Огонь, окутавший сердца

Громко хлопнув дверью, Никкаль поспешила к общему балкону в конце коридора общежития. Ноги отказывались нести ее, но ей срочно нужно было подышать свежим воздухом. Горячие слезы жгли нежную кожу, затуманив взгляд. Обронив по дороге один из горшков с растениями, к счастью, не разбив его, девушка вышла на балкон, упав на колени и жадно хватая ртом воздух. Ей давно не снились кошмары. Пять лет назад, когда они покинули дом детей, они перестали душить ее ночами, а когда Ниалл, спустя три года, забрал их в академию, она и вовсе перестала вспоминать родителей. Но сегодня прошлое накатило резкой волной, стирая все ее счастье и спокойствие, обретенные в этих стенах. Образ мамы, выгоняющей их с братом. Безразличный взгляд отца, когда он увозил их из дома. Призрачные голоса родителей, говорящие о том, что она по-прежнему никому не нужна — слова, что не были сказаны, но имелись в виду. Образы воспитателей в приюте, не способных защитить ее с друзьями от детской злобы и жестокости. Никкаль прижала руки к груди, стараясь сдержать рвущиеся наружу рыдания. Воспоминания о своем подобии жизни до семнадцати лет приносили невыносимую боль, которую она хотела, которую смогла забыть с новообретенной семьей, в своем новом доме. Но даже в свои двадцать три, спустя пять лет после того, как Ниалл дал им право на хорошую жизнь, спустя пятнадцать лет после того, как она попала в дом детей, в ее памяти оставался взгляд мамы, полный ненависти, брезгливости и, самое обидное — страха. Ее собственная мать боялась ее, верила, что она может причинить ей боль. Ее родной отец, папа…который даже не удостоил их последним взглядом, когда высадил у ворот дома. Она чувствовала вину. Не только перед родителями. Она напугала маму, ее силы заставили ту поверить, что ее дети опасны. Она чувствовала невероятное чувство вины перед Этаном. Из-за нее он тоже остался без родителей, из-за нее ему пришлось выживать с ней рука об руку. Никкаль почувствовала, как большие руки крепко прижимают ее к теплому телу, приподнимая с холодного пола. Лихорадочные поцелуи в лоб, рваные поглаживания по спутанным волосам, такой знакомый, солоноватый запах. — Искорка, тише, тсс… Все хорошо, посмотри на меня… Сильнее уткнувшись в его грудь, девушка разрыдалась еще сильнее, обхватив руками мужскую спину, царапая ту ногтями. — Все хорошо, я рядом… Хватка на ее талии становилась все крепче. Никкаль била его по плечам, кусала ткань льняной рубашки на плече, направляя гнев на весь мир на мужчину, который продолжал шептать теплые слова и гладить ее волосы. — Никки, посмотри на меня, — попросил тот, когда девушка обмякла в его руках, продолжая тихонько плакать. Не поднимая головы, Никкаль помотала головой, крепче сжав его в своих объятьях. Она чувствовала себя в безопасности, и не хотела покидать этот своеобразный кокон под угрозой ни смерти, ни исключения. — Хорошо, я понял. Никкаль подумала, что он отпустит ее и уйдет. Также, как это сделали ее родители. И он имел на это полное право. Но одной рукой подхватив ее под ноги, а второй удерживая за спину, Ниалл крепко прижал магичку к своей груди, унося ее с холодного балкона. Уплотнив воздух вокруг себя, чтобы заглушить свои шаги и всхлипы студентки, он шел по ночному коридору к лестнице, ведущей в крыло преподавателей. Когда перед дверьми в свои покои он переложил девушку на одну руку, удерживая ее с помощью воздуха, чтоб открыть двери, она открыла глаза. Посмотрела на лицо ректора, и вместо ожидаемого осуждения или злобы, увидела теплую улыбку и плохо скрываемое беспокойство. Вновь переместив вес девушки на обе руки, он зашел в комнату и ногой захлопнул входные двери, направляясь к следующим, что были слева от камина. «Спальня», — Пронеслось в голове Никкаль. Аккуратно уложив огненную на смятую постель, он поспешил обратно в прихожую, чтоб закрыть двери на ключ. Сквозь затуманенный взгляд Никки попыталась разглядеть обстановку. Стены из холодного светлого камня, деревянный пол, устеленный мягкими коврами. Книжные шкафы, явно не вмещающие в себе все книги из личной библиотеки хозяина, большое, на вид уютное кресло вблизи окна. Комната была небольшая, не было много мебели или декора. Лишь самое необходимое, с разными видами диковинных растений, которые она пока не видела даже в оранжерее. Все казалось нетронутым, лишь постель была не убрана. Неужели он спал перед тем, как пришел за ней? Из этой комнаты, помимо той, с которой они зашли, было еще две двери. Пока Никкаль думала, сколько же еще может быть комнат в его покоях, Ниалл вернулся к ней, держа в руках пузырек с синей жидкостью. Подтащив табуретку, которая стояла у шкафа, к кровати, уселся на нее. Отложил склянку на пустой прикроватный столик и нежно посмотрел на подопечную. — Мы