Под ножом

Мадара стоял у окна своего кабинета. Перед ним открывался потрясающий вид на его сад и на старый лес за воротами. Расцвели осенние цветы, листья на деревьях окрасились в яркие цвета желтого и красного. Его ландшафтные дизайнеры проделали отличную работу к осеннему сезону. Двор был великолепен. Однако сейчас Мадара едва ли мог оценить красоту природы. Его разум был слишком занят. Он бесцельно смотрел в окно, прокручивая в голове еще раз план на этот вечер. Адреналин, знакомый наркотик, струился по его венам. Он был нетипично беспокоен и нервно перекатывал между пальцами стальную пулю. Она уже нагрелась от тепла его рук, и он поднял ладонь, рассматривая кусок свинца. Страх — интересная штука, подумал Мадара. Пули такие маленькие. Не больше кончика его мизинца, и все же они могли причинить столько вреда и боли. Они уже причинили столько вреда. Он вспомнил ту ночь, когда ему позвонили и сообщили про Саске. Мадара бросил всё и поспешил в больницу, но когда приехал, узнал, что его племянник уже мертв. Это было за несколько месяцев до того, как Сакура начала работать в больнице. Асао сообщил ему, что засаду организовали люди Тобирамы. Мадара тогда отомстил тем, что убил больше половины значимых сообщников Тобирамы. Вспоминая это он подумал, что должен был еще тогда пойти за этим ублюдком и прикончить его. Это спасло бы Сакуру и его семью от стольких бед. Отблеск чистого золотого света на латуни заставил Мадару поднять глаза. Солнце почти полностью скрылось за горизонтом. Через несколько минут оно полностью исчезнет. До следующего утра. А для кого-то это будет последний закат. Отвернувшись от окна, Мадара взял магазин от пистолета. Он лежал на столе рядом с открытым учебником. С отработанной годами легкостью он зарядил пули в патрон, снова собрать свой пистолет и сунул его обратно в кобуру под мышкой. Он был готов, но его взгляд еще раз скользнул по тексту толстой книге в последний раз. Он перечитал параграф, который выучил наизусть за последнюю неделю. Всё должно было пройти идеально, согласно его плану. Проверив всё, Мадара снял пиджак со спинки стула, надел его и вышел из своего кабинета. Закрыв за собой дверь, он спустился на кухню, чтобы налить себе кофе в термокружку. В доме царила тишина. Только звук его шагов отзывался эхом, когда он спустился по коридору и направился к гаражу, где были припаркованы его машины. Когда он проходил мимо прачечной, то услышал чьи-то шаги. Он остановился как раз в тот момент, когда Хина вышла спиной из комнаты с корзиной, полной простыней. Она моргнула от удивления увидев, что он стоит позади неё. — Прошу прощения, сэр. Я вас не увидела, — вежливо поклонилась женщина. — Не стоит беспокоиться, — незлобиво отмахнулся он. Горничная улыбнулась и взглянула на кофе в его руке. — Вы уезжаете сегодня вечером? — Да. — Похоже, сегодня будет тихая ночь, — сказала словоохотливо Хина, — доктор Харуно сегодня работает допоздна, мисс Ино ушла на встречу. Давненько у нас не было пустого дома. — Ага, — уклончиво ответил Мадара. Он уже знал, что Сакура работает допоздна. Вчера он случайно услышал ее телефонный звонок, когда она поменялась сменами с одним из своих коллег. Она была именно там, где ему было нужно. — Вы случайно не разговаривали с доктором Харуно? — спросила Хина, когда Мадара уже собирался извиниться и идти дальше. — На днях она хотела поговорить с вами. Мадара замер, скрывая свое удивление. — Когда это было? — Два дня назад. Она подошла ко мне перед уходом на работу, но вас в это время не было дома. Я предложила вам позвонить, но она отказалась. Это было утро переговоров. Сакура хотела поговорить с ним перед встречей с Сенджу? В груди Мадары вспыхнуло недоумение и даже легкая надежда, но он сохранил нейтральное выражение лица, стараясь задавить это чувство, пока оно не перешло во что-то большее. Он на мгновение задумался, о чем Сакура хотела поговорить. Он хотел бы услышать ее извинения, но не потому, что он хотел, чтобы она извинилась, а потому, что хотел, чтобы та боль в груди и ужасное напряжение между ними исчезли. Он хотел снова обнять и поцеловать её. И всё же, где-то в глубине души, он слышал тихий голос, который говорил, что он вряд ли когда-нибудь сможет это сделать. — Спасибо, что сообщили мне, — вежливо сказал Мадара. Хина кивнула с улыбкой, извинилась и продолжила свою работу. Он посмотрел ей вслед и направился в гараж. Внутри Мадара сел в свой сверкающий черный Aston Martin. Двигатель взревел и замурлыкал, как котенок. Мадара выехал из гаража и помчался по дороге. Ему потребовалось всего тридцать минут, чтобы добраться до места назначения. Он приветственно кивнул камердинеру, когда молодой человек открыл ему дверь машины. Перед ним возвышался элегантный ресторан с фасадом из камня и арочными окнами. Его приветствовал теплый свет из окон, и он поднялся по красной ковровой дорожке вверх по ступенькам к входной двери. Внутри декор был таким же изысканным: хрустальная люстра подчеркивала открытые кирпичные стены и паркетные полы темно-вишневого цвета. В дверях его встретила молодая женщина с приятной улыбкой. — Добрый вечер сэр. У вас забронировано? — Да, под… — Мадара! При звуке своего имени Мадара оглянулся в тот момент, когда из кухни вышла официантка. Ее каштановые волосы были собраны в хвост, открывая лицо. Она тепло улыбнулась. — Добрый вечер, Амайе, — ответил он. Он отошел от хостес, чтобы поприветствовать её. — Давно не видела вас. Как ваши дела? — спросила она. Мадара легко и вежливо улыбнулся. — Хорошо, спасибо. Я сегодня вечером очень занят, но подумал, что мог бы зайти поужинать у вас. После его зашифрованного сообщения улыбка Амайе не дрогнула, но стала более серьезной. — Отлично! Сегодня вечером я буду вашей официанткой и накрою для вас стол. Кто-нибудь собирается присоединиться к