Под ножом

Сакура молчала. Слишком долго молчала. Даже на заднем сиденье машины Мадара чувствовал, как от нее исходят волны эмоций. Гнев, разочарование, страх и что-то еще, что он не смог точно назвать. Она сидела совершенно неподвижно, ее колени сведены вместе, а руки крепко сжаты. Она не разговаривала и даже не смотрела на него с тех пор, как они покинули ужин по сбору средств. Она смотрела в окно, огни с улицы скользили по ее лицу. Больше всего на свете Мадара хотел бы снять напряжение, заполнявшее пространство между ними. И Изуна, и Микото были правы, он должен был рассказать ей о Хашираме раньше. Он знал, что ему нужно извиниться. И он хотел извиниться, но слова застряли в горле, словно ком. В машине воцарилась оглушительная тишина, лишь скользили шины на мокрому асфальту, пока водитель Мадары вез их обратно домой. Прошла вечность, и вот показались знакомые ворота его дома. Охранники пропустили их, машина объехала дорогу и остановилась перед лестницей у главного входа. Дворецкий спустился, чтобы поприветствовать их, но прежде чем он успел дойти до машины, Сакура сама распахнула дверцу. Она выскользнула из машины, не дожидаясь помощи, и стала быстро подниматься по лестнице. Похоже, предположения Мадары были верны. Она была зла. Очень зла. Собравшись с силами, Мадара сделал глубокий вдох и последовал за ней. Она уже была у подножия парадной лестницы, когда он зашел в дом. Когда дворецкий закрыл за ним дверь, он мягко позвал ее. — Сакура. — Я не хочу сейчас с тобой разговаривать, — бросила она, не оборачиваясь. Ее тон был резким и острым, как скальпель. Он хотел оставить ее в покое, но едва она дошла до первой ступеньки, как вдруг остановилась, повернулась к нему и, сжимая одной рукой до побеления костяшек перила, другой обвиняюще тыкнула в него пальцем. — Ты знал. Ты знал, что у Тобирамы есть старший брат, и решил, что это недостаточно важно, чтобы рассказать мне. Мадара не сразу ответил. Его взгляд метнулся к прислуге, которые послушно стояли в холле. Они поняли его безмолвный приказ уйти, а он подождал, пока их шаги стихнут, и только тогда подошел к Сакуре. — Я хотел тебе рассказать, — сказал он, остановившись в нескольких шагах от нее. Из-за ее каблуков и ступеньки, придававшей ей дополнительный рост, ему пришлось поднять голову, чтобы посмотреть на нее. — Я пытался поговорить с тобой сегодня днем. Но она еще больше разозлилась. Ее глаза под макияжем казались темнее, словно лес в тумане. Завораживает, но скрывает то, что таится внутри. — Не смей! Не смей переводить на меня стрелки! Ты тянул до самого последнего момента, и ты это знаешь. — Я и не пытаюсь отвести вину, — тихо заверил он ее. Казалось, она почти не слышала его. — Ты должен был рассказать мне раньше. Это моя жизнь, Мадара. Ты не можешь дергать меня за ниточки, как какой-нибудь кукловод. Только не меня. Чувствуя ее разочарование, Мадара старался тщательно подбирать слова. Возможно, он втянул ее в свой мир, но в последние месяцы он пожертвовал временем и усилиями, чтобы обеспечить ей безопасность и комфорт. Ее намеки на манипуляцию раздражали его. — У меня никогда не было подобных намерений, — спокойно ответил он. — Тогда почему? Глубоко вздохнув, Мадара попытался не поддаваться ее гневу. И, видимо, он слишком долго не отвечал, потому что Сакура едко усмехнулась. — После всего, через что ты заставил меня пройти, ты все еще не можешь оказать мне любезность быть честным, — она развернулась и стала подыматься верх по лестнице. Мадара пытался держать себя в руках, но его терпению пришел конец. Одолев лестницу за пару шагов, он догнал ее на площадке и схватил за запястье, до того как она успела пройти в свою комнату. Сакура тут же развернулась навстречу ему, но он заговорил прежде, чем она успела что-то сказать. — Хочешь правды? — резко спросил он. — Тогда пойдем со мной. Мадара не стал дожидаться от нее ответа. Отпустив ее запястье, он обхватил рукой ее талию и повел в противоположном направлении от ее комнаты к другой лестнице. Сакура сопротивлялась, но он был сильнее ее. Он привел ее на третий этаж, единственное место, куда он всегда предупреждал ее не заходить. Они прошли по длинному коридору мимо его спальни и остановились у последней двери. Это был его личный кабинет. Достав ключи из кармана, Мадара открыл дверь и завел Сакуру внутрь. Когда он закрыл за ними дверь, он уже чувствовал, как она прожигает в нем дыру своим взглядом, но не удостоил ее вниманием. Вместо этого он направился к своему столу. Не удосужившись сесть, он наклонился и включил ноутбук. — Где мы? — требовательно спросила Сакура. — Это мой личный кабинет, — сказал Мадара, не поднимая глаз. — Я привел тебя сюда, чтобы «быть честным» и показать тебе то, что ты хотела знать. Я не говорил тебе о Хашираме, потому что он уехал из страны больше пяти лет назад. И вернулся он только на этой неделе. В комнате было тихо, только щелкала мышь по коврику, Мадара копался в своих файлах, он нашел фотографию своего склада, где были убиты его люди до того, как Шисуи и Итачи отскребли его. Если Сакуре нужна правда, он покажет ей ее. Всю правду. В том числе темную и грязную. — Мы узнали о его возвращении, когда он убил полдюжину моих людей. Увеличив изображение, Мадара повернул компьютер так, чтобы Сакура все увидела. Она все еще стояла у двери, глядя на него со смесью гнева и нерешительности, но медленно подошла, чтобы взглянуть на фотографию. Выражение ее лица было непроницаемым, но он заметил, как она с