поинтересовался Хван. Феликс быстро заморгал и опустил глаза вниз, пытаясь справиться с накатившим смущением за себя. Но взгляд задел их сцеплённые руки, что совсем не помогло. Кажется, заалела шея. Благо вокруг ни черта не видно из-за синего света. Но всё равно ситуацию нужно было срочно спасать, чтобы не стало ещё хуже. — Я, — он прочистил горло и вернул зрительный контакт с Хёнджином, — просто есть хочу. — Из тебя бы получился ужасный аферист, — пошутил Хван, но на его лице не дрогнула ни одна мышца. — Ты к чему? — озадаченно нахмурился Феликс. — Врать совсем не умеешь, — ответил брюнет. В уголках его губ плохо прятался рвущийся наружу смех. — Кто бы говорил, — едко прошептал блондин и прищурил глаза. — А ты вот, напротив, слишком прямолинеен. — Я? — брюнет удивлённо округлил глаза. — Ты, — твёрдо проговорил Феликс и кивнул головой вниз, туда, где его запястье отправили на долгие пять минут принудительного заключения в чужой ладони. Глаза Хёнджина послушно изучили то, на что указал блондин. И когда брюнет поднял голову, то вместо лёгкого изумления на его лицо красиво, так, что вызвало раздражение, легла триумфальная улыбка. Феликс распахнул рот, но с языка не соскользнуло ни единого слова. Вдруг таким глупым показалось желание уколоть посильнее, вывалить свои грубые мысли на Хёнджина под теплом мягкого взгляда тёмных глаз. Брюнет несколько раз моргнул, а потом медленно прошёлся подушечкой большого пальца по чувствительной коже удерживаемой ладони. Миллионами побежали мурашки, и это окончательно успокоило шторм внутри Феликса. Только чаще застучало сердце. — Так ты из-за меня такой… — ровная линия чужого голоса истончилась, сдавливаемая выбором нужного слова. — Такой поражённый. Хёнджин не прекращал нежные поглаживания. Он словно пытался в полной мере выразить то море эмоций, которые вложил в пронзительный взгляд огромных зрачков. И Феликс ему верил. Яркое желание ответить честностью на честность появилось само собой. Его пальцы сами потянулись и обхватили чужое запястье точно так же. Реакция Хёнджина составляла один лишь быстрый взгляд вниз, но Феликс точно знал, что его не собираются останавливать. Блондин приблизил своё лицо к чужому и сжал руку чуть сильнее. — Скорее запутавшийся, — негромкий выдох в чужие губы. — В чём? — низкая вибрация голоса Хёнджина словно проскользнула между сцеплённых рук. — Не знаю, — Феликс замолчал, будучи не уверен в том, что стоит продолжать говорить. Но когда чужие ресницы напротив дрогнули, а брови чуть нахмурились, внутри что-то вероломно затянулось навстречу Хёнджину, а не прочь. Феликс глубоко вздохнул, собирая буквы в слова, слова в предложения. — Не знаю, что делать, — тихо проговорил блондин и потянулся ещё ближе к человеку напротив, — что делать со всем этим. Мы вроде теперь больше чем друзья, но не в романтическом смысле. Знаешь, у меня никогда такого не было, и я не знаю, как себя вести. Торопливо прошептав это в чужие губы, смотря в лоснящийся мрак за стеклом чужих глаз, Феликсу стало неестественно жарко. И страшно. Потому что реакция Хёнджина была непонятна. Но повисшая тишина не заставляла сердце тревожно сжиматься, а биться быстрее под жаром дыхания брюнета. Его глаза несколько раз скрылись за лениво опускающимися веками, губы поджались и снова заблестели под светом разноцветных прожекторов под потолком. Феликс почувствовал, как чужое запястье выскользнуло из ослабевших пальцев, но не исчезло. Хёнджин медленно поднял руку и щекотно заправил прядку чёлки ему за ухо. От пропитанного нежностью жеста сердце в груди чуть ли не задохнулось из-за ускорившегося бега. — Феликс, — его имя ещё никогда не говорили так, словно звуки уже не звуки, а капающий с языка сахар, — тебе не нужно знать. А делать то, что хочется. Феликс не успел вопросительно поднять брови, когда почувствовал обжигающе горячие ладони на своей талии. Он шокировано распахнул глаза