вам? — Да, я жду Карин. Брови Амайе заинтересованно изогнулись. — Подруга вашего племянника? Рыжая? — Да, она все еще оплакивает смерть Саске, я хотел бы поддержать её. Хочу убедиться, что у неё сегодня будет хороший вечер, — сказал Мадара, протягивая девушке крупную купюру. Амайе тут же взяла её и сунула в карман. Он знал, что она нащупала в сложенной купюре его кредитку. — Я позабочусь о том, чтобы она хорошо провела время, — торжественно пообещала девушка и снова улыбнулась. — Что бы вы хотели заказать сегодня, сэр? — Стейк с кровью. И стакан вашего лучшего виски. — Отличный выбор, — сказала она с огоньком в глазах, как будто они перекидывались шутками, — я принесу ваш заказ, как только приедет дама. ХХ Сакура нервно закусила губу. Она старалась не нервничать, но она приехала в доме Микото без приглашения, и ей было почти невозможно оставаться на месте. От волнения ей хотелось что-то теребить в руках и она покрутила телефон, осматривая вестибюль. Здесь было так красиво. Не то, чтобы Сакура ожидала от Микото чего-то меньшего. Эта женщина была на таком уровне элегантности и стиля, о котором Сакура могла только мечтать. Это отражалось в ее доме: в блестящих мраморных полах, лестнице, поручнях и перилах из темного красного дерева. Картины в полированных серебряных рамах отражали свет от хрустальной люстры над головой. Дом Мадары был больше, но дом Микото был теплее и гостеприимнее. От этого Сакуре стало чуть легче. Хотя бы на какое-то время. Позади нее Итачи зашёл в дом и закрыл за собой дверь. Он взглянул на Сакуру, заметил ее беспокойные руки, и направился вглубь дома, жестом приглашая её следовать за ним. — Моя мать обычно в это время дня в своем кабинете, — сказал ей Итачи, когда они поднимались по лестнице. Сакура сглотнула. — А ты уверен, что она не будет возражать, если я загляну к ней? — Она любит гостей. Даже тех, кого не приглашала, — просто сказал он. Сакура только надеялась, что он был прав. Честно говоря, она сомневалась, стоило ли ей приходить сюда, но Мадара и Изуна отгородились от нее. Микото была единственной, кто мог выслушать ее опасения. Нервы скрутили желудок Сакуры, когда они остановились возле комнаты на втором этаже. Дверь была полуоткрыта, но Итачи все же постучал, и Микото, сидевшая за большим дубовым столом, оторвала взгляд от экрана компьютера. При виде сына ее лицо расслабилось и появилась улыбка. — Итачи, — ласково поздоровалась она. Ее брови поднялись от удивления, когда она увидела Сакуру, стоящую в шаге позади него, но ее улыбка осталась искренней, — и Сакура. После теплого приветствия Итачи кивнул головой, молча приглашая Сакуру войти в кабинет. Она сунула телефон в задний карман, чтобы не теребить его в руках и, обойдя Итачи, зашла в комнату. Микото тут же встала, чтобы поприветствовать её. Микото была одета в черный костюм с соответствующими туфлями. Это был первый раз, когда Сакура видела ее не в вечернем платье, но это только подчеркивало легкость и элегантность, с которой она держалась. Ее походка была плавной и уверенной и Сакура вдруг почувствовала, что в джинсах и бежевой куртке она выглядит совершенно неуместно. — Как ты, дорогая? Я не видела тебя с ночи аварии. Ты хорошо выздоравливаешь? — ласково спросила Микото. На своих каблуках она была как минимум на шесть дюймов выше Сакуры, но ее мягкий голос ослабил комок волнения в животе Сакуры и успокоил ее расшатанные нервы. — Да, спасибо. Извините, я не хотела вам помешать, — сказала Сакура, ее глаза метнулись к столу Микото. Женщина лишь покачала головой. — Ничего страшного. Я рада тебя видеть в любое время. Могу я чем-нибудь тебе помочь? — Я просто хотела узнать, можем ли мы поговорить. Услышав интонацию в её голосе, Микото на мгновение замолчала, изучая выражение лица Сакуры. Ее лицо оставалось доброжелательным, но Сакура заставила себя не дрогнуть. Микото, казалось, догадывается, что она хочет обсудить, но она ничего не сказала, зато ее взгляд метнулся через плечо Сакуры к ее сыну. Итачи тут же беззвучно закрыл за собой дверь. Они остались одни и темные глаза Микото вернулись к Сакуре. — Я предполагаю, что ты хочешь обсудить переговоры между Мадарой и Хаширамой. — Да. — Ты говорила о своих опасениях Мадаре? Сакура закусила нижнюю губу, ее глаза метнулись в сторону. — Он не хочет со мной разговаривать. — Понятно, — тихо пробормотала Микото и задумчиво наклонила голову. — Я признаю, что требования Хаширамы не идеальны, но я поддерживаю решение Мадары принять их. — Но Мадара принял их только потому, что чувствует себя виноватым в том, что Тобирама сделал со мной. У него сложилось искаженное представление, он должен защищать меня, и из-за этого он пошёл на эту предвзятую уступку, — сказала Сакура. Её тон был немного резче, чем она хотела бы, и чувство сердитого отчаяния наполнило ее грудь. Это был тот же самый комок беспокойства, который она чувствовала в конференц-зале после того, как Хаширама и Мадара заключили сделку. Если Микото и задел ее тон, она не показала этого, осматривая Сакуру непоколебимым взглядом. В конце концов, она спросила: — Почему ты так переживаешь из-за решений Мадары? Так же быстро, как свеча на ветру, всё отчаяние Сакуры погасло. Она догадалась, о чем на самом деле спрашивала Микото. Она слышала те жестокие слова, которые Сакура сказала Мадаре той ужасной ночью. Даже когда Сакура была не очень любезной, Микото всегда была к ней добра и внимательна, но у Сакуры сложилось впечатление, что она не одобряет их отношений с Мадарой. — Потому что я устала быть его слабостью, — тихо призналась Сакура, — это из-за меня он идет на жертвы. — Чтобы ты могла вернуться к своей обычной жизнь. Разве ты не этого хотела? — спросила Микото. — Нет, — быстро ответила Сакура. Потом она осознала, что сказала, — я имею ввиду, да, но.. Легкая, но понимающая улыбка