трудом сглотнула и отвела взгляд. — Почему он вернулся? — спросила она через мгновение. Мадара закрыл экран, выпрямился из своего сгорбленного положения и скрестил руки на груди. — Я не был полностью уверен до этого вечера, но то, что Хаширама подошел к тебе, подтвердило мои догадки, что его возвращение связано с тобой. Он всегда яростно защищал Тобираму. — И то, что я стреляла в Тобираму, задело его, — тихо закончила она. Она нервно провела рукой по своим кудрям. — А теперь они в моей больнице. — Сенджу всегда были в твоей больнице. Ее взгляд быстро метнулся к нему. — Что ты имеешь в виду, что они всегда были в моей больнице? — У них есть доля, — сообщил он ей, — так же, как и у меня. Ее глаза округлились. — Как это возможно? — Больница сложнее, чем другие мои активы, — объяснил Мадара, — это нейтральная территория. Общий сервис в котором многие из нас заинтересованы. Все мы хотим лучшего ухода, если он нам понадобится. — Сколько… — медленно начала она, словно опасаясь ответа на свой вопрос. — Какой долей ты владеешь? — Двадцать два процента. — А Сенджу? Он тихо, но разочарованно вздохнул. — После сегодняшнего вечера, я думаю, они получат поддержку у хирургов, и их доля может соперничать с моей. Сакура резко выдохнула и опустила глаза, мысли проносились в ее голове, как грозовые тучи. Прошла целая минута, прежде чем она покачала головой. — Двадцать два процента — это много, но не настолько. Кто еще в доле? — Частные компании, акционеры, части правительства… — Правительство, которое ты контролируешь, — перебила она. Мадара нахмурился. — Я не контролирую правительство. Она бросила на него недоверчивый взгляд. — Ты действительно думаешь, что я поверю, что ты не запустил руку в карманы политиков? Его не особенно волновали ее тон или слова, но хватка на бицепсах сжалась чуть крепче, он не стал опровергать ее заявление. В основном потому, что это было правдой. — Как далеко распространяется твое влияние? — настаивала она. — Какая часть города находится под твоим контролем? Он тихо вздохнул. — Трудно назвать точную цифру, но это значительная часть. — Какая часть? — настаивала она решительно, скрестив руки, чтобы соответствовать его позе. — Адвокаты, банки? — Порты, суды и полиция, — добавил Мадара без высокомерия. Ее суровое выражение лица сменилось ужасом. — Полиция? — повторила она. Когда он кивнул, ее руки обмякли и опустились. — Этот город действительно принадлежит тебе, да? — пробормотала она. Но в ее голосе был странный тон, словно чувства возмущения и благоговение смешались одновременно. — Всего лишь процент, — тихо поправил ее Мадара. — У меня нет полного контроля ни над чем. Так же, как и у Сенджу. Я управляю только некоторыми частями. У меня больше власти и авторитета в определенных областях и районах города, но ничто не принадлежит мне на сто процентов. — И что у тебя? — сухо спросила она. — Все на Западе. И почти все к югу от Даунтауна, — сказал он ей. — Сенджу контролируют большую часть севера и востока. Вот как Тобирама смог похитить тебя той ночью. Ты была на их территории. Сакура мягко, но саркастически рассмеялась, потирая плечо, будто она находила его слова скорее ироничными, чем забавными. — Я всегда думала, что это шутка - банды, владеющие территорией и контролирующие части города. Потом она изменилась, стала более суровой и холодной. Мадара чувствовал, как внутри нее идет борьба. В ней были страх и злость. Она выглядела так, словно вес всего мира лег на ее плечи, и ему пришло в голову, что, скорее всего, так оно и было. Раньше она видела только проблески его мира, а теперь он приоткрыл перед ней занавес. Все, что она думала, что знала, на ее глазах превратилось в пепел. — Как это произошло? — в конце концов спросила Сакура, упираясь руками в бока. Ее голос был таким тихим, и было неясно, спрашивает она его или саму себя. — Как все дошло до этого? Она посмотрела на него, и выражение ее лица стало жестким, словно внутри нее щелкнули переключателем. — Как ты вышел на меня? — спросила она стальным голосом. — Почему ты выбрал меня? Ты заставил меня вылечить Шисуи из-за моей связи с Цунаде, чтобы получить преимущество против Сенджу? Мадара быстро покачал головой, разводя руки. — Нет, до этого вечера я не знал, что твоя бывшая наставница связана с Хаширамой и Тобирамой. — Тогда почему я? Он долго молчал. На самом деле это был не секрет, но правда раскрывала уязвимость, которой он не привык делиться. В нем шла борьба. Если бы это был кто-то другой, он бы солгал. Придумал что-то менее разоблачающее, но это была Сакура. Она заслуживала знать всю правду. — Это из-за Саске. Она нахмурила брови. — Саске? Кто такой Саске?— ее замешательство рассеялось. — Я дружила с Саске в старшей школе… Учиха Саске. Он сказал тебе, что я - хирург, да? Мадара кивнул. — Да. Ее взгляд упал на пол, она медленно покачала головой, на ее лице отразилось раздражение. — Он вечно совал свой нос в чужие дела, — раздраженно сказала она. Затем ее лица смягчилось, и она нерешительно взглянула на него, словно боясь своих слов. — За то время, что я жила здесь, он никогда не появлялся. Он мертв, да? — Он был убит девять месяцев назад людьми Тобирамы, — тихо сказал Мадара, внутри него все сжалось от горя. Даже спустя столько месяцев он все еще ясно помнил крики Микото, когда ей сообщили, что ее младший сын убит. Этот звук он никогда не забудет. — Черт, — шепотом выругалась Сакура. Потом еще раз, только громче: — Черт! Она шагала по проходу между дверью