и упёрся руками в чужую грудь в попытке оттолкнуть. — Тут же люди, идиот, — прошипел он и активно забегал глазами вокруг. — А если кто-то из наших увидит? — Всё равно, — ровно прошептал Хёнджин на ухо, провёл ладонями от талии к лопаткам, смяв одежду, и притянул ещё ближе к себе. Феликс рвано выдохнул, когда его грудная клетка встретилась с чужой, внутри умелыми руками скручивался узел. — Давай не тут, хотя бы, — слабо просипел он в чужую шею, задев кожу губами. Желания отталкивать брюнета уже не было, поэтому его пальцы только сжали кофту на чужой груди. — Ты же хочешь сейчас, — с улыбкой проговорил Хёнджин и нежно погладил спину. Феликс почувствовал, как слабеют колени от чужих касаний, как быстро бьётся сердце. Тело не могло соврать, поэтому он облизнул губы и со всхлипом согласился с еле слышным: — Мгм. — Вот видишь, — с довольной улыбкой ответил Хван, отстранившись. — Со мной ты делаешь то же самое, поэтому я не остановлю тебя, если ты захочешь прикоснуться ко мне, — он наклонился к губам и уже через секунду нежно держал их своими в маленьком чмоке, — так. Брюнет сделал шаг назад, забрав с собой источник жара. Парень спрятал руки в карманы джинс, хитро прищурился и ухмыльнулся, не отводя глаз от застывшего лица Феликса. Блондин чувствовал себя так, словно готовился к самому важному событию в его жизни долгое время и за несколько минут до него узнал, что всё отменяется. Это ничуть не обрадовало. А раздосадовало и обидело до напряжённых скул и щиплющего изнутри раздражения. Он захлопнул приоткрытый рот и выпрямил спину. Сложил руки на груди и приподнял подбородок. Феликс снова почувствовал себя обманутым ребёнком, и снова разозлился, но одно было по-другому — в этот раз он мог отомстить. — М, понятно, — он понимающе кивнул и опустил глаза вниз, стараясь удержать накинутую маску. — А если я, допустим, — шаг к Хёнджину и взгляд глаза в глаза, — захочу сделать так. Внимание привлёк изгиб шеи. Потянувшись к нему, пальцы аккуратно убрали мешающие пряди тёмных волос. Феликс медленно наклонился, шумно вдохнул сладкий запах и попытался не засмеяться прямо в шею брюнета. Потому что всё тело щекотало детское желание совершить что-то глупое и странное, но для себя смешное. Он знал, что Хёнджин сейчас отслеживает и чувствует каждое его движение. Знал по положенной на плечо ладони. Это подкинуло в горящий внутри костёр больше дров. Феликс выдохнул на светлое полотно нежной кожи под губами и с интересом проследил глазами разбежавшиеся во все стороны мурашки. Попытался поймать их маленькими, быстрыми поцелуями. Слизнуть языком. Прикусить зубами. Хёнджин крупно вздрогнул и рвано выдохнул на ухо, сместив одну руку на бедро, а вторую запутав в светлых волосах на затылке. Феликс зажмурился от удовольствия. С каждым разом ему всё сложнее было прекратить касаться Хёнджина. Нагреваться от его тепла, тонуть в бездне глаз и нежности губ. Желание это особенно обострилось сейчас, после чужих слов. Проблема, казавшаяся раньше нерешаемой, теперь оставила после себя только трепет крыльев выпущенных из клетки бабочек внутри. Но их хрупкие лапки уткнулись в железное упрямство. Феликс с грустью осознал, что по инструкции ему следовало бы уже заканчивать эту шутку. Если это вообще была она. Поцеловав влажную от его собственной слюны кожу в последний раз, блондин с трудом оторвался от чужой шеи и отступил на шаг назад. Вытер губы тыльной стороной ладони и попытался хитро ухмыльнуться. Получилось неестественно, потому что он так же, как и пошатнувшийся Хёнджин с чёрными от возбуждения глазами, не хотел бы это заканчивать. Брюнет несколько раз моргнул и неосознанно положил ладонь на то место, где мгновение назад были губы Феликса. Чужие глаза выразили непонимание, недовольство, но стоило им заметить выражение лица блондина, как брови в понимании приподнялись, повторив за уголками рта. Хёнджин шумно выдохнул и пропустил