скользнула на губах Микото. — Ты боролась за выход из нашего мира с тех пор, как попала в него, Сакура. Это способ Мадары исполнить твое желание. — Но я не доверяю этому соглашению, — сказала Сакура. Она нахмурилась и засунула руки в карманы куртки, — теперь Сенджу располагаются прямо на территории Учих. Они менее чем в десяти кварталах от моей работы. Я по-прежнему буду частью мафиозного мира. — Мы делаем всё возможное. Сакуры удивленно моргнула, когда поняла, что смысл её слов был неверно истолкован. Она быстро покачала головой. — Я не хочу сказать, что этого недостаточно. Я просто имею в виду, что Сенджу воспользуются своим новым местонахождением. — Это то, что Мадара предвидел, — спокойно ответила Микото. Сакура хотела возразить, но ей нечего было сказать. Она чувствовала, что проигрывает этот бой. Микото была единственной, кто мог убедить Мадару пересмотреть сделку с Хаширамой, но она согласна с его решением. Как так получилось, что только Сакура была против этого? — Ты так добра беспокоясь за нашу семью, Сакура, но мы занимаемся этим уже давно. В конце концов всё уладится. Тебе не нужно беспокоиться о нашем бизнесе, — мягко сказала Микото. Она потянулась и поправила волосы Сакуры там, где они падали ей на плечо. Этот был утешительный жест, Сакура подняла глаза и встретилась с добрым взглядом Микото, и тут она вспомнила обрывок разговора. — Вы можете хотя бы сказать мне, что это неправда, — спросила она почти шепотом, — что Мадара связан с секс-торговлей? Рука Микото замерли, она удивленно моргнула. — Нет. Где ты такое слышала? Сакура медленно покачала головой. — Хаширама намекнул на это. Я уверена, что он это сказал только для того, чтобы задеть меня. — Хаширама ведет себя вежливо, но он более безжалостен, чем даже Тобирама. Я бы не повернулась к этому человеку спиной, даже если бы нужно было убежать. — Но вы верите, что он выполнит это соглашение? Микото убрала руку и выпрямилась. — Я верю, что он знает, что если он откажется от своих слов, то почувствует на себе весь гнев семьи Учиха. Эти слова до сих звучали в голове Сакуры несколько часов спустя. Она медленно вытерла руки, наблюдая сквозь стекло, отделявшее уборную комнату от операционной, как медсестры готовят ее последнего пациента к перевозке. Его жизненные показатели были в стабильном состоянии. Сакура отвернулась, выбросила бумажное полотенце в мусорное ведро и потянулась за своим докторским халатом, висевшим на крючке. Она надела его и вышла из уборной комнаты. Была уже ночь, все плановые операции завершились, и в коридоре было тихо. Медсестра сидела за постом на операционном этаже и улыбнулась Сакуре, передавая ей планшет с картой пациента. После многих лет практики Сакура быстро ввела записи, касающиеся деталей операции, назначила анализы, чтобы убедиться, что восстановление идет полным ходом, и поставила свою подпись. Этой ночью в больнице было странно тихо. Через час будет полночь, вот-вот её должен сменить дежурный хирург, но Сакуре стало не по себе от полной тишины в коридорах. Даже шаги медсестер казались более тихими, чем обычно. У лифта Сакура нажала кнопку вызова и стала ждать. Знакомая боль вернулась в колено, и она переместила вес на здоровую ногу и нахмурилась,так как вспомнила, что не разговаривала с Наруто с тех пор, как он просмотрел ее рентген. Ей нужно было поговорить с ним как можно скорее, пока он не стал еще более подозрительным. Глубоко вздохнув, Сакура отбросила эти мысли, когда прибыл лифт. Она посмотрела на цифровое табло, чтобы убедиться, что лифт идет вниз, но тут двери открылись, и в лифте оказалась никто иная, как ее старшая наставница. Сакура не видела ее последнюю неделю, по крайней мере, до переговоров с Хаширамой. — Цунаде? Блондинка оторвалась от документов, которые читала, и ее лицо чуть смягчилось. — Привет, Сакура. Войдя в лифт, Сакура увидела, что кнопка этажа скорой помощи уже нажата, и она прислонилась спиной к металлической стене, когда лифт поехал. — Вы работаете допоздна. Насыщенный день? — спросила она. — Не особо, — сказала Цунаде, и ее взгляд снова опустился в документы, — мне нужно закончить несколько дел, а потом я отправляюсь в путь. Сакуры с удивлением приподняла брови. — Вы уезжаете? Почему-то это задело ее за живое. Сакура не особо тесно сотрудничала со своей старшей наставницей, хотя Цунаде последние месяцы работала в больнице, всегда на заднем плане. Дополнительная пара рук в отделении скорой помощи, ее имя на хирургической доске, эхо ее голоса в другом коридоре. Только в этот момент Сакура поняла, что именно присутствие Цунаде сдерживало Хашираму, пока она работала здесь. А теперь она уезжает, как будто забирая с собой щит на спине Сакуры. — Здесь всё успокоилось. Я больше не нужна, — бесстрастно сказала Цунаде. Сакура поджала губы и взглянула на табло, проверяя, что им предстоит проехать еще несколько этажей, а потом пробормотала: — Значит, вы знаете о соглашении между Мадарой и Хаширамой. — Да. Цунаде не стала продолжать и Сакура выжидающе подняла бровь. — И Хаширама сдержит своё слово? — У меня нет оснований полагать, что он этого не сделает. Хаширама безжалостный манипулятор, но он не лжец. — Это не предает мне уверенности, — категорически сказала Сакура. В уголках рта Цунаде появилась ухмылка. — Хаширама всегда держит свое слово. — За исключением того случая, когда Тобирама отправил мою машину в реку. — Это другое, — ответила Цунаде, — Тобирама бросил вызов Хашираме и был за это наказан. — Его фингал под глазом? Цунаде кивнула, но не стала вдаваться в подробности, поскольку лифт зазвенел, извещая прибытие на этаж. Обе женщины вышли из лифта и пошли по коридору в отделение скорой помощи. В это время ночи в отделении было спокойно. На нескольких койках лежали пациенты, но медсестры уже занимались ими. Цунаде подписала