и его столом, одной рукой сжимая подол платья, чтобы двигаться, а другой взъерошивая волосы, не заботясь о том, что спутаются ее кудри. — Все намного хуже, чем я думала. Ты должен был рассказать мне о Хашираме раньше! — Я знаю, и я… — Он вернулся раньше чем неделю назад. Мадара тотчас замер. Между ними повисла многозначительная пауза, словно лед скользнул по его позвоночнику. Он осматривал Сакуру пристальным взглядом. — Ты уже встречалась с ним до сегодняшнего вечера, — сказал он. Это был не вопрос. Он прочитал это по ее лицу. Сакура неохотно кивнула, уже жалея, что рассказала ему. — Почти две недели назад. — Что он хотел? — Ничего, — сказала она, защищаясь. — Он сказал, что пришел поговорить с главой хирургического отдела, и я проводила его до кабинета. — Ты осталась с ним наедине? — резко спросил Мадара. Сакура тут же замолчала, но ущерб уже был нанесен. Она выглядела так, словно хотела исчезнуть, когда он обогнул стол, и встал перед ней, но она держалась храбро. — Ты уверена, что это все? — строго надавил Мадара. — Больше он ничего не сказал? На этот раз она опустила взгляд, но покачала головой. — Нет. Она явно что-то скрывала, но он знал, что сегодня он ничего из нее не вытянет. Она была измучена и сердита. На него, на Хашираму, и на весь мир. И не только она одна. Мадара был в ярости из-за того, что Хаширама посмел подойти к ней, и еще имел наглость угрожать ей в его присутствии. Мадара был расстроен, что не поговорил с Сакурой раньше, и злился на нее, что она непреднамеренно подвергла себя опасности. Мадара глубоко вздохнул, с трудом сдерживая свои эмоции, и снова заговорил. — Я уже сообщил Изуне о произошедшем. Я свяжусь с Итачи и Шисуи, посмотрим, сможем ли мы начать слежку за Хаширамой и Тобирамой, но тебе нужно принять решение, если ты решишь продолжить ходить на работу. Каблуки Сакуры придавали ей дополнительный рост, теперь она была всего на несколько дюймов ниже его, и ему едва пришлось опустить подбородок, чтобы увидеть, как ее глаза снова напряглись, она хмуро посмотрела на него. — Я уже сказала тебе, что не брошу свою работу, Мадара. — Да, но на кону твоя жизнь, Сакура, — настаивал он. — Вот именно. Так что я сама буду принимать все решения. Он готов был поклясться, что единственной целью этой женщины было испытать его терпение. Ей, видимо, нравилось бросать ему вызов, и он сдержал желание зарычать на нее. — Ты - упрямая женщина. — А ты - невыносимый человек! — Я и моя семья защищают тебя… — Ты и твоя семья поставили меня в это положение! Растущий огонь в груди Мадары взревел на новый уровень. — Сколько раз я должен извиняться за это? — Когда ты вообще извинялся за это! — недоверчиво спросила она. Когда он не успел отрицать это, она воспользовалась моментом, чтобы нанести удар, взмахнув руками в волнении. — Меня втащили на холодный твердый бетон твоего мира, и я научилась с этим жить, но не смей пытаться влиять на мои решения! И не смей использовать мою безопасность для своего преимущества. В тот момент Сакура выглядела как воплощение жены мафиози. С ее жестким, непоколебимым взглядом и стержнем крепче стали, она никогда не была более свирепой. Жар распространился по его животу, и ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что в его венах течет не гнев. Это было возбуждение. Но Сакура еще не закончила. — Ты думаешь, что только потому, что я живу под твоей крышей, ты можешь поступать со мной, как хочешь. Я не одна из твоих случайных шлюх, Мадара, и я отказываюсь, чтобы со мной так обращались! — рявкнула она, теряя самообладание. Он знал, что она говорит о той ночи в гостиной, но она продолжила прежде, чем он успел оправдать себя. — Все, я закончила. И сейчас я уезжаю. С одним из твоих чертовых сопровождающих или без него. Но прежде чем она успела уйти, ее схватил Мадара. Он прижал ее к себе, грудь к груди. — Ты никуда не пойдешь, — сказал он смертельно спокойно. Сакура гудела в его руках, ее ребра бешено расширялись при каждом вдохе от силы ее ярости, но она не сдавалась. В ее глазах был вызов - свирепый, дикий и решительный. — Тогда смотри на меня. Мадара даже не понял, как все произошло. В один момент они сверлили друг на друга взглядом, а потом их губы сомкнулись в агрессивном поцелуе. Сакура атаковала его зубами и языком, схватила его пиджак, сминая материал и притягивая ближе. Обхватив одной рукой ее талию, Мадара запустил пальцы в ее волосы, прижимая к себе. Он сильно прикусил ее нижнюю губу, словно жаля, а после языком успокоил боль. Прошла уже неделя, как он в последний раз пробовал ее на вкус, и он чувствовал себя изголодавшимся человеком, внимая каждому тихому звуку из ее горла. — Не смей уходить от меня, — сказал Мадара властным голосом между поцелуями. — Я делаю все, что захочу, черт возьми, — огрызнулась она. И все же она крепко вцепилась в его воротник. Из его горла вырвалось рычание. Их прикосновение стали яростными. Сакура сорвала его пиджак, обнажив наплечную кобуру и пистолет Heckler & Koch. Сакуру это, похоже, не волновало. Она просто расстегнула его жилет и выдернула рубашку из штанов, ее руки скользнули под ткань, и ногти вонзились в его живот. Мадара застонал. Его руки тоже не бездействовали. Он обыскал ее платье, нашел в складках замаскированную молнию и расстегнул ее. Хрупкий кусок оторвался от гусеницы, но ему было все равно. Он просунул руку внутрь, и его пальцы впились в нежную кожу на ее ребрах так сильно, что остались синяки. Сакура выгнулась от его прикосновения. Сжав