Под ножом

После их сложного разговора прошло три дня, но осталось напряжение, словно неприятное послевкусие, и это портило Сакуре настроение. Она была расстроена решением Мадары, но в то же время не могла выбросить из головы воспоминания о том, как он прикасался к ней. Это сводило ее с ума и одновременно раздражало. Поэтому, она делала то, что у нее получалось лучше всего, когда не хотелось о чем-то думать: она вся погрузилась в работу. Все эти три дня Сакура почти не покидала больницы - свое время она проводила в операционной. Сегодня она начала день с Наруто, помогая ему с травмой при падении у маленького мальчика, а потом ее вызвали, чтобы помочь жертве с ножевым ранением. После этого она хотела перекусить, но на полпути ее прервали, так как поступил пациент, попавшей в ужасную автомобильную аварию. Когда появилось время подумать о чем-то другом, то получился идеальный день. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, когда Сакура закончила свою последнюю операцию. Она взяла вещи из шкафчика, накинула короткое пальто поверх халата, и спустилась в столовую, чтобы быстро выпить кофе, и вернуться к Мадаре на ночь. Там она примет душ и сразу ляжет спать. В это время ночи в больничном кафе было мало народу. Там остались только двое работников, а также несколько медсестер и посетителей. Сакура едва взглянула на них, сразу подошла к кофемашине, взяла одноразовый пластиковый стакан, и потянулась к кофеварке. И тут она с кем-то столкнулась. — Ой, извините. Проходите, пожалуйста, — вежливо сказала она, отступая. Она была так сосредоточена на кофе, что даже не заметила, что подошел кто-то ещё. Рядом с ней улыбался мужчина. Он выглядел будто ее возраста, но морщинки вокруг глаз выдавали, что он был старше на десять, а то и больше лет. Он был высок и хорошо одет, в безукоризненном костюме с дорогими часами на запястье. Он взял для нее кофейник и поднес его к стакану в ее руке. — Мои извинения. Позвольте мне, — ласково сказал он. Сакура улыбнулась в ответ и протянула свой стакан, разрешив ему налить для нее кофе. — Вы только не поймите меня превратно, но вы выглядите так, будто вам оно нужнее, чем мне. Длинный день? — спросил он. Он налил свой стакан и передал ей термос из нержавеющей стали с молоком. Она с благодарностью приняла его, и налила немного, пока ее кофе не стал миндального цвета. — Очень. У меня было три экстренных операции подряд, — сказала она ему. Мужчина моргнул, ошеломленный. — Вы здесь врач? —Да, хирург. От его удивленного взгляда в груди на мгновение вспыхнуло раздражение. Это было уже не в первый раз, когда ее принимали за медсестру, и, хотя она любила своих медсестер, её это раздражало. Но мужчина тут же добавил: — Я не хотел вас обидеть. Я работал во многих больницах, но никогда не встречал такого молодого хирурга как вы. Ваш интеллект должен соперничать с вашей красотой. Какой же он дерзкий! Тем не менее, Сакура не могла не улыбнуться, прячась за стаканом, и смакуя вкус горького кофеина. — Это вас пугает? — спросила она, взглянув на него. Он слегка ухмыльнулся. — Наоборот. Она точно знала, что он имеет в виду, но, хотя он был явно привлекательным мужчиной с шелковистыми каштановыми волосами и глазами цвета шоколада, они не были теми обсидиановыми, которые она обожала. Его взгляд был слишком открытым и слишком самоуверенным. — Значит, вы здесь работаете? — спросила Сакура, незаметно отклонив его флирт. К ее облегчению, он принял это без дальнейшего давления. — Только в качестве подрядчика. Я только что прилетел, и скоро у меня встреча с главой хирургического отделения, — сказал он, бегло взглянув на часы, — мне сказали, что ее офис находится на третьем этаже, но боюсь, что остальные детали ускользнули от меня. Она с сочувствием улыбнулась ему. — Это немного сложно. Я уже собиралась домой, но могу проводить вас, если хотите. Его карие глаза, казалось, засияли от ее предложения. — Это было бы очень любезно с вашей стороны. Договорившись, они подошли к кассе, чтобы оплатить напитки. Мужчина настоял на том, чтобы оплатить ее кофе в обмен на ее любезное предложение, и Сакура провела его через больницу к лифтам, чтобы подняться к кабинету главы отделения. По пути они говорили о всяких пустяках, в основном о его полете и ее работе. Сакура рассказала ему пару случаев, опустив любую личную информацию о пациентах и описывая свои достижения. Казалось, он был очарован ее хирургическими способностями, а ей всегда нравилось говорить о своей работе. Они только разговорились, когда она поняла, что они дошли до места назначения. — Ну, вот мы и на месте, — сказала Сакура, указывая на большой кабинет с табличкой "глава хирургии Ширануи Шизуне" на двери. Они остановились в нескольких шагах от кабинета, и мужчина повернулся к ней. — Еще раз спасибо за вашу помощь. — Нет проблем, — отмахнулась она, — надеюсь, ваша встреча с главой пройдет хорошо. — Если так, то мы еще здесь встретимся. Ей стало любопытно. Неужели он тоже хирург? Что-то по нему не похоже. Возможно, он юрист или представитель отдела кадров. И все же, она не могла не улыбнуться. — Возможно, в следующий раз я куплю вам кофе. Внезапно она поняла, что допустила промашку и извиняюще улыбнулась. — Прошу прощение. Я видимо так устала от работы, что