карту своего пациента и передала ее медсестре на пост, а потом снова повернулась к Сакуре. — Послушай, я не хочу тебе сказать, что ты теперь в безопасности. Хаширама только что получил доступ вглубь территории Учих, и даже я не знаю, что будет дальше, — тихо сказала ей Цунаде, — но соглашение будет удерживать Тобираму от тебя, пока ты держишься на расстоянии. Сакура не знала, кого имеет в ввиду ее наставница, на расстоянии от Сенджу или от самого Мадары, но она не стала спрашивать. Она лишь засунула руки в карманы своего белого халата и кивнула. Цунаде слегка улыбнулась ей, извинилась и отправилась помогать медсестре с одним из пациентов. Закусив губу, Сакура долго смотрела на свою наставницу, прокручивая в уме её слова, и, в конце концов, взглянула на настенные часы. Она уже закончила смену. Ей оставалось всего полчаса, а потом она может вернуться домой и погрузиться в блаженный сон, где нет переговоров, бандитов и опасной политики. Отвернувшись, Сакура уже собиралась отправиться в приемную на пару минут раньше, когда медсестра за постом крикнула: — У нас новый поступивший! Автоматически Сакура взглянула на медсестру, которая держала у уха трубку телефона. Это была прямая линия с машиной скорой помощи. — Что такое? — спросила Сакура. — Огнестрельное ранение. Прибытие через две минуты, — ответила ей медсестра. Сакура мгновенно пришла в движение. Она сменила свой халат на хирургический и одела перчатки. К тому времени, как она была готова, к дверям отделения уже подъехала машина скорой помощи и выгружала пациента. Она встретила их, когда они вкатили каталку. — Что у нас? — Мужчина около тридцати пяти лет. Огнестрельная рана в живот. Мы влили ему две пинты крови на месте, но его кровяное давление продолжает падать, а жизненно важные показатели нестабильны, — сказал фельдшер, отходя в сторону, чтобы дать ей место. Как только он отошёл, Сакура замерла. Весь мир остановился, и комната превратилась в туннель, когда она увидела человека на каталке. Тобирама. Он был одет в темные джинсы и когда-то белую майку, но ее срезали, чтобы дать медикам доступ к ране. Он был без сознания, его рот и нос были закрыты кислородной маской, для стабилизации жизненно важных органов. Припухлость, которая была вокруг его глаза пару дней назад, превратилась в уродливый синяк. Блеклые шрамы были разбросаны по его груди, как битое стекло. Только хирургические надрезы на его плече были ярко-розовыми, они еще заживали, но вся его кожа была нездорово бледной и покрыта свежей кровью. В центре его живота был комок марли, окрашенный в ярко-красный цвет и становившийся темнее по мере того, как он истекал кровью через повязку. — Доктор? — спросил фельдшер. Моргнув, Сакура вернулась к реальности. Лед в ее организме все еще медленно таял, и она посмотрела на Тобираму еще раз, а потом перевела взгляд на наблюдающую медсестру. — Кто-нибудь еще здесь? Есть другой хирург? Женщина в замешательстве сдвинула брови и покачала головой. — Нет, дежурного хирурга еще нет. Здесь только вы, доктор. Этого не может быть, подумала Сакура. Она не может оперировать этого человека. После всех пыток и страданий, которые он ей причинил, она не сможет его спасти. Она не спасет его. ...если только она сделает это. Подобно тому, как солнце появляется на горизонте, идея медленно прояснялась, а потом засияла так ярко, что заняла весь её разум. Она медленно сглотнула, тщательно обдумывая свой следующий шаг. Если она спасет Тобираму, Сенджу будет навечно у нее в долгу. Они будут должны ей больше, чем когда-либо смогут отплатить. Им придется вернуть территорию Мадары обратно, и они будут вынуждены оставить ее в покое. Их руки будут связаны. Подняв голову, Сакура осмотрела отделение скорой помощи, пока ее взгляд не остановился на Цунаде. Она стояла рядом с ближайшей койкой в нескольких метрах от нее, ее карие глаза были широко раскрыты и не мигали, она в ужасе смотрела на своего родственника истекающего кровью . — У вас еще есть привилегии? — спросила ее Сакура. Ее старшая наставница оторвала взгляд от Тобирамы и посмотрела на Сакуру. — Да, но... — Вы будете мне ассистировать, — сказала она прежде, чем Цунаде успела сказать что-либо. Он был семьей. Цунаде не разрешали оперировать, но именно в этот момент она была нужна Сакуре. Ей нужна была вторая пара рук. Но что еще более важно, ей нужен был кто-то еще в операционной; кто-то, кому Хаширама доверяет. На случай, если все пойдет наперекосяк. Это мгновение, казалось, длилось целую вечность, но наконец выражение лица Цунаде стало жестким, и она кивнула. — Давай приступать к работе. ХХ Повсюду была кровь. Кровь испачкала пол операционной, руки Сакуры, рукава ее хирургического халата, даже ее шею. С другой стороны стола Цунаде тоже была покрыта липкой алой кровью, но у Сакуры не было времени думать об этом; о том, что кровь Тобирамы забрызгала белые плитки. — Мне нужен отсос, — потребовала Сакура, ее глаза прищурились от высокой концентрации, а на лбу выступили капельки пота. Рядом с ней медсестра поправила свой инструмент. — Я уже отсасываю, доктор. — Мне нужно больше! — рявкнула в ответ Сакура. Ничего не видно. В животе Тобирамы было слишком много крови. Она даже не могла определить, как прошла пуля. Казалось, он истекал кровью отовсюду. Бесконечная река красного цвета, которая отказывалась замедляться. И им нужно было её замедлить. — Ты, иди сюда, — рявкнула Цунаде. Стажер поблизости тут же подошел к столу. Он схватил еще один отсасывающий шланг, и начал помогать всасывать кровь, пока хирурги не увидели, с чем они имеют дело. Это заняло минуту, но в конце концов Сакуре удалось отследить течь до его толстой кишки. В сосуде был разрыв мягких тканей, вызывая обильное кровотечение. — Швы, — приказала Сакура, протягивая руку хирургу-технологу. Мужчина передал инструменты, а