в кулак ее мягкие кудри, Мадара откинул ее голову назад и провел дорожку укусов вниз по ее горлу, пока не нашел то чувствительное место на ее пульсирующей точке, которое обнаружил неделю назад. Он впился в нее зубами, вырвав резкий крик. Этот звук заставил желание быстро вспыхнуть между ног Мадары, и он сделал это снова, а потом поцеловал это место с открытым ртом. — Черт, Мадара. То, как она произнесла его имя, взбудоражило его эго. Возбуждение сжалось в его животе, как хищник, готовый наброситься на свою добычу. Он желал поглотить ее, и он это сделает. Сегодня ночью спасения не будет. Проведя губами по ее коже, Мадара уже собирался оставить еще одну метку на ее ключице, но тут рука Сакуры сжала его галстук. Она использовала это как рычаг, чтобы притянуть его лицо к себе и жадно поцеловать. Ее язык переплелся с его, но он быстро отстранился с рычанием, когда она попыталась доминировать над ним. Это не годится. Развернув их, Мадара подвел Сакуру к своему столу. Одной рукой он отодвинул свой ноутбук и толкнул ее лицом вниз, на дубовый стол. Она согнулась перед ним, так беззащитно и соблазнительно уязвима. Вот как он предпочитал ее. — Эй! Черт возьми, — выругалась Сакура. Она боролась с его хваткой, но он без усилий удержал ее на месте, положив твердую руку между лопаток, и задрал подол платья, пока она не оказалась перед ним. К его большому удовольствию, на ее упругой попке были черные кружевные трусики, но не это привлекло его внимание. Он увидел кобуру для оружия, привязанную к ее ноге. На внутренней стороне ее бедра был заряженный Глок. Он замер, глядя на него одну секунду, другую. Глоки были специальностью Шисуи, и он очень был признателен своему племяннику. Ему было бесконечно приятно, что его семья взяла безопасность Сакуры в свои руки даже без его указаний. Мадара поднял глаза и встретился со взглядом Сакуры. Она смотрела на него через плечо. — Что? Ты думал, что я не смогу постоять за себя? Новая волна голода тяжело растеклась по его животу при мысли о том, что она носила оружие весь вечер. — Наоборот, — горячо сказал он ей. Удерживая ее, он носком ботинка раздвинул ее ноги, просунул руку между бедер и расстегнуть ремешки, удерживающие оружие. Он положил пистолет на ноутбук, чтобы он не мешался, и провел пальцами по чувствительной коже ее внутренней стороны бедра. Тут же Сакура снова начала сопротивляться, но его хватка была непоколебима. Все, что она могла делать, это цепляться за край его стола, пока он делал с ней что хотел. — Отпусти меня, — потребовала Сакура. Мадара лишь усмехнулся и сжал ее задницу, его пальцы впились в кожу. — Ну уж нет. Ты права, ты не случайная шлюха, Сакура, — сказал он обычным голосом, а затем добавил низким тоном. — Ты для меня значишь гораздо больше, и я собираюсь убедиться, что ты полностью осознаешь это, когда закончится этот вечер. Сакура сопротивлялась. Она положила руки на стол, чтобы подняться, но борьба тут же прекратилась, когда Мадара грубо прижал пальцы к ее центру. Широкая ухмылка скользнула по его лицу, когда с ее губ сорвался вздох, и она выгнула спину, наклоняясь от его прикосновений. Даже сквозь ее трусики он чувствовал ее влажность и, не теряя времени, отодвинул ткань в сторону, поглаживая ее складки. Они были шелковистыми и сочились от возбуждения. Не колеблясь, он скользнул двумя пальцами в ее сердцевину. Немедленно ее внутренние стены сомкнулись на его пальцах, и он подавил свой стон. Она была такой отзывчивой, это было сногсшибательно. — Ах, черт, — простонала Сакура и закрыла лицо руками. Мадаре это не понравилось. Он сжал ее волосы в кулак и повернул лицо в сторону, а затем наклонился и прошептал ей на ухо: — Ты уже такая влажная. Скажи мне, сколько раз ты, под моей крышей, трогала себя, думая обо мне? Сакура демонстративно держала язык за зубами. Она попыталась отвернуться от него, но его рука в ее волосах удерживала ее на месте. Спрятаться было негде. — Отвечай, — приказал Мадара. Что-то между раздраженным стоном и криком отчаяния сорвалось с ее губ. Она все еще колебалась, и он сжал пальцы внутри нее, а она изогнулась и оттолкнулась бедрами навстречу его руке. Она попыталась увеличить трение, но чем больше она боролась, тем медленнее он двигался, пока в конце концов она не рухнула на стол. У нее вырвался побежденный вздох, и она наконец встретилась с его взглядом. — …много раз. На губах Мадары растянулась злорадная ухмылка, и он снова прижался к ее губам в голодном поцелуе. Его пальцы возобновили ритм внутри нее, и он выпрямился, чтобы слышать каждый её стон. Даже самые яркие фантазии не подготовили Мадару к реальности того, как ее тепло будет сжиматься и струиться вокруг него. Ее влага уже стекала по внутренней поверхности бедер, пропитывая его руку и ее трусики. Он больше не мог ждать. Мадара убрал пальцы и не потрудился даже вылезти из брюк. Он расстегнул молнию и высвободил свою длину из тесных уз. Она гордо стояла между его ног, и он сделал несколько накачек, а потом отодвинул ее трусики в сторону и приставил головку к ее влажному входу. В этот момент у Мадары зазвонил телефон. Звук привлек внимание Сакуры, и она взглянула на него через плечо - в ее глазах промелькнуло разочарование. Его тоже раздражало то, что их прервали, и он вытащил мобильник из кармана и перебросил его через плечо. Сакура рассмеялась, но ее смех быстро оборвался, когда он, наконец, вошел в нее. У нее вырвался громкий женский крик, но он не остановился, пока изгиб ее попы не