даже не представилась. Меня зовут Сакура, — сказала она, протягивая руку. Он очаровательно улыбнулся, переложил свой напиток в другую руку, и принял рукопожатие. Его рука была еще теплой от кофе. — Рад познакомиться, Сакура. Я - Хаширама. Они замерли на мгновение, он долго держал ее руку, и, наконец, ослабил хватку. Сакура улыбнулась ему в последний раз, развернулась и вышла из больницы, намереваясь принять душ и лечь в постель. Ее сопровождающий ждал ее возле больницы, как всегда. Они почти не разговаривали, только обменялись обычным приветствием, и он отвез ее к Мадаре. Когда они прибыли сразу после захода солнца, Сакура поднялась в свою спальню. Она повесила пальто на спинку стула перед туалетным столиком, вынула из карманов свой больничный значок и телефон. Едва она сняла туфли, как в дверь постучали. Это было необычно, но она поднялась с края кровати, и ответила. Дверь открылась и появилась Хина. — Господин Мадара просил вам передать, что ужин будет подан через двадцать минут, — сказала ей Хина. Сакура в недоумении моргнула. — Ужин? — Да, он заказал повару приготовить жаркое на вечер. Это было не совсем то, что она имела в виду. Сакура больше беспокоилась о том, что означает ужин с Мадарой. После их разговора в кабинете несколько дней назад она бессознательно избегала его. Ей нужно было время все обдумать, чего она не давала себе со всеми дополнительными сменами, и теперь, все, что ей хотелось, это лечь спать. — Угу… я только что вернулась из больницы, — сказала Сакура, неопределенно указывая на свою одежду. Старшая горничная только улыбнулась. — Мадара сказал, что они подождут, пока вы не будете готовы. — Они? — в замешательстве переспросила она. Хина кивнула. — Мадам Микото настояла, чтобы вы присоединились к ним за ужином сегодня вечером. А это означало, что она не может отказаться от ужина, это было бы невежливо. Она подавила вздох. — Я скоро буду внизу. У нее было мало времени и Сакура решила не мыть голову, а просто приняла душ. Она заплела волосы в косу, умылась и стерла с кожи запах крови и антисептика. Вытершись, она надела серое кружевное платье. Оно было не самым лучшим, но достаточно красивым и удобным. Она не сомневалась, что все они на ужине будут разодеты. Конечно же, ее предположения оказались верны. Только за столом сидели не только Мадара и Микото. Изуна тоже был там, а также мужчина, которого Сакура еще не знала. Она на мгновение осмотрела незнакомца, и ее взгляд автоматически скользнул к Мадаре. Он сидел во главе стола, справа от него был Изуна. Они оба были одеты в идеальные костюмы и при галстуках, Изуна был в белой рубашке, а Мадара в темно-синей. Микото была пока единственной женщиной за столом, но она сидела словно королева в своем черном вечернем платье. Оно обтягивало фигуру и подчеркивало бюст, но в то же время не было слишком смелым. Сакура внезапно почувствовала себя так скромно одетой, что подумала даже вернуться обратно и переодеться, но тут Мадара повернулся к ней. Его лицо было слегка нахмурено, когда он слушал мужчину, но все, казалось, исчезло в тот момент, когда он увидел ее. Микото проследила за взглядом своего кузена. — Сакура, дорогая, — тепло улыбнулась она. Все посмотрели на нее, и она неловко заерзала под всеобщим вниманием, нервно заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. — Прошу прощения что заставила вас ждать. Я недавно вернулась с работы. Мужчина напротив Микото промолчал, но она заметила, что он слегка нахмурился. Уголок его рта опустился вниз, и это напомнило Сакуре кого-то. Тут она поняла, что он похож с Итачи. Скорее всего, он - его отец, а значит – супруг Микото. Он молча наблюдал за ней, а Микото сочувственно улыбнулась: — Бедняжка, ты, наверное, очень устала. Проходи, присаживайся. Давай нальем тебе чего-нибудь. Дружелюбие Микото смыло всю нервозность Сакуры. Она прошла в комнату и вежливо улыбнулась: — Вообще-то только воды будет достаточно. Она была почти уверена, что любое спиртное выбьет ее из колеи, и если она заснет за ужином, то это будет выглядеть грубо. Сам стол был накрыт тарелками и сверкающими столовыми приборами. Еда еще не была подана, но в каждой сервировке уже стоял стакан воды, а также напиток по выбору человека. Только тогда Сакура увидела, что свободное место за столом было напротив Изуны, слева от Мадары. Он встал, когда она подошла, и внутри все скрутило узлом от волнения, когда он подвинул для нее стул. Она тяжело сглотнула, но в присутствии других она уже не чувствовала того напряжения между ними. Она задумалась, не надумала ли она сама все это. Выражение лица Мадары было совершенно непроницаемым, но она разглядела мягкость, скрытую в глубине его темных глаз. Этот простой взгляд развеял все ее тревоги, и она улыбнулась ему в знак благодарности, подоткнула подол своего платья и опустилась на стул, он подвинул ее к столу. Как только она села, Мадара вернулся на свое место во главе стола. Он взглянул на Хину, которая стояла вдалеке. — Сообщите, пожалуйста, Конан, что мы готовы. Старшая горничная вежливо склонила голову и отошла. Как только она вышла, Микото положила нежную руку на предплечье Сакуры. — Кажется, вы еще не знакомы, это мой муж, Фугаку. Фугаку, это - Сакура. Она - хирург, который спасла Итачи после инцидента