сумрак волос между пальцев, продолжая пристально смотреть куда-то за глаза, в душу. — Ты невероятный, — тихо проговорил Хван, пока бездна в его зрачках становилась всё глубже и глубже. Феликс снова почувствовал, как контроль над телом медленно ускользает от него, направляясь прямо в руки причины всех проблем. И это встревожило на секунду, заставив тело вернуться к жизни. Блондин поджал губы и отвёл взгляд, пряча замешательство за безразличием. — Ага, я з-знаю, — но сбивающее голос сердце скрыть возможности не было. Хёнджин сделал шаг вперёд и снова оказался аномально близко. Его губы коснулись края уха, а Феликс только и успел внимательно уставиться на него и спрятать зачесавшиеся от желания прикосновений ладони в кулаки. Дыхание в горле сжалось, но громкий стук в груди не останавливался ни на секунду. Блондин бы не удивился, если его сердце было слышно лучше музыки, содрогающей стены в клубе. — И ещё кое-что, — глубокий голос потёк лавой по венам. — Я бы прямо сейчас показал, что я хочу с тобой сделать, но… — брюнет резко встал к нему боком и прошептал, — сюда идёт Чан-хён. — Чего… — Вот вы где, — между тёмных силуэтов людей действительно материализовался Чан. Он выглядел напряжённым, словно думал о чём-то серьёзном. Феликс испуганно уставился на друга и вытянулся по струнке, параллельно стараясь вспомнить сколько сантиметров расстояния между ним и Хваном сейчас. Не мог же старший увидеть то, что происходило между ними мгновения назад? Видимо нет, потому что чужой взгляд не выражал ничего, что могло бы подтвердить самые ужасные страхи. Феликс позволил себе выдохнуть и перестал тереть краснеющую в темноте шею. — Хёнджин?.. — удивился Бан, но без злости. Блондин выдохнул ещё раз, довольный разрешившимся конфликтом между парнями. Всё-таки Чан простил Хвана вместе с ним, пусть и не сказал этого напрямую. — Привет, хён, — широко улыбнулся брюнет и дружелюбно помахал ладонью. — Зачем искал? — Ну, — Чан быстро посмотрел на Феликса и снова вернулся к Хёнджину. Словно глазами проверил, всё ли хорошо, — мы собирались в караоке. Пойдёте? — Пошли, — пожал плечами Хёнджин и радостно подмигнул Феликсу. Блондин нахмурился в ответ, но не смог отказаться от марафона песен Twice. Светловолосая макушка согласно кивнула Чану, а глаза внимательно сверкнули в сторону Хёнджина. — Отлично! — тут же засветился старший. — Тогда помогите Чанбина найти. Десять минут назад Сынмина чуть до смерти не затискал, а теперь исчез. — Я его в последний раз вон там видел, — подошёл к старшему Феликс и тыкнул в сторону танцпола. Раздражённый Чан тут же отправился в ту сторону, а Феликс за ним. Но не успел за другом и пару шагов сделать, потому что почувствовал на своей талии чужую руку и обомлел на несколько ледяных мгновений. Резко развернулся с намерением использовать небольшой опыт в тхэквондо на перепутавшим что-то человеке. И замер, уткнувшись носом в щёку смеющегося Хёнджина. — Руку убери, блять. А если Чан увидит? — выругался блондин и шлёпнул по тёплой ладони на боку. — Не увидит, — играючи шепнул брюнет и сжал пальцы чуть сильнее. — Я тебя сейчас- — Феликс замахнулся на Хвана, но тут же был пойман и поцелован в костяшки пальцев. — Хорошо, хорошо, принцесса, — приторным голосом проговорил Хёнджин и спрятал обе ладони в карманы штанов. Феликс не был в силах что-либо ответить после такого. Поэтому захлопнул распахнутый неожиданностью рот, попытался вложить в свой взгляд всю массу испытываемого недовольства и быстро отвернулся от ослепляющего своей ухмылкой брюнета. Торопливыми шагами он практически побежал за исчезнувшим в толпе Чаном. Чувствуя, как полыхают уши, щёки, шея и всё тело, он глупо улыбнулся. Потому что из-за действий Хёнджина что-то внутри дрожало от удовольствия так сильно, что ломало маску злости на лице. Хёнджин быстро его догнал и лишь был рядом всё время, пока Чан и Феликс носились по клубу в поисках