оказался на одном уровне с его бедрами, и он полностью вошел в ее тепло. Он застонал в знак признательности. Ее стены колыхались вокруг него, доя его член и соблазняя его уже кончить. Ему пришлось заставить себя закрыть глаза и сделать глубокий размеренный вдох, чтобы успокоиться. Сакура под ним подала голос: — Двигайся, черт возьми! Это требование было больше похоже на отчаянный стон, но доминирующая сторона в Мадаре проснулась, и он зарычал, чтобы он напомнил ей, кто здесь главный. Одной рукой он толкнул Сакуру обратно к столу, а другой схватил ее за талию чуть ниже того места, где юбка была собрана в комок. Он отстранился и снова врезался в нее так громко, чтобы шлепок плоти о плоть разнесся эхом по всему кабинету. Его хватка оставляла на ней синяки, и он начал в медленном темпе. Удовлетворение разлилось по венам Мадары, когда она громко, необузданно закричала. Она была так ошеломляюще сексуальна, наклонившись в этой позе. У нее были мягкие изгибы и гладкая кожа. Это жгучее желание поставить на ней метку поразило его не в первый раз. Только теперь он жаждал ее по-другому. Первобытным способом. Он хотел видеть доказательства их связи спустя несколько дней. Он хотел, чтобы она смотрела в зеркало и точно помнила, насколько полно он претендовал на нее. Захватывая пальцами ее волосы, Мадара подтянул ее, так что ее спина оказалась прижатой к его груди. Ее платье скользнуло по мягкому хлопку его рубашки, и он впился зубами ей в плечо и убедился, что утром там сохранится след от укуса. — Ты моя, — прорычал он ей в ухо. Положив одну руку на стол, чтобы сохранить равновесие, она потянулась назад и запустила пальцы в его волосы. — Ты не можешь… ты не можешь претендовать на меня, как будто я какая-то вещь, — задыхалась она. Мадара усмехнулся, его ритм ни разу не сбился. — Нет, ты гораздо важнее, — и его тон стал серьезным, — но не думай, что я когда-нибудь отпущу тебя. Скажи это, скажи мне, что ты - моя. Сильный толчок заставил Сакуру выгнуться, и с ее губ сорвался стон. Его бедра замедлились, и он схватил ее за подбородок и заставил посмотреть на него. — Скажи это, — приказал он. Ее глаза остекленели от страсти, и стон сорвался с ее губ от его мучительного темпа, но как бы она не извивалась, он отказывался ускоряться. В конце концов она сдалась. — Я… я твоя, — сказала она, опустив глаза. По его губам скользнула удовлетворенная улыбка. — Хорошая девочка, — пробормотал он. Он снова поцеловал ее. На этот раз глубоко и медленно, пока Сакура не начала дрожать в его руках, а с ее губ сорвался всхлип. — Пожалуйста, Мадара… пожалуйста, не останавливайся. — Мы только начинаем, дорогая, — пообещал он. Отстранившись от нее, Мадара развернул Сакуру и жадно поцеловал ее. Их языки переплелись, и он разорвал оставшуюся часть ее молнии. Он сдернул платье с ее тела и отшвырнул на пол как кучу тряпья. Как только платье исчезло он закинул ее на стол. Он наклонил голову, его рот нашел затвердевший сосок и прикусил его. Сакура откинула голову назад с резким криком, а ее пальцы запутались в его волосах, когда он дразнил ее. Бессознательно ее бедра качнулись к его, она гналась за удовольствием, ее колено ударялось о пистолет в кобуре под его рукой. Ее влага испачкала центральный шов его штанов, но Мадару это не волновало. Не тогда, когда она так отчаянно нуждалась в нем. Ему нужно было снова оказаться внутри нее. Поднявшись еще раз, он быстро ослабил галстук и посмотрел на Сакуру. Ее соски напряглись под его пристальным взглядом, но она не пряталась от него. Он наслаждался ее уверенностью и просто смотрел, как ее руки снова легли на его живот. Она отодвинула его жилет, потянулась к его рубашке и разорвала ее. Пуговицы полетели на пол, а она раздвинула ткань и провела ладонями по выраженным мышцам его груди. Рыча, Мадара прижал ее руки к своему столу и навис над ней. — Мне нравилась эта рубашка. — Тогда не надо было меня дразнить, — возразила она. Он подавил свое рычание. Сможет ли он когда-нибудь избавиться от ее неповиновения? Схватив ее трусики, Мадара сдернул их с ног и перекинул куда-то через плечо, оставив на ней только черные туфли на шпильке. Он снова шагнул к ней, а она приподнялась на локтях, и он обвил руками ее колени сзади и притянул ее к краю стола, чтобы устроиться между ее бедер. Именно тогда он снова увидел ее шрамы. Кандзи, которые Тобирама так безжалостно вырезал на ее теле. Волна защиты взревела в его груди, и он впился пальцами в кожу, желая заменить воспоминание своим собственным. Сакура как будто ничего не заметила. Одним плавным движением он снова вошел внутрь нее. К его триумфу вызов растаял с ее лица и уступил место удовольствию, когда она рухнула на гладкую столешницу. Он перекинул ее длинную ногу через плечо, наслаждаясь тем, как царапает ремешок ее каблука его кожу, и засосал синяки чуть выше ее лодыжки. Так он смог еще глубже войти в нее. Он жестко ее трахал. Так сильно, чтобы тяжелый стол угрожал царапать деревянный пол. Она сотрясалась от силы его толчков, и ее груди красиво подпрыгивали, когда она извивалась под ним. Ее ногти впились в край стола, за который она цеплялась изо всех сил. Тут он согнул бедро и нашел то место внутри нее, которое заставило ее закричать. Ее руки метнулись к его предплечьям, а спина выгнулась. — Черт, прямо здесь! — воскликнула она. Но Мадара еще не закончил. Он стряхнул одну из ее рук, и потянулся вниз, его большой палец нашел чувствительный пучок нервов над ее центром. Она заплакала. Ее каблуки