Starve, binge and purge — like clockwork

      Чонину нравится вкус рая.       Вкус смерти.       Он — медленно умирающий, увядающий и чахнущий, когда его тело умоляет его дать ему пищу.       По мере того, как его волосы тускнеют, им становится всё легче выпадать. Как его скулы опускаются до костей, так и ключицы, грудная клетка и позвоночник становятся более заметными.       Смертельно, но так божественно.       Прошло много времени с тех пор, как Чонин ел настоящую еду. Прошло почти две недели, если быть точным. Всё, что он хотя бы «ел» — это кофе, жевательная резинка и мятные леденцы, он мог почти поклясться, что его зубы гнили из-за количества сахара и конфет, которые он потреблял.       В последнее время он часто падал в обморок на репетициях. Обычно это длилось всего две минуты или около того, пока он не очнётся, и большинство других могли дать ему что-то вроде низкокалорийной закуски, от которой он всегда отказывался, поэтому они просто предлагали ему электролитный напиток.       Его менеджер совсем не доволен тем, что с ним происходит — команде по связям с общественностью каждую неделю приходилось публиковать заявления о состоянии его здоровья и откровенно лгать СМИ. Конечно, это чушь собачья — но ему было наплевать.       Его менеджер зашёл так далеко, что даже солгал Пак Джинёну, сказав, что у него просто диагностировали что-то такое, из-за чего ему трудно есть. Если бы он только мог видеть стопки поддельных медицинских документов, его менеджер угодил бы в тюрьму.       Минхо возненавидел Чонина после того, как тот оскорбил его еду. Феликс едва замечал его после того, как обнаружил, что тот выбросил всю выпечку, которую он приготовил для Чонина.       Чан беспокоился о нём, всегда присматривал за Чонином и заставлял его есть, но никогда не мог сделать это должным образом из-за своего плотного графика. Чанбин не стал утруждать себя попытками помочь ему поесть после жаркого и личного спора с Чонином. Он хочет, чтобы он умер, вероятно (и Чонин бы даже не возражал)       Сынмин... был единственным, кто был достаточно настойчив, чтобы заставить его есть до этого дня. Конечно, Чонин всё ещё пытается оттолкнуть его, но тот был настроен решительно.       Всё обернулось дерьмом, и он ... почему-то не чувствует себя виноватым.       Но, может быть, потому, что были Хёнджин и Джисон, которые всегда защищали его и пытались помочь чувствовать себя менее одиноким. Хёнджин помогал ему выбрасывать еду всякий раз, когда Чан был рядом, а Джисон бежал ближайший магазин, чтобы купить «безопасные продукты» Чонина, если это вообще можно так назвать.       Хёнджин, Джисон и он снова были одни в общежитии. Хёнджин сидел в своём телефоне, пока Джисон перекусывал вазелином.       Тем временем Чонин открыл холодильник только для того, чтобы вытащить ещё одну банку кока-колы зеро. Открывая крышку, прежде чем выпить её.       — О, — сказал Хёнджин, прежде чем взглянуть на Чонина. Чонин заметил это, подняв бровь, довольно раздражённо.       — Что? — спросил Чонин.       — Кто-то написал глупое дерьмо о твоём теле, — сказал Хёнджин, прежде чем передать телефон Чонину, который взглянул в него.       Это был твит, и, оказалось, Хёнджин тоже был сторонником нарушенного питания в Твиттере. Он прокручивает тему, используя Чонина в качестве основной ссылки.       "Он скорее среднестатистический парень".       "Из него всё ещё вываливается жир, фу".       "Он мог бы сделать лучше".       Чонин закусывает губу, ставит банку кока-колы, прежде чем сделать прерывистый глубокий вдох. Он зажимает переносицу, раздражённый, и ... грустный. Они разочарованы в нём.       — Не слушай их, Айен-а. Они, наверное, просто завидуют тебе, ты на самом деле выглядишь таким худым, — отозвался Джисон, выбрасывая контейнер с вазелином, прежде чем достать другой.       — Да, Джисон прав. Кстати, другие мемберы и даже весь персонал беспокоятся о тебе — ты худой. Могу добавить, что чрезвычайно худой, — добавил Хёнджин.       Он не может заставить себя поверить в это. Его разум всё ещё искажён с того момента, когда он был в своём самом высоком весе, и до сих пор — он всё ещё толстый.       — Спасибо. Боже, я так ... устал от этого. От всего этого, — Чонин сделал ещё один глубокий вдох, чтобы скрыть слёзы, которые вот-вот хлынут.       — Я иду спать, скажи Чану, что я не голоден, спасибо, — сказал Чонин, прежде чем уйти в свою спальню и закрыть перед ними дверь.