она не сводила глаз с раны. Одной рукой она начала накладывать швы на тонкую оболочку кишечника Тобирамы. Шаг за шагом разрыв стал закрываться. Адреналин, наполнявший ее вены, ослаб. Кровотечение замедлилось, но она была начеку, ее наметанный глаз выслеживал любые признаки разрыва швов или тканей. — Доктор, только что прибыл брат пациента. Голова Сакуры закружилась. Ее руки замерли и тепло покинуло ее тело, широко раскрытыми глазами она посмотрела на медсестру. Девушка прижимала к уху трубку телефона в операционной. Она прикрыла микрофон на трубке рукой, нижняя половина ее лица была скрыта маской, но в глазах было ожидание. — Хаширама здесь? — спросила Сакура. — Я не знаю, как его зовут, — сказала медсестра, в замешательстве нахмурив брови, — но медсестры наверху интересуются, есть ли у нас новости для него. Сакура хотела ответить, но не могла найти слов. Хаширама был здесь. Ошеломленная, Сакура снова посмотрела на истекающего кровью Тобираму. К нему были подключены множество трубок и проводов, контролирующих его нестабильные жизненно важные органы и, хотя теперь это было медленнее, кровь все еще заполняла его брюшную полость. Она еще даже не начала думать о встрече с Хаширамой. Только не с Тобирамой, все еще таким нестабильным. Внезапно ей показалось, что над ее шеей нависла гильотина. Цунаде сделала полшага назад. — Я могу пойти поговорить с ним. — Нет, — быстро сказала Сакура. Последнее, что ей было нужно, это остаться наедине в операционной с Тобирамой. Конечно, рядом с Сакурой была целая бригада хирургов, но она знала, что Хаширама обвинит ее в нечестной игре, если Тобирама не полностью оправиться. — Нет, вы нужны мне здесь, — твердо сказала Сакура. За карими глазами ее старшей наставницы промелькнуло замешательство, но она, видимо, сделала свои выводы, потому что не стала настаивать. — Что мне им сказать? — спросила медсестра. Прежде чем Сакура успела ответить, прозвучал пронзительный сигнал тревоги. Она взглянула на монитор и выругалась, потому что кровяное давление Тобирамы упало. Его сердцебиение замедлилось, и она увидела, что его живот снова наполнился кровью. — Скажи им, что мы сообщим новости, когда они у нас появится, — рявкнула Сакура. Цунаде приняла отсос от стажера. — Швы разошлись? — спросила она. Сакура покачала головой. — Нет, держат. Должно быть кровотечение где-то ещё. С учащенным сердцебиением Сакура искала глазами источник кровотечения, пока Цунаде следовала отсосом за потоком крови. Им потребовалось время, но в конце концов они нашли причину в другому отделу кишечника. Там разрыв была намного больше. — Черт, он истекает кровью, — без надобности сказала Цунаде. Сакура уже потянулась за новыми швами. — Добавьте еще одну порцию крови. — Мы уже дали ему восемь, — сказал ей кто-то. — Повесьте еще пакет! — отрезала она. Операционная бригада вокруг нее бросилась выполнять ее указания. Едва она наложила три шва, как прозвучал еще один сигнал тревоги. — У него начинается мерцательная аритмия, — объявил кто-то. Проклятие вырвалось у Сакуры, когда они взглянула на монитор и увидели, что сердце Тобирамы выбилось из ритма. Операционная погрузилась в организованный хаос. — Мы должны дефибриллировать его, — сказала Цунаде. Рядом с ней уже была медсестра с дефибриллятором. — Вот электроды. Отдав свои инструменты, Цунаде приняла металлические диски от медсестры, и положила их на грудь Тобирамы. — Всем отойти. Сакура убедилась, что ее руки убраны от тела Тобирамы, а Цунаде послала мощный электрический импульс через его грудь. Не было никаких изменений. Цунаде попыталась еще дважды, а потом его сердце полностью остановилось. — Нет пульса. Начинаем компрессию, — приказала Сакура. Персонал в операционной, не занятый проверкой мониторов и подачей лекарств, без колебаний выстроился в очередь. Когда один человек уставал, другой вставал на его место, чтобы нажимать Тобираме на грудь. К тому времени, как подошла очередь Сакуры, его ребра и хрящи уже хрустели под ее ладонями. Тем не менее, она нажимала, борясь за пульс, ее глаза метались между его покрытой шрамами грудью и монитором. Она искала любые признаки жизни. Но не было ни одного. — Доктор Харуно, прошел почти час, — наконец пробормотал техник. Из всех Сакура дольше всего делала компрессию, но она отказывалась останавливаться. Она не могла остановиться. Она должна была продолжать. Ее руки и плечи болели. Ее суставы и мышцы превратились в желе, но Сакура продолжала работать. Она давила и давила, ее глаза были прикованы к рукам, а уши напряглись, чтобы услышать биение сердца. Хотя бы один звуковой сигнал. — Сакура. На звук своего имени Сакура подняла глаза, хотя ее руки продолжали двигаться. Глаза Цунаде были скорбными, но немигающими. — Пора. Сакура покачала головой. — Ещё нет. Ещё чуть-чуть, — выдохнула она. — Ты должна отпустить его. Никогда еще за все годы работы Сакура не слышала, чтобы голос Цунаде звучал так глухо. Этого было достаточно, чтобы Сакура замерла и, наконец, остановилась. Она могла только смотреть, как Цунаде перевела взгляд на настенные часы. — Время смерти: 01:20. Единый тон ровной линии от монитора наполнил комнату и эхом отдавался в голове Сакуры. Ее колени подкосились, но каким-то образом она удержалась на ногах и посмотрела через стол на свою старшую наставницу. Лицо Цунаде было скрыто за маской, но выражение ее глаз, когда она смотрела на мертвого члена своей семьи, вырезало дыру в груди Сакуры. Следуя за взглядом Цунаде она посмотрела на лицо Тобирамы. Его кожа была мертвенно-бледной несмотря на всю кровь вокруг. После всего, через что этот человек заставил ее пройти, Сакура думала, что она что-то почувствует после его смерти. Счастье? Облегчение? Удовлетворение? Но все, что она чувствовала сейчас, это пустота. Внезапная тишина, когда отключили монитор, подключенный