с Тобирамой. Сакура попыталась не напрягаться при упоминании Тобирамы и улыбнулась Микото. — На самом деле, я его не спасала. Рана была довольно простой, если говорить о пулевых ранениях. — Ты скромничаешь, — возразила Микото. Ее доброта заставила оставшееся напряжение в плечах Сакуры исчезнуть, даже когда Фугаку сухо кивнул головой. — Рад встрече с вами. Его слова были сказаны достаточно вежливо, но Сакура чувствовала, что это было по большей части формальностью. И это чувство было взаимным, но ее внимание вернулось к Микото, когда она спросила: — Ты поздно вернулась с работы. Был напряженный день? — Не больше, чем обычно. Во второй половине дня и вечером всегда больше автомобильных аварий и травм, чем утром. Сегодня днем я пыталась уйти пораньше, но по скорой помощи привезли мужчину, который был пронзен куском арматуры и он продержался так почти десять часов… — она замолкла, когда поняла, что именно описывает и смутилась, — простите, это не самый лучший разговор перед ужином. — По крайней мере, это не так отвратительно, как то видео, которое ты заставила меня смотреть, — ответил Изуна. Его губы забавно изогнулись, и ее неуверенность сразу же исчезла. Она улыбнулась в ответ. — Сомневаюсь, что я могу заставить тебя хоть что-то сделать, Изуна. Ты сам вызвался. Он пожал одним плечом и поднес стакан с виски к губам. — Какая разница. Ее улыбка стала шире, но их разговор ненадолго прервался, так как повар Мадары, Конан, прибыла с едой. У женщины были густые сливовые волосы, которые резко выделялись на фоне ее белого кителя шеф-повара, и серебряный пирсинг под нижней губой. С ней были две помощницы, они молча поставили приготовленную еду на стол, пока Конан рассказывала про каждое блюдо. Как и сказала Хина, ужин состоял из еще дымящегося жаркого с морковью, картофелем и горохом в соку. В тот момент, когда блюда подали у Сакуры потекли слюнки, и она вспомнила, что ее прервали во время обеда почти двенадцать часов назад. После того, как все были обслужены, разговор за столом возобновился, но Сакура довольствовалась тем, что просто слушала, и ковырялась в своей тарелке. Она наслаждалась богатством жаркого и соленостью овощей. Это была лучшая еда, которую она ела за последнее время, и ее тарелка опустела до смущения слишком быстро. Она удивилась, когда Мадара безмолвно положил ей еще одну порцию, она взглянула на него, но он просто вернул сервировочную посуду на сковороду, и его внимание переключилось на разговор, как будто наполнение ее тарелки было самым обычным делом в мире. Что, как она предположила, было само собой разумеется, он же хозяин, но тем не менее ее сердце подпрыгнуло в груди. Вторую порцию Сакура ела гораздо медленнее, стараясь обращать внимание на разговор, а не на мужчину рядом. Легче сказать, чем сделать. Теперь, когда ужин подходил к концу, ей было тепло и сытно, и держать глаза открытыми становилось труднее с каждой секундой. Ей ничего не хотелось, кроме как свернуться калачиком под одеялом и позволить усталости одолеть ее. Тем не менее, Сакура держалась хорошо, она подождала, когда уберут все тарелки, и разговор сойдёт на нет, прежде чем она извинилась. Она была уверена, что они, в любом случае, еще будут обсуждать свои дела. — Извините, что так рано прерываю, но сегодня у меня было много операций, и я очень устала, — сказала она с сожалением в голосе. Микото ободряюще улыбнулась. — Это не проблема, дорогая. Не думай, что ты должна оставаться на ногах только из-за нас. Сакура улыбнулась в ответ, отодвинула стул и встала. Она встретилась взглядом с Мадарой, но он лишь вежливо кивнул головой. — Спокойной ночи, Сакура. Остальная часть компании пожелала ей того же, и Сакура вышла. В своей комнате Сакура почистила зубы, переоделась в пижаму, и скользнула в постель в рекордно короткие сроки. Она заснула, как только ее голова коснулась подушки. Только для того, чтобы ее будильник сработал всего через несколько минут. Сакура проснулась в полусонном состоянии, в голове был туман, а глаза были тяжелыми, как свинец. Она слепо потянулась к телефону, ее рука шарила по тумбочке, пока пальцы не коснулись мобильника. Ее замешательство только усилилось, когда она поняла, что это был не ее будильник, а звонок от Наруто. В три часа ночи. В ней закипало раздражение, но оно остыло так же быстро, как и пришло, зная, что он не посмеет звонить ей в такое время, если только не случилось что-то важное. Действительно важное. — Наруто, что случилось? — ответила она, переворачиваясь на спину. — Автобусная авария, — сказал он ей. Ее замешательство росло. — Автобусная авария? Сколько людей было в автобусе ночью? — Вся школьная футбольная команда. Они возвращались с чемпионата штата. — Черт, — пробормотала Сакура, проводя рукой по сонным глазам, — сколько жертв? — Пока трое, но они ожидают больше, — сказал Наруто. Его голос был слегка задыхающимся, как будто он бежал на другом конце линии. — Будут серьезные травмы. Я подумал, что ты, возможно, захочешь добраться до больницы до того, как отделение неотложной помощи будет переполнено. Сакура вскочила и заторопилась. — Я буду так быстро, как только смогу, — пообещала она. Выкинув из головы все мысли о возвращении ко сну, Сакура кинулась одеваться. Она нашла в шкафу чистый