      ***

      Ежеквартальная оценка состояния здоровья.       Время года, которое Чонин ненавидел больше всего, даже в дни до дебюта расстройства пищевого поведения. Предполагалось, что это будет выполняться только в течение первых трёх лет их жизни в качестве айдола, как сказали большинство айдолов, с которыми он дружил из других групп и компаний, — но JYP никогда не удосуживался лишить их этого.       Каждые три месяца их заставляли посещать кабинет этого частного врача. Доктор рассказывала о том, что им нужно улучшить со своим здоровьем и так далее. Но это было больше ад, чем что-либо ещё, доктор вообще не пыталась помочь — чушью о «помощи со здоровьем», то есть.       Всякий раз, когда заканчивалась ежеквартальная оценка, по крайней мере, один или два участника выходили, получив совет сесть на диету.       Хёнджин был одним из них, который вышел с брошюрой о диете, которую дал доктор, вспомнил Чонин. Около двух лет назад, прямо перед выпуском NOEASY.       Перед выпуском NOEASY у Хёнджина был длительный перерыв. Он переедал, чтобы справиться со своей грустью, и поскольку он был вынужден просто оставаться в общежитии, отстранённый от любых занятий и даже не допущенный появляться на публике, он погрузился в рисование и спал целыми днями.       За эти шесть месяцев он набрал почти семь килограмм жира. Он помнил, что когда Хёнджин вышел из кабинета врача с брошюрой, он плакал.       ...Вероятно, именно так Хёнджин попал в расстройство пищевого поведения, хм.       Чонин сидит прямо под дверью кабинета врача, ожидая своей очереди. Он теребит уши, беспокойство проносится сквозь него, когда часы, которые висели над стеной, тикали.       Затем...       — Ян Чонин?       Чонин встал, когда доктор, которого они знают годами, пригласила его внутрь. Она очень ... прямолинейный человек. Добрая, по тону, но не в речи.       Он ненавидит её, очень сильно.       — Хм, Вы выглядите ... похудевшим с Вашего последнего визита. Вы соблюдали диету, которой я советовала Вам следовать? — сказала она этим ... раздражающим голосом.       — Да, я соблюдал. Это было тяжело, — сказал Чонин очень прямо.       Нет, я этого не делал. Я морил себя голодом, потому что так сказала моя мама, единственное, что я сказал верно в этом предложении — это то, что это было «тяжело».       — Тогда ладно. Я просто проверю Ваши жизненные показатели, прежде чем мы займёмся другими делами...       Она выполняла привычные вещи, которые всегда делала. Прослушала работу его сердца стетоскопом, проверила глаза, уши ... прежде чем он услышал это:       — Хорошо, теперь мне нужно только, чтобы Вы встали на весы, прежде чем мы продолжим и закончим на этом осмотр. Снимите для меня обувь и пальто, — улыбнулась она.       О, боже. Он надеется на Всевышнего Иисуса, что потерял хотя бы что-то.       — О, хорошо.       Чонину потребовалось много времени, чтобы снять и обувь, и пальто, даже аккуратно сложив его. В глубине души он просто молился пережить её осуждение — чтобы она не посадила его на диету.       — Сделайте шаг вперёд ради меня.       Чонин облизывался, вставая на весы, пока доктор сидел рядом с ним и регулировал линейку весов, пока она, наконец, не встала на место. Чонин долго зажмуривал глаза, боясь увидеть результат.       Глаза доктора расширились при прочтении:       — О, вау. Сто восемь фунтов ... это ИМТ равный шестнадцати.       Чонин открыл на это глаза. Это было правдой, он весил сто восемь фунтов.       Всё ещё недостаточно. Ему нужно сбросить больше. Ему нужно добраться до двузначных цифр. Ему нужно достигнуть девяносто восемь фунтов.       — О, хаха, — рассмеялся над этим Чонин.       — Чонин, Вы хорошо питались? Я помню, что в прошлый раз, когда давала Вам план диеты, я позволила Вам сбросить всего десять килограмм, но Вы, похоже, сбросили больше, чем рекомендовано, — доктор усаживала его, Чонин отказывался.       — Ах, кажется, я сбился со счёта. Я прошу прощения, — сказал Чонин вежливо. Хм, довольно удивительно, что он похудел почти на шесть килограмм всего за две недели. Он искренне думал, что обречён в этом.       — Ну, теперь Вы можете остановиться. На самом деле... — доктор вытаскивала брошюру, на этот раз с другой обложкой, — Мы собираемся попробовать кое-что новое. Вместо того, чтобы худеть, я настаиваю набрать вес обратно. У Вас опасный диапазон ИМТ, и Вы же не хотите умирать сейчас, не так ли? — рассмеялась она, прежде чем её лицо исказилось чем-то более серьёзным.       — Однако, в самом деле. Ваш организм может отключиться в любую минуту, и смерть от недостаточного веса распространена, особенно у людей с анорексией и булимией. Хёнджин и Вы, действительно, совершенно одинаковые, — заявила она и сунула брошюру ему в руку.       — Просто попытайтесь следовать брошюре, и Вы будете на правильном пути. Может быть, тогда Вам не нужно будет идти на следующий приём к врачу.       Чонин открыл брошюру, в ней было много о калориях и здоровом питании. Сколько калорий он должен потреблять в день, какие виды пищи должен есть, и некоторые другие советы по питанию.       Он не собирается следовать этому дерьму. Он знает, что лучше не терять бдительность.       — Хорошо, тогда спасибо, — он улыбнулся доктору, прежде чем его отпустили.       Он нашёл ближайший мусорный бак, скомкал брошюру, прежде чем выбросить её. Он не может позволить, чтобы эта вещь, созданная дьяволом, находилась рядом с ним.