к сердцу Тобирамы, заставила Сакуру вздрогнуть. Она оторвала взгляд от его неподвижного лица, когда медсестра подошла к ней. — Кто-то должен сообщить его семье,— сказала медсестра обычным голосом. А почему бы и нет? Для нее это была очередная неудачная операция. Сглотнув, Сакура перевела взгляд на Цунаде, и увидела, что она не двигалась. Ее глаза все еще были прикованы к Тобираме, но в конце концов ее наставница сглотнула. — Я поговорю с его братом. — Я пойду с вами, — сказала Сакура. Это привлекло внимание Цунаде. Она посмотрела на Сакуру с тенью вопроса во взгляде, но просто кивнула. Прошло несколько долгих минут, прежде чем обе женщины вышли из операционной в уборную. Они выбросили свои хирургические халаты в мусорное ведро и начали умываться. Сквозь стекло Сакура бросила на бездыханное тело Тобирамы последний долгий взгляд. Как будто для того, чтобы убедиться, что это всё было на самом деле. Что ей это всё не приснилось. Даже после того, как женщины вытерли руки, они продолжали стоять, пока медсестры не накрыли тело белой простыней. Только тогда Цунаде отвернулась. Сакура смотрела на покрытое тело Тобирамы еще несколько секунд, а потом пошла за своей наставницей в приемную скорой помощи. Это была самая короткая прогулка в жизни Сакуры. В один момент они вышли из уборной, а в следующий вдруг оказались у дверей большой комнаты ожидания. В это время ночи там был только один человек. Хаширама сидел на одном из жестких пластиковых стульев посреди комнаты. Он выглядел безупречно в коричневом костюме и сером галстуке. Он держался уверенно: расправленные плечи, прямая спина. Его длинные каштановые волосы ниспадали ему на плечи. Он просматривал что-то в телефоне. Сакура была уверена, что осталась бы там навсегда, просто глядя на босса мафии семьи Сенджу, но она вышла из ступора, когда Цунаде сделала шаг вперед. Она взглянула на свою старшую наставницу, но блондинка не сказала ни слова, сняла шапочку со светлых волос и подошла к своему дяде. Хаширама поднял глаза на звук их шагов. На его лице было напряжение, когда он встал, и его рот неприятно скривился, когда он заметил Сакуру позади Цунаде. — Доктор Харуно, — поздоровался он так, будто ее имя оставило у него неприятный привкус во рту. Она попыталась и не смогла принять вежливый вид. — Хаширама. — Обычно ты не работаешь в ночную смену. Ты здесь, чтобы позлорадствовать над состоянием Тобирамы? — Нет, — тихо, но искренне сказала Сакура, — я хотела сама прийти и сообщить вам новости. — Сообщить мне новости? — Его глаза сузились, и его взгляд ненадолго метнулся к Цунаде, а потом вернулся к ней, — ты оперировала его? — Да, — сказала ему Сакура. Ее голос был мягким, как всегда, когда ей приходилось сообщать худшие новости, которые кто-либо когда-либо слышал,— я хочу, чтобы вы знали, что когда вашего брата привезли, у него было тяжелое огнестрельное ранение в живот. Цунаде и я немедленно отвезли его в операционную, но, несмотря на все наши усилия, Тобирама не выжил. Он умер во время операции. Это был не первый раз, когда Сакура сообщала семьям ужасные новости о том, что их близких больше нет. Она видела разные реакции от гнева и большого горя до крика и обморока, но Хаширама стоял совершенно неподвижно. В его выражении не было ни капли эмоций. Ни шевеления губ, ни нахмуривания бровей. Он просто смотрел на нее. Прошла целая минута, прежде чем он повторил: — Мой брат мертв. Сакура кивнула. — Да, — мягко сказала она. — Ты позволила ему умереть. Ты убила его. Его слова были сказаны так спокойно, что Сакура чуть не пропустила их смысл. Когда она наконец поняла, ее сердце упало, как камень в океане, и она едва успела отступить назад, когда рука Хаширамы метнулась к ее горлу. Он рванулся к ней во второй раз, но между ними встала Цунаде. — Хаширама, остановись, — приказала Цунаде. — Черт возьми, я убью тебя, — прорычал Хаширама Сакуре. Цунаде покачала головой. — Это не вернет Тобираму обратно. — Это и не должно. Ухмылка на лице Хаширамы превратила его красивые черты лица в уродливые. До этого момента он всегда был вежлив и уравновешен. Возможно, это была лживая маска, но он никогда не выказывал своего гнева. До этого момента. Выражение его лица напряглось от бешеной ярости. Он был похож на волка, готового растерзать свою добычу, и мурашки пробежали по спине Сакуры от исходившего от него убийственного намерения, но она твердо держалась. — Я понимаю ваш гнев и недоверие, но я сделала все, что было в моих силах, чтобы спасти Тобираму, — спокойно сказала Сакура, несмотря на то, что ее сердце колотилось о ребра, как испуганная птица в клетке. — Тогда очевидно, что твои способности не такие, как все говорят, — прорычал Хаширама. — Я тоже была там, Хаширама, — сказала Цунаде, вставая на защиту Сакуры, — я присутствовала на протяжении всей операции. Сакура говорит правду. — Ты так говоришь, как будто твое мнение что-то для меня значит, — возразил Хаширама, обращая уничтожающую ярость на Цунаде, — ты слаба. Ты всегда была и всегда будешь слабой. Ты разочаровала меня, и ты разочаровала бы Дэна, если бы он был достаточно умен и силен, чтобы выжить в нашем мире. Цунаде поникла. Она уставилась на Хашираму, ошеломленная его внезапной атакой. Она хотела что-то сказать, но ничего не вышло. Хаширама воспользовался возможностью и снова нацелился на Сакуру. — Ты дорого заплатишь за это, — мрачно пообещал он. — Сначала тебе придется иметь дело со мной, Сенджу. Подняв голову, Сакура с удивлением обнаружила рядом с собой Шисуи. Он остановился в полушаге перед ней, засунув руку под куртку, где была кобура с пистолетом. Еще один барьер между ней и Хаширамой. На мгновение Сакура задумалась, что он тут делает, а потом вспомнила, что он должен был забрать ее после смены. Смена, которая должна была закончиться больше часа назад. Она не