медицинский костюм, быстро надела его, почистила зубы и расчесала волосы. Она надела туфли, схватила телефон с кровати, бумажник и удостоверение личности с туалетного столика, и поспешно вышла из комнаты, на ходу завязывая волосы в пучок. В доме было тихо, и на мгновение Сакура задумалась, как ей добраться до больницы. Обычно она не ездила на работу в это время. Был ли у нее запасной сопровождающий или Мадаре придется везти ее самому? Проснулся ли Мадара? Или ей придется рискнуть самой сесть за руль? Эти вопросы пронеслись в ее голове с молниеносной скоростью, и она ужаснулась при мысли о том, что придется будить Мадару. Воспоминание о том, как она в последний раз побеспокоила его, было еще свежо в памяти, но тут она услышала голоса и увидела свет на кухне. Там были Изуна и Мадара. Их разговор резко прервался, когда она вбежала на кухню. Мадара посмотрел на нее, и его взгляд метнулся к часам на микроволновке, в его глазах промелькнуло легкое замешательство. Она не сомневалась, что ему интересно, что она тут делает в такой час. — Все в порядке, Сакура? — спросил он, невозмутимый тем, что она явно перебивает их разговор. — Да, — сказала она, и тут же быстро покачала головой, — вообще то нет. Произошла авария и много пострадавших. Мне срочно нужно ехать в больницу. Она говорила с такой настойчивостью, что Мадара привстал из-за стола. Однако, прежде чем он успел ответить, заговорил Изуна. — Я отвезу тебя. Я все равно возвращаюсь в город. Сакура с облегчением выдохнула и с благодарностью улыбнулась ему, а он снова повернулся к брату. — Я позвоню тебе позже, — сказал Изуна. Мадара кивнул в знак согласия, и младший брат выскользнул из кухни. Сакура последовала за ним, но не смогла удержаться, и еще раз оглянулась на Мадару. Он смотрел на нее, и она одарила его быстрой улыбкой, на которую он ответил легким изгибом уголка рта. — Береги себя, — сказал он ей. Эти два простых слова, казалось, уменьшили тревогу о том, что ждало ее в больнице. — Ты тоже, — сказала она. Она поспешила догнать Изуну. Как оказалось, Изуна был быстрым водителем. Такой, который обычно вызвал бы у Сакуры сердечный приступ, она вцепилась в свое сиденье и молилась, чтобы они не разбились. Но сегодня это было благословением. Он мчался по шоссе и двигался по улицам города, проскальзывая мимо машин, как вода вокруг камней. Не прошло и двадцати минут, как они прибыли в больницу. Сакура уже видела мигающие огни машин скорой помощи, которые везли так много пострадавших, как никогда за ночь. В тот момент, когда машина остановилась, она распахнула дверь. — Спасибо за поездку, — сказала она. Не дожидаясь ответа, она спрыгнула с пассажирского сиденья, одним плавным движением закрыла за собой дверь, и побежала к больнице. Сакура бросила свои вещи в шкафчик и поспешила в отделение неотложной помощи. Ее пейджер уже звонил, и она отключила входящие сообщения, когда лифт открылся. Почти на каждой койке был студент-подросток, большинство истекали кровью и мучались от боли. Ее сердце сразу же устремилось к ним, и она схватила пару перчаток, готовясь прыгнуть прямо в эпицентр, но остановилась, когда Наруто позвал ее и жестом пригласил присоединиться к нему. Она тут же подошла. — Что у тебя?— спросила она, уже зная, что они направляются в операционную. Он передал ей рентген. — Шестнадцатилетняя девушка с переломом таза, потенциальным разрывом почки и внутренним кровотечением. Ее жизненные показатели падают. Я уже отправил ее в операционную. — Дерьмо, — пробормотала Сакура, подняв снимок к свету, чтобы лучше рассмотреть, — это будет не из легких. Наруто мрачно посмотрел на неё. — Она даже не самая худшая. Лучше успокойся. Это будет тяжелая ночь. ХХ Солнце уже село, когда Мадара проснулся. Через окна спальни он видел непроницаемое черное небо и мерцающие звезды. Он взглянул на часы на столике и потянулся за телефоном. Была почти полночь. Разблокировав телефон, Мадара просмотрел сообщения и ответил на необходимые. К его большому облегчению, это была тихая ночь. На прошлой неделе он был занят, координируя свои действия с Изуной и организовывая их людей для подходящего момента для удара. Ему нужна была ночь, чтобы просто отдохнуть. И это именно то, что он собирался сегодня сделать. Мадара не торопился вставать с постели. Он просмотрел главные заголовки за последние сутки, скользя глазами по последнему политическому скандалу, крупной автобусной аварии, в результате которой погибло полдюжины детей, и корпоративному слиянию двух крупных кинокомпаний. После этого он проверил фондовый рынок и, наконец, встал с кровати, бросив свой телефон поверх одеяла. В ванной Мадара включил свет, вгляделся в зеркало, проведя рукой по подбородку, ощупывая свою однодневную щетину. Решив, что бритье может подождать еще денек, он включил душ, взял свежее полотенце и дождался, когда вода нагреется. Невольно в его голове стали всплывать вопросы. Примерно в это же время прошлой ночью Сакура спустилась на кухню, когда они разговаривали с Изуной. Удивительно, это казалось так давно, но это из-за того, что он весь день был занят разбираясь с семейными финансами. Мадара надеялся, что Сакура сейчас свернулась калачиком в постели. Она много работала, и это было заметно. Ни в коем случае она не стала для него