впились ему в плечи, и она забилась под ним, но он не мог оторвать глаз от того места, где они соединялись. Его тело было пропитано ее влагой, и он знал, что это зрелище он не скоро забудет. — Мадара! — всхлипнула она. — Хорошая девочка, — подбодрил он хриплым от удовольствия голосом. Он любовался ее лицом, искаженным блаженством. — Иди ко мне, Сакура. И она это сделала. Она напряглась под ним, и каждый мускул в ее теле лопнул, как резиновая лента. Она билась в конвульсиях вокруг него, крича во время оргазма. Влажность хлынула по его телу, но именно то, как она произнесла его имя, убило его. Отчаянная и безумная мольба, которая заставила его мир рухнуть. Мышцы его живота предостерегающе напряглись. Слишком поздно Мадара вспомнил, что на нем нет презерватива. Он попытался вырваться, но был уже близко. Его первая струя хлынула внутрь нее, и он кончил на ее внутреннюю поверхность бедра с прерывистым стоном. Когда последние волны его оргазма захлестнули его, он замер, наблюдая, как его сперма стекает по ее шраму на стол. Долгое время Мадара не двигался. Он поднял голову и посмотрел на нее. Сакура, казалось, даже не заметила влаги, покрывающей ее бедра, ее тело все еще продолжало дрожать от толчков оргазма. Ее глаза были закрыты, а грудь вздымалась от интенсивности того, что только что произошло. Мадара тоже устал, и он хотел только рухнуть на нее, но боялся раздавить. Осторожно поддерживая свой вес, он наклонился и поцеловал ее в плечо. Она вздрогнула. Приоткрыв глаза, Сакура посмотрела на него и вздернула подбородок в молчаливой просьбе о поцелуе. Он немедленно ей ответил. Он прижался к ее губам, сладко и медленно. Полная противоположность жесткому сексу, которым они только что занимались. Его пальцы скользнули по коже, которую он сжимал раньше, и дотянулись до ее лица. — Ты был слишком хорош, — пробормотала Сакура. — Лучше, чем в твоих фантазиях? Мягкий смех сорвался с ее губ. — Намного лучше. — Может быть, однажды ты расскажешь мне подробности, — поддразнил он. — Возможно, — сказала она, и ее глаза сверкнули безмолвным озорством,— но только если ты расскажешь мне свои. Мадара усмехнулся и убрал выбившиеся волосы с ее лба. Даже раскрасневшаяся и растрепанная, она была прекрасной. Он не мог не смотреть на нее. Тут она пошевелилась и ее лицо болезненно исказилось. — Я сделал тебе больно? Где болит?— спросил он. — Только спина. Но это из-за стола, — сказала она, слегка потягиваясь и морщась, — поможешь мне? Мадара тут же выпрямился, обнял ее за плечи и помог сесть. Сакура слегка улыбнулась ему, и, наконец, посмотрела на себя и увидела беспорядок, который он устроил. — Ну… — медленно сказала она. — Мне нужен душ. Мадара подождал и, заметив, что она дразнит его, тихо усмехнулся. Он протянул руку и взял несколько салфеток с угла своего стола. — Я бы извинился, но не хочу. Легкий смешок вырвался у Сакуры, и она игриво толкнула его в плечо. Он улыбнулся в ответ и принялся вытирать ее салфетками. Он вытер влагу между ее ног, затем внутреннюю часть бедра, и его руки замерли, когда его взгляд снова остановился на ее шраме. Он смотрел на него слишком долго, потому что Сакура прикрыла его пальцами. — Не надо, — тихо сказала она. Мадара сразу почувствовал в ней перемену. Озадаченный, он поднял голову и взглянул на нее, но она смотрела куда-то в сторону, то ли не в силах, то ли не желая встречаться с ним взглядом. Выражение ее лица было немного стыдливое и неловкое. — Тебе нечего от меня скрывать, — тихо пробормотал он. Выражение ее лица не изменилось. Она просто покачала головой и сказала тихим голосом: — Я просто… каждый раз, когда я вижу этот шрам, он напоминает мне о нем. О Тобираме, она имела в виду. Жгучее чувство снова запылало в груди Мадары. Это было отчаянное желание крови младшего брата Сенджу и всепоглощающая потребность защитить Сакуру. Ему потребовалось время, чтобы совладать со своими эмоциями. Сейчас это было не к месту. — Ты всегда можешь его прикрыть, — мягко сказал он ей, — чем-то, что может тебя утешить. Она как-будто что-то заметила в его голосе, ее взгляд метнулся к его запястью, где из-под рукавов выглядывали татуировки. Ее пальцы скользнули по его коже там, где были запечатлены первые шипы розы. По его руке побежали мурашки, но он не отстранился от нее. Мадара подумал, задумывалась ли она о том, что лежит под этими чернилами. Если бы она знала, что под памятью о его матери была другая, менее приятная, память об отце. Об ожогах от сигарет и шрамах от разбитого стекла после того, как любимый бренди отца не смог успокоить его гнев. Мадара понял, что она нашла то, что искала, когда ее палец коснулся ожога. Ее большой палец легонько погладил его, и она долго смотрела на скрытое воспоминание и, наконец, снова подняла свой взгляд на него. — Да, мне бы этого хотелось, — так же тихо согласилась она. Между ними воцарилась уютная тишина. Мадара закончил стирать влагу с ее кожи и застегнул на себе штаны. Кротко поцеловав ее в лоб, он отвернулся, осматривая комнату в поисках их одежды. Он нашел свой галстук на полу и ее трусики на подлокотнике дивана, а его телефон лежал на подушке рядом с ним. Он сунул свои вещи в карман брюк и передал ей кружевные трусики. — Спасибо, — пробормотала Сакура. Она посмотрела на свое платье, которое валялось на полу. — Я не хочу сейчас это надевать. В него было достаточно сложно влезть, не будучи такой… липкой Мадару переполняла волна мужской гордости, и он предложил ей свой пиджак. — Надень