знала, пришел ли он искать ее или увидел, как Хаширама вошел в больницу, но это было уже не важно, потому что Хаширама злорадно ухмыльнулся. — С удовольствием, Учиха. Сакура поняла, что ситуация может очень быстро обостриться. Одно неверное движение, и в ход пойдет оружие и начнется перестрелка. Твердой рукой Сакура схватила Шисуи за предплечье, не давая ему вытащить пистолет. — Шисуи, остановись. Я все улажу. Шисуи быстро оторвал взгляд от Хаширамы и переглянулся с ней. Он явно хотел возразить, но она стояла стойко и в ее взгляде была такая воля, что он, в конце концов, отступил шаг назад. Только один, но тем не менее. — Сейчас не то время и место, — сказала Сакура. Ее взгляд на мгновение метнулся к дверям, в комнату вошла молодая пара. Они утешительно обнимали друг друга, склонив головы, девушка всхлипывала. Молодые люди даже не посмотрели на компанию опасных мафиози и опустились на ближайшие стулья к ним спиной. — Вы можете запугивать и угрожать мне, но только не здесь. Не в моей больнице, — твердо сказала Сакура Хашираме. Его взгляд, полный ненависти, потемнел еще больше. Он выпрямился во весь рост и посмотрел на Сакуру так, будто она была мерзким пятном на его любимой рубашке. — Не думай ни на минуту, что это что-то изменит. Сделка заключена, мое решение остается прежним. Его словам повисли в воздухе на мгновение, а потом он развернулся и вышел. Только после того, как его шаги стихли, напряжение в плечах Сакуры медленно рассеялось. Ее адреналин ушел, оставив такой эффект, будто Хаширама протащил ее за своей машиной через парковку. На неё свалилась усталость. Она только посмотрела на Цунаде, когда наставница повернулся к ней спиной и молча ушла в противоположном от Хаширамы направлении. — Цунаде, — слабо позвала Сакура. Но блондинка не ответила. Сакура только беспомощно смотрела ей вслед, и ей внезапно пришло в голову, как эгоистично было просить Цунаде ассистировать ей на операции. Чтобы она увидела смерть члена своей семьи и была не в состоянии остановить это. Чтобы она назвала время его смерти. Только когда она ушла, Шисуи наконец спросил: — Что случилось? Сакура не знала, что ответить. Последние часы, начиная с того момента, когда Тобираму привезли на машине скорой помощи, пронеслись в ее голове, как фильм в ускоренной перемотке. Что произошло? — Я не… — ее голос затих, разум мысленно проигрывал события снова, все быстрее и быстрее, пока внезапно не остановился на зловещей белой простыне, — я не знаю. Рука Шисуи была теплой и твердой опорой, он подтолкнул ее к двери. — Ну, пойдем. Давай отвезем тебя домой. Она следовала его указаниям на автопилоте. Он помог ей добраться до шкафчика, собрать вещи, проводил ее к своей машине. Шисуи, возможно, говорил с ней по дороге к Мадаре, но она мыслями была слишком далеко, чтобы услышать и понять его. Сакура никогда раньше не испытывала оцепенения. В своей работе она часто могла отключить эмоции, но сейчас она вообще ничего не чувствовала… Сакура не знала, сколько времени им понадобилось, чтобы доехать домой. Дорога тянулась вечность, их поездка, казалось, заняла год или минуту, но вот Шисуи остановился на подъездной дорожке. Она не сказала ему ни слова. Ее тело двигалось на автопилоте. Машинально она отстегнула ремень безопасности, потянулась к дверной ручке и вышла из машины. Дворецкий встретил ее у входной двери, но она не остановилась, чтобы пожелать ему, как обычно, доброй ночи, просто вошла в дом. Ноги несли её вперед. Она не знала, куда идет и кого ищет, пока не дошла до гостиной. В гостиной сидели Мадара, Изуна и Микото. Несмотря на поздний час, они разговаривали, развалившись на мягких диванах, но все трое повернули головы, когда увидели ее, стоящую в дверях. — Сакура, дорогая, ты вернулась так поздно, — сказала Микото. Ее теплая улыбка исчезла, когда она посмотрела на её лицо, — боже мой, ты бледная, как привидение. Всё в порядке? Сакура хотела ответить, но не смогла. Она нахмурила брови, пытаясь вспомнить, как говорить. Это была долгая борьба, пока она, наконец, связала воедино слова, которые изо всех сил пыталась понять с тех пор, как вышла из операционной: — Тобирама мертв. Учихи резко замерли. Все взгляды были прикованы к ней, но образы кровавой мясорубки заполнили ее разум, как сцены из фильма ужасов. Теплый, липкий малиновый цвет просачивался между ее пальцами в перчатках и окрашивал хирургический халат в красный цвет. В этот момент колени Сакуры подогнулись. Она бы рухнула на пол, но чьи-то сильные руки подхватили ее во время падение. Она даже не поняла, что ее подняли и перенесли на диван. Она моргнула и увидела, что над ней стоит хмурый Шисуи и обеспокоенно смотрит на нее. Он отступил назад и Мадара быстро занял его место. — Что случилось? — спросил Мадара, опускаясь на колени перед ней. Он взял ее лицо в руки, но его вопрос был адресован Шисуи. — Я не знаю. Я нашел ее в больнице с Хаширамой. Я никогда не видел его таким злым. Я подумал, что он может застрелить ее прямо в зале ожидания, попытался вмешаться, но Сакура остановила меня. Я не знал, что Тобирама мертв. Мадара резко взглянул на своего племянника, но его взгляд быстро вернулся к Сакуре, он осмотрел ее лицо. — Она обезвожена. Принеси воды. По его команде Шисуи выбежал из комнаты. Сакура бессмыслено смотрела в сторону, пока Мадара бесстрастно ощупал руками ее плечи, грудь и живот. — Ты ранена? — спросил он. Его тон был более резким, чем обычно, но она не обратила на это внимание, а только проследила за его взглядом и увидела брызги темной крови на своей блузке возле плеча. Она не заметила, что забыла переодеться в обычную одежду. Ее больничный бейджик все еще был прикреплен к краю ее блузки. Она медленно покачала головой. — Нет. Если он и услышал ее ответ, Мадара этого не показал. Он отцепил бейджик и отложил его подальше