можем поговорить, если ты хочешь. Девушка подумала несколько секунд, и когда глаза вновь стали заполняться слезами, резко замотала головой, обхватив руками колени. Ниалл тяжело вздохнул, не зная, как правильно поступить, какие слова подобрать. Но Никкаль заговорила первая. — Прости меня. — За что ты просишь прощения? — Ниалл нахмурился. — Ты спал… А тут я, со своими пустяками. Мужчина оторвал её руки от колен, взяв их в свои. Поднёс к губам, согревая их горячим воздухом. В комнате было достаточно холодно, а на ней была лишь пижама, которая, как он догадывался, не могла быть достаточно тёплой для зимнего вечера. — Тебе не за что извиняться. Твоё состояние — не пустяк для меня. В будущем я был бы рад, если бы ты пришла ко мне, а не бегала по коридорам общежития. А если бы я не увидел тебя со своего балкона? Долго бы ты там сидела? Сколько бы времени провела в одиночестве? Пристыженно опустив голову, Никкаль дрожащими губами повторила: — Прос… — И слышать не хочу. — Ниалл отпустил её руки, но лишь для того, чтобы взять пузырек и протянуть его девушке. — Выпей. Поможет заснуть. Снов ты не увидишь, обещаю. На её лице читалось сомнение. Но это ведь Ниалл… Он же не станет советовать плохого? Он всегда делал все ради её блага. Неуверенно протянув руку, она внимательнее рассмотрела содержимое флакона. « «Сон без сновидения»…он не ходил куда-то далеко за ним. Оно у него всегда под рукой.» Сердце Никкаль сжалось от этого факта. Она уже видела, как много пустых пузырьков хранилось в его комнате. Помнила, как он вздрагивает в непогоду, во время грома и ударов молний. Как часто просыпалась посреди ночи, а в его комнате горел свет, будто он и не ложился. Она думала, что у него кто-то бывает по ночам, и эта мысль отзывалась болью в ее груди. Но причина была… в кошмарах? — Выпей, Искорка. Тебе станет легче. Стул заскрипел, когда ректор встал, разворачиваясь к двери. Не успев подумать, Никкаль схватила его за руку, удерживая на месте. — Куда ты? — Принесу тебе другое одеяло, и постелю себе в прихожей. Надо бы ещё разжечь камин, тебе тут будет холодно, огненным тяжелее переносить мороз… — Не уходи! Ниалл удивлённо взглянул на подопечную, на лице которой застыл страх и отчаяние. — Пожалуйста, не бросай меня. Не оставляй меня одну, я не могу, я… Он сел на кровать, крепко прижав девушку к своей груди, позволяя выплеснуть на себя все эмоции, которые вызвал этот кошмар. — Я всегда буду рядом, слышишь? Что бы с нами не случилось — я с тобой. Подождав, пока всхлипы не стали тише, он поднял упавший пузырек и протянул Никкаль. — Ты все ещё можешь выпить это. Или я заварю тебе трав, но эффект будет не такой, как ты бы хотела. Выбор за тобой, я останусь в любом случае. — Точно не уйдёшь? Губы Ниалл растянулись в утешительной улыбке — Обещаю. Он не настаивал. Держал снадобье столько, сколько было нужно, чтоб она решилась. Когда он уже был готов спрятать его обратно и заварить ей трав, а потом провести пол ночи, успокаивая её, она протянула ладонь, взяла флакон и выпила содержимое. Он аккуратно забрал пустой пузырек из ее рук и отставил обратно на столик. — А теперь, давай попробуем поспать, — Ниалл полушепотом обратился к девушке с осторожной улыбкой, протянув ей свою ладонь. Никкаль кивнула, аккуратно устроившись на боку, лицом к мужчине. Самому ему пришлось сесть на полу, чтоб ей было удобнее держать его за руку. Зеленые глаза в темноте внимательно изучали голубые напротив, стараясь найти ее источник беспокойства. — Мне снилась мама. Вмиг ему показалось, что из комнаты выкачали весь воздух. Казалось, он даже задержал дыхание, чтобы не спугнуть ее. За пять лет их знакомства Никкаль ни разу не делилась с ним о своей жизни до него, не рассказывала о своих родителях. — Она боялась меня, Ниалл. Поэтому нас отдали в дом. Мама боялась, что я заберу ее душу. По щекам вновь начали катиться слезы, трепетно стираемые Ниаллом. Он молчал, хотя и хотел много чего спросить. Но если она захочет — она расскажет. Он хотел, чтоб она сама начала открываться ему. Такими темпами, которыми она была готова. Зелье начинало действовать. Веки становились все тяжелее, поэтому держать глаза открытыми ей давалось все сложнее. Через несколько минут послышалось мирное сопение. Тогда Ниалл аккуратно освободил свою руку, за которую даже во сне крепко держалась Никкаль. Тихо, но при этом спешно, закинул дров в камин, разжигая огонь. Вытащил из шкафа еще одно одеяло, вернулся в спальню и укрыл девушку, дополнительно положив ей в ноги грелку с горячей водой. Потому что огненные тяжелее переносят мороз. Притронувшись к ее лбу, убедился, что вокруг нее комфортная температура. Только тогда он осел на пол, бережно взяв ее за руку, будто и не отпускал. — Спокойной ночи, моя сильная Искорка.