это. Он хорошо сидел на нем, а маленькая Сакура в нем утонет. Это позволит ей выглядеть достаточно приличной, чтобы провести ее по коридору в его спальню, где они смогут принять душ. По лицу Сакуры скользнула улыбка признательности, он помог ей накинуть пиджак, и она широко зевнула. Она потянулась, чтобы потереть глаза, но быстро отдернула руку. — Черт возьми, я забыла, что на мне макияж. — Я не хочу, чтобы ты уходила, — внезапно сказал Мадара. И не важно, что он сказал это с легкой интонацией в голосе. Его взгляд был непоколебим, и он внимательно смотрел на нее. Сакура опустила руку, чтобы плотнее закутаться в его пиджак. Она долго молчала, и, наконец, вздохнула. — Я все еще расстроена из-за тебя. Эти слова заставили все внутри него непривычно сжаться, но он, тем не менее, кивнул. — Я знаю. И ты имеешь на это полное право. Но я прошу тебя остаться, — и добавил, — пожалуйста. Прошла самая длинная секунда в мире, а затем еще одна, и выражение ее лица наконец смягчилось. — Хорошо, я останусь. От облегчения у него едва не ослабли ноги, но он тут же взял себя в руки. Мадара помог Сакуре соскользнуть со стола. Он убедился, что она твердо стоит на ногах и быстро убрал беспорядок, который они устроили на столешнице. Затем он забрал ее оружие и платье. С ее пистолетом в руке и ее платьем, перекинутым через локоть, Мадара крепко обнял ее за талию и повел Сакуру из кабинета по коридору в свою спальню. К счастью, у его прислуги хватило ума держаться подальше, и их никто не видел. Как только они оказались в его комнате, он отпустил ее и закрыл за ними дверь. Он положил ее платье на один из стульев в углу, повернулся и обнаружил, что Сакура с интересом осматривает комнату. Он указал на короткий коридор справа, который вел в ванную. — Душ там. Сакура проследила взглядом за его направлением и взглянула на него из-под ресниц, выражение ее лица было немного застенчивым. — Пойдем со мной? Ее просьба согрела его. Он наклонился и запечатлел короткий поцелуй на ее губах, его рука опустилась на ее талию и подтолкнула ее к ванной. — Я скоро буду. Она очаровательно надула губки и исчезла в коридоре, не сказав больше ни слова. Он подождал, пока не услышал шум воды из раковины и подошел к кровати. Там он выложил пистолет Сакуры на тумбочку, затем снял кобуру и положил рядом свой. Это было настолько странное зрелище, что Мадара не мог не смотреть на пистолеты, лежащее рядом. Почти как он и она. Это вызвало у него легкий смешок, и он стянул с себя рубашку. Он бросил ее, разорванную, на скамью у изножья кровати - молчаливое напоминание, что нужно передать ее Хине для починки. Со своего места он мог заглянуть в ванную. Сакура все еще стояла у раковины в его пиджаке. Ее волосы были собраны в небрежный пучок, и она внимательно рассматривала себя в зеркало. Теперь, когда его страсть была на какое-то время утолена, он воспользовался моментом, чтобы просто любоваться ею. Она так грациозно, даже не осознавая этого, аккуратно смывала макияж с лица. Ее руки двигались с отработанной легкостью, были сильными и в тоже время такими нежными. Это были руки хирурга. От этой мысли его разум вернулся к Хашираме. Было тревожно, но не удивительно, что он подошел к Сакуре сегодня вечером. Тем не менее, Мадара был далеко не в восторге от того, что она привлекла внимание Хаширамы. Представлять интерес для одного брата Сенджу — это одно, но для двух… Сакура была в опасности. Больше, чем когда-либо. Он, конечно, хотел, чтобы она сохранила свободу, но его беспокоила ее безопасность. Безопасность всей его семьи. Отвернувшись, Мадара полез в карман, чтобы достать телефон. Пропущенный звонок был от Изуны, его брат оставил ему текстовое сообщение с предложениями о том, что им делать дальше. Мадара хотел действовать быстро, но стратегически. Последние несколько лет у них было своего рода перемирие с Сенджу. Даже эта вражда из-за Сакуры была несколько мелкой по сравнению с их предыдущими размолвками. И если раньше он думал, как лучше всего спровоцировать Тобираму, то с прибытием его брата Мадара начал понимать, что, возможно, лучше изменить свое решение. В этом году он уже потерял одного племянника. И он не собирался терять еще одного. Как бы не неприятно было Мадара это признать, его семье нужно сделать шаг назад. Прямо сейчас единственная претензия Сенджу была из-за инцидента с Сакурой. Если бы Мадара смог заключить сделку с Хаширамой, возможно, он смог бы заставить Тобираму прекратить охоту за Сакурой. Набирая сообщение, Мадара долго думал, прежде чем отправить его. Он мог только надеяться, что эта стратегия сработает в его пользу. Он чувствовал себя древнегреческим титаном Атласом, который держит на своих плечах небосвод. И сегодня небо казалось особо тяжелым. Вдруг Мадара услышал шорох шагов по ковру и понял, что кран в ванной замолк. Он погасил экран телефона как раз в тот момент, когда Сакура остановилась позади него. Какое-то время она молча стояла. Затем кончики ее пальцев коснулись кожи между его лопаток, ее ласка была нежной, когда она начертила какой-то случайный узор. Нет, не случайно, понял он. Она прослеживала там татуировку. Это было замысловатое изображение царской короны с вплетенными по краю острыми шипами. Символическое напоминание о том, что король тоже идет на жертвы. Он набил ее после смерти своего отца, когда Мадара потерял дюжину человек в плохо спланированном им рейде. Как уместно, что Сакура нашла ее сейчас. — Все в порядке? — тихо пробормотала она. Мадара