на диване, а потом скользнул пальцами под её блузку, чтобы убедиться, что под ней что-то есть, и стянул окровавленную одежду через ее голову. Он бросил блузку на пол, оттянул бретельку ее майки и лифчика в сторону, убедился, что это не ее кровь, а потом вернул их на место. — Дядя, — сказал вернувшийся Шисуи. Он передал Мадаре стакан воды, и тот сунул его в руки Сакуры. — Пей. Сакура не особо хотела пить, но по его команде поднесла стакан к губам. Она сделала небольшой глоток и обнаружила, что обезвожена сильнее, чем думала, и выпила весь стакан. Мадара взял стакан из ее рук и вернул Шисуи, не отрывая от нее глаз. — Что произошло? — Я не… я не знаю. Микото села на диван рядом с Сакурой. Она убрала выбившиеся волосы с её лица и ободряюще потерла спину. — Просто начни сначала, — мягко сказала она. — Тобираму доставили в реанимацию. У него было огнестрельное ранение в живот. Мы… Цунаде и я отвезли его в операционную, — говорила она, обнаружив, что чем больше она говорит, тем легче ей подбирать слова. Она всегда любила говорить про медицину. — Ты оперировала с племянницей Тобирамы? — спросила Микото, удивленно моргая. Сакура кивнула, ее невидящий взгляд устремился куда-то над головой Мадары. — Я попросила ее присоединиться ко мне. Я знала, что Хаширама не поверит мне, если её не будет в операционной, но потом он сказал… он сказал, что не доверяет ей. Микото переглянулась с Изуной, который стоял в шаге позади Мадары. Это видимо заинтересовало их, но никто ничего не сказал, и Сакура продолжала. — Я пыталась спасти Тобираму. Я хотела спасти его. Я подумала, что если спасу его, то смогу вернуть вашу территорию, — она замолчала, вспоминая прямую линию на мониторе Тобирамы, — но потом его сердце остановилось. Часть его толстой кишки разорвалась, и его тело впало в шок. Он начал истекать кровью быстрее, чем мы смогли восстановить кровопотерю. Я пыталась реанимировать его. Я делала компрессию больше часа, но все было кончено. Ее взгляд смотрел в никуда, когда разум воспроизвел момент, когда она отступила от операционного стола, побежденная, и Цунаде назвала время смерти. Затравленный взгляд ее наставницы потряс Сакуру почти так же сильно, как и безжизненное лицо Тобирамы. Пальцы на ее подбородке вернули Сакуру в реальность. Она встретилась взглядом с Мадарой и увидела, что его бездонные черные глаза были мягкими, он смотрел на нее, все еще стоя на коленях на полу перед ней. — Ты сделала больше, чем кто-либо на твоем месте. — Но он все равно умер. — Если бы это был не Тобирама, если бы на его месте был любой другой пациент, что бы это изменило? — мягко спросил он. Сакура хотела ответить, но не нашла слов. У нее не было ответа. Она даже не знала, почему она так расстроилась из-за смерти Тобирамы — из-за человека, причинившего ей столько боли, страданий и мучений. Но в глубине души она знала почему. Потому что она подвела Мадару. Это был первый раз, когда у нее было четкое и реальное решение, чтобы исправить всё. Исправить всю ситуацию. И оно ускользнуло сквозь пальцы. Вся оставшаяся энергия Сакуры вышла из ее тела вместе с долгим выдохом. Вцепившись пальцами в штаны на бедрах, она приподнялась к Мадаре и уткнулась лицом в его шею. И он крепко обнял её своими сильными руками. Его теплый, знакомый запах мгновенно окутал ее, возвращая к реальности. Они не двигались. Напольные часы в углу пробили время. Сакура не заметила, как остальные извинились и вышли из гостиной, оставив их наедине. В конце концов они отстранились и в тишине просто смотрели друг на друга. Та стена напряжения, которая была между ними больше недели, наконец рухнула. Возможно остался фундамент, но самые высокие стены недопонимания были разрушены. В этот момент ей ничего не хотелось, кроме как свернуться клубочком в его безопасных объятиях, но усталость легла тяжелым бременем на ее плечи и разум. Как ей хотелось забраться к нему в постель и заснуть в его успокаивающем тепле, но они оба знали, что его ждет работа. И всё же, Мадара задержался. Он поднялся на ноги и помог ей встать. Ни один из них не сказал ни слова, они просто наслаждались близостью друг друга. Наконец он взял ее больничный бейджик с подушек и вложил его ей в руки. — Ты должна пойти отдохнуть, — пробормотал Мадара. Сакура нахмурилась. — А как же ты? Он долго смотрел на неё и не сразу ответил. Его взгляд был гипнотизирующим, и она затаила дыхание, когда он поднял руку и убрал прядь волос с ее лица. — В конце концов, всё наладится, Сакура. И она поверила ему. С легкой молчаливой улыбкой Сакура поднялась в свою спальню. Она бросила бейджик на туалетный столик, где, как всегда, был беспорядок, и скользнула в постель рядом со Ино, даже не удосужившись переодеться. Она отключилась в тот момент, когда ее голова коснулась подушки. Когда она проснулась несколько часов спустя, Ино уже ушла. Сакура долго лежала в постели, наблюдая, как солнце ползет по небу сквозь зазор в занавесках. В ее голове снова и снова прокручивались события прошлой ночи. Она знала, что Мадара был прав. Не было ничего, чтобы она могла сделать по-другому, если бы это был кто-то другой, кроме Тобирамы. И все же было ощущение, что она что-то упустила. В конце концов, Сакура поддалась своему любопытству. Выбравшись из постели, она стянула резинку с волос и собрала пряди в аккуратный пучок. Она переоделась в штаны для йоги, вышла из комнаты и спустилась вниз. Весь дом молчал. Она никого не встретила, когда спустилась по коридору в гостиную. Комната была безупречной, как всегда. Ее медицинская блузка и стакан, из которого она пила ночью, исчезли, но она этого не заметила. Она пересекла гостиную и подошла к книжным полкам, где складывала свои книги по медицине. Сакура не знала, как долго она простояла там, глядя на пустое место, где когда-то стоял ее учебник по травматологии.