менее привлекательной, но казалась более подавленной. Он скучал по ее остроумию и шуткам. Он скучал по тому, как блестят ее глаза и как приподнимается уголок рта, когда она пытается сдержать свою дразнящую улыбку. Против воли член Мадары дернулся между его ног. Он попытался не обращать на это внимания, но когда встал под душ, теплая вода только способствовала прилитию крови. Не помогало и то, что все, о чем он мог думать - это об округлости ее бедер, когда она надевала хлопковые шорты, и гладкости ее ног. Ему бы хотелось почувствовать, как эти ножки обхватывают его бедра, когда он погружается в нее. Он хотел услышать, как ее дразнящий тон перерастает во вздохи удовольствия; почувствовать, как ее внутренние стенки сжимаются вокруг его члена. В одиночестве Мадара без колебаний обхватил пальцами свою эрекцию. В его руке было уже горячо и твердо, и он медленно накачивал себя представлял, как будто это Сакура была под ним и выкрикивала его имя. Ему бы чувствовать себя виноватым, что он выбрал ее объектом своих фантазий, но были вещи и похуже, которые он делал в своей жизни. Поглаживая себя быстрее, Мадара дал волю своему воображению. Сакура была сильной, умной женщиной, и мысль о доминировании над ней подпитывала его желания. Он хотел прикоснуться к ней, попробовать ее на вкус, целовать ее, пока она не начнет задыхаться. Он хотел, чтобы она умоляла его позволить ей кончить; чтобы она цеплялась за него и принимала каждый его карательный толчок, пока не развалится на части вокруг него. И он хотел, чтобы она желала его так же сильно, как он желал ее. Упершись рукой в стену, Мадара издал низкий стон. Он сильно сжал свою длину кулаком, изливая сперму на пол, его темп замедлялся, когда он вытягивал свое удовольствие. Даже после оргазма он не чувствовал сожаления о том, что фантазировал о ней. Каким-то образом этот дерзкий хирург с розовыми волосами привлек его внимание, и он знал себя достаточно хорошо, чтобы понимать, что нет смысла отрицать это. Поместив руку под струю воды, Мадара позволил свидетельствам своего оргазма уплыть в канализацию. Он вымыл волосы и тело, и вышел из душа. Пар клубился в воздухе, пока он вытирался. Он провел щеткой по волосам и дал им высохнуть, а потом надел черные спортивные штаны и серую футболку. Затем он взял телефон и вышел из комнаты. Он сказал сопровождающему Сакуры информировать его только если возникнут проблемы, чтобы оставить Сакуре ее личную жизнь, но сегодня вечером ему было немного любопытно, добралась ли она до дома. К его удивлению, ее сопровождающий ответил, что он подбросил Сакуру всего десять минут назад. Это успокоило его, но он отвлекся от телефона, когда увидел свет на кухне. Мадара остановился на пороге. Если и было что-то, в чем он был уверен, так это то, что у Сакуры был прекрасный стиль. Она стояла к нему спиной в черной майке и темно-синих медицинских штанах. Ее волосы были собраны в небрежный пучок, и она где-то скинула туфли, оставшись в белых носках по щиколотку. Его взгляд остановился на одном из стульев, где она небрежно бросила свою блузку. На столе лежал ее телефон. Он громко гудел, но Сакура, похоже, и не думала отвечать. Его взгляд метнулся к ней, когда она протянула руку и достала из шкафчика кофейную кружку. От этого движения край ее майки чуть задрался, обнажая кожу нижней части спины чуть выше края штанов. В этот момент Мадара понял, что хочет раскрасить ее безупречную кожу. Он хотел бы увидеть на ней татуировку; на лопатке или вдоль ребер, чтобы она время от времени выглядывала и напоминала ему, что она позволила ему пометить себя. Смакуя эту мысль, Мадара снова сосредоточился на Сакуре, которая налила что-то в свою кофейную кружку, выпила и зашипела. Он прислонился к дверному проему и скрестил руки на груди, его глаза сосредоточились на том, что она пила. Он узнал бутылку почти сразу. Это был его любимый виски. Он привез его из-за границы, и его было трудно достать, но его беспокоил не тот факт, что она открыла и пила его бутылку. Дело в том, что она пила его залпом, как дешевую текилу, с единственной целью: напиться как можно быстрее. — Ты должна пить маленькими глотками, смакуя вкус, — сказал Мадара после того, как она зашипела после второго глотка. Сакура резко повернула голову, и посмотрела на него, широко распахнув глаза. У нее появился напряженный, извиняющийся взгляд. — Извини. Я сейчас не в настроении смаковать вкус. Именно тогда Мадара прочитал ее лицо. Она была истощена, это было очевидно, но под всем этим было что-то еще. У нее были затравленные глаза. Как будто она стала свидетельницей чего-то ужасного и не смогла это остановить. Мадаре не потребовалось много времени, чтобы сопоставить факты. Почти вся школьная команда погибла в автокатастрофе. Сакура убежала в больницу посреди ночи примерно в то же время. Вполне возможно, что она сама объявила время смерти у большинства этих детей. Мадара не стал спрашивать ее, все ли с ней в порядке, ответ был очевиден. Тишину заполнил звук ее телефона. Он наблюдал, как он вибрировал о стол и снова затих. — Передать тебе телефон? – спросил он. Сакура даже не взглянула на него, наливая себе в кружку еще виски. — Нет. Это Ино пытается уговорить меня сходить куда-нибудь на мой день рождения, но я просто... не