положил свой телефон на кровать и повернулся к ней лицом. Золотистые смоки, которые подчеркивали ее глаза, теперь исчезли, ее лицо было свежо и естественно. Ее радужки казались еще ярче. В таком виде она была для него намного красивее, а худшие из его проблем, казалось, растворились в небытие. — Все в порядке, — сказал он ей. Ее это не особо убедило, но она не стала настаивать. Он окинул взглядом ее фигуру. За воротником пиджака он увидел красные отметины на ее горле и ключице. На ее коже появились пятна в тех местах, где его руки впились в ее бедра. Он автоматически потянулся к ней, его большой палец провел по засосу над ее ключицей. — Ты сказал, что присоединишься ко мне, — напомнила ему Сакура. Уголок его рта дернулся в улыбке. — Так я и сделаю. Бок о бок они проскользнули в ванную. Сакура достала два полотенца из большого шкафа в углу, пока Мадара грел воду. Как только он убедился, что вода теплая, он снял брюки и боксеры и повернулся к Сакуре. Она уже была обнажена, и он осторожно провел ее в широкую кабинку, а потом закрыл за ними стеклянную дверь. Мадара солгал бы, если бы сказал, что ему не нравится помогать ей мыться. Ее кожа была шелковисто гладкой, и она была такой отзывчивой. Прижав ее спиной к кабинке и сжимая её руки для поддержки, он довел ее до еще одного оргазма своими пальцами. Его имя было таким же сладким на ее губах, как и в прошлый раз. Когда они вышли из душа, на лице Сакуры было явное изнеможение. Выключив свет, он забрался в постель рядом с ней, накрыл ее мягкими серыми простынями и одеялом и заключил в свои объятия. Она расслабилась рядом с ним. Он уже чувствовал, как ее дыхание выровнялось, когда, наконец, пробормотал в темноту: — Прости, что напугал тебя на прошлой неделе. Сакура устало отозвалась: — О чем ты говоришь? — Я про ту ночь в гостиной. Его ответ заставил ее нахмуриться, она моргнула ото сна и посмотрела на него. — Когда я говорила, что боюсь тебя? На этот раз настала очередь Мадары смутиться. Он ясно помнил как она говорила эти слова, но теперь, наблюдая за ней, он начал задумываться, не ошибся ли он. От той неуверенности и страха не осталось и следа. На самом деле, если вспомнить, сегодня вечером она не выказывала никакого ужаса по отношению к нему. Только гнев и страсть. — Ты сказала… — медленно начал он. — Поэтому ты избегал меня? — спросила Сакура хриплым ото сна голосом, но не менее любопытным. Она поерзала в его руках, пока не смогла ясно смотреть на него сквозь темноту. Он молчал и она пояснила: — Я никогда не боялась тебя, Мадара. Я боялась того, кто ты и что это значит для меня. Я держала тебя на расстоянии, потому что боялась, что если я отдамся тебе, то навсегда окажусь в ловушке мафиозного мира, — затем она добавила тише,— но, думаю, сегодняшний вечер только подтвердил, что я уже попала в него. От нотки побежденной решимости в ее голосе что-то неприятно сжалось внутри Мадары. Он знал, что его целью было обеспечить ее безопасность, чтобы она могла жить как можно более нормальной жизнью, но только в этот самый момент до него дошло, что она могла бы здесь остаться. Не меньше его удивило осознание, что он не хочет жить в этом мире без нее. — Я не хочу, чтобы ты уходила, — сказал Мадара не в первый раз за эту ночь. Только теперь его слова содержали более глубокие чувства. Сакура посмотрела на него и с трудом выдохнула. — Ты не можешь обращаться со мной так, как будто я - одна из твоих подчиненных. Ты не можешь командовать мной. — Я и не хочу, — быстро сказал он ей. И это было правдой. Столько лет он был Хозяином, ответственным за все, его решения не подвергались сомнению. Ему было трудно сделать шаг назад и относиться к Сакуре как к равной. В этом он мог сделать ошибку. Она сделала его таким. Она пришла из другого, параллельного мира, так непохожего на него. Она спасала людей там, где он их убивал. Она была сострадательна, тогда как он был холоден. Она отдавала все, а он брал все, что мог, и всегда жаждал большего. Большая часть его беспокоилась о том, что его недостаточно для нее. Она заслужила солнце, а все, что он мог предложить ей, это - тьма. От этих мыслей он еще крепче ее обнял. — Ты важна для меня. Я бы отдал свою жизнь за тебя. Я просто боюсь, что не смогу дать тебе то, что тебе нужно, — сказал Мадара почти шепотом, — я не хочу подвести тебя. — Мадара… В этом единственном бормотании его имени было больше эмоций, чем он мог когда-либо слышать в ее голосе. В нем были и ранимость, и грусть. Тотчас же он ослабил хватку вокруг нее и погладил ее по волосам, чтобы успокоить, но она мягко сжала его запястье, останавливая руки. — Ты никогда не подведешь меня, — сказала она ему, ее голос был мягок, но пронизан сильными эмоциями. — Я не позволю тебе. Сильное чувство взорвалось в его груди. Его сердце наполнилось палящим жаром и заныло. В этот момент вся тьма его мира рассеялась, и остался только ее свет. Рука в волосах Сакуры напряглась, и Мадара притянул ее к себе и припал к ее губам. Его поцелуй был уже не таким голодным, как час назад, но таким же страстным. Она растворилась в нем, так же страстно поцеловав его в ответ, ее руки обвили его шею. Он не хотел, чтобы все зашло так далеко, но внезапно он снова оказался внутри нее, их тела двигались медленно, но глубоко, синхронно, и он растворился в ее убежище. И впервые, насколько он мог вспомнить, он не был королем мафии. Он даже не был Мадарой. Он был просто мужчиной. И он никогда не чувствовал себя в большей безопасности.