Чанбина. Бан уже к охране идти собирался, нервно покрывая Со всеми возможными ругательствами, до каких только могло додуматься человечество. Но спустя двадцать минут беготни Со всё-таки нашёлся. Его бессознательная тушка всё это время валялась на лавочке за углом здания, где курили посетители. С трудом разбудив парня, ребята сбегали к оставшимся за столом Сынмину, Хану, Минхо и Чонину и вышли на улицу. Феликс глубоко вдохнул пропитанный прохладой ночи воздух и потянулся с довольным мычанием. Незамутнённый разум наслаждался короткой прогулкой до ближайшего караоке. Блондин с интересом осмотрел плетущихся ребят вокруг. Чанбин, правда, под эту категорию не подходил. Он прыгал от Сынмина к Чану, Чонину и Хёнджину с возбуждёнными криками в процессе своего несвязного рассказа. Хан тоже изредка поддерживал его громким смехом, прерывающимся на испуганные «ой» из-за заплетающихся ног. Его постоянно ловил Минхо, идущий рядом со спокойным лицом. Его щёки тоже розовели, но не так сильно, как у Чанбина или Джисона. И помимо этого нетрезвое состояние выдавали лишь чересчур долгие взгляды на дрыгающегося рядом Джисона, ленивое моргание и вызванные его поведением улыбки и высокий смех. Феликс заметил повисшего на шее Чана Чонина. Старший заботливо придерживал блондина за талию и мягко улыбался. Глаза удивлённо округлились, и в голове появилась парочка вопросов. Но тут из мыслей буквально выбил налетевший с объятиями Чанбин. — Ликси, ликси, ликси, ты ткой милашака-а-а-а, — протянул Чанбин и с улыбкой от уха до уха начал тискать за щёки. — Хён! — возмутился блондин и попытался отбиться от приставучего Со. Поведение друга было привычным, но ужасно смущало прямо сейчас, когда идущий рядом Хёнджин внимательно наблюдал за ними. — Ну Ликси-и-и, — заскулил Чанбин и снова потянулся к нему, но его молниеносно сгребли в охапку руки Хвана и оттащили в сторону. Феликс непонимающе уставился на хмурого брюнета. — Хён, смотри, мы уже пришли, — Хёнджин приторно улыбнулся и тыкнул пальцем в сторону видневшейся вывески караоке, но его глаза выражение губ решили не повторять. — О! — тут же взвился Чанбин и радостным галопом ринулся в указанном направлении. Хёнджин проследил его глазами, вернув лицу равнодушное выражение. А Феликс с трудом скрыл щекочущее горло хихиканье, потому что ревнующий Хёнджин его безумно забавлял. Брюнет перевёл на него взгляд, заметил улыбку и чуть приподнял брови, словно спрашивал о причине такого настроения. Блондин в ответ принял простодушный вид, пожал плечами и ускорил шаг к стеклянной двери в мир сорванных голосов и лопнувших барабанных перепонок. Остаток предрассветных часов они провели у микрофонов в небольшой комнатке. Были спеты все песни Twice и ещё примерно пяти женских групп. Чанбин почти подрался с Сынмином за микрофон, потому что хотел спеть с Чонином, но в итоге оказался на диване с саднящим плечом. Хан и Минхо попели только пару раз, а потом Джисон уснул на плече шатена. Хёнджин и Чан тоже поучаствовали, а потом просто наблюдали за скачущими у телевизора ребятами. Феликс был непривычно взбудоражен. Может быть из-за того, что знал, что за ним безотрывно наблюдает Хёнджин, а может быть только из-за выпитого стакана соджу. И успокоиться смог только тогда, когда в молочном воздухе под наполовину светлеющим небом ехал домой на такси, которое вызвал Чанбин. Мысли лениво шевелились, изредка шурша вспышками воспоминаний. Когда в замочной скважине двери квартиры последний раз провернулись ключи, сил хватило только на снятую обувь, воду для Джи и путь до кровати. От усталости он сразу же провалился в сон. И по привычке увидел проступающий силуэт красивого лица Хёнджина в темноте за прикрытыми веками. В груди разлилось тепло. Но где-то глубоко-глубоко всё ещё прятался страх перед неизвестностью. Острым когтем он поцарапал нежное спокойствие, и оттуда ядом просочился вопрос: Что же будет дальше?