могу. Она сказала это почти шепотом, как будто стоит заговорить чуть громче, и она расплачется. Вместо этого она сделала еще один глоток, и снова наполнила свою кружку. На лице Мадары появилась хмурая гримаса. Он, конечно, был недоволен тем, что не знал, что у нее сегодня день рождения, но гораздо больше его беспокоил тот факт, что она решила напиться до потери сознания. — От такого питья тебе станет плохо, — сказал он. — Хуже, чем сейчас, уже не будет. Даже на расстоянии он чувствовал, как ей плохо. Она всегда была экспрессивным человеком, но он никогда не видел ее такой. Совсем безнадежной. — Ты уже ужинала? — спросил он. Она указала на свою кружку, превращенную в рюмку. — Вот мой ужин. О, у нее были ужасные механизмы выживания. Возможно, она была в этом даже хуже чем он, и он поймал себя на том, что мягко улыбается. Он никоим образом не находил ее нынешнее настроение забавным, но даже в таком состоянии, у нее все еще оставалось место для сухого сарказма. Пересекая комнату, Мадара забрал бутылку виски и кофейную кружку из ее рук, прежде чем она успела сделать еще один глоток. — Мы сейчас будем готовить ужин, — сказал он, когда она нахмурилась, —а ты будешь мне помогать. — И зачем мне это делать? — Потому что от этого тебе станет лучше. Сакуру это не очень убедило, но она не стала сопротивляться, когда он отставил ее кружку в сторону и подвел к кухонному столу. Он вытащил из ящика стола два черных фартука и повязал один вокруг ее талии, а другой надел на себя. Он заглянул в холодильник и повернулся к ней. — Как ты относишься к куриной пасте с пармезаном? Ее губы были сжаты, и на мгновение он подумал, что она сейчас откажется, но она кивнула. — Да, хорошо звучит. Уголок рта Мадары слегка изогнулся в улыбке, он вернулся к холодильнику и начал доставать ингредиенты. Он выложил курицу и сыр на стол, достал из шкафа терку и разделочную доску. Выбрав нож из блока, он протянул его ей, и указал на курицу. — Твое мастерство превосходит мое. Не могла бы ты оказать мне честь? Сакура внимательно его разглядывала, словно искала признаки, что он пытается ее задобрить. Когда она их не нашла, она приняла нож. — Какой размер тебе нужен? — Дюймовые кубики подойдут. Сакура принялась за работу. Они готовили в приятной тишине, она резала курицу, а Мадара тер сыр. Он закончил первым, но был доволен, наблюдая за ее работой. В том, как она держала нож, чувствовалась легкость, в отличие от большинства новых поваров, которые стеснялись обращаться с лезвием. Она плавно разрезала курицу точными движениями, все ее куски были одинакового размера. Закончив, она отложила нож и посмотрела на него снизу вверх немного нерешительно, как будто не была уверена, правильно ли сделала то, о чем он просил. Мадара не мог не улыбнуться от такого милого взгляда. — Идеально. Спасибо, — сказал он, взял тарелки с курицей и сыром и направился к плите. Вымыв руки и нож, она положила нож на сушильную доску, и присоединилась к нему у плиты. — Где ты научился готовить? — спросила Сакура, наблюдая, как он обжаривает лук и чеснок в глубокой сковороде. Мадара на мгновение взглянул на нее, и положил курицу на сковороду. — От матери. Она готовила для нас так часто, как могла. Я думаю, на нее это оказывало терапевтическое действие. — Это в честь нее татуировка с розами? Ее вопрос заставил Мадару резко замереть. Курица продолжала шипеть на сковороде, но его внимание переключилось на неё, он оценивал выражение ее лица. В ней не было ни злого умысла, ни плохих намерений. Просто чистое, простое любопытство. — Да, в честь нее, — наконец ответил Мадара. Затем его бровь вопросительно изогнулась. — Как ты узнала? Выражение ее лица стало смутно извиняющимся. — Я кое-что поискала на эту тему. Я читала, что роза с шипами обычно символизирует утрату. Извини, не хотела лезть в твою личную жизнь. Он нашел это забавным, поскольку она жила в его доме уже несколько месяцев. Он предположил, что они мало что знают друг о друге лично, но не возражал против ее вопросов. На самом деле, это заставило его улыбнуться. Он был уверен, что в ней говорил доктор. Если она чего-то не знала, она исследовала это. — Все в порядке, — честно сказал он ей, продолжая готовить, — я думаю, ты бы понравилась моей матери. Она часто говорила, что женщины сильные и могут постоять за себя, поэтому, думаю, она была так привязана к Микото. Затем он косо посмотрел на нее. — Ей бы понравилось смотреть, как ты бросаешь мне вызов. Сакура нахмурилась. — Я не бросала тебе вызов. — Ты сказала мне «нет», когда я приказал тебе лечить Шисуи при нашей первой встрече, — напомнил ей Мадара, — очень мало людей обладают таким мужеством. Она смотрела на него мгновение, и ее губы смягчились в теплой улыбке. Между ними воцарилась недолгая тишина, когда он помешивал курицу, пока Сакура в конце концов не пробормотала: — Я бы хотела встретиться с твоей мамой. Твой отец тоже одобрил бы меня? — Мой отец никого не одобрял. В том числе меня, — сказал он ей. Он выдавил из себя улыбку, чтобы сгладить резкость уродливой правды. — А твои родители? — Папа умер, когда мне было два года. Я его не помню. Моя мама так никогда и не оправилась от этого, но она была добра и делала все, что могла. Она умерла от рака несколько лет назад. Ее тон был легким, но Мадара мог различить под ним эмоции. Он чуть сменил разговор. — И у тебя нет братьев и сестер? — спросил он. Это было скорее утверждение, чем вопрос. Он уже изучил ее биографию несколько месяцев назад, прежде чем обратиться к ее услугам. — Нет, — покачала головой Сакура. — Это беспокоит тебя? — спросил он. Сам Мадара не мог представить свой мир без Изуны. Это звучало одиноко. Она пожала плечом. — Нельзя скучать по тому, чего у тебя никогда не было, это нормально. Для меня Ино почти как сестра. Он поверил ей на слово. Мадара никогда не видел эту женщину, но, судя по тому, как Сакура говорила о ней, видно, что она очень ей дорожила. Их разговор прервался, когда Мадара попросил Сакуру помочь подлить соус в лапшу, накрыть крышкой и дать покипеть пару минут. Пока они ждали, он вымыл посуду, а она достала для них тарелки и вилки. Последним шагом было добавление сыра, и он попросил сделать это Сакуру, пока он помешивал сковороду. Когда все было готово, она встала у его плеча, глядя на еду. — Вау, выглядит аппетитно. Ее комплимент играл с его самолюбием, но ничто не согрело его больше, чем ее мягкая улыбка. И он почувствовал облегчение, увидев, что из ее глаз пропало затравленное выражение. — На вкус будет еще лучше, — пообещал он, накладывая им в тарелки. Сакура была готова есть прямо у плиты, но он схватил обе их тарелки раньше, чем она успела, и повел ее к столу. Они сняли фартуки и заняли свои места по обе стороны одного угла стола, бок о бок, но, так, чтобы смотреть друг на друга. После первого кусочка Сакура издала стон, от которого в животе Мадары разлился жар. — Это так вкусно, — простонала она, — если ты продолжишь так готовить, то я никогда отсюда не уеду. Мужская гордость внутри него снова раздулась, и он наблюдал, как она счастливо поглощает их еду, обдумывая то, что она только что сказала. Честно говоря, он не особо думал об ее уходе. Поскольку Тобирама все еще скрывался в тени, Мадара не хотел подыскивать Сакуре собственное убежище, но тут было нечто большее. Он обнаружил, что ему нравится, что она живет здесь. Она была теплым присутствием в мрачной жизни мафии. — Я рад узнать, что заставить тебя остаться так легко, — Мадара изогнул бровь. Словно поняв, что только что сказала, она резко замерла, глаза ее засверкали, а щеки залил румянец. — Принято к сведению, — пробормотал он, не в силах сдержать ухмылку. Ее румянец стал еще гуще, но она не отстранилась от него. Ему понравилось, что она этого не сделала, потому что он нашел ее смущение совершенно очаровательным, но к ее облегчению, он взглянул на стойку и понял, что у них нечего выпить. Отодвинув стул, Мадара встал и, обогнув стол, подошел к шкафам. Он достал два бокала для вина, и снова повернулся к ней. — Я знаю, что раньше ты пила виски, но не будешь ли ты против вина? Когда Сакура покачала головой, он достал бутылку белого вина из холодильника и открыл ее. Он налил им обоим по бокалу, вернулся к столу и передал бокал ей. Она с благодарностью приняла его, а он поднял свой бокал в ее сторону. — С днем рождения, Сакура. Улыбка, которую она послала ему, была эмоциональной; она чокнулась с его бокал, и они выпили. — Кто бы мог подумать, что придурок, похитивший меня два месяца назад — дважды — окажется не таким уж придурком, — сказала Сакура. Ее улыбка стала игривой, а в глазах была такая мягкость, что даже его очерствевшее сердце забилось чуть быстрее. Он не мог не улыбнуться в ответ. — Но не волнуйся. Я никому не скажу, — поддразнила она его. Мадара усмехнулся. — Все равно тебе никто не поверит. Это снова заставило ее рассмеяться, и этот звук раздувал огонь в нижней части его живота. Вскоре после этого они закончили есть, и Мадара отнес тарелки в раковину, чтобы позже вымыть их. Сакура попыталась ему помочь, но он не позволил ей, и она прислонилась к стойке, наблюдая, как он перекладывает остатки еды в контейнер, а кастрюлю ставит в раковину. — Извини, что взяла твой виски, — сказала она, когда он взял ее брошенную кофейную кружку и вылил остатки виски в раковину. — Я не против поделиться, — сказал он ей. Сакура еще на мгновение нахмурилась, и в ее взгляде промелькнуло любопытство. — Почему ты так добр ко мне? Не только сейчас, а всегда. Мадара ответил не сразу, он вымыл и вытер руки, оставив грязную посуду в раковине. Когда он повернулся, чтобы посмотреть на нее, на ее лице была мягкая улыбка. — Ты был так добр ко мне. Ты не обязан все это делать. Я не имею в виду сегодня вечером — ну, сегодня вечером тоже — но с тех пор, как я здесь, ты был очень внимателен, и я хотела… ну, я просто хочу сказать… — Спасибо? — предположил Мадара, когда она замолчала. Он пришел к выводу, что Сакура не умеет говорить о своих чувствах, когда дело касается личного. У нее не было проблем с выражением своих опасений и мнений, когда речь шла о здоровье и безопасности окружающих, но она, казалось, боролась с более уязвимой своей частью. И все же, Мадаре это показалось милым. Ему не нужны были ее слова. Он мог ясно видеть, что она чувствует. Это было написано на ее лице. По крайней мере, он так думал, пока она не встала на цыпочки и не поцеловала его. Это был поцелуй в щеку, лёгкий след ее губ на его коже, но тем не менее что-то в нем шевельнулось. Это чувство резко возросло, когда она опустилась и ее взгляд упал на его губы. Это было лишь на мгновение, и ее взгляд снова метнулся вверх, чтобы встретиться с его глазами. Ее губы слегка приоткрылись, как будто она хотела что-то сказать. Мадара не дал ей такой возможности. Он наклонил голову и мягко прижался к ее губам. Если Сакура и была удивлена его внезапностью, она этого не показала. Она ответила на поцелуй, встретив нежное прикосновение его губ, и ее руки легли ему на грудь. Они медленно исследовали друг друга, их губы встретились еще и еще, прежде чем полностью слиться. Его руки скользнули вниз по ее талии и остановились на выпуклости ее бедер, прежде чем он медленно повернул Сакуру назад, и ее поясница прижалась к краю стойки, словно он поймал ее в ловушку. Это движение заставило ее издать тихий звук удивления, и она застонала. Этот простой звук заставил его желание вспыхнуть, и его поцелуи стали более голодными, все напряжение, которое накапливалось в течение нескольких недель, теперь грозило полностью вырваться на свободу. Ослабив хватку на ее талии, Мадара собственнически запустил одну руку в волосы Сакуры, а другой устроился на ее груди прямо под мышкой. Именно там, где ему хотелось бы видеть чернила на ее коже. Его пальцы вцепились в ее волосы на затылке, и он наклонил ее голову так, как ему нравилось, и скользнул языком по ее губам, пробуя хрустящую нотку вина, которое они пили. Никогда в жизни оно не было таким вкусным. Он почти ожидал, что она будет изо всех сил пытаться угнаться за его внезапным пылом, но ее пальцы только вцепились в ткань его футболки, когда она притянула его ближе. Ее инициатива возбудила его, и жар быстро разлился по его животу. Он сильнее прижался к ней, когда в его сознании всплыла его последняя фантазия — доминировать над ней и заставить ее умолять его, — но он подавил желание просунуть руку под её майку, чтобы почувствовать шелковистую мягкость, зная, что как только он это сделает, ему будет трудно остановиться. Пошатываясь, Мадара поднял руки, и обхватил ее лицо обеими ладонями. Он прижался к ее губам еще двумя затяжными поцелуями, и, наконец, отстранился. Выражение лица Сакуры было слегка ошеломленным, когда она открыла глаза, но он мог ясно видеть страсть, затаившуюся в глубине ее изумрудных глаз. Ее губы были красными и слегка опухшими, а дыхание прерывистым. Зрелище было настолько опьяняющим, что он снова почти поддался своим желаниям. — Ты потрясающая, — пробормотал он, скользнув руками по ее талии. От комплимента ее щеки порозовели, она улыбнулась ему, ее зеленые глаза сияли. Она ослабила хватку на его футболке и убрала волосы с его лица. — Ты и сам не так уж плох, — ответила она низким голосом, слегка задыхаясь. В уголках рта Мадары появилась ухмылка. Взгляд Сакуры скользнул к его губам, но его руки сжались на ее талии в молчаливом предупреждении. — Как бы мне ни хотелось познакомиться с тобой поближе, тебе нужно отдохнуть. У тебя был долгий день. Она чуть надула губы, и будто хотела возразить, но случайно зевнула. Затем она провела рукой по лицу, словно пытаясь физически отогнать сон. Когда это прошло, она положила руки чуть выше его бедер, как будто не была готова перестать прикасаться к нему. — Хорошо, но я еще не закончила с тобой. Ухмылка Мадары расширилась от ее смелого заявления. Он подумал, что виски, наконец, начинает действовать на нее, но только поцеловал ее в висок. — Мы даже отдаленно не близки к тому, чтобы закончить, — пообещал он горячим шепотом на ее коже. Он почувствовал, как она дрожит в предвкушении, но заставил себя отодвинуться от нее, даже когда ее руки сжали ткань футболки на его животе. Немного неохотно Сакура наконец покинула кухню, и пошла отдыхать. Даже после того, как она ушла, возбуждение Мадары продолжало пульсировать между его ног. Он все еще чувствовал ее губы, и налил себе порцию виски, которое Сакура открыла ранее, позволив себе несколько мгновений пережить то, что только что произошло. Она была на вкус лучше, чем он мог себе представить, с ее сладкими стонами и мягкими изгибами. Его фантазия бледнела по сравнению с реальностью, и это только заставляло его хотеть ее еще больше. Он стремился к ней. Было бы так легко просто поднять ее на стол и взять ее прямо здесь. Мадару удивило, как страстно он желал ее. За свою жизнь он ухаживал за несколькими женщинами и хотя некоторые из них продержались дольше других, его никогда не тянуло ни к одной женщине так сильно, как к Сакуре. Он жаждал ее сексуально. Было трудно не заметить ее великолепную улыбку и потрясающие глаза, не говоря уже о ее гибком теле и подтянутой попке, но это было нечто большее. Он знал, что это так, иначе он без колебаний позволил бы ей сегодня напиться до потери сознания. Мадара заботился о ней. Он заботился о ее здоровье и благополучии, физическом и духовном. И если бы он был уверен, что не поддастся ее прикосновениям и поцелуям, он бы с удовольствием лег рядом с ней сегодня ночью, пока она не уснет, пока он не убедится, что ей не снятся кошмары. Тем не менее, в глубине его сознания был голос, призывающий держаться от нее подальше. Держать дистанцию, хотя бы для того, чтобы обезопасить ее. Потому что он боялся, что если они сблизятся, Сакура станет центром неизбежной войны.